сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 129 страниц)
Сложно. По крайней мере, вчера, когда малая в запале рассказывала ему, что такое пилон, о чем он только не успел передумать, в том числе, о том, что это по-детски неразумно – так рисковать собственной шкурой. Спрашивал себя, неужели она не отдает себе отчет, что на кону? Следом, правда, в голову подъехала резонная мысль, что и сам он ничем от неё не отличается. О той девахе из «Пентхауса» усиленно старался не вспоминать. Но ты поди попробуй покомандуй своими извилинами. Прикажи себе не думать о синих медведях. Удачи.
— А гитару где взяла? — зацепившись за возможность сменить тяжелую тему на куда более приятную, спросил Егор.
Ухватилась. Расслабилась тут же, будто про разлад в семье вообще речи не шло.
— У Юльки, — глаза озорно блеснули, а губы растянулись в ребяческой улыбке. — Она у нее уже лет десять стоит без дела. А я вот на вас посмотрела и вспомнила, что ведь и сама когда-то хотела попробовать. Давно. Когда хотела, свободных денег не было, потом забылось. Ну и… Весь день пытаюсь что-то, а ни фига не получается. Уже все пальцы горят, если честно, а на выходе какой-то шлак.
Малая смешная. За день ни один инструмент не освоишь. Учиться вообще можно всю жизнь – чему угодно. Полировать и полировать, стремясь к совершенству и понимая, что совершенство недостижимо, потому что оно – в голове, оно – объект твоей и чужой оценки. Плюс сама гитара наверняка пребывает после столь длительного отдыха в весьма плачевном состоянии. Последнее решил озвучить.
— Ну так она, скорее всего, разлажена, — буднично произнес Егор. — За десять-то лет. Натяжение струн ослабло, да и сами они наверняка уже изношены. Надо заменить, гитару настроить. Пошли посмотрим. А пальцы гореть перестанут, но не сразу, а когда ты мозоли наработаешь. С месяц регулярных тренировок – и про болевые ощущения забудешь.
— Мозоли?! — Уля удивлённо округлила глаза. — Покажи!
Егор в ответ лишь усмехнулся. Смешная. И наивная. Мозоли, конечно, а как еще? Развернул к ней ладонь. Он уже не помнит, каковы наощупь «нормальные» подушечки пальцев. Наверное, мягкие и отзывчивые к касаниям. Подушечки его пальцев «свалялись», сплюснулись, стали грубыми и нечувствительными, с несходящими темными бороздками от жестких струн. Где-то иссушенная кожа трескалась и облезала. Так себе зрелище. Не для маленьких воздушных созданий.
У малой чуть нервно дёрнулся уголок рта, во взгляде проявился испуг. Правильно, пусть знает, к чему готовиться. Пусть подумает хорошо, надо оно ей или нет.
— Давно ты играешь? — чуть помолчав, спросила она. То ли прикидывала, как долго её собственные пальцы будут обзаводиться такой броней, то ли просто из любопытства. Оно всё, впрочем, неважно. Важно, что они в принципе болтали, фактически как ни в чем не бывало, и спокойствие это, и чувство согласия с происходящим, ощущение привычности момента продолжало сохраняться внутри. Ему словно кто-то сейчас показывал, что он может вернуть себе что-то очень ценное, отобранное. Нет, по глупости отпущенное и похеренное. Конечно, по глупости – из-за представления о себе самом, которое жить ему мешает, из-за уязвимости к чужой оценке. Вопросы к себе, очевидные ответы на них и мнение посторонних составили когда-то фундамент самовосприятия, и это восприятие, несмотря на все усилия близких, в последствии и стало цианистым калием, отравляющим его отношения с людьми.
Хорошо помнит слова одного старичка-специалиста, по которым мама после переезда в Москву начала его водить. Прием закончился, Егора попросили подождать за дверью, а он подслушал. «Вы поймите, Валентина Ивановна, ваш мальчик живет в уверенности, что любовь и тепло не достаются просто так, просто потому, что ты есть. Он убежден, что их не достоин, его спутники – вина и стыд. Конечно же детки, на долю которых выпало такое испытание, очень часто именно так себя ощущают. Не доверяют, не привязываются. Как тут доверять?.. Вы же и сами все понимаете… Но в ваших силах всё исправить. Да, будет трудно, понадобится поддержка самых близких. Но судя по тому, что я мог видеть, шансы неплохие, ситуация обратима, главное – верьте мне: рано или поздно это сработает. Складывается впечатление, что самое необходимое вложить в него всё-таки успели, так что будем надеяться. Переехав, вы приняли правильное решение: мальчику надо дать возможность жить обычную жизнь. Чем меньше вокруг перешептываний и косых взглядов, тем для него лучше. Классную руководительницу в известность поставьте, этого достаточно».
