Текст книги "Соседи (СИ)"

Автор книги: Drugogomira

сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 129 страниц)

Ну почему он спит?   Ощущение переполненности требует высвобождения. Проваливаясь в дрёму, чувствовала, что всё отдала, всё. Всё, что накопилось в ней, выплеснула на него за эти воистину безумные, пролетевшие как одно мгновение, часы. Но, проснувшись, почувствовала, что отданное никуда не делось – безбрежная нежность, тепло и необоримая любовь бьются внутри, распирая рёбра и ища выхода. В ней еще столько! На вечность вперед!   А Егор спит…   Это сумасшествие какое-то, и поутру воспоминания разгораются пламенем на щеках, хотя ночью о смущении и речи не шло, она как с цепи сорвалась, была невменяема, какое там смущение?.. Низ живота снова шпарит, нутро просит, это сладкая, но всё-таки пытка. Еще чуть-чуть, и кому-то придётся проснуться…   Нет, не верит. Глаза видят, уши слышат, кожа осязает, тело отзывается, душа летает, его запах в ноздрях, ладонь на лопатках, а мозг ушел оффлайн.   Осторожно снимая с себя тяжёлую руку, Уля всё же чуть отодвинулась – совсем недалеко. Желание разглядеть свое счастье получше, во всем убедиться оказалось навязчивым. Полное умиротворение на его лице контрастировало с тем, что видели глаза: с глубоким запёкшимся порезом на виске и множественными ссадинами, припухшим уголком рта. С проступившей через бинт на плече кляксой крови и содранными, так ничем и не защищенными костяшками. С парой проявившихся на ребрах гематом и небольшими фиолетовыми пятнами на шее… Нет, шея – это… Это, кажется, просто кто-то перестарался. Пальцы невольно растерянно потянулись к собственной: если она умудрилась оставить такие отметины на Егоре, то что на ней самой?.. Он её шею истерзал, всю истерзал… Всё равно...     Смотреть на него – на эти длинные ресницы, брови, скулы, вихры, горбинку на носу – можно бесконечно, грудную клетку распирает нежность. А сердце болезненно сжимается от вида повреждений и мыслей о судьбе. Двадцать два года прожила с ним бок о бок, ни о чем не догадываясь. Ни словом не дал ей понять. Ночью заставил забыться, заставил ни о чем не думать, заставил отпустить себя, но сейчас… Егор никогда не был ровней изнеженным домашним мальчикам, никогда не показывал слабости, раз за разом оставляя её в догадках о его границах и пороге боли. Всё встало на свои места. Физическая боль не значит для него ничего, он привычен к ней с самого детства, не боится её. И, может быть, даже не замечает. Но душевная… Вот почему щиплет в носу. Она ведь всё слышала, слышала голос… Возвращаться мыслями к тому, через что именно близкому человеку к своим тридцати годам пришлось пройти, без саднящего кома в горле невозможно. А осознание, каково это – почти четверть жизни жить без любви, обрести её и так скоро потерять, просто-напросто сводит с ума.   И как теперь себя вести, непонятно. Наверное, так, словно ничего особенного не случилось, как бы ни хотелось расспросить его вообще обо всём, как бы ни хотелось узнать о том периоде во всех подробностях. Вопросов так много! И все они кажутся ей сейчас возмутительно бестактными. Можно попробовать аккуратно задать парочку и посмотреть на реакцию. Обязательно показать, что прошлое не имеет значения, что она выбрала его и точка. Успокоиться и ждать: вдруг он сам однажды захочет вернуться к теме. Не говорить маме.   При мысли о маме – первой за минувшие вечер и ночь – внутри поднялось цунами. Мама на даче у Зои Павловны, но ведь уже сегодня она вернется и… Скрывать это состояние не получится, конспиролог из Ули никудышный. Ульяна была уверена: если сейчас встать и поглядеть на себя в зеркало, то в отражении она увидит бессовестно счастливую девушку с сияющими глазами и улыбкой. Светящуюся, как стоваттная лампочка, и покрытую синяками в самых нехарактерных для них местах. Точнее, в очень характерных… И что теперь? Опять врать? Держать дистанцию? Нет, она не сможет и не станет. В конце концов, это её жизнь – её люди, её грабли, её шишки, её выбор, взлёты и незабываемые моменты. Неужели, находясь от любимого человека на расстоянии вытянутой руки, она должна лишать себя блаженных минут? Время утекает… Каждую секунду жизнь укорачивается. Почему она должна чувствовать себя несчастной, выискивать возможности, ныкаться по углам? Ради того, чтобы маме жилось спокойно?   «Придется сказать… А вдруг он откроет глаза и… пожалеет?.. Что тогда?..»   Обе мысли – что о маме, что о его возможной реакции – пугали до одури! Парализовали мозг. Пытаясь их отогнать, переключиться, Уля села в постели и принялась за осмотр довольно просторной комнаты. Бывать здесь ранее не доводилось. Но сразу становилось ясно, что тут Егор ничего не менял: чувствовался почерк тёти Вали. Первое, что бросалось в глаза – поблескивающая в рассветных лучах барабанная установка и цветастый ковер ровнёхонько под ней. Так вот где она у Егора, оказывается. Здесь. Но барабаны блекли на фоне разместившегося чуть ближе к кровати шкафа с полуматовыми стеклянными дверцами. Из глубины полок на Ульяну глядели пёстрые корешки книг. Казалось, книги, книги, книги сверху донизу… Сколько же их там? От потрясения спёрло дыхание. Как она ночью не заметила? Это все тусклый свет настольной лампы и… Ночью она была пьяна, видела только его.   Книги манили к себе, шептали… Гипнотизировали… Пытаясь разглядеть лучше, увидеть чуть больше, Уля резко подалась вперед.   — Ты куда? ­­­— раздался хриплый голос. — Не уходи.   Секунда – и по животу заскользила ладонь. Две – и стало горячо-горячо, хорошо-хорошо. Три – и…   И страшное, за несколько минут успевшее извести всю душу предположение о том, что, проснувшись, Егор может сильно пожалеть о случившемся, обратилось маленькой горсткой пепла.   Боги… Комментарий к XXV. Идеальный шторм Шла 470-я страница... 🥰 Обложка главы и ваши комментарии: https://t.me/drugogomira_public/276 Музыка главы: Paradise Circus – ABAY https://music.youtube.com/watch?v=PeVmEUoNmpE&feature=share Glorious – Andreas Johnson https://music.youtube.com/watch?v=3Q8azP0i3LA Serious Love – Anya Marina https://music.youtube.com/watch?v=Vh744hzYJJk&feature=share Музыка главы (фон "на все случаи жизни"): Stranger In A Room – Sara Hartman https://music.youtube.com/watch?v=GdDgeHCG3lk&feature=share Hey – Nilufer Yanya https://music.youtube.com/watch?v=iBX0VSlYnzw&feature=share Shrine – Demo Club https://music.youtube.com/watch?v=Jney2f_G27E&feature=share Визуал: Мамихлапинатапай https://t.me/drugogomira_public/277 Кровь! Литр! https://t.me/drugogomira_public/281 М-м-м: https://t.me/drugogomira_public/282 На все случаи жизни: https://t.me/drugogomira_public/284 – Не смотри на меня такими глазами круглыми https://t.me/drugogomira_public/285 – Такие не зашивают https://t.me/drugogomira_public/286 Ping-Pong https://t.me/drugogomira_public/288 Свет в грозовых тучах https://t.me/drugogomira_public/289 "Егор..." https://t.me/drugogomira_public/290 Дверь там https://t.me/drugogomira_public/291 Она не дает ему достигнуть дна https://t.me/drugogomira_public/294 Один страх на двоих https://t.me/drugogomira_public/295 Здесь и сейчас https://t.me/drugogomira_public/296 Новая жизнь https://t.me/drugogomira_public/298 Остальное в ТГ, не лезет :) ========== XXVI. У меня бы тебя не было ========== Разбудила тревожная тишина. Отсутствие движения, дыхания и человеческого тепла. Жизни.   Рука, мазнув застывший воздух, плюхнулась на холодный матрас, растерянно пошарила по простыне и беспрепятственно вернулась на прежнее место. Так... Так! Ещё ничего перед собой не видел, оттягивал момент мучительного прозрения, но внутренняя чуйка уже подсказывала, что здесь что-то неладно. Ещё немного помедлив, Егор продрал глаза и недоуменно уставился туда, где – ну не могло же ему присниться?! – должен был обнаружить её.   Никого.    То есть совсем никого. Совсем.    Грудь сжало кольцами ледяных стальных обручей, только-только запустившийся мозг вновь погрузился в кисель. Что за чертовщина? Они же… Он же помнит раннее утро, помнит, как проснулся от ощущения холода – такого привычного на протяжении тридцати лет, но абсолютно невыносимого в тот час. Невозможного. Ещё веки не успел разлепить, а уже осознал, что что-то не так, уже успел подумать, что она ушла, и напрячься. Помнит неимоверное облегчение, и как возвращал под бок тоже вроде помнит. Дальше опять туман, нежность, тепло, снова провал. И вот, пожалуйста. Получите, распишитесь.   