сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 129 страниц)
Впрочем, чему удивляться? Данная часть их района непорочной репутацией никогда не славилась. Если верить вбросам в местном Telegram-канале, драки и прочие непотребства в этих дворах – дело привычное, объяснимое наличием злачных местечек на параллельной улице и небольшим, но оживленным рынком там же. Где рынок, там и пылкие кавказские парни, а где пылкие кавказские парни, там маленьким девочкам даже при свете дня лучше не гулять, не говоря уже о вечерах. Что ж, предварительный анализ показал неутешительные результаты. Осталось только у Дэна справки навести: участковый должен иметь о неблагополучных точках района более чёткое представление.
Притащился он сюда, конечно, ни свет, ни заря, но ничего, нормально: сайт гласит, что школа открыта ежедневно с девяти утра. А Егор впервые за долгое время продрых аж до восьми и проснулся не от очередного кошмара, а из-за ощущения, что только что всю жизнь проспал. Притащился, потому что ни черта малая его тогда не убедила. Потому что мудрость народная не зря из поколения в поколение передается, на то она и мудрость. Доверяй, в общем, но проверяй. А в легенде соседки что-то все-таки было нечисто. Синяков в таких местах Егору видеть не доводилось. Он сам чего только в этой жизни не пробовал и себе не отбивал, но до гематом на кистях и мягких участках предплечья не доходило. Так что голова продолжала упорно гонять туда-сюда версию о том, что это дело рук человеческих: ну как подобные метки может оставить какая-то вертикально стоящая металлическая палка? Это что надо на ней делать? Что-то на пилонщицах в клубах он ничего подобного не замечал… Короче! Если сейчас его предположение подтвердится, «пернатому» несдобровать. Он предупреждал. И черт с ней – с «дружбой», невелика потеря. Бывали в его жизни и пострашнее.
Выбросив окурок в близстоящую урну и еще раз пристально осмотрев окрестности, Егор направился прямиком в единственный подъезд. Внутри его встретил мобильный рекламный баннер: «Школа танцев «Апельсин»», присобаченный к стене белый лист со стрелкой, указывающей наверх, бьющий в нос запах хлорки и намытые, еще блестящие от не высохшей воды ступеньки.
Школа и впрямь работала, но столь ранних гостей здесь явно не ждали. В воздухе висел запах растворимого кофе, а администратор, развернувшись на стуле в сторону находящегося за стойкой Reception окна и вывалив на подоконник содержимое своей косметички, неторопливо наводила марафет, параллельно болтая с кем-то по громкой связи. От таких важных дел даже отрывать неудобно. Он бы присел на диванчике в терпеливом ожидании, когда девушка насладится царящей в школе тишиной и спокойствием, но болтовня эта носила уж слишком интимный характер, а вникать в нюансы и перипетии чужой насыщенной личной жизни в планы Егора не входило.
— Кхм…
— Ой! — подскочив с места, администратор испуганно уставилась на посетителя. — Даш, я тебе перезвоню!
Поспешно сгребла в одну кучу своё богатство, машинально поправила волосы, захлопала ресницами и приветливо заулыбалась:
— Доброе утро! Вы записаться пришли?
Ну, как сказать... Нет. Легенда придумалась с лету: глаза по утру открыл – и придумалась. Ну как – легенда? Соврет он сейчас единожды, остальное чистая правда.
Егор изобразил на лице вежливую полуулыбку, прекрасно осознавая, что подкупает ею свою собеседницу. Ну, а что еще делать? Никаких гарантий, что ему поверят и охотно поделятся информацией, в любом случае нет, но так шансы немного повышаются.
— М-м-м… Доброе. Нет, — покачал он головой. — Я пришел по поводу своей сестры, она ходит к вам на занятия. Я бы хотел задать несколько вопросов. Уля Ильина.
— Что конкретно вас интересует? — повелась. На улыбку все они ведутся, как бы фальшиво она ни выглядела. Чувство разочарования реакцией и удовлетворения результатом пришли одномоментно. — Шаффл или pole dance?
«Шаффл?!»
Новости сбили с толку. Шаффл, значит? Очень интересно! Ходит на шаффл и ни разу даже словом не обмолвилась! Впрочем, нельзя показывать удивление, а то еще, чего доброго, на месте расколют. И теряться нельзя – он пришел сюда за ответами на конкретные вопросы.
— Пилон, — прямо ответил Егор. — У неё по всему телу синяки, и она утверждает, что это от пилона. Если честно, мне с трудом верится: в слишком нехарактерных местах они проступают. Ухажер у неё немножечко… буйный, я хочу быть уверен, что это не его лап дело.
