Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 204 страниц)

– А причём тут Фарерские острова? – удивился Ави, чем вверг меня в секундное уныние.

– Забей, – сказал я. – Давай лучше смотреть.

Музыка Тинголова приближалась, и мне, если честно, захотелось спрыгнуть вниз и побежать вместе с ним рядом, хохоча и радуясь жизни, но я вовремя спохватился и надел наушники, которые до этого болтались у меня на шее, и помог справиться с ними Беземюллеру.

Тварей было много, но не прям чтобы дофига. Их поток иссяк, завязнув в улицах Василеостровского сервитута, и теперь навстречу своей незавидной судьбе двигались не тысячи, но – сотни монстров. Сотни кровожадных ящеров – это страшно. Но эти сотни – ничто по сравнению с тем ужасом, который могла бы принести в Ингрию настоящая… Или настоящий? В общем – Годзира не пришла, и я думал, что это – заслуга дракона.

А потом одновременно с пришествием большой приливной волны, которая солидным таким горбом прошлась по всем рекам и каналам столицы, на Стрелке начала работать скотобойня.

* * *

То, что мы считали эпическим подвигом, для войска (или рабочей артели?) Бабая Сархана казалось чем-то вроде тяжкого, но вполне обыденного труда. Выглядело это примерно так: пара уруков или тролль раскручивали над головой боласы и швыряли их – один, второй, третий, обматывая цепи с грузилами и крючьями вокруг пастей, плавников, хвостов, шей, максимально затрудняя движения чудищу. Если чудище было слишком большим – вместо груза на эти самые книппели цеплялись гранаты, которые, взрываясь, оставляли страшные раны. Потом наваливались снага с сетями, веревками, крюками-кошками, алебардами, топорами и другим инструментом и, несмотря на сопротивление тварей, начинали разделку туш прямо наживо. Их было много, очень много, этих деловитых орков, они копошились и суетились, как муравьи, которые атаковали жуков, забредших в муравейник.

В этом их якобы хаотичном движении присутствовала своя логика, была видна отработанная схема, организация и методика, непохожая на гномский орднунг или эльфийскую гармонию.

– Линкс, цвай, драй, фир, линкс! – проговорил я на шпракхе, сам не зная почему. Наверное, снова прорывалась остаточная память Руслана Королева, но откуда в его мире шпракх – вот это я и предположить затруднялся.

– Ва-а-ас? – удивился Авигдор. – Ты чего?

– Ничего, ничего. Работают, как настоящие мясники, любо-дорого смотреть! – кивнул я в сторону стрелки и массы орков и хтонических тварей, которые сошлись тут в дикой свистопляске.

Тинголова я не видел: кажется, Хурджин утащил его в здание Биржи, но это уже ни на что не влияло, мясорубка крутилась и без дудочки. Монстры перли вперед, одурев от запаха крови, их тупые хтонические мозги и представить себе не могли, с чем придется столкнуться. Десять тысяч орков, подумать только!

– А меня жаба душит, – признался Беземюллер. – Ты глянь, как у них на поток все поставлено! Сколько Орда заработает на этом, представь!

Я пропустил его слова мимо ушей, прислушиваясь к своим ощущениям. Ощущения – пугали.

Запах каленого железа и общее чувство некоторого нездоровья по всему организму, что постоянно преследовало меня в Хтони, после взрыва в Маркизовой луже, кажется, отпустило – и это было хорошо. Потому что в среднем обычный человек под хтоническим воздействием может без последствий прожить что-то около суток, а сутки с самого открытия Прорыва уже почти миновали… Этот отрезок времени так и называли – «золотой день». Если успеть перебить тварей и, в идеале, закрыть Прорыв – Хтонь не превратится в Аномалию и не останется незаживающей раной на теле Тверди на долгие и долгие годы… Не заведутся здесь Хозяева-Хранители, не будет регулярных Инцидентов. Не сойдут с ума и не мутируют те, кто не успел или не захотел бежать и сражался за свои дома.

Надежда была: тот самый взрыв! Мне представлялась баллистическая ракета с какой-нибудь офигительной боеголовкой или атомная подводная лодка со специальными торпедами, или ультимативное заклинание дикой мощности – как раз против Хтони: они в арсенале Министерства Магии имелись, это точно.

