Текст книги "Соседи (СИ)"

Автор книги: Drugogomira

сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 129 страниц)

При мысли о скорой встрече губы сами расползлись в улыбке. Что бы у него вчера ни случилось, а ночь прошла, новый день настал и клонится к концу. Может, и жизнь у человека за это время успела наладиться. Что бы там ни произошло, в каком бы настроении он сейчас ни пребывал, она будет рада его видеть, как рада всегда.    Ах да, Том…   17:04 Кому: Том: Привет! Как дела?   «Или всё-таки попробовать раскрутить?..»   Пока она набирала строчку, «Ямаха» проскочила мимо подъезда в сторону торца дома, где частенько можно найти свободные места. Уля склонила голову ниже и прикрыла глаза, пытаясь морально настроиться на разговор. Вдохнула глубже, выдохнула и ещё раз вдохнула, прислушиваясь к наступившей тишине. Пусть всё обойдется, пусть настроение у Егора будет хорошим. Тогда они просто поболтают ни о чём, она похвастается, что сегодня пробовала игру с медиатором{?}[небольшая пластина, предназначенная для игры боем и защипывания струн], что плечо при игре перестало ходить вверх-вниз, а за положением пальцев на грифе гитары удается следить. Но если сейчас выяснится, что ничего не изменилось, Ульяна его к стенке прижмет и измором возьмет, что бы там Том ей ни советовал. И чем бы ей это после ни аукнулось. Она его заставит говорить – шантажом и угрозами. Хоть какие-то объяснения, пусть минимальные, но она получить должна. Хоть два слова!   Волнение нарастало, глаза вперились в давно потухший экран: Том, как всегда, отвечать не торопился.    «Один… Два… Ну, давай уже… Не дрейфь»   Вскинула голову, и воздух перестал поступать в легкие, мир – существовать, а сердце – перекачивать кровь. Слепящая вспышка, беззвучный парализующий взрыв, остановка дыхания, работы мозга – и одна маленькая наивная душа пережила маленькую насильственную смерть.    Он приехал не один.    Как сохранить лицо?    Впереди шла Маша. Та самая рыжая Маша, которая работает администратором в танцевальной школе и которой он заливал про младшую сестру. И физиономия Машина светилась таким довольством и предвкушением, словно шла она как минимум на великосветский прием, а не в квартиру к незнакомому парню. А он следовал в метре или двух позади с высоко вздёрнутым подбородком и непроницаемым, непробиваемым, отрешенным выражением лица. Эта маска превращала его в каменное изваяние, и если бы не легкий ветерок, что трепал шевелюру, сходство казалось бы полным. Черт знает, сколько длился зрительный контакт, то ли целую вечность, то ли мгновение, но во встречном взгляде Уле не удалось прочесть ровным счетом ничего. Молчал он сам, молчали его подернутые дымкой глаза. Егор словно сквозь неё смотрел. А она гибла в пустоте. Мороз по коже, застывшая грудная клетка, непереносимый звон в ушах, помехи в голове, ощущение нескончаемого падения на пики скал. Неизбежная смерть впереди... Всё рассыпа́лось, обращалось зыбучими песками, перемолотой трухой...   Это не с ней. Ей мерещится...   Вдо-о-ох. Вы-ы-ыдох. Вдо-о-ох...   — Приветики! — притормаживая, обрадованно поздоровалась Маша. — А мы вот тут…   — Сюда, — легким касанием ладони меж лопаток Егор подтолкнул Машу к подъезду. «Не задерживайся», мол. Что до Ульяны, он, кажется, ограничился немым кивком. Спустя жалкие секунды под весёлое щебетание администратора оба скрылись в дверях.   А Ульяна обнаружила, что не в состоянии шевельнуться, протрезветь и осознать. Тело отяжелело, налилось чугуном, её будто к лавке пригвоздило. Внутри всё застыло, чьи-то ледяные пальцы пережали горло, реальность поплыла, звуки исчезли, голова кружилась. Её сломали играючи, словно тонкий иссохший прутик. Пытаясь справиться с внезапным «вертолетом», Уля бездумно уставилась в одну точку.     «Больше не повторится»?    Кажется, она тоже кивнула, причем обоим. Куда теперь?..   