Текст книги "Зулкибар (Книги 1-4) (СИ)"

Автор книги: Марина Добрынина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 110 страниц)

   – Дуся, да что ж ты за дрянь такая? Сначала королю оплеуху отвесила, а теперь и принцу тоже!

   Это Брианна крикнула. И когда она успела в помещение войти?

   – Привет, Брианна. Твой принц в шоке, и плюха ему только на пользу пойдет, – объяснила я.

   – Спасибо, Дуся, мне стало легче, – подал голос Вальдор, и ехидненько так к "королеве воинов" этой обратился, – привет Брианна, а где папа? Что у нас здесь происходит вообще?

   Ну, я и рассказала ему, что здесь происходит, и что я обо всем этом думаю, в том числе и о его папе, который решил Терина с помощью Совета этих долбанутых на всю голову истерических чародеев побеждать, и о том, что Терина вот сейчас убивают, так что он – Вальдор, может быть счастлив по самое не могу.

   Счастья от этой информации у принца на физиономии не появилось. Кажется, наоборот, расстроился. Ну и я расстроилась. А как не расстроиться-то, если, пока я принцу выкладывала все, что я об этом думаю, Брианна, эта подружка семьи недобитая, меч свой достала и мне к горлу приставила.

   – Бри, ты чего? – опешила я от такого нежного обхождения.

   – В самом деле, что ты делаешь, Брианна? – вмешался принц, – Дульсинея меня уже второй раз спасает, а ты на нее с мечом.

   – Она здесь уже была и сбежала от нас. А потом Таурисар определил, что она от клятвы избавилась. Кому ты про наше убежище рассказала?

   – Дура ты, Брианна, – обиделась я. – Обрати внимание, вы все еще здесь, и никто ваше тайное логово не захватил. Не рассказала я никому.

   – А зачем тогда от клятвы избавилась?

   – Да вот, зубки себе подправить захотела, а тут повод такой отличный, снятие клятвы – оно ведь дешевле правки зубов стоит.

   Пальцем в небо тыкала, не знаю я местные цены на магические услуги, но Брианна поверила. То ли врала я убедительно, то ли Брианна такая недалекая, и ее мое объяснение удовлетворило.

   Но тут на мою беду в помещение ворвались Таурисар с королем, и стало совсем тесно. Мне во всяком случае. Потому что Таурисар, задница эта нервнобольная, тут же принялся орать, неприлично тыча в меня пальцем:

   – Предательница! Мерзкая дочь отступника! Зачем явилась сюда, лазутчица теринова? Меня не обманешь! Не пытайся притворяться жертвой Терина и охмурять меня враньем о том, что Вальдора спасала!

   – Да уж, очень охмуряющее вранье. Врать про спасение Вальдора, куда уж охмурительнее-то, – прокомментировала я вопли Таурисара.

   – Молчать! – взвизгнул он. – Властью данной мне Советом, приговариваю тебя к немедленной смертной казни!

   Проорал и палец на меня наставил. Ну, все, трындец мне пришел, сейчас испепелит меня этот истерик и даже фамилию не спросит.

   – Стой!

   Ага, Вальдор зашевелился, интересно, будет меня выручать или со всей нежностью пожелает мне счастливо сдохнуть?

   – Ты на кого руку поднимаешь, маг? Она меня дважды спасла, а ты ее в предательницы записываешь? – очень выразительно зарычал он.

   – Не дело это, Таурисар, – поддержал сына король. – Это ты погорячился.

   – А спросите у нее, какого рожна она отсюда сбежала прямиком к Терину во дворец и разгуливала там, как почетная гостья? Мы стражу из людей допросили, они нам все сказали. Не пленницей она была при Терине, а я даже боюсь предположить кем. Казнить ее! Уничтожить на месте, пока не отравила она наши умы своей ложью.

   – Это за что меня казнить-то? – наконец у меня голос прорезался. Если убьет меня этот засранец, так я хоть перед смертью потрепыхаюсь. – Я, между прочим, сбежала отсюда, потому что поняла, что вы ничего не собираетесь предпринимать для того, чтобы Вальдора из темницы вытащить. Я его спасать сбежала. Ну да, не рассчитала силенок, попалась. А не запирали меня, потому что Терин пригрозил, что если я сбегу или что-нибудь нехорошее сотворю, то он Вальдора убьет... ну или пытать будет. В общем, из-за принца вашего я во дворце оставалась.

