сообщить о нарушении
Текущая страница: 93 (всего у книги 129 страниц)
На присланной ей только что фото – сытая и довольная мохнатая морда, посреди которой красуется мокрый блестящий нос. Конечно же, холодный. Судя по всему, Корж таки получил своё и теперь переваривал, развалившись прямо на рабочем столе под мягким светом включенной настольной лампы. Положил голову на книгу, и обложку не разглядеть. Кажется, кое-кто стал слишком много этому хвостатому позволять.
08:06 Кому: Егор: Нечестно)
08:06 От кого: Егор: Что? =)
08:06 Кому: Егор: Я тебе себя, а ты мне – усы и хвост.
08:07 От кого: Егор: [медиафайл]
«Так-то лучше»
Это третье селфи, которое Ульяне удалось выцыганить у него чуть больше, чем за неделю. Дурашливая фотография, как и остальные две. Снятая на ходу, как и остальные две. Большую часть картинки занимала стена, а нижнюю её половину – стоящие дыбом вихры и широко распахнутые круглые глаза. Высунутый язык в кадр не влез, но Ульяна уверена, что без дуракаваляния в тот момент не обошлось. Сохранит в отдельной папочке.
Была не была.
08:09 Кому: Егор: Я скучаю
Очень! Каждую минуту, что не тратила на сон, она скучала – где-то там, глубоко внутри себя. Глаза смотрели на окружающую красоту и запечатлевали. Голова восторгалась, память впитывала, а сердце и душа не находили себе места. Уля постоянно думала о том, как бы ему понравилась Ключевая сопка, или Тихий океан и тот пляж с черным песком, или Авачинская бухта и «Три брата»{?}[Три базальтовые скалы, выступающие из воды, в форме столбов] или что угодно в этом удивительном крае. Всё пыталась представить реакцию, воображение рисовало себя в тех же местах, но непременно в его компании. Ведь ощущалось бы совсем по-другому. Воспринималось бы иначе. Если бы он был рядом, она впала бы здесь в состояние эйфории и экзальтации, ничем не замутненного счастья, которого в одиночестве достичь не выходило, хоть в лепёшку расшибись.
Незримо Егор постоянно рядом.
Незримого недостаточно.
И ночами Ульяна скучала тоже, но иначе. Вечерами, ночью и по утрам она мёрзла. Ей снились бесцветные, невыразительные, хаотичные сны, что стирались из памяти ещё до того, как поутру распахивались глаза.
Она скучала круглосуточно. По рукам, улыбке, голосу, глазам. По губам и теплу. По полётам. По молчаливой поддержке, его энергии, по отдающемуся в ухе стуку сердца. По состоянию умиротворения, упоения, ликования и экстаза, которые безостановочно сменяли друг друга в его присутствии. По буйству красок, по ощущению падения в бездну. Скучала. Так много нужно ему сказать…
Тремя словами.
За дверью раздались еле слышные шаркающие шаги. Это бабушка Галя пыталась прокрасться в сторону ванной так, чтобы не разбудить дорогую внучку, и совершенно при этом не догадываясь, что та уж почти полчаса как не спит. Завись всё в данном вопросе исключительно от бабули, дрыхла бы Ульяна до полудня каждый день. Притом, что сама баба Галя ежеутренне вскакивала по собственному внутреннему будильнику – с рассветом. Наверное, как и все пожилые люди. Почему старики встают так рано? Может, потому, что чувствуют – смерть близка. А им хочется продолжать жить, видеть, впитывать происходящее вокруг себя. Хочется успеть насмотреться и надышаться, взять от оставшихся лет или дней всё, что смогут. Вот и экономят время на сне.
Уле ужасно, ужасно стыдно перед своей бабушкой и всем миром, что она считала дни до возвращения домой, потому что бабушкина радость от её приезда и бабушкина любовь не ведали границ. Выражалась эта любовь по-всякому, но прежде всего в желании как следует единственную внучку накормить. Каждое бабушкино утро начиналось с колдовства на кухне, и сегодняшнее – не исключение: в воздухе снова витал запах только-только нажаренных блинов. Стряпня у баб Гали – ум отъесть. В Ульяне при взгляде в зеркало крепли подозрения, что привезет она домой хомячьи щеки и дополнительных килограмма три на боках. На такой исход намекало не только отражение, безжалостно предъявляющее ей неприглядную правду, но и любимые джинсы: между их пуговицей и пупком оставалось всё меньше и меньше свободного пространства. Однако же никаких сил сопротивляться бабушкиным блинчикам, сырникам, молочным кашкам и наваристым супчикам не находилось. Ничего, на спорте потом отработает.
