сообщить о нарушении
Текущая страница: 50 (всего у книги 129 страниц)
Ульяна не понимала, зачем туда едет: по всем расчетам, до места удастся добраться к самому окончанию выступления. Она, без сомнений, уже всё пропустила, а надо же будет еще вернуться назад. Но не поехать, не увидеться, не извиниться? Может, в толпе Егор и не заметил её отсутствия, возможно, ему вообще сейчас не до этого всего, но... Это нужно ей! Она хотела там быть, хотела на них смотреть, хотела слушать и прыгать, хотела поддержать, побыть рядом, записать себе что-то и потом иногда пересматривать. Если решится. Ей бесконечно, бесконечно жаль, что она всё профукала. Всё. Что стрелки не повернуть вспять, что так и не изобрели машину времени. И глаза опять на мокром месте, а нос хлюпает.
— Да ладно тебе, — покосился в зеркало заднего вида Андрей. — Ну, на этот не попадешь, на другой попадешь. Уже почти приехали.
Уля в отчаянии замотала головой, возвращаясь мыслями к Аниным словам. Другого концерта не будет. Не будет другого, если не удастся на Егора повлиять. И пусть за время их общения эта тема ни разу не поднималась, Уля успела считать человеческое состояние, а считав, поняла, что, как Аня и сказала, дело дрянь. И потому тоже сегодня так тянуло туда.
«Отстой…»
— Ты не хочешь глянуть, из-за чего весь кипиш-то? — включая поворотник, обратился Андрей к Юле.
— Ты знаешь, если честно, я нагляделась, — тяжко вздохнула Новицкая. — Её послушаешь, и у самой болеть начинает. Тут… Как бы тебе объяснить?.. Уравнение без видимого решения. Так что я бы Ульку выбросила и поехала еще куда-нибудь. Пусть дальше уже сама... Сами.
— Что за группа-то хоть? — хмыкнул Андрей.
Новицкая беспомощно покосилась на Ульяну, предлагая той принять муки произношения на себя.
— Мамихлапинатапай.
Название слетело с языка без запинки, полилось ручейком. Оказывается, пару раз потрудись его произнести, и оно заиграет, пузырьками залопается на губах, поразит простотой своего звучания. Сколько раз это слово успела «попробовать» Уля? Если скажет, что пятьдесят, не соврет. Оно – поётся.
— О, так этих ребят я слышал! — притормаживая перед, судя по карте на экране смартфона, последним светофором, воскликнул Андрей. — Вживую, правда, видеть не доводилось. Но альбом у них годный. Юль, давай заглянем, если они все ещё там. На пять минут – и поедем.
— Как скажешь… — закатила Новицкая глаза.
...
Скорость, на которой Ульяна рванула из притормозившей перед клубом машины, близилась к спринтерской. Только и успели за пару секунд до остановки договориться, что встретятся уже внутри. Сунув под нос удивленному секьюрити телефон с QR-кодом билета, пролетела вглубь, на шум, в сторону светящейся огоньками летней веранды, на ходу в ужасе осознавая, что не слышит музыки. Лишь мелодичный голос представляющей группу и произносящей слова благодарности Ани и гомон людей, как всегда требующих продолжения. Душа агонизировала. Всё, она опоздала, всё.
— «Фа-а-а-анк!» — надрывались с задних рядов, народ гудел. — «Фанк»! «Фанк»! «Фанк»!
«О боги!»
Рваться сюда через гудящий нервный город и треклятые пробки, чтобы напоследок послушать «Фанк». Глаза забегали по сцене в поисках человека, ради которого она сегодня едва не полезла на каштан. Аня, Игорёк, Женя… Ну? Где?!
Вот он!
Егор сидел на корточках на краю сцены – дальнем от Ульяны краю – с бутылкой воды в руке и болтал с кем-то из публики. Ну кто там может быть? Очередная сведенная с ума фанатка?.. Как назло, разглядеть за массой людей, кого он там только что осчастливил своей усмешкой, оказалось совершенно невозможно. Поднялся, и стало понятно, что выбором одежды он сегодня вновь не заморачивался: любимая – она уже знает – кожаная куртка, серая майка, прямые джинсы, а на голове шухер. Вот в том числе за это люди его и любят – за честность. Он не выделывается, не пытается притвориться тем, кем не является.
Увидела – и сердце немного успокоилось. Он здесь, она здесь, всё так, как и должно было быть с самого начала. А остальное образуется. Как-нибудь.
— Ребята, пощадите Чернова, он сегодня и так за двоих отдувался, — счастливо рассмеялась Аня. — Ну что? — обратилась она к Егору.