   – А кто с тебя клятвенный обет снимал? Уж не сам ли Терин старался?

   – Нет, конечно. У него же там сторонники были, мальчики, приветливые такие, общительные. Вот я одного попросила, и он мне за небольшую плату эту услугу оказал. Ну что ты смотришь так на меня, Таурисар? Зубы я себе поправить хотела, а снятие клятвы дешевле правки зубов.

   Вальдор

   Ну отчего же она недалекая такая?! Я стараюсь, из шкуры вон лезу, ее спасая, а она несет ерунду про какие-то зубы и каких-то сторонников. Ну, что у нее там с зубами? О! Уж не знаю, как она уговорила Терина, учитывая его (предположительную) занятость делами королевства, но зубки у нее сейчас куда симпатичнее прежних. Интересно, а грудь увеличить она не просила? А то вот эта вогнутость на месте выпуклости... с другой стороны, а меня должно это волновать? Не должно, вот именно.

   Но, чувствую я, Таурисар этот так и точит свои кривые зубки на выпуклости ее и вогнутости.

   И ведь наточит их. Точно наточит! Эх...

   – Мы обручились, – сухо заявляю я. А далее мне остается только любоваться расширенными глазами слушателей. Надо признать, самые большие, даже стремящиеся вылезти из орбит – у Дульсинеи.

   – Иди сюда, любовь моя, – добавляю я мрачным голосом, потому что счастье, простите, уж никак изобразить не могу. А сам молюсь только – молчи. Молчи, я прошу тебя. Догадайся, к чему я. Но только молчи.

   А Дуся глядит на меня секунд десять, как на ненормального, а затем протягивает мне навстречу руки и шепчет:

   – Иду, мой ненаглядный.

   Она обхватывает руками мою шею, практически виснет на мне, благо, что не тяжелая. И тут же шепчет:

   – Убью, скотину.

   Да мне все равно уже. Убьет – не убьет. Лишь бы выгорело все.

   И тут Брианна, о, прелесть моя голубоглазая! Воин, может, из нее и хороший, а умом вот не блещет. В общем, она и спасает ситуацию своим дурацким восклицанием:

   – Так вы помолвлены! Я так рада за тебя, Вальдор!

   А я-то как за себя рад. На шее монстра эта висит разноглазая. Судьба не определена. А так я счастлив прямо по уши. Дальше некуда.

   Дуся

   Я усиленно строила из себя дурочку, лепетала всякий бред о важности красивых зубов для молодой и незамужней девицы, как вдруг эта сволочь, мыш этот недобитый, взял и заявил:

   – Мы обручились.

   И произнес он это с таким видом, как будто о своей скорой смерти от тяжелой болезни поведал. Что он вообще такое несет? Какое такое обручение? Не знаю, что в этот момент выражала моя морда лица, но явно не восторг. Смотрю, Вальдор мне многозначительно глазки строит и, вроде как, нежно говорит:

   – Иди сюда, любовь моя.

   Ну, я ж не дура. Я сразу все поняла. Хотя этот гад мог бы и получше влюбленность изображать. Я к нему руки протянула, чувствуя себя последней дурой. Ух, придушила бы на месте!

   – Иду, мой ненаглядный, – пробормотала я, повисла у засранца на шее и прошипела. – Убью, скотину.

   Тут Брианна давай верещать о том, как она за Вальдора рада. Дура она и есть дура! Надеюсь, что воин из нее хотя бы хороший.

А дальше все как-то быстро завертелось. Не успела я и глазом моргнуть, как меня уже в почетные члены этого мира записали, объявили спасительницей принца и суженой его нареченной, любимой и ненаглядной.

   Я только опупевала от всего происходящего, и даже не помню, как это так получилось, что мы во дворце оказались.

   Дворец в этой битве особо не пострадал, то есть взятие Терина прошло без лишних разрушений. Как нам торжественно поведал Таурисар, Терина атаковали пять лучших магов-боевков и взяли-таки его живым, только оглушили слегка. Ой, даже не знаю радоваться мне, что жив брюнет моей мечты или огорчаться? Ведь грозился же живым не сдаваться. А, может быть, просто так грозился? С перепугу? Лучше я буду радоваться, живой он мне больше нравится. Но впятером на одного – это конечно да! Геройство невероятное. Зал аплодирует стоя.