Но было и еще кое-что: отступивший после приливной волны и взрыва явственный хтонический привкус сейчас начал возвращаться. И ноток рыбьего жира в нем больше не было. Теперь он скрипел на зубах, подобно гранитной крошке, и отдавал медью.

Я завертел головой, пытаясь понять, откуда грозит опасность.

– Вер-р-р-рдамте шайзе! – выдохнул гном тыкая пальцем через Неву. – Смотри, Миха! Смотри!!!

На той стороне лопнул защитный магический купол над Адмиралтейством, который сиял до этого всеми цветами радуги. Раздался грохот и гром, подобный стону, и знаменитый золотой шпиль рухнул, а потом – осело и все величественное здание.

– … здец, – сказал кхазад, и я был с ним полностью согласен.

Но на этом этот самый «здец» не закончился.

Отсюда, с вершины ростральной колонны, было видно, как строится каменное войско на другом берегу Невы, на Дворцовой набережной! Вздымают мраморные мушкеты солдаты, салютуют шпагами бронзовые брабанты, приветствуя своего вождя. Горгульи, чтоб меня, крыльями аплодируют, и гул и адский шум стоят над рекой. На бронзовом коне вдоль рядов своей армии мчится Всадник в лавровом венке, с воздетым над головой мечом. Хозяин Ингрийской Хтони решил взять свое и ударить в тот момент, когда стало казаться, что опасность миновала, и город над Невой может уже начать зализывать раны.

Властный жест правой руки Всадника простер меч вперед, и острие оружия, кажется, смотрело прямо мне в душу. Хотя кого я обманываю? Плевать Хозяину было на меня прямо из бронзового седла. Он намеревался ударить в тыл Орде, направив свою армию по Дворцовому мосту, и взять город тепленьким, на самой границе возможного, до истечения этого самого «золотого дня!» Его все эти жалкие временные рамки не касались – он уже был здесь, двести или триста лет, не меньше!

Я стоял, продуваемый всеми ветрами на ростральной колонне, ни жив, ни мертв, и не знал, что делать.

– Беги к Бабаю, Ави! Найди его, покажи, что происходит! И хватай амулет, расскажи Розену, пусть готовятся! – наконец начал соображать я.

Орки совсем головы потеряли от крови и добычи, они, кажется, вообще не смотрели через Неву, им даже на рухнувший шпиль самого узнаваемого здания Ингрии было плевать. Что такое для орков Адмиралтейство, в конце концов, ведь сусальное золото со сломанной крыши все равно никто ободрать не разрешит!

– А ты, Миха? Ты – чего? – заволновался кхазад.

– Я… Я что-нибудь придумаю, – меня крупная дрожь колотила, если честно, казалось – вот-вот, и вывернет меня наизнанку или разорвет на куски. Я четко понимал: не могу я допустить такого! Не может вот так вот пойти все прахом!

Как тогда, на крыше интерната.

Кхазад только рукой махнул, перехватил гранатомет поудобнее и кинулся вниз по винтовой лестнице. Я вцепился в перила и вглядывался, вглядывался сквозь эфир туда, на ту сторону Невы, где уже маршировало к мосту каменное войско. Странное виделось в эфире на месте сонма хтонических статуй… И вдруг я разглядел гигантский сгусток черноты, в котором просматривались и эти неуместные кошачьи усики, и кудрявые волосы с лавровым венком на них, и круглые щеки, и жесткое, царственное выражение больших, чуть навыкате глаз. Это был он – Хозяин!

Внезапно его глубокий, потусторонний голос, подобный иерихонской трубе, стал декламировать:

– И он по площади пустой

Бежит и слышит за собой —

Как будто грома грохотанье —

Тяжело-звонкое скаканье

По потрясенной мостовой

И, озарен луною бледной,

Простерши руку в вышине,

За ним несется Всадник Медный

На звонко-скачущем коне!

Его голос услышали все. Кажется – весь город. И больше всего на свете мне в этот момент хотелось провалиться сквозь землю, телепортироваться, использовать значок с гербом Пеллы или просто побежать прочь сломя голову, потому что тут я уже сомневаться не мог: скачущий по мосту бронзовый исполин говорил именно со мной!

