сообщить о нарушении
Текущая страница: 76 (всего у книги 129 страниц)
— Что еще?.. — потерянно пробормотал он. Голос совсем ослаб и растворялся теперь в окружающей его и просачивающейся в неё пустоте. — Четвертый десяток разменял, а мои страхи меня жрут. Не умею… доверять. Избегаю близких отношений… Пользуюсь людьми, даю пользоваться собой, и адьос… Значение для меня имеют от силы три человека, об остальных и не вспоминаю. … … Извини. … … С одиночеством смирился и привык. … … … Ни детей, ни человека своего нет. … … … Семьи нет. И не будет. … … … Боюсь, что мой ребёнок может оказаться там… Случайные связи?.. Больше не хочу… Они [бессмысленны?], бестолковы… Пусты... И… Как это слово? … Чреваты. — Том рвано выдохнул и с этого момента зазвучал совсем глухо: так, будто положил на лицо подушку или ладони. — Я всё одного понять не могу... Зачем [рожать?] было? ... ... ... Может, они правы, и она [шалавой?] была. Может, она [залетела?] и слишком поздно узнала. Может, у неё там и без меня семеро [по лавкам?] уже сидели. … … Мне иногда снится, что я маленький и меня руки держат… И глаза близко… И голос баюкает. И мне хорошо и спокойно… Безопасно… Не знаю, может, и держали, и баюкали… А может, мозг просто [зациклился?]… Не хочу быть причиной исковерканной жизни, не хочу больше портить [чужие?]. … … … Не хочу иметь к этому никакого отношения. … … ... Недавно тут [попробовал?] одну другой заменить… И понял, что… это всё… пыль. Тщета… [Грязь?]. Только человеку херово сделал. … … … Пусть она и понимала, на что соглашалась, пусть ей на мораль [похер?]. А всё равно… [Тошно?].
— Ещё месяц назад жил в уверенности, что [любить?] не умею и не научусь. ...У неё там свои [шуры-муры?]. А меня за что любить? Не знаю. Такого. Приёмные родители... Первые лет семь никак не мог [поверить?]... Иногда накатит жёстко, приснится очередной кошмар, и опять просыпаешься с чувством, что никому не [нужен?], что повинен перед миром … … … Уже фактом рождения. Вспоминаю своих – маму, отца и… Немножко отпускает… … … … … … … … … Нормально у меня всё, грех жаловаться. Наверное, это всё. … … … Ты говорила, легче станет? Чё-то нихуя.
..
Неделю назад она Тому плакалась на несчастную любовь. Обвиняла в молчании, в закрытости. Обижалась на тишину в ответ, хотела, чтобы её пожалели, погладили по головке и принесли извинения за душевные терзания. А сейчас… В Ульяне боролись чувства стыда, сожаления, сострадания, досады, горести. Скорби. Грудь раздирало, подкатившая тошнота не отступала, глаза горели, щёки стянуло: солёные дорожки подсыхали и намокали, подсыхали и намокали. Уля не понимала, что теперь. Как переварить? Как спать? Как себя вести? Что сказать, когда никаких слов нет?
Нужно ведь что-то сказать… Что? «Том, мне так жаль». Он не хочет, чтобы его жалели, все его интонации об этом сообщали. Не примет он никакой жалости. Не сдалась она ему. «Том, есть люди, которым ты нужен. Помни об этом». Да-да, он сразу и поверит, конечно… Сам сказал, что не доверяет никому. Что значение для него имеют трое. Явно не входит она в их число. Нужны ли ему сейчас вообще какие-то слова? Всё это пустое сотрясение воздуха, никчемное, бестолковое. Уля ощущала полную, абсолютную беспомощность. Ничего. Ничего она не сможет для него сделать.
23:37 Кому: Том: Ты не пробовал найти родную мать? Кого-то из своих?
