сообщить о нарушении
Текущая страница: 88 (всего у книги 129 страниц)
Лица Егора в тот момент Уля, к сожалению, не видела, а хотелось бы. Судя по патоке в голосе, выражение на нём, скорее всего, было каменным, разве что уголок губы дёрнулся. Стало предельно понятно, что им не привыкать. И что оба – и Аня, и Егор – умеют лавировать, показывая толпе, где проходят границы между дозволенным и неприемлемым. И при этом ещё и относительное дружелюбие умудряются сохранять.
Может, и зря. Ты можешь быть публичным лицом, тебе к подобному, возможно, не привыкать, но в первую очередь ты остаешься человеком со своими чувствами – таким же человеком, как и все остальные. Что оба вокалиста и продемонстрировали, стоило группе скрыться с глаз зрителей. Аня с возмущенным восклицанием: «Нет, ну ты видел?!», тут же кинулась за утешением к Косте. А Егор пусть и хранил беспечную улыбку, однако первое, что услышала Ульяна, стоило ей попасть в его руки, было:
— Давай заставим этого остряка нас запомнить.
Он произнес фразу тихо, на ухо, уголки губ тянулись вверх, но звучало как сквозь зубы. Маска беззаботности предназначалась для коллег, а ей достались истинные эмоции.
— Не понравился он тебе, да? — усмехнулась Уля, думая о том, что не прочь ведь и «заставить».
— Ещё утром, — фыркнул Егор. — Может, если бы он на тебя так бесцеремонно не пялился, я бы мимо ушей пропустил. Но сам нарвался.
— Да он просто завидует, — запуская пальцы в волосы и вновь отлавливая себя на понимании, как скоро успела соскучиться по рукам, пробормотала Ульяна. Время неумолимо текло, времени было на них плевать, мысли о Камчатке давили. Две недели…
— Есть чему, — в ухо раздалось мурлыканье и в следующую секунду её уже крепко прижимали к груди.
Всё это будто не с ней происходило... Замереть и остаться… Но Игорь, которого хлебом ни корми, дай встрять, тут же испортил идиллию, причем самым бесстыдным образом. Хлопнув в ладоши, он обвёл присутствующих горящим взглядом и воскликнул:
— Эй, котятки! Успеете еще пообжиматься. Go на aфтерпати!
Большинство явно возражений не имели. Егор, однако, исподлобья скептически уставился на нарушителя спокойствия, а Аня так и вовсе решительно замотала головой:
— Ну не, без нас, — несогласно поджала она губы, а руки тут же обвились вокруг талии мужа. — У нас уже есть планы…
— Да погоди ты со своими планами! — игнорируя протест, отмахнулся барабанщик. — Еще не знаешь ничего, а уже нос воротишь! Короче, здесь в двадцати метрах костровое место. Прямо где мы запарковали фургон. Предлагаю сейчас быстренько загрузить инструменты и почилить. С гитарой и прочей лабудой, а?! Пледы у отеля подрежем. У них много, я видел. Как вам?
— Под лабудой косяк подразумевается? — проворчал Егор, даже не пытаясь замаскировать недовольство.
Игорь театрально закатил глаза, состроил забавную мину и перевел говорящий взгляд на Ульяну.
— Ну и зануду ты выбрала! Я тебя, Чернов, последнее время вообще не узнаю. Впрочем, твоя, Костян, не лучше, — разочарованно забубнил он. — Боже, с кем работать приходится! Не хотите с косяком, будет без косяка. Ну вы представьте себе просто!
«Просто представьте… Представьте…»
— М-м-м… Вообще, класс… — мечтательно протянула Уля. Романтичная натура в ней встрепенулась и живо дорисовала в воображении схематично намётанную Игорем картину. Это же… Бездонное звездное небо, уютное потрескивание хвороста, холодный сентябрьский воздух, но жар костра, бренчание струн и… И тёплые руки… Ну, или плед, если руки будут заняты гитарой.
Но лучше руки!
— Вот! Хоть один нормальный человек! — воскликнул Игорёк, глядя на неё, как на свою спасительницу. — Короче, погнали, нытики. В темпе вальса. Ещё вспоминать будете.
Егор обречённо вздохнул. Нахмуренные брови и сомнения в глазах намекали на то, что ему идея не кажется такой уж привлекательной.
— Ладно, — на выдохе произнес он, внезапно сдаваясь. — Тогда пойдем грузить.
***
Будет ли она вспоминать?
Да.
Каждую минуту рядом.
Будет вспоминать, как Игорёк и Егор довольно бодро загрузили фургончик, как Олег с Сашей притащили охапку веток из лесочка, а Женя, басист, – охапку шерстяных пледов из отеля. Как кутались в них только девушки: парни наотрез отказались.