И меня, если честно, заело. Волна самого глупого мальчишеского упрямства прокатилась по всему моему существу, с головы до ног. В конце концов – да пошел он нафиг! Никуда я не пойду! Почему все должно вот так закончиться? Очень ведь обидно, понимаете? Это ведь такой чертовски красивый город, здесь так много замечательных людей, и квартирка на мансарде, и книжный мой магазин – они будут здесь, здесь – и нигде больше!

Так что я усилием воли разжал побелевшие пальцы, убрал руки от перил, сунул их в карманы, глянул на свои ботинки и проговорил едва слышно, одними губами:

– Нет, – а потом повторил уже громче: – Не-а!

Армия изваяний уже прошла четверть Дворцового моста, и вдруг Всадник, скачущий во главе, остановился, глядя на меня.

– НЕТ! – закричал я ему так, что у меня легкие загорелись огнем, и вынул руки из карманов и поднял их над головой, раскрыв ладони.

С необыкновенной ясностью я увидел каждую опору, каждую стальную балку, каждое перекрытие и каждый винтик огромного механизма, который представлял собой Дворцовый мост. И бесконечным рефреном в моей голове звучало предсказание Асты Одноглазого, которого я снял с дерева в Черной Угре. Мосты – двигаются! Мосты можно двигать!

Что есть целое, как не совокупность деталей? Что есть телекинез, как не умение двигать то, что недвижимо? А уж то, что потенциально МОЖЕТ и ДОЛЖНО двигаться – это и вовсе сам Бог велел пошевелить!

Эфирные струны в моих руках звенели, как будто весь мир на секунду стал одним гигантским роялем. И всем своим нутром я чуял, что именно нужно сделать. Не двигать грандиозную громадину моста, нет! Запустить механизм, дать первый импульс! Шкивы, тросы, противовесы, подклинивающие устройства и гидроцилиндры – все пришло в движение, и все было мне подвластно.

Пролеты моста медленно, но верно расходились в стороны, и я видел, как Всадник яростно скалится и топорщит усы в бессильной злобе, а потом делает новый взмах мечом – и направляет свою армию к другому мосту – Благовещенскому.

Уже гаснущим сознанием я как-то отстраненно отметил: битву я не выиграл, но вот время… Еще немного времени защитникам города я подарил! А что вообще в мире – ценнее времени?

Глава 19
Посиделки на пятерых

Приходить в себя было тошно. По мне как будто катком проехались, все тело ломило, покалывало, ныло и выкручивало.

Осознание произошедшего на ростральной колонне приходило порциями, кратковременная память выдавала картинки фрагментами, разбавляя их кусками памяти Королева: вот я разжимаю пальцы и выпускаю перила, стоя на самом верху, а вот маленький Русик шагает навстречу огромной псине, преграждая путь к коляске с соседской Лялечкой. Вот я говорю «Нет!» Хозяину Хтони – а вот старший сержант Королев щелкает каблуками и рявкает «Так точно!»…

Калейдоскоп в голове постепенно снижал накал круговерти, и я смог взять свой разум под контроль, и вывести его в привычную плоскость, осознавая себя в Библиотеке. Медленно выдохнув, я открыл глаза – внутри своего сознания.

«ДА, МИХА, У ТЕБЯ ИНИЦИАЦИЯ ВТОРОГО ПОРЯДКА, ПОЗДРАВЛЯЮ!»

Вот такая огромная яркая надпись висела посреди зала с книгами, а еще кругом были флажки, бантики, гирлянды и бенгальские огни. А потом я перевел взгляд на полочку с тем самым томом Большой Российской Энциклопедии на букву «Г» и увидел на нем блюдечко, на котором лежал пирожок.

– Отлично, Титов, – сказал я сам себе. – Возьми с полки пирожок. Самоирония в такой момент – это я молодцом. Это я себя прям уважаю. Теперь я могу работать подъемным краном, а не грузчиком, это значительный рост над собой и большой успех. Я офигенно везучий сукин сын, потому как – вторая инициация это прям заявка на победу. Таких как я – один на десять тысяч, или типа того. Я – натуральный маг? Настоящий? Да? Ну и ладно.