   Брианна меня прочь утащила, нашептывая что-то соблазнительное о ванне и переодевании к ритуалу обезвреживания узурпатора. Это кто узурпатор? Ах, Терин узурпатор... ну да, ага, конечно. Узурпатор. Да-да, а я несчастная жертва и, конечно же, я хочу принять ванну и буду очень благодарна, если Брианна поможет мне волосы расчесать, потому что горничные во время переворота разбежались и больше просто некому.

   Вот знать бы еще, на какой такой ритуал я наряжаюсь, и что там будет?

Глава 11

   Вальдор

   Ура, дамы и господа. Мы победили. Правда, говорить «мы» в моем случае не совсем оправданно, поскольку принять участие в освобождении страны мне так и не удалось. Но, главное, что все закончилось, папа снова на троне, а я имею шансы трон этот занять со временем. Причем, судя по всему, не один, а с молодой женой. А что, если смотреть на нее издали и сощурясь, и при этом еще она будет молчать, то, в принципе, с большим количеством допущений, она может сойти за королеву. И даже, всякое ведь может случиться, у меня когда-нибудь возникнет желание попытаться ее обнять, и при этом я не получу в ухо.

   – Вальдор, Вы готовы?

   И кто это там осмеливается отрывать меня от "радостных" мыслей? Неужели Таурисар, с которым я имел счастье недавно познакомиться? Да шел бы он куда подальше, этот Таурисар. Магов я не люблю. А они отвечают мне взаимностью.

   – К чему я должен быть готов? – сухо осведомляюсь я.

   – К ритуалу.

   – Какому ритуалу?

   А у самого в груди все сжимается. Может быть, папа решил не тянуть, и сразу после помолвки свадьбу организовать? Не хочу. Я для этого еще слишком молод!

   – Ритуалу обезвреживания некроманта, – отвечает маг, а у самого лицо аж перекашивает от отвращения. К некроманту, как видно, не ко мне же. Хотя и смотрит он при этом на меня.

   – Где он проводится?

   – В зале для церемоний. Мы ждем Вас.

   – Скоро буду.

   Интересно, а как они собрались обезвреживать чернокнижника? Голову ему снести, что ли? Хороший способ обезвреживания. Действенный. Только раньше он назывался проще – казнь путем усекновения головы и проводился на главной площади Столицы, а не во дворце.

   Выхожу из своих покоев и натыкаюсь на пажа, нервно переминающегося с ноги на ногу. Хорошенький какой! Даже и не поймешь – мальчик это или девочка.

   – Ваше высочество, – лепечет он, испуганно глядя на меня, – Вам Его величество зайти к нему велели.

   – Перед ритуалом? – уточняю я.

   – Д-да...

   Кто тебя напугал-то так, милый? Уж точно, не я.

   Ну, пойду к папе прогуляюсь. А ритуал ничего. Подождет.

   Отец взволнован. По нему это сразу видно. Он в эти моменты так руки свои теребит, будто вымыть их хочет, а воды нет. И ходит туда-сюда.

   – Звал? – спрашиваю.

   – Да, сынок.

   О, сынок! Точно случилось что-то из ряда вон выходящее. Потому что сынком меня чрезвычайно редко именуют.

   – Я должен сказать тебе, Вальдор, что... Я рад, что ты помолвлен. Спору нет, Дульсинея, конечно, не та женщина, которую я выбрал бы для тебя. Но, раз уж она тебя спасла. Тем более, два раза...

   – Папа, ты для этого меня к себе вызывал?

   – Да, но... не только. Сынок, я просто не хочу, чтобы это было для тебя неожиданностью. Но...

   Да что же он все мнется да мнется? Он меня уже пугает этими своими "но".

   – Но я был вынужден заключить соглашение с Советом чародеев.

   И умолкает.

   – Какое соглашение? – интересуюсь я. Не особо-то он пока меня удивил. Я как-то не подозревал Совет чародеев в склонности к благотворительности по отношению к нашему королевству.

   – Я бы сам не справился с чернокнижником. А они согласились помочь мне в обмен на...