Как взяли на костёр Анину гитару. Гирлянды лампочек над головой и скрип растянутого меж стволами сосен гамака. Пустой, но весёлый треп. Как самоотверженно пытался забыть о самокрутке в кармане барабанщик, и как вместо самокрутки по рукам пошла добытая где-то бутылка виски. Как, пытаясь взять от момента всё, решила сохранять голову ясной, как Егор сделал буквально глоток, и как согревались алкоголем остальные.
Как сбылась мечта о тёплых руках, как прямо над головой раскинулся космос, как и чувствовала себя, словно в космосе, и для счастья не требовалось больше ничего – она была полностью, бессовестно счастлива.
Будет вспоминать, как Игорь травил байки и шутки, словно не в себя. Как громко, на весь лесочек, хохотали все, а Егор выдавал в мир скупые ухмылки, сдержанные усмешки и вообще всё это время был чересчур уж молчалив. Как ей казалось, что она ощущает неуловимые изменения в его настроении, и не могла найти объяснений. Как на смену счастью пришло лёгкое волнение.
Как на втором часу достали гитару и понеслась. Будет вспоминать Анин голос и отдельных любопытных слушателей, подтянувшихся на шум с корпоратива. Как Игорёк отбивал такт ладошками по коленкам, удивительно точно для не шибко трезвого человека в него попадая и дополняя акустику. Как когда Ане надоело, гитара пошла по кругу и в конце концов попала к Егору, который попытался быстренько отделаться, набренчав незамысловатый мотивчик, но таки сдался, стоило компании дружно насесть. Будет вспоминать песню о трёх днях, от и до исполненную им с закрытыми глазами. Как распахнулись, наконец, длинные ресницы. Направленный на неё пронзительный взгляд, бездонное море. Свободный полёт зашедшегося сердца. И донесшееся до ушей бормотание басиста: «Ну всё, кажись, кабзда Рыжему», — это тоже.
Как он молча отдал гитару Олегу, поднялся сам, подал ей руку, взял еще один плед, пожелал народу весёлой ночи и повёл искать берег реки. Они его нашли. Ночную тишину, глубокое умиротворение и жар, греющий изнутри. Как не замечала пронизывающего холода. Будет вспоминать руки, как замерла в них и не двигалась, осталась так. И ласковые нашёптывания воды. Редкие всплески у берега – это рыба. И опустившийся на реку туман, стрёкот и шорохи. Запах травы. Родной запах. Его дыхание.
Она будет всё это вспоминать.
Комментарий к XXVII. Три дня
Обложка к главе и ваши комментарии: https://t.me/drugogomira_public/337
Музыка главы:
Три дня – NЮ https://music.youtube.com/watch?v=7zS7VRrTXT4&feature=share
Прогулка – Земфира https://music.youtube.com/watch?v=TV-oof5Mq3s&feature=share
Помятые простыни – Ли́са https://music.youtube.com/watch?v=XGUvfi8ZaAg&feature=share
Упомянутые в главе песни:
Человечек – Заточка https://music.youtube.com/watch?v=OFUp7012ljY&feature=share
Что ты имела? – Несчастный случай https://music.youtube.com/watch?v=kIfgDXRAtdA&feature=share
Продублирую информацию из ТГ-канала: следующие две или три главы не выйдут по ставшему нам с вами привычным расписанию: у меня впереди месяц плотных разъездов, буду как Лягушка-путешественница. Так что с точки зрения публикаций глав вторая половина апреля и май обещают быть хаотичными. Я постараюсь, чтобы перерывы были разумными – как только, так сразу отдаю вам. Вы меня знаете, мне без них и без вас грустно (уже грустно). Работа с текстом по-прежнему ведется ежедневно. Новости – в ТГ. Обнимаю.
Визуал:
Одним взмахом ресниц https://t.me/drugogomira_public/344
Белочки? Кляп? Доконать? https://t.me/drugogomira_public/345
...Целовать https://t.me/drugogomira_public/347
Желание осталось одно-единственное https://t.me/drugogomira_public/348
========== XXVIII. «Пока» ==========
Комментарий к XXVIII. «Пока»
28-я, попившая моей крови, тебя не должно было быть. Но не быть тебя просто не могло...
Мир стал на дыбы, на голову, задребезжал, треснул пополам, с гулким рокотом осы́пался камнями, разрушился до самого ядра и собрался обратно. Как не случалось армагеддона. Здесь те же лица, те же районы-кварталы, те же дороги, и машины по ним едут те же. Здесь те же заботы. И телефон высвечивает те же имена. Но над головой другое небо и другое солнце, мозг замечает другие цвета, другой воздух поступает в раскрытые легкие, а уши прислушиваются к совсем другим звукам, к размеренному стуку другого сердца.