Одно из двух: или Уля сбежала, или он всё-таки свихнулся и дорога ему прямая – в психдиспансер. Оба варианта равновесны. Тело ломит, мышцы тянет, рёбра ноют. И сейчас, глядя в потолок немигающим взглядом и прислушиваясь к могильному молчанию квартиры, он уже не уверен, что эта боль – следствие бурной ночи, а не вчерашней жестокой драки.   Голова спросонья соображать отказывалась наотрез. Скатившись с кровати, кое-как заняв вертикальное положение, Егор окинул мутным взглядом залитое солнцем пространство: постель в беспорядке, штаны, покрывало и несколько вскрытых конвертиков от резинок валялись прямо на полу, простыни смяты, да и в целом ощущение складывалось такое, будто ночью тут Мамай гулял. Но её следов – нет, никаких. Ни одежды, ни белья, ни даже волоска на подушке.      С кем он был?    Выйдя в коридор, замер, подался торсом вперед и заглянул в проём кухонной двери: кажется, пусто. Нет, не кажется – пусто. В большой комнате тоже, только шмотки его испорченные не на полу, а аккуратной стопкой сложены на диване. Зачем? Дорога им прямо в мусорное ведро... На этом диване вчера всё начиналось. Вроде бы. Вот у этой самой стенки. Он сходит с ума? Это атака галлюцинаций? Не могла она вот так взять и сбежать! Почему?! Он же во взгляде всё читал...    В его спальне тоже никого, он действительно тут один, совершенно. Совсем. Впервые в жизни всё случилось ровно наоборот: впервые девушку не пришлось выпроваживать за порог, сама ушла. Ещё до его пробуждения. А внутри не облегчение, а чудовищная, щемящая пустота. Мёрзлый безжизненный вакуум. И дивный новый хрустальный мир в очередной раз – какой по счёту? Сотый уже, блядь? – разлетается вдребезги. Под погребальный аккомпанемент.   Может, пожалела? Осознала всё-таки к утру, кого выбрала?.. Вряд ли… Нет… Или да? Предположила, что пожалеет он, и не придумала ничего лучше, как действовать на опережение? А если это была не она? А если это была белая горячка и совсем другой человек? Например, соседка из девятой, с которой он в лифтовом холле столкнулся. Зашла стрельнуть сигарету и…    Беспорядочный махровый бред, что полез в черепную коробку, за какие-то секунды взорвал её к чертям собачьим. Ноздри лихорадочно втянули в лёгкие порцию отяжелевшего воздуха. Какого хрена с ним творится? Твою налево! Нет, так дело не пойдет. Перво-наперво ему необходим ледяной душ. Холодная вода отрезвит гудящую голову, выбьет оттуда всю успевшую заполонить её дурь и муть и приведет мысли в порядок. А после он направится прямиком в соседнюю квартиру: Ульяна откроет, и всё станет понятно.    ..  Душ и впрямь отрезвил, по крайней мере, мозг выплыл из марева, в котором пребывал с момента пробуждения. Наложив свежий бинт на порезанное плечо, Егор пристально оценил в зеркале отметины, появившиеся на теле за минувшие сутки. В местах ударов проступили синяки, боль в рёбрах наводила на мысли о возможных трещинах, и в идеале бы сделать рентген, но в ближайшее время ему точно не до того. Не сейчас. Боль терпимая, при глубоких вдохах искры из глаз не сыплются, и ладно. И не такое проходили. Пройдет. Располосованный кастетом висок запекся тонкой корочкой, ссадина на скуле припухла, а уголок рта саднит. Костяшки пальцев в плачевном состоянии, возможно, перебинтовать всё же стоило. И в таком виде ему завтра выступать. Плевать. Всё перечисленное – полная херня на фоне характерных отметин на шее: вот к чему то и дело норовил вернуться взгляд. Две с одной стороны, три с другой – дорожками к ключицам.   Нет, это не галлюцинации, не белая горячка и не сон, пусть сейчас, когда он вновь один, мозг отчаянно пытается его в этом уверить. Пусть свершившееся непостижимо умом и кажется чем-то нереальным и абсолютно невозможным. Но при мыслях о ней воспоминания прорываются в голову пёстрыми, объёмными, живыми картинками. Нутро вновь и вновь сотрясает: оно больше не успокоится, Ульяна поставила его мир с ног на голову и в этом положении ему теперь вечность стоять. Душа в раздрае: возможно, Ульяне это и показалось неправильным, но ему сердце подсказывает, что тут правильно совсем всё. По-другому просто не могло быть: оно может и хочет любить – но одну. Ту, которую хорошо знает, которой доверяет и готово открыться, к которой всю жизнь приковано цепями. Ту, которая несет с собой свет и надежду. Ту, к которой стремится. Другой не будет.   «На хрен!»   На хрен всё! Сейчас оденется и пойдёт выяснять у Ули, что у них за утро успело случиться! Что успело взбрести в её светлую головушку?   