Девушка, всё это время слушавшая его с самым сосредоточенным выражением лица, расслабилась и заулыбалась еще шире:
— Ой, да не беспокойтесь! Это чистая правда. У нас все девчонки в сине-желтое пятнышко. Новички особенно – эти вообще с головы до пят. Чтобы держаться за пилон, надо напрягать мышцы, иначе упадешь. Они же вертятся на нём туда-сюда, положение тела меняют, висят вниз головой, бьются об него как рыбы об лёд, особенно по перво́й – в общем, контактируют всей поверхностью себя все занятие. Да и хват там, насколько я знаю, может быть разным, сама видела, как руками, словно лентой его обвивают. Конечно, постепенно кожа к трению привыкает, и синяки сходят. Но на нежных участках вновь появляются. Так что не волнуйтесь: ухажер тут ни при чем.
Вместе с облегчением Егор вновь испытал разочарование: на этот раз в себе самом. Вот постоянно с ним так: этим недоверием к людям он искорежил себе жизнь. Что мешало сразу на слово человеку поверить?
— У наших учениц очень симпатичные братья… — игриво наматывая прядь волос на палец, протянула девушка.
«Не начинай…»
Что комплимент принят, Егор показал ей одними уголками губ. Разговор пока не закончен, вопросов у него вагон и маленькая тележка, а значит – придется изображать что-то ещё, кроме морды кирпичом. Никакого желания пользоваться моментом он в себе совершенно неожиданно не ощутил, хотя перед ним сидело довольно привлекательное по всем меркам создание: медные волосы, зелёные глаза, россыпь веснушек по носу и щекам. И да – грудь как раз его любимого полного второго размера. На фиг.
— А травмы? Часто? Шею малая на нем себе не свернёт?
Да, хочется спать спокойно, знаете ли… Хотя нет – спокойно уже в любом случае не получится.
— Как вы забавно её называете… — умилилась рыженькая. — Как вас зовут?
— Егор.
— Очень приятно, а я Маша. Так вот, Егор, в нашей школе есть все необходимое, к абсолютно каждому снаряду прилагаются маты. Конечно, используют их не все, но тем не менее риски получить травму они существенно снижают, — в подтверждение собственных слов Маша уверенно качнула головой. — К тому же, каждый новичок на первом же занятии проходит подробный инструктаж от тренера, падения отрабатываются, тренер всегда на подстраховке. Совру, если скажу, что пилон абсолютно безопасен, это не так, но волноваться особо не о чем. Я работаю тут почти два года, и на моей памяти серьезных травм ученицы не получали. По крайней мере, на скорой отсюда никого не увозили.
А может, и будет. Может, и будет спокойно спать. Нет, вряд ли – двор, в котором сие заведение находится, в глазах того, кто на улице вырос, доверия не вызывал. В таких местах невольно подбираешься, выключаешь наушники и включаешь органы чувств.
— Понятно, спасибо за разъяснения, — кивнул Егор. Раз уж администратор расположена к беседе, он продолжит свой допрос. — А почему занятия так поздно?
— Сейчас же лето: все предпочитают погулять на свежем воздухе, а не потеть в зале, — усмехнулась Маша. — Так что мы оптимизировали расписание, чтобы предоставить ученикам возможность всё успеть. Ну… А если честно… Даже не в этом дело. Тренеры у нас... Одна уволилась и замену ей пока не нашли, а вторая может вести уроки только в такое время. Расписание вот висит, если вас интересует, — взмахом руки девушка указала на постер по правую от Егора руку. — Актуальное.
Егор на автомате повернул голову, и взгляд побежал по таблице: «Воздушная акробатика: вторник – 20:30, пятница – 20:30, воскресенье – 19:00. — «Ах, вон оно как нынче называется… “Воздушная акробатика”…». — Шаффл: вторник – 19:00, пятница – 19:00»
«Наверняка совмещает»
— Могу я вас попросить, чтобы этот разговор остался между нами? — взял Егор доверительный тон. — Она меня уроет, если узнает, что я наводил справки. Не любит контроль.
Вранье. Не уроет. Обидится, что не поверил. Так что знать об этом малой точно не нужно.
Взмахнув ресницами, Маша завлекающе заулыбалась и зарделась румянцем.
— Если пригласите меня на чашечку кофе…
Пригласить, что ли, в самом деле? Ну вот как тут не пригласить – такую? Не на кофе, конечно, кофе она пусть с упомянутым в телефонной болтовне Петей гоняет. И глазки пусть тоже Пете строит. На массаж... Раз уж сама напрашивается.
На фиг.