   – На что, папа? Что они от тебя потребовали такого?

   – Ну, – вздыхает отец, – во-первых, я должен разрешить открыть в Зулкибаре школу для волшебников.

   – А раньше не разрешал? Я полагал, они сами не хотели.

   – Да нет... Во-вторых, Совет...

   Договорить ему не дает Таурисар, появившийся в королевских покоях, как у себя дома. Без стука и предупреждения.

   – Ваше величество! Что это такое? Вас все ждут! – приказным тоном заявляет он, а я аж дар речи теряю от такой наглости. Перевожу взгляд на отца, а тот глаза прячет и бормочет себе под нос что-то типа "Да иду я уже, иду". Ну, если уж король так себя ведет, мне, как видно, вообще остается лишь молчать в тряпочку.

   – И в чем, все-таки, суть ритуала? – не удержавшись, спрашиваю я у мага.

   – Руки Терину, узурпатору поганому, ломать будут, чтобы не мог он заклятья творить, пока судьба его Советом не решена.

   Снова смотрю на отца:

   – Папа, ты это санкционировал?

   Он лишь пожимает плечами. Мол, понимай, как хочешь, но возражать не стоит.

   Да, думаю, Терин, провалил ты свой эксперимент. Маги править не могут.

   Прихожу я в зал для церемоний. В голове сумбур, и радость от освобождения уже утекла куда-то, боюсь, безвозвратно. Жаль, отец не договорил. Но само его поведение перед этим Таурисаром, сам этот дурацкий ритуал... Ну не можете вы решить судьбу чернокнижника, неужели так трудно обезвредить его иным способом, не столь омерзительным, и, не собирая при этом такое количество зрителей? И почему меру наказания ему должен определять Совет чародеев? Он здесь, здесь власть узурпировал, в Зулкибаре! Отец мой должен решать, что делать с этим героем-одиночкой, а не кучка сумасшедших волшебников с манией величия.

   А вот и кучка эта. Совет чародеев, может, и не в полном составе, но человек семь присутствует. Надо будет узнать позднее, сколько их там, членов этих. Отец мой тоже здесь – и глаза у него бегают. А Брианна рядом притворяется предметом обстановки. Можно подумать, никто не в курсе, что она из себя представляет. Дешевая подстилка. Может, и не дешевая, но неважно.

   Дуся рядом со мной стоит, жмется, глаза разноцветные квадратные и испуганные.

   – Вальдор, – бормочет она. Тихо бормочет. Так, что я вынужден к ней наклониться.

   – Валь, – продолжает она, – ты, наверное, будешь смеяться, но мне как-то не по себе.

   Могу только вздохнуть в ответ. Ей-то понятно, отчего не по себе, а мне вот почему? Я что, казней до этого не видел? Хотя, о чем я? Это же не казнь, а ритуал.

   Наш штатный палач, да, Терин оставил его при должности и папа заменять не стал, профессионалы – они на дороге не валяются, приносит колоду. Я вздрагиваю. Все же, фантазия у меня слишком хорошо развита для принца.

   В зал вводят двух мальчишек и девчонку. Ну, как мне их еще назвать, если старшему на вид не больше восемнадцати, а младшему лет пятнадцать? Ага, маги-сторонники, наверное. Судя по всему, вот тот, рыженький, словесник – у него руки за спиной скованы и рот завязан. Девочка явно жестовик, так как ее локти плотно примотаны к телу, а уж конструкцию, удерживающую пальцы, я вообще плохо понимаю. Ну и старший, предметник. Ему больше всех повезло. Просто в кандалах.

   Вокруг колоды члены Совета образуют полукруг. Они молчат. Ждут. О, Дукуса вижу. И даму эту со следами. Красоты, конечно. Где же юный словесник, так нелепо напавший на Терина? Хотя, о чем я? Едва ли он мог быть членом Совета. Так, просто шавкой, как Терин и говорил. Я сам себя не узнаю, почему я поминаю этого чернокнижника к месту и не к месту? Что со мной?

   А вот и он, кстати. Двигается как-то неестественно. Ах, да! Замечаю у него на шее знакомую вещицу. Теперь ты у нас весь из себя покорный, мерзкий маг. Отчего я не чувствую злорадства?