«За двоих? Хочешь сказать, он еще и пел полдороги? Да почему?!»
Она не то, что всё пропустила. Она пропустила всё!
Егор снял со стойки гитару и отрицательно покачал головой. Опять! Опять складывалось впечатление, что он балансирует в поиске точки опоры. Лёгшая на губы тонкая улыбка походила на вымученную: за минувший месяц она их множество перевидала и теперь с легкостью, без лишних сомнений могла отличить наложенную от настоящей.
— Не, народ, «Фанк» нет. Давайте что-нибудь еще, — возразил Егор в микрофон. Еще и условия ставит. Впрочем, мгновенно стало понятно, что на этой стороне его желания принимают с уважением: требовательные вопли «Фанк!» тут же стихли, перестав носиться над толпой. Он к ним искренне, они к нему искренне в ответ. — Что угодно. Предлагайте.
— А чё так? — наигранно удивленно вопросила Аня. Ей бы на театральные подмостки. — Неужто кончились те времена?
— Типа того, — ухмыльнулся он. — Любую другую – пожалуйста.
«… … …»
Голова опустела. Поэтому в последнее время за стенкой тишина и дверьми никто не хлопает так, что стены эти сотрясаются?
Народ вновь загудел, наперебой предлагая варианты. Каких названий только не звучало: от уже выученной наизусть «Как на войне» до мифического «Кайена». С точки, где замерла Уля, Егора стало видно совсем плохо, он ушел вглубь сцены – к парню, которого Ульяна помнила по пляжу. А вот Аню в центре – Аню было видно очень хорошо. Продолжая улыбаться, откровенно наслаждаясь моментом, она медленно обводила взглядом своих слушателей, скользила по лицам, кивала, показывая, что стол заказов открыт, и вообще всячески демонстрировала добродушный настрой. А потом пересеклась взглядами с Улей и...
— Ну, что-нибудь для наших запоздалых гостей исполнить тебе по-любому придется, — растягивая губы в фирменной лисьей улыбке и не сводя с «гостей» глаз, с нежностью и одновременно с каким-то коварством произнесла она прямо в микрофон. — А то же они всё пропустили… М-м-м, это пло-о-хо, — пропели колонки раздосадованным голосом вокалистки. — Но все-таки здесь. Причем явно бежали!
Толпа людей одновременно завертела головами, а Ульяне хотелось провалиться сквозь деревянный настил веранды. Как так Ане раз от раза удается ставить её в такое неудобное положение? Просто уму непостижимо! На сцене все до одного с интересом развернулись в направлении повернутой головы солистки. Игорёк, подогревая интерес народа, исполнил на барабанах бодрый мотивчик под названием «Смертельный номер», а басист тут же ему подыграл, добавив драмы. Егор отклонился назад – видимо, из точки, где он стоял, «гости» не просматривались, и таким вот незамысловатым движением он поправил себе угол обзора, – и оценивающим взглядом окатил вновь прибывшую.
«Ага. Всё-таки явилась. Рановато…» — вот что в следующую секунду на лице его отпечаталось. Выражение, должное показаться ироничным, но по факту… даже не укоряющее. Севером повеяло! Стужей. Ну всё… Округлив глаза, Уля сымпровизировала, изобразив очень короткую пантомиму под названием: «Я чуть дверь свою не выломала, чтоб ты знал!». А в ответ получила лишь поджатые губы и «понимающее» качание головой.
«Охотно верю».
«Что?! Правда! Как тогда!».
Нет, он что, серьезно? Не верит?
— Еще как бежали! Да мы её из лап коварной судьбы еле вырвали! Да! — раздался над ухом Юлькин звонкий голос. От испуга и неожиданности Уля подпрыгнула на месте: в своем оцепенении она про Новицкую и её спутника уже успела забыть, а те меж тем незаметно подошли сзади. — Всё свидание мне обломала!
— Подтверждаю. Обломала! Квартиру вскрывали. Хотелось бы вечерок поинтереснее провести, — Андрей, порадовав аудиторию подробностями, чмокнул подругу в макушку.