Егор трагично вздохнул и покачал головой, усиленно изображая на лице смущение и сожаление, хотя ни того, ни другого не испытывал и в помине:
— Свадьба через месяц. Очень хочу, чтобы сестричка до неё дожила и присутствовала… А то домой она во вторник приковыляла.
Чего только не наплетешь иногда.
— О-о-о… Поздравляю… — мгновенно теряя к нему прежний интерес, протянула девушка. — Не скажу, не переживайте, — И добавила, чуть помолчав: — А сами-то не хотите на что-нибудь походить? У нас тут и брейк есть, и тот же шаффл, и классический танец – вальс там, танго…
Вальс? Он невольно представил себя – человека, который каких-то пять лет назад выходил на сцену, обвешенный металлом с головы до ног, и херачил хард-рок до сбитых, кровящих подушечек пальцев, – вальсирующим под Шостаковича, Шопена или Брамса с какой-нибудь Машей. Шумно выдохнул.
— Нет… Времени не хватит. В любом случае, спасибо – за приглашение и информацию.
— Жаль. Ну что ж, ладно. Заходите еще.
«Всенепременно»
***
— Уль, ты ж понимаешь, что я с тебя не слезу теперь?
«“Одиночество – как голод: ты не замечаешь, как ты проголодался, пока не начнешь есть”. Отлично сказано».
Ульяна беспомощно уставилась в экран ноутбука, по десятому кругу перечитывая абзац: сосредоточиться не выходило, хоть ты тресни. Процесс перевода технической документации приводил к возникновению ощущения тошноты, но почему-то последнее время только техпаспорта на холодильники и руководства по эксплуатации автомобилей ей и подсовывали, уверяя, что она прекрасно справляется. Нашли дуру безотказную. Юлька, не выдержавшая двухдневной пытки упорным молчанием, на третий прибежала сама. Даже не предупредила, что заскочит, видимо, чтобы не оставить подруге никаких шансов в очередной раз слиться под надуманными предлогами. А в голове, отвлекая, заела ещё час назад присланная Томом цитата про одиночество. И осознание заложенного в несколько слов смысла вызывало неясное беспокойство и зуд в районе солнечного сплетения.
— Юль, слушай, мне работать надо, я этот перевод должна была еще вчера сдать… — да, еще вчера. Но вчера она полдня обнималась с гитарой, благополучно запорола дедлайн и огребла от куратора. Так что кровь из носу сдаться надо сегодня. — Дай мне буквально полчасика, и я закончу! И всё обсудим, обещаю!
— Всё-всё, молчу-молчу! — клятвенно заверила Новицкая. Достав телефон, уткнулась носом в экран, и пространство наконец наполнила благословенная тишина.
«The instruction manual to the Margarita machine doesn't really count as a book», — в пятый раз перечитала предложение Ульяна. Как баран на новые ворота! Смотрим в книгу, видим фигу! Ведь элементарно же вроде всё тут, но какой смысл в фразе: «Не считается за книгу»? «За справочник»?.. Может, просто: «Не считается»?.. Не может же она объяснить тупой перевод фразой: «Там так написано»? Или может?
Бред.
— Только не пойму никак! — раздался вдруг недоуменный возглас Юльки. — Ты же вроде мне в среду писала, что собираешься «сегодня» поговорить с Вадимом. После «сегодня» так-то уже два дня прошло. Как я понимаю, разговор так и не состоялся. Что тебе помешало?
— Юлька! — взмолилась Ульяна. — Отсутствие времени помешало, у меня все дедлайны горят... Работала я!
«Работала ты… Ага… Врушка…»
— А, ну да. Логично, — согласилась подруга. Сама она уже который месяц находилась в очень вялотекущем поиске работы, а потому свободное время вообще не считала. — О, а это что, на моей гитаре, новые струны?..
— Да, Егор поменял… — пялясь в текст, ответила Уля на автомате. Чёртов смысл чёртова предложения никак не желал проясняться! А может, дело всё даже и не в том, что Юлька трещит трещоткой, а в том, что она сама с облачков своих никак не желает спускаться? И не поговорила с Вадимом не потому, что «работала», а потому, что знает, что в этот момент испытает массу всевозможных неприятных эмоций – в диапазоне от досады и смущения до стыда и унижения, и от них захочется, не сходя с места, сгинуть в никуда. Вот и оттягивает, как умеет – под всякими благовидными предлогами.
— Черно-о-ов? Ильина! Всё, молчу-молчу, — замахала Юля руками под её негодующим взглядом. — Но ты готовься отвечать. О, слышишь? Вопли! — навострила она уши. — Наши, что ли, играют? Пойду гляну!