   – На колени, Терин, – командует Дукус, и чернокнижник послушно опускается перед колодой.

   Хм, Дуся что? Прижимается ко мне? Да ну! Точно прижимается. Обниму-ка я ее, пожалуй. И ей спокойнее, и мне теплее, а то дрожь какая-то по телу противная.

   – Положи правую руку на плаху, – велит Дукус, и Терин подчиняется.

   О, эта деревяшка у нас теперь именуется плахой?

   Лицо у бывшего короля Зулкибара белое, на лбу пот выступил. Да, а я как бы себя чувствовал на его месте?

   Рядом палач. Лучший наш палач Вадик. Даже без обычной маски. Ухмыляется. Ему-то чему радоваться? Работе, что ли? Он, видимо, во время правления Терина заскучал, без дела-то? Дульсинея вцепляется мне в плечо когтями. Терплю. Я в последнее время таким терпеливым стал – сам себе удивляюсь.

   У палача в руках палка. Железная. Судя по тому, как он ее держит, очень тяжелая. Не хочу. Не могу. Не хочу об этом думать!

   Дукус как-то лениво машет рукой, и палач с размаху опускает палку на предплечье чернокнижника. Я слышу хруст. И ни звука больше. Они запретили ему даже кричать. Сумасшествие.  Дульсинея рядом, кажется, хнычет. Если бы я мог к ней присоединиться! Но нет. Я же должен торжествовать.

   – Левую руку, – говорит Дукус.

   Терин все также покорен.

   Снова хруст, и чернокнижник безвольно опускает лицо на плаху. И уже не чувствует, надеюсь, как палач, один за другим, ломает ему пальцы.

   – Встань, – командует Дукус, – встань!

   Ну что же они делают? Что они делают?! Он же без сознания. Кажется, я готов рвануть ему на помощь, но Дусины коготки, впившиеся в меня, дают понять, что не стоит. Я должен радоваться. Мой враг повержен. Я ведь сам мечтал о том, что ему кто-нибудь пальцы переломает? А вот так, когда и руки тоже – даже надежнее. Дульсинея тычется мокрым лицом мне в плечо, это немного отрезвляет. Вот и Терин поднимает голову и встает.

   – В подземелье. В свою камеру, – велит старый Дукус, и Терин, шатаясь, бредет в указанном направлении.

   – Друзья мои! – радостно восклицает Дукус и даже руки в стороны разводит, мол, так и обнял бы вас всех, – мы обезвредили узурпатора! Он больше никому не сможет навредить!

   Где-то справа слышится робкое "ура", но я кидаю туда гневный взгляд, и "ура" затихает, едва родившись. Мага это не смущает.

   – Его судьбу мы решим после, – с восторгом в голосе заявляет он. А я перевожу взгляд на отца. Похоже, король Деларон тоже не в слишком счастлив, созерцая происходящее. Интересно, он-то отчего? А я отчего?

   Маги-сторонники стоят, опустив головы.

   – Ну что, дети, – спрашивает Дукус, обращаясь к ним, – вы поняли свою ошибку?

   Старший поднимает заплаканное лицо и что-то тихо отвечает Дукусу. Не слышу, что. После чего мальчик получает от члена Совета по лицу.

   Звук пощечины и злобное шипение Дукуса, в отличие от слов парня, разносятся по всему залу.

   – Гаденыш! – говорит Дукус, – увести их.

   Детей уводят, я остаюсь. Гляжу на колоду и размышляю. Вот я снова наследный принц. Все, вроде как, встало на свои места. Отчего ж так тошно на душе?

   Дуся

   Мне место рядом с Вальдором определили. И вот стою я, страху полные штаны, но вроде бы радуюсь, что пронесло, и я здесь нахожусь в качестве почетной гостьи, спасительницы принца, ну и невесты заодно.

   Вообще-то я молодец, что Терина послушалась и ни словечка о том, что магией владею, не сказала, а то кто их знает, этот Совет чародеев, еще и меня под шум волны приговорили бы к чему-нибудь, не посмотрев на то, что невеста. И так Таурисар этот психоватый чуть было меня не прикончил.