Шансы довольно неплохие, говорит... Что ж, двадцать лет спустя можно резюмировать: ошибся старичок. И, тем не менее, Егор пытался верить в то, что прошлое не столь важно. Хотел думать, что по-настоящему важно лишь здесь и сейчас.
Возможно, он где-то наивен.
— Эй?
— М-м-м? — что-то совсем не в ту степь его понесло. В общем, хорошо, что она тут, он рад. — Лет тринадцать играю. С перерывами. Пошли гитару смотреть.
— Так долго?! — искренне удивилась малая, проходя за ним назад на кухню.
«Разве?..»
— Не так уж и долго. С семнадцати до девятнадцати лет ходил на класс гитары, потом бросил. Но знаний, полученных за три года, хватило, чтобы начать понимать музыку. Группе уже семь лет, начали мы бодренько, потом я ушёл, потом вернулся. Ничего особенного.
Уже спустя минуту в руках оказался инструмент – старенькая Fender FA-125, симпатичный недорогой дредноут{?}[вид акустических гитар, отличающийся увеличенным корпусом характерной «прямоугольной» формы с ярким и звонким звучанием]. Пальцы поочередно перебрали струны: так и есть, расстроена. Намотка на второй и шестой разрушена, коррозия на металле видна невооруженным глазом, вряд ли их хоть раз чистили. Диагноз ясен – менять. Благо у него этих комплектов подходящего диаметра годовой запас. Подумалось, что вместо бронзы поставит нейлон: он мягче, а значит, бережнее к нежным подушечкам девичьих пальцев.
Вперед.
Малая притихла, как завороженная наблюдая за процессом. Ну да, тут было, на что поглазеть. Руки действовали на автомате: последовательно раскручивались колки{?}[деталь струнных музыкальных инструментов в виде небольшого стержня для закрепления и натяжения струны] и изымались бриджи{?}[струнодержатели]. Где-то под рукой должен быть шестигранник – может, придется отрегулировать изгиб грифа. А плоскогубцы где у него валяются?
— Зачем тебе три гитары? — нарушила она молчание.
— Акустика – для души, дома побренчать. Электро – рабочая, а третья – бас, чисто утолить любопытство. Но нет, бас не моё. А вообще все гитары звучат по-разному, — методично продевая новые струны в колки, ответил Егор. — У музыканта может быть пять гитар, и каждая будет давать чуть другой звук. То же самое касается акустики. Зависит от многих факторов, например, от породы дерева, из которого она сделана, от объема корпуса, от всякого.
— А чем бас отличается от электро?
Смешная. Наивная. Очень любопытная и по-прежнему открытая. Это классно.
— Размером. Количеством и толщиной струн. Строем, — терпеливо начал объяснять он. — Бас звучит значительно ниже электрогитары, похоже на контрабас. Ролью. Бас-гитара используется для аккомпанемента и ритмической поддержки, а не как солирующий инструмент. Бас создает гармонический фундамент. А электрогитара отвечает за ритм и соло.
Егор чувствовал готовность лекцию на эту тему прочитать, уже завелся, но вовремя себя остановил. Ибо дальше пойдут дебри, в которые малой вряд ли интересно влезать. Вот зачем ей знать, что бас бывает четырехструнный, а бывает пятиструнный? Что на гитаре может быть от четырех до двенадцати струн. На классической их шесть.
— То есть, в вашей группе ты отвечаешь за ритм и соло? — продолжала сыпать Уля вопросами. Тут даже если и вознамеришься лекцию прочитать, не сможешь: слушатель попался очень любознательный и говорливый.
— Да, это моя роль, — поочередно закручивая колки, кивнул Егор. — Ритм-гитарист и соло-гитарист.
— Но не вокалист? — неожиданно тихо и неуверенно утончила малая.
Егор вскинул на неё глаза и встретил прищуренный взгляд. Странный вопрос, с учетом того, что она видела его у микрофона. Странный, да, но, черт возьми, прямо в яблочко. Все же чутье тогда его не подвело: своим глазам она не поверила. И что это значит? Значит, она видит глубже?
«Закатай-ка губу»
— Нет. Дал слабину.