За последнюю фразу новоиспеченный ухажер получил от Новицкой локтем в бок, а Новицкая от ухажера – недоуменный взгляд и еще один поцелуй, теперь в щечку. Ладно, пусть они там милуются, сколько влезет, вот на фига только было весь зал в перипетии чужой сложной жизни посвящать? Ульяна очень хорошо чувствовала, как пылают сейчас её щеки: пара сотен незнакомых людей пялится на них с веранды, еще шесть человек – со сцены. А есть ведь еще всякие там техники и звукорежиссеры, бармены и секьюрити! Но вообще, если бы не общая позитивная атмосфера, ощущения могли бы сложиться и похуже. А у них тут явно царил какой-то междусобойчик, домашняя обстановка. Такое впечатление, что они не клуб собрали, а квартирник: кто-то в толпе, проникшись душещипательной историей, затребовал для опоздавших десяток песен сверх положенного, чтобы было не так обидно, Игорёк громко перешучивался с кем-то из первых рядов, Женя уселся на колонку и спокойно пил воду, а Аня, театрально всплеснув руками, возвестила:
— Будет вам интересный вечерок! Давайте «Кайен», ребят. Давно не играли. Повеселимся!
Ухмылка на лице Егора сменилась усмешкой, а затем, к огромному Улиному облегчению, улыбкой, причем уже похожей на искреннюю. По крайней мере, она стала расслабленной. Публика удовлетворенно загудела, понимая, что её желание вот-вот исполнится.
— Значит, «Кайен», — поднял он ладони в красноречивом жесте, означающем, что сдаётся. — Ничего личного, ага?
Развернулся ко второму гитаристу и дождался согласного кивка. Анька победно вскинула кулачки, объявила Стрыкало и тут же схватила акустику. А уже спустя какие-то секунды наступившую тишину взорвал задорный гитарный риф. Казалось, сносящая с ног волна энергии обрушилась на них без всякого предупреждения.
Неожиданно высоким голосом Егор сообщил о разочаровании в личной жизни: упавшее на его телефон смс якобы уведомляло о том, что человек, которого он ждал, не приедет. «Переживу!» — хмуря брови и поджав губы, пропел он с горестным выражением лица, для пущего эффекта пару раз качнув головой, словно пытался таким образом уверить окружающих: даже не сомневайтесь – переживёт. Ульяна застыла истуканом, сквозь туман в голове осознавая смысл посыла, а Егор продолжал методично доносить до слушателя, с кем тот имеет дело. Невелика, мол, потеря. Пусть о несостоявшихся рандеву горюют слабаки, а он лишь посмеётся, ведь разбить его холодное сердце невозможно. А всё потому, что люди не имеют значения в его жизни. Не пришла одна, придёт другая.
Эти глаза излучали бессовестное довольство ещё полминуты назад, но теперь вид он имел просто-таки победителя по жизни.
«Ты издеваешься?.. Смеёшься надо мной?!»
Мысль не успела промелькнуть, как Егор лукаво подмигнул залу, мгновенно стирая наигранный трагизм с физиономии.
Если бы не предварительно озвученная просьба не принимать на свой счет, Уле бы, наверное, поплохело на первой же строчке первого куплета. Наблюдая за этим театром одного актёра, только и оставалось убеждать себя, что нужно на слово поверить. Градус иронии, исходящий от соседа и выплескивающийся на чужие головы, включая её собственную, пробивал не существующий здесь потолок, и люди, ловя волну, бесновались. Стёбный характер песни подчеркивала живая мимика, голосом карикатурно изображался женский персонаж. Ну прямо как в детстве, когда он ей комиксы по ролям читал. А на пассаже о холодном сердце его ладонь легла на собственное, словно он пытался убедить слушателя, что именно такое оно и в его груди и бьется – ледяное. Ну, пусть на эти россказни ведутся другие, а с ней сей номер больше не прокатит, она уже всё видела.
Уследить за всей палитрой эмоций на этом хитрющем лице, казалось, невозможно. Стремительно выудив из кармана куртки ключи от «Ямахи», Егор крутанул их на пальце, и от этого незамысловатого жеста толпа пришла в натуральный экстаз. Секунда, и он, пропевая название понтового бренда, ухватил за край полу своей куртки и пару раз легко её встряхнул, чем вызвал всеобщий одобрительный гогот. С задних рядов оглушительно засвистели. Если бы не второй гитарист, имени которого Уля так и не узнала, вряд ли это Чудо-Юдо смогло бы позволить себе такие фокусы, ведь пальцы на мгновения оставляли струны.
«На «Ямахе»!» — пытаясь переорать музыку, заорали где-то очень близко. Точно знакомые. Со сцены отозвались моментально: волей вокалиста «Кайен» превратился в «Ямаху».
«Господи…»
Группа устроила на сцене натуральную вакханалию. Два гитариста, басист, барабанщик и клавишник залили веранду мощным роковым проигрышем, заставляя публику гудеть и прыгать, как подорванную. Глядя на всё происходящее, вновь не в силах оторвать от этого – совсем другого! – лица взгляд, Ульяна то и дело ловила себя на четком ощущении: сегодняшняя «версия» Егора в корне отличалась от той, что довелось увидеть на июльском фестивале. Куда ближе она к «версии» шестилетней давности: столько в этом исполнении было драйва и энергии, столько рвущегося наружу запала и жизни.