   Вот интересно, как они собираются Терина обезвреживать? Руки в гипс по самые плечи? Вместе с пальцами. Мне даже смешно на какое-то  мгновение стало, хотела своими забавными предположениями с Вальдором поделиться, смотрю, а он не улыбается и вроде как взбледнулось ему. Кажется, зря я веселюсь, что-то совсем не забавное тут намечается. Смотрю и остальные присутствующие, в том числе и король с Брианной, вид имеют нерадостный. Тут-то меня жуть одолела по настоящему, я даже к Вальдору прижалась с перепугу.

   – Вальдор, – шепнула я, а у самой губы дрожат от страха. Принц наклонился ко мне, чтобы расслышать, что я там лепечу. – Валь, ты наверно будешь смеяться, но мне как-то не по себе.

   Он в ответ только вздохнул. Ну да, а что еще сказать то можно? По физиономии его вижу, что ему не лучше, чем мне, а может быть даже и хуже, потому что он знает, что сейчас произойдет, а я могу только догадываться. Но что-то мне подсказывает, вряд ли это будет что-то типа невинного загипсовывания рук.

   Вот какую-то колоду принесли. Ой, мама! Кажется, я сейчас в обморок брякнусь. Неужели они ему руки рубить собираются? Да нет, у палача в руках железка какая-то, а не топор. Это что же такое будет сейчас?

   Потом в зал ввели двух парней и девушку. Молоденькие совсем. Одного из них я вспомнила. Это его я в тронном зале видела. Сейчас у него руки за спиной скованы и рот завязан. Значит, получается, он словесник. У девушки, рядом с ним, руки в какую-то странную конструкцию заключены. Это они вот так они жестовиков обезвреживают? А зачем в таком случае колода эта и палач с железякой?

   Дядьки и тетки в балахонах, маги значит, вокруг колоды полукругом встали, морды у всех торжественные. Потом Терина привели, точнее он сам пришел. Двигается как-то через силу. Ну, понятно, вот на шее фигня эта красуется, ошейник покорности, который я на Вальдоре видела.

   – На колени, – скомандовал толстый старикашка с нездоровым румянцем на бородатой сытой морде.

   Терин послушно опустился на колени, волосы его в растрепанном состоянии и скрывают лицо, но я и так понимаю, что выражение бурной радости от подобного приказа на нем вряд ли присутствует.

   Противно мне на все это смотреть и сбежать хочется, аж сил нет! Но не сбегу, потому что должна до конца все это дело увидеть. А как же! Вдруг они все-таки руки ему рубить собрались? На хрен тогда всю конспирацию, все тапком по морде получат, а руки я Терину рубить не дам! Прижалась я к Вальдору поплотнее, для храбрости. Хоть он и блондин не моей мечты, но все ж таки единственный близкий человек в этом зале. Вальдор меня за плечи обнял, а у меня даже желания не возникло локтем под ребра ему заехать. Да какой там! Я ему даже благодарна была за поддержку. Прижалась, как к родному.

   – Положи правую руку на плаху, – велел этот красномордо-бородатый старикан.

   Терин поднял голову. Лицо бледное, на лбу пот выступил. Сопротивляется что ли? Вдруг получится, и он сейчас всех парой движений рук раскидает и сбежит? Нет, не получилось, послушно положил руку на колоду эту. Тоже мне плаха.

   Палач своей железякой помахивает и радостно так ухмыляется в предвкушении. Садюга, растудыть его налево!

   Старикашка взмахнул рукой. Палач замахнулся и... ой мамочки мои! Железяка эта со всей дури опустилась на предплечье Терина. Хруст в тишине был отчетливо слышен, и ни звука больше. Он что из-за этого ошейника покорности даже закричать без разрешения не может? Да что ж за уроды эти маги? Разве можно так? Хотела я слезы удержать, да как-то не вышло, сами собой покатились. От злости безвыходной. И Терина жалко. И просто сволочи они и больше никто! Хоть бы кричать ему разрешили. И это гадство у них ритуалом зовется?

   – Левую руку, – распорядился противный старикан.