23:42 От кого: Том [аудиосообщение]: Зачем? Был бы я ей нужен, сама бы давно нашла. Я перестал её ждать лет в пять. Знаешь, [свои?] – это кто?.. Свои – это те, кто жизнь на тебя положили, а не хуй, — выдохнул Том. У него вновь что-то упало, раздался еле слышный шелест: кажется, он тихо ругнулся. — Свои – это те, о ком ты думаешь с благодарностью, а не с равнодушием. … … … Свои – те, кто тебе опору дал, а не выбил её из-под ног. Это кто научил жить, а не сложил с себя ответственность за совершенные ошибки. … … … Вот кто свои. М-м-м... Да.
23:45 Кому: Том: Чем я могу тебе помочь? Хочешь, сама приеду как-нибудь? Повидаемся…
23:45 От кого: Том [аудиосообщение]: Не заставь жалеть о сказанном. Закрыли тему.
В опьянённом исповедью мозгу мелькнула мысль, что у них с Егором похожи тембры. Не хочет Том. Не примет к себе никакого сочувствия. Ничего не примет от неё.
23:46 От кого: Том [аудиосообщение]: Если бы я хотел что-то сказать родной матери, я бы сказал ей это
23:46 От кого: Том [вложение]: I Know – Placebo
Еще несколько секунд, – и его голосовые исчезли на глазах. Одно за другим, как не было. На память об этом разговоре Том оставил лишь скинутые друг другу песни.
И мелкие, частые-частые стежки боли на сердце.
По-живому шил.
Комментарий к XXIV. Том
Наверное, я должна что-то сказать. Здесь две крайне важные мне сцены, но придется выбрать между ними (места тут мало). Том. История Тома – реальна. Сейчас "там" и правда "трава зеленее", однако не везде. Наша страна огромна: помимо миллиоников, на которые направлено всё внимание властей и общества, жизнь идет в Богом забытых поселениях: деревнях, селах, маленьких городках. И там такое до сих пор может происходить. Плохо – не везде. Но и хорошо тоже, увы, не везде. Детство же Тома пришлось на девяностые годы. Тогда страна выживала, выползала из-под обломков. Во что-то из его сбивчивого рассказа вам может оказаться трудно поверить. Однако здесь нет вымысла. Собирались и изучались материалы, пристально вычитывались интервью с выпускниками детдомов, странички соцсетей. Возможно, я соберусь с духом и в послесловии к работе (если оно будет) скажу больше о мучительной социальной адаптации и перемолотых душах детей-сирот. История продолжается.
О личности Тома. Я думаю, в этой точке сомнения должны отвалиться. В ТГ через пару дней выложу файл, где можно будет проследить проявление Тома по работе в параллели с героем, начиная со 2-ой главы. Там же ответы на звучавшие вопросы. 5 страниц.
Весь визуал будет в ТГ, тут места для ссылок уже нет.
I Know – Placebo (матери) https://music.youtube.com/watch?v=gGGWN2T-Nno
том – Земфира https://music.youtube.com/watch?v=skF3vQf78dA&feature=share
Алиса – Vaarka https://music.youtube.com/watch?v=OU5AjYmPbL4&feature=share
========== XXV. Идеальный шторм ==========
Комментарий к XXV. Идеальный шторм
Идеальный шторм (perfect storm) – фразеологизм, означающий кризисную ситуацию. Изначально выражение «идеальный шторм» (согласно Оксфордскому словарю) определяло крайне свирепую бурю, возникающую в результате редкого сложения нескольких неблагоприятных метеорологических факторов, из-за чего её суммарный разрушительный эффект значительно увеличивается. В дальнейшем выражение начало широко использоваться в метафорическом смысле — для описания различных критических и кризисных ситуаций.
«Коржик, вот что ты орёшь, как потерпевший?»