Уля промолчала. Казалось, еще что-то хочет спросить, но не решается. И он был ей за это страшно благодарен: на данную тему ему с Анькой разговоров хватает. Егор оглядел комнату в поисках кусачек и заметил их на полке.
— Подай мне, пожалуйста, плоскогубцы. Вон они – на стеллаже, по левую от тебя руку. Надо обрезать лишнее.
Спустя несколько секунд ему протянули инструмент. Взгляд вновь невольно упал на синяки на голой коже. Один на кисти, а на предплечье сразу два, прямо по размеру чьих-то жестких, сильных пальцев, прямо под обхват чьей-то лапищи. Заскользил дальше – к плечу: до рукава футболки чисто. На второй руке тоже чисто.
— Это от пилона, — пробормотала малая. — Правда…
Вопросов к ней у него за какой-то месяц накопилось тьма-тьмущая, конечно. И к Стрижу они тоже лишь копятся. Вадик парень экспрессивный и контактный, на виду у Егора в прямом понимании этого выражения руки не распускал, но вот так запросто за запястье схватить деваху какую-нибудь, устанавливая с ней контакт, – такое Егор видел не единожды. Да что уж там – своими глазами видел, как тот малую за руку в день знакомства сцапал. И не факт, что при этом правильно рассчитал силу.
Пилон еще этот. Вот на хрена ей пилон? Она и пилон в его представлении не совместимы, просто в башке не укладывается! Нет, он уже некоторое время подозревает, что соседка его не такая тихоня, какой может показаться, если вестись на образ девочки с книжкой на лавочке. Нет, он прекрасно помнит, что она в детстве творила, пока мать её не построила. Но пилон – это где-то за гранью… Хочешь не хочешь, а все равно представляешь себе этих полуголых танцовщиц в клубах, вот на таких каблуках! Что за черти там в ней сидят? Ну ладно, допустим, это какой-то другой вид пилона, окей, какой-то спортивный вид, трюкачество вниз головой ведьмой на метле и вот это вот всё. Тогда вопрос стоит иначе: «Малая, тебе что, жить надоело?».
— Угу…
«Проверим»
Одну за одной перебрав струны и подкрутив колки, Егор прислушался к звучанию гитары. Лады звенели, значит, всё же придется подтянуть анкер, а в целом – гитара еще хоть куда. Fender – это вам не хухры-мухры.
Нет, ну до фига неудобных вопросов! Не надумала ли она сходить в ментовку, очень, например, еще хотелось узнать. Но начнёт все их сейчас задавать – малая напряжется, испугается и чего доброго все-таки сбежит. Сам бы он так и поступил на её месте. А ему сейчас на удивление уютно и спокойно. Как будто он сам с собой тут медитирует. Она не мешает, не раздражает, наоборот – успокаивает своим присутствием. Не выделывается и не ведется на рассыпанную повсюду мишуру. Искренне интересуется его жизнью. От этого тепло. И мурашки табунами бегут по позвоночнику прямиком в мозг. Как в тот раз.
Пока ослаблял натяжение струн, регулировал анкер и вновь настраивал гитару, пока обрезал лишнее, малая сидела тихо, внимательно наблюдая за процессом. Егор шкурой ощущал приклеившийся к его рукам взгляд и невольно приходил к выводу, что ничего не изменилось: в детстве, если он в её присутствии над чем-то «химичил», она вела себя ровно так же. Точь-в-точь.
Не любил он вспоминать прошлое. Но вспоминать такое прошлое оказалось неожиданно приятно.
— Егор? — все-таки не выдержала Уля. — Последний вопрос можно? И я от тебя отцеплюсь.
«Хоть десять…»
— Валяй, — передав ей инструмент, он потянулся за собственным, прислоненным к рабочему столу. Сколько с этой гитарой часов-дней-недель было проведено – не сосчитать. Сколько десятков раз на ней менялись струны? У-у-у…
— Зачем тебе парашютный спорт? — выпалила малая на одном дыхании. — Затяжные прыжки?.. Неужели на земле совсем ничего не держит? Я еще могу понять параплан, там все как-то понадежнее выглядит, но…
«Брошюра…»
Егор пристально взглянул на собеседницу, удивляясь её прямоте. Дрогнувшему голосу. И – чуткости: будто у него все нутро нараспашку. Поражаясь тому, что задают они друг другу, судя по всему, одинаковые вопросы: «Тебе жить надоело?». Только ей не слабо спросить в лоб, а ему пока да – ей наверняка матери хватает, да и кто он ей сейчас такой, чтобы на мозги капать. А еще хочется верить, что ей хватило соображалки оценить все риски. Наверняка всё не так страшно, как кажется непосвященному, это просто его воспаленное воображение сразу все ужасы во всех красках нарисовало. Что до её вопроса, Егор отвечать не готов: на первую его часть у него нет ответа, он сам до сих пор думает, где та грань, за которую он не выйдет. А на вторую, с такой поразительно точной формулировкой, есть. Но зачем людей пугать? Особенно таких впечатлительных, как малая?