08:18 От кого: Егор: По кому из нас двоих?
«Нормально?!»
Уля жадно втянула ноздрями воздух. Даже отвечать на этот пассаж не станет. По маме, блин, она скучает, что тут гадать? По «Андрюше» Юлькиному! По продавщице из ларька со сливочными стаканчиками!
Подумалось, что пора вставать. Задержится в кровати с телефоном в руке – и неизвестно еще, чем кончится. Как бы не смертоубийством. Резко откинув одеяло, Уля влетела в стоптанные тапочки и намылилась в ванную. С бабушкой Галей столкнулась прямо там.
— Доброе утро, бабуль! — целуя бабу Галю в щеку, поздоровалась она. — Вкусно пахнет!
Бабушка у неё уютная – везде мягкая и очень тёплая. И чувствует себя, тьфу-тьфу-тьфу, всё-таки неплохо. Не всё так печально, как успело воображение нарисовать. Глядя на неё в моменте, у Ули создавалось ощущение, что здесь энергии ещё лет на двадцать-тридцать вперед хватит. Всё-таки в этом плане мама вся в неё: такая же неугомонная работяга, просто юла. Да, давление у бабули и впрямь скакало, но за время пребывания здесь Уля успела записать её к платному терапевту и кардиологу, пару раз свозить в клинику на осмотры и обследования, добиться пересмотра ранее сделанных назначений и совершить рейд по городским аптекам. В общем, актуализировала информацию и забила бабушкину аптечку на несколько лет вперед. Лишним не будет.
— Доброе, Ляна, — светло улыбнулась баб Галя. — Ты уж тогда поскорей, раз встала, а то остынет.
— Ага. Мама просила тебя ей перезвонить, говорит, что вчера не смогла дозвониться.
— Вот глухая курица старая! — воскликнула бабуля, всплеснув руками. — Не слышу, не вижу, что звонят.
Дело не в том, что бабушка «не слышит и не видит», а в том, что её старый «кирпич» уже на ладан дышит, готовясь с минуты на минуты кокнуться окончательно.
— Это телефон твой уже подыхает, — хмыкнула Уля, раскручивая в голове план на день. — Сейчас, бабуль, пять минут – и приду.
Ну, пять – это Ульяна махнула, конечно. Меньше чем в пятнадцать-двадцать ей никак не уложиться. Прикрыв дверь, Уля наскоро сделала кадр, отправила адресату и с чувством выполненного долга отправилась в душ. Пусть теперь любуется на недовольно скривившиеся губы, кончик носа, растрёпанную косу и пижаму с мишками, раз так. И додумывает, что она этим хочет ему сообщить.
Егор не заставил ждать с ответом: уже на выходе из ванной Ульяна его прочла, невольно обращая внимание на время отправки. Ничего не могла с собой поделать – все сравнивала, с какой скоростью Том разражался комментарием для Алисы, и с какой реагировал на её сообщения Егор. Выводы утешали.
08:38 От кого: Егор: М-м-м… Прям как в мае. Один в один =) Но знаешь что? Твоя пижамка больше меня не обманет.
«Да ну тебя!»
08:38 От кого: Егор: Засос на ключице занятно смотрится с розовым воротником и медвежатами. Что-то в этом есть. Мне нравится. =) Долго держится…
«Да ты, похоже, просто надо мной издеваешься! Или нет?»
08:40 От кого: Егор: Надеюсь, твоя бабушка этого не видела. У бабушек слабенькие сердечки. Помни об этом!
08:40 От кого: Егор: Кстати, может, ты хотела признаться в любви к розовым пижамкам? Или медведям?
«Не к пижамкам!»
Не похоже, а точно. Издевается. Что ж, в эту игру можно играть и вдвоём. Ему это так просто с рук не сойдет.
08:43 Кому: Егор: Снова не угадал :) А бабушка видит гораздо больше, чем я думала.
Пока Уля добралась до кухни, где её заждался приготовленный заботливыми руками завтрак, в голове дозрел дерзкий план маленькой невинной мести. Или шалости, как посмотреть. Благо их отношения перешли в ту стадию, когда позволить себе подобные фокусы с чужими нервами уже можно. Если, конечно, спустя девять дней они у Егора чудодейственным образом не восстановились до уровня «железобетон».
— Вкусно пахнет! Снова секретный ингредиент? — усмехнулась Ульяна, усаживаясь над тарелкой с подостывшими блинами.
— А как же! — перестав наводить суету у плиты, бабуля присела на свой стул. — Кушай-кушай.