Вопли кота пробивались даже через наушники. Вынув из уха один, Ульяна озадаченно уставилась на сходящее с ума животное: его поведение последние пять минут сбивало с толку. Всегда сытый, довольный и спокойный, гордый и независимый хозяин жизни, снисходительно поглядывающий на этих никчёмных людишек через жмурящиеся щёлочки глаз, он сам на себя не походил. Носился из прихожей в комнату и обратно, истошно мяукал, отчаянно привлекая внимание, а выражение морды имел натурально ошалелое.
Ещё десять минут назад Коржик мирно дрых на диване в маминой комнате, всем своим видом показывая, что до завтра его можно не беспокоить. И тут вдруг... Бросив критический взгляд на приобретший вполне узнаваемые черты набросок и неохотно отложив скетчбук в сторону, сползла с кровати и последовала на кухню проверить миску. Полная. Рядом стояла пиала со свежей водой.
Недоуменно вскинув брови, Ульяна отправилась в туалет: возможно, этому чистюле в маленькую кошачью черепушку пришла гениальная идея затребовать смены наполнителя. Ну а что? У людей же так бывает: раз – и озарение. Минуту назад ещё не знал, чего от жизни хочешь, а сейчас капризно топаешь ножкой – или, как вариант, лапкой – в непреодолимом желании немедленно это получить. Бывает же, да? Ну, у неё не бывает, но у кого-то же… Лоток оказался девственно чист: воздух пах свежайшими древесными опилками.
Кошачий концерт продолжался. Корж запрыгнул на подоконник в её комнате, пометался по нему туда-сюда, сунул нос в приоткрытую створку и спрыгнул. Кинулся к балкону, поскрёб лапой дверь и фактически сразу вернулся под ноги, запутавшись в них и не давая шага ступить. А после обратил внимание на диван, где только что спал: пара секунд, и бархатная обивка затрещала под острыми кошачьими когтями, жалобно возвещая, что долго подобных надругательств не выдержит. У Ульяны вслед за бровями на лоб полезли глаза: её кот признавал только когтеточку, которую приходилось менять раз в год, ибо за это время она успевала превратиться в топорщащееся во все стороны невразумительное нечто.
Смятение потихоньку перерастало в волнение. Присев на краешек дивана рядом с беснующимся Коржом и осторожно почесав его за ухом, Уля достала из кармана сарафана телефон и набрала маму: мало ли… Не то чтобы они успели уладить все разногласия, но ради такого исключительного случая можно и пойти на контакт.
— Алло, мам?.. У тебя всё нормально? …На месте? …Все хорошо, угу. …Да тут просто Корж слетел с катушек, я подумала, вдруг что. Знаешь же, что про животных говорят… Ладно, я поняла. …Да, всё ок, сижу рисую. …Да, помню я, что до завтра, помню. …Поужинаю. …Хорошего вечера. Пока…
С мамой всё в порядке, она уже полдня как в Твери: в приятной компании Зои Павловны и своего Виктора отмечает пополнение в большой семье близкой подруги. Кто дальше?
— Привет! Не подумай, что я ку-ку, но у тебя всё ок? …В кино? …Да понятно, что с Андрюшей, с кем ещё? …Да ничего, Корж устроил светопреставление, я не пойму, в чем дело. …Да нормальная я! Тут что-то не так… Да, я в это верю. …Ладно, не буду вас отвлекать. Пока!
Юлька всё-таки усомнилась в её адекватности и посоветовала отнести кота к ветеринару или дать ему валерьянки, чтобы угомонился. Совет, может, и неплохой, только прежде чем Коржик угомонится после валерьянки, он впадет в экстаз и устроит турбо-диско-вечеринку. А уже потом развалится колбасой всеми четырьмя лапами кверху. Пробовала, знает.
— Алло, бабуль… Прости, что разбудила. Просто хотела узнать, что у тебя все в порядке. …Да, у меня тоже. Ну, спи… Завтра позвоню. Спи.
Это в Москве семь вечера, а в Петропавловске-Камчатском даже не полночь, а четыре утра следующего дня. Вышло очень неудобно, но зато теперь Уля хоть знает, что бабушка чувствует себя хорошо и мирно спит в своей кровати.