С этими мыслями Егор резко распахнул дверь ванной и даже успел несколько шагов в сторону собственной спальни сделать, как вдруг со стороны кухни раздалось растерянное цоканье. Замерев на полушаге, поднял голову и застыл. Эту картину он уже видел...    Солнечный свет, струясь через жалюзи и заливая собой пространство, рисовал на полу кухни полоски и падал на изящную фигуру. Босоногая девушка озадаченно склонилась над кофеваркой, размышляя, в какую кнопку ткнуть своим аккуратным пальчиком, чтобы машина заработала. Шелковистые длинные волосы занавесили её от чужих жадных глаз, полы свободной рубашки доставали хорошо если до середины бедра. Где-то там, под объёмной хлопковой тканью, спряталась попа. Взгляд, ощупывая, скользил по голым ногам, цепляясь за точёные коленки. Подумалось, что воротник наверняка расстегнут на три пуговицы, являя взору крылья ключиц и аккуратную ложбинку.    Вернулась?    Он стоял в коридоре, не уверенный, что эти острые коленки – теперь его. И изумительно ровные длинные ноги – его. И атласный водопад волос. Стоял и смотрел, не уверенный абсолютно ни в чем.   Душа пустилась в безумную пляску.   Она здесь. Она манит.   Всё, чего хотелось – подойти сзади, обнять и прижать к себе. Осторожно собрать волосы пальцами, добраться до шеи, коснуться губами бархатной горячей кожи под мочкой уха, какую-нибудь глупость прошептать… Убедиться!   Потому что она выглядит видением на этой кухне. Видением… Но он не спит – адская ломота во всем теле тому свидетельство. Имя звучит в голове, рвётся с языка, и что-то вновь мешает вымолвить единственное слово…    Страх. Страх, из-за которого вчера он чуть не лишился её на веки вечные.   — Ульяна…     Шумно выдохнув, вскинула голову… Она… И на её лице что угодно: смущение, растерянность, непонимание, как себя вести. Ему даже вуаль паники в глазах чудилась – кажется, кто-то не знал, чего от него ждать. Егор и сам точно не знал, наверняка он знал лишь одно: из этой квартиры Улю он больше не выпустит.     ***     Это, извините, какой-то писец! Ей надо нервишки подлечить! И головушку. И вообще!   Час назад Уля в ужасе распахнула глаза, сквозь сон осознав, что оставила открытой квартиру. Вчера, вылетая оттуда с пакетом бинтов, пластырей и дезинфицирующих средств, о двери не думала вообще – захлопнула бедром и всё. Не успела вспомнить про дверь, как коршуном атаковало понимание, что ей как воздух необходимы душ, зубная щетка и свежее белье. И сразу следом – мысль, что в холодильнике у Егора наверняка по традиции пусто, завтрак приготовить не из чего, и надо бы залезть в свой. Следом еще одна – что она никуда не хочет уходить! Не хочет, и все тут! Следом – что, может, лучше бы и в самом деле уйти? Ведь… а как же душ и зубы почистить?   Это был кошмар. Душа заметалась, и зудящее беспокойство мелкими иглами впилось под кожу: она не могла понять, что ей делать. Лёжа у него под боком и прислушиваясь к мерному дыханию, двадцать минут кряду решалась на стремительный спринт до квартиры. Решилась. Если бы она только знала, как прихлопнет дома, как в разы усугубится состояние, она бы зубы эти пальцем в его ванной чистила.    Оказавшись за собственной дверью, Уля поддалась панике. В дýше вдруг вдарило осознанием, что пока она тут пытается наскоро привести себя в более или менее божеский вид, Егор мог уже и проснуться. И обнаружить её отсутствие. Мог даже выдохнуть в облегчении – кто знает, как он посмотрит на ситуацию, придя в себя окончательно? Эта мысль, дождавшись момента, когда хозяйка головы останется в гордом одиночестве, вновь прокралась в мозг и с упоением вгрызлась в душу. И это несмотря на рассветные нежности. Маразм… Психичка! А добило понимание, что вот теперь-то, когда уже ушла… теперь вернуться без приглашения, наверное, будет совсем не комильфо. Что теперь по-хорошему правильнее подождать, появится сам или нет.    Взметнувшееся цунами тревоги волокло Ульяну по каменистому дну сомнений. Голова требовала оставаться дома и ждать. Требовала его реакции. А сердце протестовало: оно хотело назад, близко, под бок. Сердце категорично предъявляло собственные требования: не дурить, не трусить и не вести себя как десятилетний ребенок. Требовало его реакции.      Победило сердце.