Бабушка всегда добавляла в свою стряпню секретный ингредиент. В этом тесте для блинов не сода, не кефир, не ваниль, не корица и не натёртое яблоко. Всё гораздо проще и одновременно гораздо сложнее. В это тесто замешана щепотка безусловной любви. Именно поэтому бабушкина еда всегда была такой невероятно вкусной. Повторить один в один невозможно, вкус всегда будет немного отличаться, но гарантированно окажется божественным. Опробует рецепт, как только окажется на Егоровой кухне.
Взгляд на автомате упал на затихший телефон. Мысль о том, что неплохо бы ответить на пассаж о мишках, назойливо вертелась в черепной коробке, вызывая внутренний зуд. До сих пор считает, что в ней детство играет?
08:49 От кого: Егор: Бабушки – они такие. Слепыми только прикидываются. Интересно, что видит твоя.
«Как я тут с ума схожу, например…»
— Что там твой мальчик? Всё хорошо у него? — аккуратно поинтересовалась баб Галя.
«Мальчик…»
С высоты такого возраста любой будет мальчиком казаться.
— Да вроде да, ба, — поведя плечами, как можно беспечнее отозвалась Уля. — Коржик у него там прописался, бдит.
Бабушка у неё прозорливая, в первый же вечер просекла, что к чему. Сказала потом, что по глазам догадалась и, скорее всего, не покривила душой. В общем, в очередной раз продемонстрировала удивительную проницательность, чем несказанно Ульяну смутила. Она-то была убеждена, что с ролью соскучившейся внучки в день встречи справилась прекрасно: телефоном перед бабулей не светила и вообще вовсю улыбалась. Захочешь – не придерешься. Хотя перелет прошел довольно-таки хреново: в слезах, соплях, прострации и наушниках. Вырубиться удалось лишь ближе к посадке, и расплатой за это стали пропущенные сумасшедшие виды, которые наверняка открывались из иллюминатора.
— Не переживай, Ляна, если любит, дождётся, — перехватывая её растерянный взгляд, изрекла бабушка. — Куда денется?
«А если не любит?»
— А если не любит, то зачем он нам нужен? — засмеялась она, впрочем, по-доброму. — Не волнуйся. Конечно, любит, как такую можно не любить? Тем более вместе росли, столько прошли. Тебе этого мальчика Бог послал. Надо же, как бывает… — покачала она головой.
Бабушке про Егора Уля кое-что рассказать успела. Почти всё, если точнее, опустив лишь жуткую историю прошлого, о которой сама до сих пор не могла думать без подступающих к горлу слёз и горького ощущения бессилия и опустошенности. Касательно этой темы Ульяна, кое-как сдержавшись, ограничилась короткой ремаркой, сообщив, что его детство прошло в трудных условиях, и это наложило серьезный отпечаток на восприятие жизни и отношения с людьми. Душа требовала выплеснуть всё, просила совета, но голова понимала, что от бабушки информация может попасть к матери, которой и так до конца дней хватит «весомых» аргументов против её выбора.
— Да? Ты так думаешь? — зачем-то спросила Уля. Не знает зачем. Просто слушать бабушкины рассуждения было куда приятнее, чем мамины нотации.
— Да. Ты очень изменилась, — констатировала ба, подкладывая в Улину тарелку ещё один блин. Эта привычка, пожалуй, единственная, что Ульяну в бабуле немного раздражала: ни на секунду ведь нельзя отвлечься. Еда возникала под носом, словно по волшебству. И попробуй только не съешь – расстроится.
Не будет ругаться.
— Ты когда последний раз меня видела? — усмехнулась Уля, благодарно улыбаясь, но всё-таки возвращая блин туда, откуда его изъяли – в стоящую на подставке посреди стола сковородку. — Конечно, изменилась.
— Видела давно, а слышу-то регулярно, — не согласилась баб Галя, вновь доставая блин. Бабулино упорство не знало границ, как и бабулина любовь. — Что ж я, по-твоему, совсем слепая, что ли? Тебе это общение только на пользу идет. Только на пользу!
В подтверждение сказанного бабушка вновь покачала головой и цокнула языком. А Уля не удержалась.
— А вот мама думает иначе, — уткнувшись взглядом в тарелку, пробормотала она. Не знает, что хотела от бабушки услышать, но ядовитые слова матери до сих пор не шли из головы. В мамином представлении хуже выбора Ульяна сделать просто не могла. И непременно поплатится за это в самом скором времени.