И сам ты не тот. Ты другой.
Недоуменно озираясь по сторонам, разглядываешь свою новую, посеребрённую, позолочённую светом реальность. Улыбаешься натурально как идиот. И хрен бы с ним. Улыбаться нравится. Тебе здесь нравится.
Ты не один. Рядом с тобой та, что весь этот трам-тарарам устроила.
В данный момент, правда, не рядом, а у Новицкой, к которой ломанулась сразу по возвращении домой, «потому что обещала». Но не суть. Все равно рядом – по-другому.
Вспоминаешь, как в такси, что везло вас от отеля домой, она мирно спала на плече в кольце рук. Руки то и дело к ней тянутся: успокаиваешься, лишь обнаружив прямо под носом её вкусно пахнущую корицей макушку и ощутив, как она доверчиво обмякает. Любое расстояние напрягает, любое. Даже самое мало-мальское, и то… Стремишься немедленно его ликвидировать. Будто, если отпустишь, она обернётся миражом и исчезнет из твоей жизни. А в руках – надёжно. В руках – чувствуешь. И веришь в лучшее… Пытаешься.
Пока не привык. Как к такому вообще можно привыкнуть? Удивляешься состоянию внутреннего принятия: больше не хочешь никуда, сверкая пятками, бежать. Остаться хочешь. И, крепко зажмурившись, скрестив наудачу пальцы, заносишь ногу и мягко делаешь шаг. Нет, не назад, вперед. Один маленький шаг для обычного человека, но огромный лично для тебя. Какую-то неделю назад абсолютно невообразимый.
Обнаруживаешь вдруг, сколько же задач предстоит решить, и главное, что готов их решать. Вечером ей собирать вещи, а завтра в полдень надо быть в аэропорту. Нужна машина: вдвоем на мотоцикле куда угодно уже не поедешь. Нужно повертеться в поисках интересных проектов, взять на себя больше, зарабатывать на двоих. Чтобы Уля вообще ни о чем не парилась во время учебы.
Возможно, стоит поискать квартиру вне зоны пирожкового поражения{?}[Отсылка к сериалу «Воронины». Зона пирожкового поражения – зона, в пределах которой маме будет легко нагрянуть к тебе в гости в любой момент. Например, с пирожками :)], хотя бы для того, чтобы вывести её из-под неусыпного материнского контроля. ...Ну да, конечно, только ради этого, угу. Если правде в глаза смотреть, это в тебе режим «Эгоист» включился: нутро требует хватать и бежать. Немедленно. Без оглядки.
Интересно, что скажет Ульяна, озвучь ты ей сейчас безумную мысль, что с самого утра настырно вертится в голове, отодвигая на задний план остальные и свидетельствуя о крайней степени опьянения, полёте с качелей на неизвестную дистанцию, параличе мозговой активности и потере способности осмысленно воспринимать действительность. Об адекватности говорить не приходится. Нет, ну а что? Шёл четвертый день, Чернов думал о том, не начать ли новую жизнь в новом месте новым составом. Втроём.
С Коржом.
Нормально?
«Спустись с небес на землю…»
Не-а. Там, высоко, классно. Пари́шь. Идея нравится чертовски. А если всё-таки, помня легенду об Икаре{?}[В греческой мифологии Икар — юный сын знаменитого изобретателя Дедала и Навкраты, рабыни критского царя Миноса. По приказу Миноса, Икар вместе со своим отцом был заточен в лабиринт, откуда их освободила Пасифая, после чего Икар вместе с Дедалом улетел с острова на искусно изготовленных Дедалом крыльях из склеенных воском перьев. Перед началом полета Дедал предупредил сына, чтобы тот не воспарял слишком высоко, ибо солнце может растопить воск, и не опускался слишком низко, дабы перья не вымокли в море. Икар ослушался отца и стал подниматься все выше и выше к солнцу, радуясь силе, которая устремляла его вверх. Когда Дедал в очередной раз посмотрел через плечо, Икара уже не было видно — только волны внизу качали разлетевшиеся перья. Воск не выдержал солнечного жара и растаял, Икар упал в море и утонул], чуть снизить набранную высоту, то станет очевидно: для начала предстоит пережить следующие две недели. План давно обдуман и утверждён: возможности лезть на стенку ты просто-напросто себе не дашь. Дома будешь только ночевать, а остальное время займешь работой. Впишешься во все возможные проекты, поселишься на репбазе, упорешься как следует. Дни пролетят на скорости света.
Наверное.