   Терин положил левую руку на эту плаху недоделанную. Нет, я не буду смотреть. Вот просто не буду и все! И так понятно мне, что не отрубят ему руки, а только поломают. Можно бы уже и уйти отсюда. Но никуда я не ушла. И стала дальше смотреть. А может быть просто от шока да с перепугу не могла глаз отвести от этого мерзкого зрелища. Снова удар железяки этой жуткой, надо не забыть что-нибудь "хорошее" палачу сделать, ибо нефиг так любить свою работу! Терин еще больше побледнел и завалился на плаху. Сознание потерял. В этой ситуации только порадоваться за него можно.

   Ой, это что же они делают то? Совсем охренели? Теперь палач ломал Терину пальцы. Аккуратно так и методично, каждый палец. Сама не знаю, как я сдержалась и не завыла в голос? Что ж они такое творят? Это что же за ритуал такой? Это же садизм самый натуральный. И как замечательно, что Терин всего этого уже не чувствует, благополучно пребывая в обмороке. Хоть бы подольше не очнулся.

   Палач закончил ломать последний палец. Я думала, Терина сейчас унесут отсюда, и на том все закончится. Но нет.

   – Встань, – скомандовал все тот же красномордый старикашка, – встань!

   Они что совсем охренели? Он же без сознания! Ублюдки! Это уже просто издевательство над окончательно поверженным врагом. Почему бы не велеть унести его? Зачем еще больше мучить? Я почувствовала, как дернулся Вальдор. Чего это он? Ой, кажется, готов на все забить и броситься Терину помогать. Нет уж! В этом смысла нет никакого. Я вцепилась ему в плечо, и он как-то быстро успокоился. Наверно, тоже понял, что не стоит вмешиваться.

   Терин начал вставать. Я не выдержала и уткнулась зареванным лицом в плечо Вальдора. Не могу на это смотреть.

   – В подземелье. В свою камеру, – распорядился все тот же старикашка.

   Жаль, что я не могу не только не смотреть, но и не слушать. Старикан этот соловьем заливается о том, какие они все молодцы, повергли злого узурпатора Терина... и покалечили, сволочи! Еще и поиздевались в придачу, заставив его в таком состоянии самостоятельно до камеры добираться. Тоже мне герои недоделанные!

   Вальдор

   Все почти так, как и прежде. Разница почти неуловима – она на грани чувств, как легкий запах. Вот только пахнет не цветами, а мерзостью какой-то – гнильцой, разложением. Не пахло так во дворце, когда здесь Терин хозяйничал. Странно же это из уст моих звучит!

   У нас новый придворный маг. Гадать не надо – кто. Дукус, конечно.  Конечно, Дукус, только отчего-то язык у меня не поворачивается назвать его слугой, и руки не поднимаются гадость какую в реторту насыпать. А уж сексуальные его пристрастия вообще тайной за семью замками не являются – пажи давно попрятались, а более или менее миловидные гвардейцы срочно подали прошения об увольнении. Да и сам я, на всякий случай, стараюсь носить одежду темных тонов, чтобы привлекать к себе меньше внимания, и с оружием не расстаюсь.

   Папа мой по мере сил изображает из себя верховного властителя, а Брианна – мою любящую матушку. Меня это не столько раздражает, сколько веселит. И уж точно, когда она, в порыве нежных чувств, прижимается ко мне объемной грудью, я испытываю отнюдь не сыновью привязанность.

   Башня мага, а также его лаборатория, отныне закрытая территория. Как-то внезапно закрытой территорией стало и Западное крыло, в котором эта лаборатория располагалась. А отец ничего. И не пикнул даже. Не знаю, о чем он там с Советом договаривался перед штурмом, и, боюсь, что мне суть этой договоренности очень бы не понравилась.

   На душе у меня гадко и тревожно, и будущее видится пусть не в черном, но в болотном каком-то цвете. Отец меня явно избегает, как видно, не хочет делиться информацией. На мой растерянный вопрос а мне что делать, он, пряча глаза, отвечает: "Развлекайся, Вальдор".

   Развлекайся, Вальдор, пока Совет тебе развлекаловки не поотрывал. Ситуация пугает, но чувствую себя тупым каким-то и безвольным. И с ужасом понимаю, что все чаще во мне появляется желание спустить все на тормозах, покориться, расслабиться, поверить, что все и в самом деле будет у нас хорошо.

   Двор веселится, но слегка истерично. Может, тоже предчувствует наступление нового века – века контроля и выпрашиваемых дозволений.