— Иди-иди…
«"Count as a book"… "…as a book"… "Count as a…"»
Нет, это невозможно! Какой смысл в этой фразе?! И главное, контекст понимание вообще не облегчает! На последней странице этого руководства каждое следующее предложение никак не связано с предыдущим.
«Инструкция по эксплуатации машины Margarita не считается справочником», — раздраженно отстучали по клавиатуре пальцы. Что за бред сивой кобылы?!
В бессильной ярости захлопнув крышку ноутбука, Уля устало откинулась в кресле и с тоской взглянула на сиротливо ютящуюся у книжного шкафа гитару, к которой сегодня в рабочем угаре даже притронуться не получилось. И не притронется: надо уделить время жаждущей информации Юльке, вечером спорт, придёт – там уже и спать пора. Да и «время тишины» власти вроде как не отменяли.
17:30 Кому: Том: Если вдумываться в смысл, становится грустно. Безысходностью и отчаянием веет. Наверное, тем, кто не ощущал одиночество собственной шкурой, сложно полностью прочувствовать состояние, которое хотел передать автор. Если честно, такое ощущение, что я тоже не улавливаю до конца. Но знаешь, все равно сейчас мне отзывается больше, чем отозвалось бы еще месяц назад. Не узнаю цитату. Сдаюсь :)
Что-то Юлька там затихла. Посидев еще немного, чуть успокоившись и смирившись с предложенным вариантом перевода, Ульяна открыла ноутбук, рабочую почту, прикрепила файл и отправила письмо куратору, попросив того при считке обратить внимание на нелепую фразу про «справочник». Закрыла. Вздохнула. Поднялась из кресла и отправилась к подруге. То, что искать её надо в маминой комнате, сомнений не возникало. Из тамошнего окна просматривалась спортивная площадка, откуда, судя по всему, и доносился сейчас нестройный хор восклицаний и переругиваний.
Новицкая, распахнув створки настежь, высовывалась наружу чуть ли не на треть корпуса. На её беду, высаженные перед домом деревья мешали полноценному обзору, скрывая внушительную часть огороженной сеткой площадки. Но её данный факт ни капельки не смущал. Чтобы Юлька упустила возможность полюбоваться на хорошо сложенных потных мужиков? Да никогда!
— Что показывают? — встав рядышком и облокотившись локтями о подоконник, миролюбиво уточнила Ульяна. Несмотря на то, что это Юля заявилась в гости среди рабочего дня, жутко неудобно перед подругой было именно Уле. За упорное молчание, за то, что всё еще не готова выворачивать наизнанку душу, за то, что желает спрятать внутренний хаос подальше от любопытных глаз. Не сейчас…
— Волейбол! — с воодушевлением возвестила Юля. — Нет, ну ты погляди на них! Смотри, какой Смирнов красавчик! Видала, какая подача? Да он мяч в космос может отправить! Представляешь, что эти руки способны делать с хрупкой, беззащитной девушкой?..
— Избавь меня от необходимости представлять, — пробормотала Уля, вспоминая, как «эти руки» в детском саду то и дело дергали её за косички. А один раз «эти руки» положили в пакет с её сменной одеждой высококлассно исполненный муляж мыши. О, как же она верещала, когда нащупала в сумке, вытащила наружу и рассмотрела на своей детской ладошке мышиный «трупик»! Сбежались воспитатели не только из её группы, но и из соседней. И медсестра. И повариха. Охранника остановили на полпути.
— А это кто? Ежов? — выдохнула Новицкая, продолжая неотрывно следить за гомонящими парнями. — По-моему, подкачался. Да?
— Без понятия, — равнодушно ответила Уля. Ну, может и подкачался, пофиг ей. Ей и помимо Ежова было, о ком подумать – своих мужиков рой, зачем ей еще? Мысли бродили где-то далеко-далеко, беспокойно кружились вокруг цитаты об одиночестве и Тома, вокруг Вадима, гитары и соседа. В общем, меньше всего Ульяну заботило происходящее прямо перед носом.
— Может, мы в монастырь тебя сдадим, Ильина? А что? Это мысль… — не отрывая взгляда от играющих, задорно подначила Юля. — Тебе кого не подсунь, всё не вариант. Слу-у-ушай, я поняла! А вдруг ты на самом деле по девочкам? А? Как ты меня находишь? Сгожусь?
Уля развернулась к Новицкой с выпученными глазами, в замешательстве не находясь с ответом. Чего таить? Как-то на сон грядущий она уже об этом думала и пришла к выводу, что нет – не её это песня, однозначно! Юлька же изо всех сил старалась сохранять серьёзное выражение лица, но уже через две секунды прыснула.