15:30 Кому: Уля: Во сколько твоя мама сегодня явится?
15:32 От кого: Уля: Около девяти, скорее всего. Она же там живет. А что? :)
15:33 Кому: Уля: Да так… пытаюсь планы на остаток дня прикинуть. Ты с ней не говорила?
15:33 От кого: Уля: Нет. Пока только написала, что вернулась. А ты ещё у бабы Нюры?
15:34 Кому: Уля: Уже дома. Она сегодня опять с давлением, не стал задерживаться. Если что, дверь открыта =)
15:34 От кого: Уля: Даже так?
15:34 Кому: Уля: Угу =)
15:35 От кого: Уля: Ну раз так, то…
«То?..»
Прошло часа три с тех пор, как они разошлись по своим делам, а кажется... Сутки? Чёрт знает что. Чёрт знает что это вообще! Впереди полмесяца…
Минуты через две Корж вальяжно проследовал из большой комнаты в прихожую и назад уже не вернулся. А ещё через пять раздался тихий щелчок замка, хруст бумаги и невнятное бормотание. Ульяна. Нарекла хвостатого «Колбасой» и извиняющимся тоном доверчиво сообщила коту, что о нём-то и не подумала. Вслушиваясь в уморительный монолог, Егор ощущал, как меняется атмосфера квартиры, как даже воздух вокруг него словно бы теплеет. После смерти родителей только Уле и удавалось вдохнуть жизнь в это пространство.
Набросив на физиономию выражение побеспечнее, вышел встретить. Вид Ульяна имела хитрющий.
— Ты бы видел Юлино лицо, когда я рассказала ей, с кем именно больше полугода переписывалась! — протягивая ему пакет из местной кафешки, хмыкнула она. Ох уж этот взгляд лукавый. — Ты бы в принципе её видел! Я этого никогда не забуду. Два часа допроса с пристрастием.
«Хм… С пристрастием? Интересно…»
— И что ты ей рассказала? — склонив голову к плечу, полюбопытствовал Егор с деланной небрежностью. Из пакета пахло божественно – горячей выпечкой, но информация о «двух часах допроса» проснувшийся было аппетит слегка перебила.
— Рассказала, как записала Тому голосовое, а он его прямо при мне прослушал, — беззаботно отозвалась Ульяна. — Первые минуты три она смотрела на меня молча. Не мигая, я тебе клянусь! А потом что-то нечленораздельное еще минут пять бормотала. Всё, что мне удалось в этом трёхэтажном потоке мысли понять, так это что если бы перед ней сидела не я, она бы решила, что её пытаются жестко… ну… это…
Устремила на него беспомощный взгляд. «Ну, ты понял».
Понял. Наебать.
Вообще, конечно, может и удивительно, но не нереально. Пора бы принять как данное, что жизнь и не на такие фокусы способна. Как писал Набоков в одном небезызвестном (по обе стороны Атлантики известном!) романе, «жизнь – серия комических номеров». И если уж говорить об этих «номерах» предметнее… Егора продолжал поражать не столько тот факт, что на площадке по интересам он сцепился языками именно с Ульяной, сколько масштабы последствий. Лично для него всё это в результате вылилось в адову ревность к самому себе (трагикомедия!), в мучительное прозрение, в исповедь, на которую он решился бы, возможно, лет через десять – пятнадцать очень близких отношений. Но всё дело в том, что не удалось бы ему выстроить никаких «очень близких отношений» без вскрытия карт. А значит, и рассказывать было бы некому. Замкнутый круг выходит (лопнуть от смеха!). «Левое» на первый взгляд знакомство привело к освобождению. И обретению. С каждого плеча одновременно свалилось по гигантскому валуну, лёгкие раскрылись, а душа угомонилась. Парой слов, взмахом ресниц Уля обнулила страх, который выедал внутренности всю жизнь. И ушло у неё на всё про всё не больше минуты. Вот каковы масштабы. Вот где магия. А совпадений в жизни так-то каких только не бывает.
Ему её свыше послали, точно.
— Угу… Понял. Что удивительного в том, что два книголюба пересеклись на всем известном книжном форуме? — проворчал Егор, отлавливая мысль о том, что всё-таки интересно, насколько глубоко они с Новицкой сегодня погрузились в тему. — Еще что-то?..
Тяжело вздохнув, Уля в сомнении прикусила губу, а после шагнула вплотную и обвила шею руками.
— Нет, я ничего Юльке не говорила, — заглядывая в глаза, прошептала она. — Но… Буквально вчера выяснилось, что она уже в курсе, Егор. Несколько недель.
«Вот как?..»
Он втянул носом воздух, еле удержав в себе готовый сорваться с языка мат.
«Дрон...»