И эти драйв, энергия и запал в результате вылились в игривое общение Ани с толпой и бис на пять песен, потому что люди никуда не хотели их отпускать и отказывались расходиться даже после того, как сцену выключили и стало понятно, что продолжения банкета ждать не стоит. Вокруг делились эмоциями, смеялись, штурмовали бар – и в число штурмующих затесались Юлька с Андреем. Вадим, возникший из ниоткуда уже на «Кайене» и с тех пор не отходивший дальше чем на пару метров, трындел без умолку. История Ули о том, как её заперли дома, интересовала его постольку-поскольку. В основном же он всё удивлялся, чего ради она всё-таки притащилась под самый финал, и сыпал солью на рану, вываливая на неё собственные довольно общие впечатления. Отсыпал гору комплиментов Ане и группе, а «Рыжего» упомянул от силы раза два, что немного удивило. А еще, судя по всему, Стрижов явно вновь вознамерился проникнуть на бэкстейдж. Но в одиночку. Мёдом ему там, что ли, мазано?
Впрочем, двадцать минут спустя они вышли на веранду сами: счастливые, смеющиеся, пусть и видно, что уже выжатые как лимоны. Возглавляли процессию Аня и Женя с телефоном у уха. Следом, оглашая смехом пространство, вывалились Игорь и клавишник. Второй гитарист и успевший сменить куртку на джинсовку Егор замыкали шествие. Эти двое что-то живо обсуждали меж собой. Сердце кольнуло от догадки, что парень с пляжа, вполне возможно, совсем скоро заменит Егора в группе, а сам он… А что он сам? А сам он ни разу тему в разговорах не поднимал.
По-хорошему, пора бы уже домой, на часах почти одиннадцать вечера. Но как же не хотелось уходить. Остаться стоило хотя бы для того, чтобы объясниться.
***
— Мама случайно заперла меня дома и укатила в гости до завтра, — покаянно, будто виновата в произошедшем, сообщила Ульяна. — Я обнаружила это, только собравшись выходить.
«В запертую дверь верю, в случайности... Пожалуй, нет»
— Но ты ж всё-таки доехала, малая. Спасибо.
Состояние такое... Весь мир любить хочется, всех и каждого. Жаль, он не умеет. Все проблемы отошли на задний план. Они точно у него есть, проблемы? В моменте кажется, что абсолютно никаких: фьють, и разлетелись от дуновения ветерка. А вообще были? М-да? Но Ульяна – это, конечно, что-то с чем-то. Зачем так расстраиваться-то? Хорошо же всё.
— Простите, — глубоко вздохнула она, прикрывая ресницы. Переживание на лице отражалось неподдельное.
Этот человек неисправим: даже фигня всегда принималась и будет приниматься ею близко к сердцу, что уж говорить о вещах посерьезнее. То ли в ней обостренное чувство справедливости играет, то ли добропорядочность, то ли в целом чувствительность повышенная, то ли всё вместе сделало свое дело. Бесспорно одно: всё перечисленное в его глазах выглядит достоинством, а не недостатком. Не имеющие ни стыда, ни совести чурбаны где-то даже завидуют.
— За то, что доехала? — прыснула Аня, опрокидывая в себя уже которую по счету бутылку воды. — Я тебе так скажу: пропустила ты много, конечно, но что пропустила, то тебе постарались восполнить. По-моему, всё сложилось отлично. Мы рады.
Удивительно, как от всяких мелочей может скакать настроение, какое воздействие на него способны оказывать люди. Как, кажется, буквально в мгновение ока одни эмоции, обнуляясь, вытесняются другими. Час назад был полностью уверен, что этот вечер не спасет уже ничто, но жизнь показала: зарекись. Просто возьми и зарекись строить прогнозы. Всё оказалось до смешного просто: не не захотела, а не смогла. А как только смогла, так сразу сюда. И – оп! Вот уже и солнышко светит посреди ночи. М-м-м, радость-то какая…
С этих качелей он точно когда-нибудь прямо в комнату с мягкими белыми стенами вылетит.
Поначалу, правда, насторожил отиравшийся за её спиной парень: в первые секунды Егор в этом перце уже успел ошибочно идентифицировать того самого «товарища». А затем и вовсе охватило чувство неясного беспокойства: лицо «товарища» издали показалось ему хоть и очень смутно, но всё же знакомым. От копания в памяти отвлекла Анька, призвавшая слабать «Кайен».