— Мать свою ты не слушай, — раздражённо махнула рукой бабушка. — Собственную жизнь устроить не может, нечего в чужую нос совать. Прямо копия деда твоего, царствие ему небесное, — перекрестилась она поспешно, — нахваталась дури. Уже давно пора выпорхнуть из гнезда, Ляна, иначе жизни тебе не будет. Помяни мое слово…
— Ты о папе? — нахмурилась Ульяна. Ну а о ком еще? Сейчас, когда Уле стала известна версия отца о причинах распада их семьи, бабушкины слова оказались понятны без расшифровки. С папой у бабушки всегда были прекрасные отношения, но до этого момента Ульяне не доводилось слышать её мнения о жизненной позиции собственной дочери. Видимо, за минувшие дни ба пришла к заключению, что девочка выросла и можно говорить с ней по-взрослому.
— И о нём тоже… — закивала она энергично. — Это ж надо так – выкурить из семьи святого человека! С ребенком разлучить! Сколько я Наде на эту тему ни втемяшивала, ей хоть кол на голове теши! Без толку всё, завела свою волынку… — на несколько секунд бабушка расстроенно замолчала, воздух наполнился горечью. — Но то дела давно минувших дней. О хахале её я сейчас говорю.
— А что с ним? — подняла голову Уля, недоумевая, что успело случиться с Виктором Петровичем. К Зое Павловне она уезжала в его компании... И всё вроде было в порядке. А после Уля и дома не бывала.
— Да вот, говорит, разругались в пух и прах, — расстроенно вздохнула ба. — Привиделось ей, видите ли, что он глаз на кого-то положил. Пару раз при ней по телефону не стал разговаривать, а ей тут же всё и ясно. Вот так она отца твоего подозрениями своими чуть в могилу и не свела. Дурная голова.
— Я… знаю, — чуть помолчав, отозвалась Уля. — С папой мы недавно совсем виделись, я спросила…
Бабушка чуть посветлела лицом, но уже спустя пару секунд вновь нахмурилась:
— Тогда делай выводы, внучка. Я до правнуков дожить хочу, а кроме тебя мне надеяться не на кого… Вот дождусь, и помереть можно будет.
Не стала баб Галя выведывать обстоятельства встречи с отцом. Может, решила подождать, когда Ульяна сама решится рассказать об этом подробнее. Ба у неё тактичная. А правнуки…
Уля почувствовала, как щёки заливает краска.
— Перестань, ба...
— А что нам, старикам, надо? — мягко улыбнулась та, реагируя на проступившее смущение. — Чтобы у детей, у внуков всё ладилось… И чтобы не забывали. Ты куда сегодня?
Всё, кажется, на этом бабуля тему решила сворачивать. Может и хорошо, а то беспокойно что-то стало. Ульяна неопределенно повела плечами.
— В город… Нужно кое-что купить, и в Кафедральном соборе ещё не была… Может, экскурсию какую-нибудь интересную найду на завтра.
На экскурсии Уля, вообще-то, растрачиваться не планировала, рассудив, что деньги ей понадобятся на учебу, но сидеть сиднем круглыми сутками тоже считала преступлением. Тем более что такие выезды помогали немного отвлечься от извечного состояния скучания. Впереди ещё пять дней на полуострове, и провести их надо так, чтобы потом ни о чём не жалеть. Егор там точно времени зря не терял: как ни спроси, чем занят, выяснялось, что или на базе, или на фотосете, или в поле – сезон закрывает. Домой приезжал, похоже, только спать.
Так что нечего рассусоливать. Вперед!
..
Домой Ульяна приползла. Часы показывали восемь вечера. Солнце уже успело закатиться, возвещая о завершении ещё одного дня. В полупустом рюкзаке болтались сувениры для её москвичей и покупки посерьёзнее, и Ульяна пыталась предугадать реакции: если с бабушкой всё понятно – всплеснёт руками, схватится за сердце и запричитает, что делать Уле больше нечего так тратиться, то Егор… Что ей скажет Егор, оставалось абсолютной загадкой. А ещё вдруг заволновал вопрос о том, насколько всё-таки уместным будет такой «привет». Но всё-таки пижамка с мишками с самого утра не шла из головы. А до кучи днём ей вдруг вспомнился насмешливый взгляд, которым он её окатил, возвращая пиалу из-под сырников. Тогда она имела неосторожность открыть ему дверь в пижаме. Этой самой. Что ж…
Теперь ему предстояло оценить другую пижамку. Угольно-чёрную, шёлковую, невесомую, на тончайших бретелях. С деликатным нежным кружевом, пущенном по треугольному вырезу, который приличным назвать не хватало наглости. Купленная комбинация состояла из топа и коротких шортиков. Но шортиков Егору сегодня не видать, только верхнюю часть. Топ сел превосходно, будто специально на неё шит.