Всех на уши поставила!
Следующим был бы Егор. Нет, первым бы был… Какого чёрта, а?! Вытрясет из него этот номер! Прижмёт к стенке, прибегнет к грязному шантажу и угрозам! Почему она должна бегать за ним хвостом и умолять оставить телефон? Это вообще нормальная ситуация, а? Один раз уже отказал…
19:02 Кому: Том: Привет. Как твои дела? Что нового?
Глаза пробежались по уведомлению в шапке окна мессенджера: «Был(а) недавно». После исповеди Тома прошло три дня, за которые по классике жанра он ни разу не объявился сам. Вчера Ульяна решилась поинтересоваться у него, как дела, кинула цитатой из книги и планировала раскрутить на пустую болтовню, но усилия оказались тщетными: Том ответил сдержанно, Паланика{?}[Чак Паланик – американский писатель, довольно известный в России], разумеется, распознал, но на болтовню не разродился. Интересно, он вообще помнит, что именно ей рассказал? Удалил же сообщения… Может, и стер всё алкоголь из его памяти. А может, и нет. В любом случае, видел бы он её опухшее лицо и глазки-щелочки на утро после того разговора, был бы к ней немного гуманнее. Зато мама видела всё: прибежала ночью на звуки прорвавшихся рыданий, застала дочь в расхлябанном состоянии и пришла в ужас. А после вновь завела волынку о том, что не надо, мол, вешать лапшу ей на уши. Что она не слепая и способна выстроить причинно-следственные связи. Что всё ей указывает на одно: на Егора! Что этого она и боялась. Что всё повторяется.
Напоминать о прошлом в и без того тяжелый период было жестоко. Потому что… да, может, всё и повторяется: Егора после разговора в прихожей Ульяна тоже ни разу не слышала и не видела. Ни разу не удалось застать его дома. Просыпалась в шесть утра от рёва «Ямахи» под окном, а засыпала после полуночи, когда звуки мотора вновь оглашали двор. От школы по-прежнему приходилось добираться самостоятельно, благо с приходом осени занятия передвинули на более приличное время, и получалось не так поздно. Но тот факт, что у мамы всегда и во всём виноват Егор, задевал и раздражал просто неимоверно. И язык за зубами Уля удержать всё-таки не смогла: вскинулась, выговорила ей, что к её состоянию Егор ни малейшего отношения не имеет. Что дело в интернет-знакомом, только-только рассказавшем о детстве в детдоме. Вывалила на мамину голову всё, что особенно врезалось в память: и о прошлом его, и о настоящем. И в затихающей истерике заснула в её руках: под вздохи, поглаживания по волосам и спине и растерянное бормотание. Помнит, как сказанное Томом пульсировало в уходящем в спящий режим мозгу. «Мне был привычнее удар в рожу или под дых, чем поглаживание по голове. О поглаживаниях там никто и не мечтал. Я не знал, что это». Помнит, как благодарила судьбу за своих родителей, за то, что с самого рождения знала, что это. Осознание, что принимала их любовь как данное, не подозревая, что ведь может быть и иначе, растворилось в густой дымке.
19:02 Кому: Папа: Пап, привет. У тебя все нормально? Просто маякни.
Писать папе было, может, и глупо, но Ульяна решила проверить всех. И почти до всех дотянулась, кроме…
Кроме Егора. Внутри расцветала тревога, беспокойство монотонно вытягивало жилы. «Ямаху» она слышала рано утром и вроде слышала минут тридцать назад, но домой он не заходил: обычно слышно, как ключи звенят. Наверное, у бабы Нюры.
19:03 От кого: Папа: Дочь, всё хорошо. Что-то случилось?
19:03 Кому: Папа: Нет, всё в порядке. Хотела убедиться. Отбой.