   Страстно хочется лишь одного – обсудить все это с кем-то. Но с кем? Кто сможет меня выслушать и понять? Опа! Так у меня ж невеста есть! Стало быть, это ее почетная обязанность – ободрять меня, утешать, ну или хотя бы выслушивать. Я же, вообще-то, нетребовательный. Мне много не надо. Все, решено, иду к Дусе.

   Дуся

   Я целых два дня думала, все никак решиться не могла. Ну да, я трусиха. И было отчего. Мне вовсе не улыбается, чтобы меня за магией застали и тоже чего-нибудь, как Терину, переломали. На третий день я не выдержала. Идет оно все куда подальше, но больше я сидеть, сложа руки, не могу, не хочу и не буду.

   – Что это ты, Дуся, задумала?

   Вальдор стоял в дверях и смотрел на меня как на умственно отсталую. Что ж могу его понять. Я бы тоже что-нибудь не то подумала, увидев девицу, которая стоит посреди комнаты, напялив поверх сапожка тапок сорок пятого размера, а в руках держит поднос со всякой едой.

   – Вальдорчик, ты не поверишь, но я не хочу, чтобы Терин там помер. У меня к нему личные счеты, он мне живой нужен.

   – Хорошо, Дусенька, и что же ты собираешься делать? – ласково так спросил принц.

   Наверно он решил, что я умом тронулась. Он же не знает, что я с недавнего времени счастливая обладательница волшебного тапка. То есть маг-предметник и уже кое-что умею. Во всяком случае, переноситься к Терину, где бы он ни был,  научилась в самую первую очередь.

   Я посмотрела на Вальдора, потом на поднос, где остывала еда и приняла решение:

   – Жди здесь или зайди попозже, я тебе потом все объясню, – и перешла к дурацкому, но все ж рабочему заклинанию, – отнеси меня, тапулечка, прямиком к Терину.

   Вальдор выпучил глаза и, кажется, окончательно убедился, что я сошла с ума... но тут же взял свои мысли обратно, потому что я у него на глазах испарилась в белом облачке.

   Вальдор

   Дым какой-то белый, и Дульсинея, вооруженная подносом, исчезает прямо у меня перед носом. О, почти стих. Когда-то я баловался рифмосложением.

   О, любимая моя, не уходи ты от меня. Поцелуями своими я замучаю тебя. А что? Дамы ценили.

   Кажется, в Зулкибаре в последнее время появилась новая тенденция – наиболее значимые события происходят без моего участия. И когда это моя драгоценная невеста успела стать магом? А она им стала. При условии, конечно, что я верю своим глазам. Верить? Всегда верил, и сейчас не стоит им не доверять. Ну и куда же золото мое недобитое решило отправиться?

   С моей головой явно что-то не то. Прямиком к Терину. О, нет! Да она же не знает, что такое осторожность! Она же и себя, и мага погубит. И что это я стал в последнее время такой заботливый? Аж, самому противно.

   Да, сходил к невесте за утешением.

   Ну что ж, пойду, проконтролирую, пошумлю немного. Принц я или не принц? Хоть что-то мне здесь позволено?

   Дуся

   Терин открыл глаза и, как всегда в своем репертуаре, вместо «здрасти» выдал гениальную вещь:

   – Дульсинея, Вы сошли с ума.

   Вот правда, я чуть не разрыдалась. Ну что за дурак-то, а? Лежит беспомощный, руки переломаны, пальцы тоже, сам даже в туалет сходить не может, а туда же – "Дульсинея", "Вы".

   – Дурак ты, Терин, – буркнула я и присела рядом с ним прямо на пол, поставив поднос на колени. – Я тебе пожрать принесла, и если ты хоть слово вякнешь о том, что не позволишь кормить себя с ложечки, я тебе для полноты картины и ноги переломаю. Быстро открывай рот, возражения не принимаются!

   – Я не хочу есть. У Вас, кажется, слезы.

   – Конечно. Здесь воняет как я не знаю где, у меня от вони глаза слезятся, – заворчала было я, потом не выдержала, всхлипнула не скрывая. – Теринчик, ну перестань из себя непонятно кого строить. Тебе поесть надо, ты скажи, что тебе нужно, чтобы легче стало? Мож травку какую? Как в вашем мире травмы лечат?