— Говорят, в жизни надо попробовать всё, — ответил Егор уклончиво. — Так, ну и что играть с тобой будем? Думаю, для начала можно попробовать «В траве сидел кузнечик».
Ульяна смешно накуксилась: поджала губы, а в глазах аж разочарование заплескалось. Да уж, явно не «Кузнечика» она мечтала исполнять.
— А можно что-нибудь покруче? — жалобно попросила она. — Это уж вообще...
«"Полет шмеля"?»{?}[Оркестровая интермедия, написанная Николаем Римским-Корсаковым для его оперы «Сказка о царе Салтане». «Полёт шмеля» известен благодаря предельно быстрому темпу исполнения практически непрерывной последовательности шестнадцатых нот, при которой основной трудностью для музыканта является не высота или диапазон звуков, а чисто физическое умение исполнять ноты с высокой скоростью]
— А, так тебе сразу круть подавай? Ишь, — усмехнулся Егор, вспоминая, что и сам вовсе не с детской песенки начинал, а сразу с «Осени» ДДТ. — Ну окей, давай тогда разучим три основных аккорда: Am, Dm, Е. В народе их называют блатными, на них играется куча известных мелодий. Смотри сюда. Внимательно, малая. Am. Dm. E.
«Am... Dm... E...»
Комментарий к XI. Am-Dm-E
Если у вас появились догадки о прошлом Егора, я с удовольствием их выслушаю, ребят) Но лучше в личке =)
_____________
Нормативы для сдачи на сертификат B – отсюда: https://cyberpedia.su/17x14281.html
Музыка главы: Bust This Town – Stereophonics
https://music.youtube.com/watch?v=XaVCzxpgbOw
Еще визуал:
"Поднимаешься на подножку, вторую ногу перекидываешь через сиденье и удобно усаживаешься. Коленями обхватываешь меня. Плотно. Руками обнимаешь. Крепко".
https://t.me/drugogomira_public/79
"А еще в его присутствии..."
https://t.me/drugogomira_public/81
"Главного нет. Человека".
https://t.me/drugogomira_public/80
========== XII. «И за что мне такое чудо досталось?» ==========
Комментарий к XII. «И за что мне такое чудо досталось?»
Визуал:
"Сердцу разве прикажешь?"
https://t.me/drugogomira_public/84
«Это, видимо, здесь…»
Нарастающее недоумение человека, уверенного, что в собственном районе знает каждую бродяжку, было абсолютно закономерным. Вообще ничего в облике со всех сторон зажатого многоэтажками, потрепанного ветрами и временем двухэтажного здания не сообщало Егору о том, что тут находится танцевальная школа. Даже вывески – и той не наблюдалось. И если бы малая не заикнулась, что школа неподалеку – пешком можно дойти, – так и пребывал бы в полнейшем неведении. Однако интернет-поисковик настаивал на том, что она – тут: нумерация дома совпадала с адресом, указанным на простеньком сайте заведения.
Подумалось, что «богам маркетинга» из команды сего учреждения надо намекнуть, что неплохо было бы как-то обозначить своё присутствие по данному адресу, если они хотят заманить к себе учеников.
Окна, прикрытые ролл-шторами на половину своей высоты, выходили прямо на дорогу, однако разглядеть, что там, за ними, при свете дня оказалось проблематично. Облокотившись на «Ямаху», Егор еще раз огляделся вокруг, пытаясь навскидку оценить, насколько безопасной выглядит местность, и прикинуть, что может происходить тут вечерами.
Нет, безопасным двор не выглядел, и происходить тут могло… Да что угодно. Вон детская площадка, на которую наверняка по традиции ближе к ночи сползается всякая шелупонь, вон лавочки у подъездов: раз, два, три… – шесть. У некоторых из них стоят до сих пор не убранные пустые пивные бутылки и жестяные банки, а горы шелухи от семечек, дополняющие этот «натюрморт», видно даже с расстояния. Фонари. Сколько их тут? Раз… Два... Три фонаря в поле его зрения. Это он еще не в курсе, работают ли они.
За. Е. Бись.