Коржик продолжал безумствовать: ретировавшись к прихожую, он теперь драл глотку у входной двери. Ульяна всегда относилась к чужим просьбам с уважением, так что дошла до кота и заглянула в глазок. Никого. В смятении покосилась на животное, пытающееся прорыть в стальном листе тоннель, и вернулась на кухню, чтобы всё-таки открыть балкон. Егора дома точно нет, но её коту никогда не было дела до того, на месте ли хозяин соседней квартиры. Ко встречам с ним Коржик готовился задолго до его появления.
Характерное поскрипывание петель балконной двери должно было сообщить Коржу, что путь свободен, однако кошак и ухом не повел: страшный скрежет нарастал под аккомпанемент ставших воистину истошными воплей. Вернувшись в прихожую, Ульяна поняла, почему звук стал просто невыносимым: Коржик сидел на попе и в остервенении рыл себе проход уже двумя лапами.
«Ты ж у нас кастрированный… И сезоном ты ошибся… А вдруг в доме пожар?..»
Маразм! Она всё-таки сошла с ума вместе со своим котом! На пару! Повернув замок, Уля с опаской выглянула в общий коридор, втянула носом воздух и в сомнении уставилась на соседнюю дверь, а кот, стремглав вылетев из квартиры, устремился прямиком к лифтам.
— Коржик! Сюда иди!
Сейчас только убедится во всем еще раз и заберёт это несносное животное. Выйдя в тамбур, Уля прислонилась ухом к двери одиннадцатой квартиры и внимательно прислушалась: у Егора там стояла мертвенная тишина. Рука уже потянулась к звонку, как вдруг…
— Ой, котик! А ты чей? Потерялся? Ну, иди сюда… — раздался вдруг молодой женский голос. От неожиданности Ульяна замерла истуканом, пытаясь понять, откуда звук, если в коридоре пусто и двери лифта точно не открывались.
— Это мой! — кинулась она на голос. Еще не хватало, чтобы кто-то похитил её кота прямо у неё из-под носа!
Возле лифтов обнаружилась их новая соседка – да-да, та самая, что въехала в квартиру напротив в начале лета. Та самая, милостью которой однажды Уля оказалась перед закрытой дверью, разделяющей лифты и тамбур, и попалась в чужие мерзкие лапы. Только о своих грехах девушке этой, очевидно, ничего не известно. Разогнувшись, – видимо, шансы быть сцапанным у Коржа всё-таки имелись – она приветливо улыбнулась:
— А я выходила покурить, возвращаюсь, а тут котик. Ну, я так сразу и поняла, что домашний. Красивый какой! Меня Светлана зовут. А вас?
— Ульяна, — отозвалась Уля растерянно, подхватывая Коржика на руки. Тот, мгновенно вывернувшись, плюхнулся на пол. Светлана изумленно повела бровью, возможно даже засомневавшись, что прописан этот кот действительно в квартире Ильиных. — Он очень беспокоится последние минут двадцать. Вот, вышла на всякий случай проверить соседей, а он взял и выскочил, — нервно пояснила Уля, вновь подбирая извивающегося Коржа.
— Может, у него просто что-то болит? Не обязательно же, что что-то случилось… — предположила соседка.
— Может. Я не зна…
Створки лифта распахнулись, и две головы на автомате повернулись на звук.
— О Господи!
Это подала голос Светлана. Потому что у Ули начисто пропал дар речи, язык к нёбу приклеился, под ногами завертелся пол, а сердце – сердце просто остановилось. Ничего, казалось бы, катастрофического, она ведь не боится вида крови, а человек перед ней каким-то образом держится на ногах, но… Ей плохо!
— Привет, — прохрипел Егор, вываливаясь из лифта и чуть пошатывающейся походкой устремляясь в тамбур. Корж, резко вырвавшись из Улиных рук, потрусил следом с жалобным мяуканьем.
— Егор! Это нужно обработать! Может, вызвать скорую? Я могу! — залепетала Света.