Не домой. Туда она не пойдет, она не станет это слушать, отказывается «лицезреть» весь процесс в деталях, отказывается представлять, что там у них и как именно! Куда деться? Назад к Юльке?.. Нет. Вставший в горле ком грозил вот-вот вылиться в бесконтрольный поток рыданий, и Ульяна поспешно достала из сумки завалявшиеся там очки: не хватало еще, чтобы кто-то заметил, как она тут… Схватила затычки и в ярости воткнула их в уши: этот внутренний вой нужно чем-то глушить. Музыкой. На всю мощь. «Не вижу, не слышу, никому ничего не скажу!». Руки ходили ходуном, телефон в них трясся, пальцы мазали по сенсорной клавиатуре, а глаза плохо видели из-за водной взвеси.   17:08 Кому: Том: А мои делв херово! Сосед – придурок! Быаший – придурок! Кругом одни придурки! Но главная дура – это я! Спасибр за внимание!   «Был(а) недавно»   17:08 Кому: Том: Поговорм со мной! Пожалуйста!   «Ну где ты?!»    Бессильно откинувшись на спинку лавочки, сползя по ней в полулежачее положение, сцепила дрожащие пальцы в замок на груди и, в отчаянии зажмурившись, задрала лицо к небу. Сердце дергалось в конвульсиях, невидимая когтистая лапа методично раздирала его в клочки. Чувство обречённости одолело и душило, она угодила в глухой тупик, в западню... Ну как же?.. Куда бежать отсюда? Куда? Куда от этого деться?! На край Земли! Не сможет она тут! Может, билет поменять? Купила на восьмое, сегодня только двадцать пятое. Попробовать улететь первым же самолетом? Остаться у бабушки на месяц вместо двух недель? Нет, лучше прямо до начала учебы там остаться! До октября!   «“Вчера Маша, сегодня ты, завтра Наташа, послезавтра какая-нибудь Даша. Ты дура, если этого не понимаешь!”»   Да, она дура. Просто дура. Потому что никто не обещал принять монашеский сан. Потому что глупо было тешить себя иллюзиями, надеждами, что это и впрямь «больше не повторится». Что однажды она не станет свидетельницей того, как здоровый молодой парень, «брат», передумал.   Там, внутри, чудовищная чернота. Там взорвался кассетный снаряд, миллионы гвоздей разлетелись и впились сразу везде. Её крошечный внутренний мирок сотрясался в предсмертных муках, удавка на горле продолжала плавно затягиваться, в глазах застыли слезы. От погружения в пучину безысходного отчаяния удерживали лишь стоящий в наушниках грохот и понимание, что у её истерики могут оказаться свидетели. Спрятаться бы и дать себе волю… Завыть… Но прятаться негде.   Прямо сейчас, не издавая ни звука, на виду у всех, она падала в бездну.   Кто-то потряс за плечо. Вздрогнув от внезапного касания, Уля с трудом разлепила ресницы, вытащила один наушник и попыталась вернуть себя в вертикальное положение.    — Ты чего тут сидишь, домой не идешь?   Перед ней с пакетом мусора стояла мать. Вот только её сейчас и не хватало. Прекрасно. Сейчас-то она всё и поймет, наверняка они где-нибудь у лифтов и столкнулись. Минуты две прошло с тех пор, как?.. Или десять?   — Музыку слушаю, воздухом дышу, — прошелестела Уля, пытаясь справиться с кривящимися губами, звучать и выглядеть как можно более беспечно и расслабленно. Отвратительное ощущение. Всем переборам перебор, кошмарная ложь во имя не собственного, а чужого спасения.    — А очки зачем? — задала вполне логичный вопрос мама. — Солнца же нет…   — Не знаю, мам. Захотелось, — ответила Ульяна с безучастностью, которая бы ей самой в иных обстоятельствах могла показаться достойной восхищения. А сейчас – всё равно.   — Ну-ну, — склонив голову к плечу, вздохнула мать. — Видела дружка своего? Опять за старое, привел какую-то, в коридоре сейчас столкнулась. Горе луковое! Я уж думала, он понял что-то, порадоваться уже грешным делом успела…   «Я тоже думала и успела…»   Еще чуть-чуть – и она разревётся прямо при родительнице. Ну хватит уже, что ли?! Уля стиснула зубы и крепче обняла себя руками. То была попытка остаться на плаву, собраться с духом для последнего рывка.   — Мам… Это его жизнь и его дело. Смирись уже.    Всё, на большее её не хватит. Если мама сейчас продолжит гнуть своё, Улю прорвёт. На притворство не осталось никаких ресурсов. Последние только что растратила, и, главное, ради чего? Ради того, чтобы мама не поняла всё вдруг и не возвела Егора в ранг первого врага семьи? Чтобы не думала, что своим «отвратительным поведением» «этот шалопай» довел её дражайшую дочурку до психоза? Да, только ради этого – о нём печется. Выбиваясь из сил, удерживает себя на поверхности, в то время как душа абсолютно беззвучно детонирует не прекращающейся серией взрывов и осыпается крошевом из осколков.   — Хлеб не купила?   Уля покачала головой, вновь откинулась на спинку.   — Потом схожу.    — Ладно, я тогда сама сейчас зайду, раз уж вышла все равно. Бутербродиков уж больно хочется. С колбаской.   С этими словами мама отчалила в сторону мусорного контейнера. Перекатив голову по спинке, Уля проводила её долгим взглядом, выпрямилась, раздраженно сорвала с носа очки и швырнула их в сумку прямо так, без футляра. По фиг. Выдрала из ушей затычки и уронила лицо в ладони, зло стёрла пальцами воду с ресниц. Какого черта?! Какого черта это происходит именно с ней? Оно ведь постоянно будет происходить! Каждый раз, когда он будет кого-то к себе приводить, она будет вот так биться в предсмертных муках и представлять. Может, к черту всё? Может, не на Камчатку надо ехать, а искать квартиру подальше отсюда? Срочно искать новую работу, чтобы иметь возможность оплачивать аренду, еду, ЖКХ. Тогда на учебу уже не хватит…    А как же бабушка? А если это последняя возможность с ней увидеться?    А терпеть его выкидоны как?! Сможет она терпеть? Почему она должна терпеть?! Это же невыносимо!   А он что, разве что-то «сестрёнке» своей должен?   Она уже видела его таким однажды – на утренней пробежке в парке. Уже чувствовала на себе взгляд насквозь. «Мне их жаль. Всех», — отбивались в ушах слова Аньки.    Agonía perpetua{?}[вечная агония, нескончаемые мучения (исп)]…   Пальцы безотчетно соскользнули к подвеске и крепко сжали её в кулаке, и в то же мгновение телефон завибрировал входящим. Отпустив кулончик и распахнув глаза, Уля бездумно уставилась на всплывшее уведомление.   17:13 От кого: Том: Первое место в твоем списке – моё.   — Передай своему другу, что он мудак!   «Непременно…»   Заторможенно повернув голову на звук, Ульяна упёрлась взглядом в перекошенное лицо стоящей на входе в подъезд Маши. Глаза её негодующе блестели, тонкая линия губ некрасиво кривилась, а под кожей ходили желваки. От прежнего благодушия не осталось и следа, жуткая гримаса злости преобразила человека до неузнаваемости. Говорить сил не нашлось, нашлись они лишь на то, чтобы брови вопросительно вскинуть.   «Аргументы в студию»   — Может, он со всеми так себя ведет? Ему просто нравится над людьми издеваться, да? — реагируя на красноречивый жест, взорвалась гневной тирадой Маша.   «Может…»   — Не понимаю, о чём ты, — пробормотала Уля, отворачиваясь в сторону.    Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук.   Сердце вышло на безумные, зашкаливающие обороты, в висках стучало, а поток набегающих на глаза слёз вдруг иссяк.    — Сама у него спроси! — воскликнула та в сердцах. — Заявился днем в школу, позвал в гости на кофе, привёз и выпер! Нормально?! Кофеварка типа у него сломалась! Я только руки помыть успела! Ну не скотина? Я, блин, даже Ольгу вызвонила, договорилась, чтоб на пару часов меня там подменила, пока мы…   «… … … Выпер…»   В душе творился настоящий хаос, чёрт знает что. Невозможное облегчение, толика сочувствия, нарастающее злорадство, бесконечная усталость и опустошение. Апатия. Отчаяние, понимание, что если однажды «это» всё-таки повторится, она не сдюжит. Не сможет. После только что пережитого Уля уже не соображала, чего хочет: чтобы Егор продолжал пребывать на её счет в неведении, или чтобы всё понял и впредь думал своей головой, что творит!   Ничего он ей не должен. И думать о ней не должен, с какой стати? Это у неё проблемы и крыша потекла, а ему теперь что, целибат до конца жизни блюсти?    — А ты при живом женихе ко всем «на кофе» по первому свистку бежишь, да? — откликнулась Ульяна сипло, не поворачивая, впрочем, в сторону Маши головы. — Ну вот и не жалуйся тогда.    На том конце не нашлись с ответом: не ожидали, видимо, что Уля может оказаться посвящена в детали чужой личной жизни. Возмущенно фыркнув, Маша сорвалась с места и застучала каблуками в сторону школы.   «Иди-иди, а то ж Оля наверняка не рада работе в собственный выходной…»   Бездумно попялившись в никуда еще минут пять и поняв, что напряжение чрезмерно, что оклемается и успокоится она в любом случае нескоро, может, даже не сегодня, Ульяна активировала экран. Клокотание в груди не унималось. Сколько потрясений уже позади, а сколько – еще впереди? Не многовато ли на одну малютку-душу за такой короткий отрезок времени?    17:14 От кого: Том: Вообще, даже у придурочных поступков свои причины есть. Чем тебе все эти люди не угодили?   «Чем?! Чем не угодили? Намекаешь, что неплохо бы причины понимать? А если у меня не получается?! Вы все молчите! Нет у меня ученой степени по психологии! И нервы у меня не железные, представь себе! В отличие от тебя! Я живая!»   Не может. Не может и не станет Уля сейчас подбирать какие-то слова, юлить. Нет сил, забрали.    17:22: Кому: Том: Бывший – неуравновешенная ревнивая истеричка, сосед – слепой бесчувственный бабник, а ты изводишь меня молчанием.    17:24: Кому: Том: А вообще, Том, забей! Забей ты уже на меня. Да. Не трать время своё драгоценное на дурочек всяких безмозглых. У меня просто психика подвижная и несчастная любовь. Но это ведь только мои проблемы. А вы все молодцы. Вы не при делах. Хорошего дня!   Вот так. Будто бы чуточку, самую малость, но легче. Комментарий к XXIII. Брат "Гитарная зарисовка" в ТГ-канале – написана по читательской заявке (2-е место в голосовании на тему зарисовки). Здесь можно снова посмотреть на Егора в его новых состояниях. Действие происходит день в день с событиями, открывающими эту главу: днем гитара, вечером он забирает Улю от школы. На дворе 24 августа https://t.me/drugogomira_public/222 Обложка к главе и ваши комментарии: https://t.me/drugogomira_public/239 Музыка главы: Mad About You – Hooverphonic https://music.youtube.com/watch?v=hvlcwJINLy0&feature=share Under My Skin – Briston Maroney https://music.youtube.com/watch?v=D6M2JmXpczU&feature=share Визуал: — Брат… старший. https://t.me/drugogomira_public/242 Эта ревность имеет цвет бездонной черноты https://t.me/drugogomira_public/243 Хочешь видеть тот взгляд. Её. https://t.me/drugogomira_public/246 Пробуя крылья, взметнуться к небу https://t.me/drugogomira_public/247 Если мы не будем давать людям шанса, что с этим миром станет? https://t.me/drugogomira_public/248 О ёжиках https://t.me/drugogomira_public/249 ========== XXIV. Том ========== Комментарий к XXIV. Том Обложка к главе и ваши комментарии: https://t.me/drugogomira_public/254 1 сентября   Метель, плач старых половиц всё громче и громче, кто-то приближается. Кто-то идёт по твою душу. Тонкий, пахнущий сыростью плед не спасёт, прячься под ним с головой, сколько хочешь – не спрячешься, не скроешься. Вонючая склизкая тряпка, бурая от песка ледяная вода, отказался драить полы и за это расплатишься – тебе не простят. Страх. Тебе мало лет, пять всего, и страх всё еще силён. Голос высоко над тобой гремит тягучими перекатами грома, требует: «Вставай!». Молчишь, выполняешь. Тучное пятно плывет по узкому обшарпанному коридору, ведёт на выход. Майка, треники, стоптанные ботинки, они-то тебя и спасли от верной смерти. Двор. Холод. Снаружи и внутри. Совсем ничего не чувствуешь и не ждёшь. Кому ты нужен? Вялость, сонливость, забытье. Тепло. Нестерпимая боль, зуд, жжение, волдыри. Обморожение, горячка, воспаление легких; застывшая пузырями, облупленная краска старых больничных стен. «Живучий, падла».   Капéль, плач старых половиц всё громче и громче, кто-то приближается. Кто-то идёт по твою душу. Плед другой, чуть толще и жёстче, чуть колючее, а половицы скрипят чуть жалобней. Совсем скоро тебе восемь и ты не боишься вообще ничего. Равнодушно ждёшь кары. «Вставай. Одевайся. К тебе пришли».   «Егор Артёмович? День добрый. Из межмуниципального отдела МВД России Зеленчукского района вас беспокоят, — интонации кавказского говора на том конце трубки блокируют работу легких. — Егор Артёмович, кем вам приходятся Валентина Ивановна Чернова и Артём Витальевич Чернов?.. Егор Артёмович… Моральный долг обязывает сообщить, что ваши мать и отец пропали без вести в Марухском ущелье. Согласно показаниям группы очевидцев, сорвались с тропы. Поисковая операция прекращена сегодня утром. Примите мои соболезнования».   Ты один. Снова.   Всегда.    ***