Я прошелся по Библиотеке, проводя пальцами по корешкам книг, поправляя пошатнувшиеся от переутомления, магического перенапряжения и стрессов полки, снова остановился около дальнего угла – того самого, где я впервые услышал стук, который говорил о наличии там некой пустоты и, возможно, дополнительных помещений. Запасных Чертогов?

– Нет уж. Главное – не забыть главное! – провозгласил я.

Если пытаться решить всё и сразу – это такая дичь начнется, что ее и разгрести не получится. Сейчас главное что? Правильно! Очнуться и понять, что там в Ингрии творится, как там мои друзья-товарищи и где я валяюсь? Может, вмерз уже в этот самый пудостский известняк на вершине ростральной колонны?

Я развернулся, и широким шагом пересек Библиотеку, и даже не взял с полки пирожок – все равно он виртуальный, какой с него прок?

* * *

– Я в раю? – спросил я, садясь на кушетке.

Пахло кофе, жирным жареным мясом, кетчупом. Где-то неподалеку звучали дудки и бил барабан, слышался громкий хохот и веселые выкрики, мне было тепло, и никто не пытался меня сожрать, раздавить или уничтожить любым другим способом.

– Нет, – сказал незнакомый рыжий бородатый мужик интеллигентной наружности. – Ты в Орде. Доброго дня, Михаил.

Он сидел на кушетке напротив. На нем был надет клетчатый коричневый костюм-тройка и классные туфли. И, судя по ауре, их тут трое находилось. Не туфель – визитеров! То есть… Вроде как ауры и не было, потому как этот рыжий – нулевка. А вроде как и была, и даже целых три – потому что от него фонило жутью и ОЧЕНЬ СТРАШНОЙ ТАЙНОЙ. А еще, при моей попытке посмотреть, что у него там в голове за дверь, раздался смутно знакомый жуткий голос, который один раз я уже слыхал, но при каких обстоятельствах – не упомню:

– НУ-НУ!

– А-а-а-га! – задумчиво проговорил я, глядя на мужчину в костюме.

– Кенга! – усмехнулся собеседник. – Давай поговорим начистоту!

– Какая Кенга? – удивился я. – Урукская барышня?

– Не-е-ет, по замашкам скорее кхазадка, домовитая такая… – он задумчиво пригладил бороду. – Но вообще – кенгуру, из Австралии. Это из одной книжки, про игрушечных зверей. Одного англ… Авалонского автора. Он тут малоизвестен.

– А вы литературу любите? – уцепился я хоть за что-то вменяемое и знакомое. – Авалонскую? А у нас Ян Амосович, директор, Теннисона постоянно декламирует.

– Я больше новаторов уважаю. Например – Уитмена. Ну вот это вот "О, мы построим здание превыше всех Египетских гробниц…

– … воздвигнем храм тебе, о пресвятая Индустрия!" – подхватил я. – Ужас, да?

– Да. Я Уитменом одних балбесов пытал. Они думали – я чернокнижник! – мой собеседник развеселился, и стал улыбаться белозубо. – А ты, Миха, я смотрю, развитой такой парень, да? Начитанный! Приятно иметь дело с собеседником, который может говорить о литературе, едва придя в сознание.

– Телика не было, в глуши рос, – пояснил я. – Сеть и компьютер – только по праздникам. Вот и читал.

Вообще-то он располагал к себе, говорить с этим человеком (с человеком ли?) было так просто, будто знал его тысячу лет, но давно не видел, и вот – встретились и продолжаем разговор, который прервали по независящим от нас причинам.

– Так, ладно… – он хлопнул себя по колену: – Отвечаю на твои вопросы, хоть ты их и не задавал: наши победили, все в порядке, меня зовут Георгий Серафимович, и мы сейчас на Стрелке. Ты сидишь в бабайском фудтраке, а снаружи идет пир после битвы, Бабай Сархан всех кормит за свой счет! – а потом хохотнул и продекламировал: – «Слышишь, не плачь – всё в порядке в тайге, выигран матч СССР-ФРГ, сто негодяев захвачены в плен, и Магомаев поёт в КВН!»

– Магомаев никогда не пел в КВН, – прищурился я. – В КВН эти… Как их? Маслютики, вроде, всем заправляли. А Магомаев он… Он вот это… «Море возьми меня-а-а в дальние да-а-али…»

У меня аж хорошо пропеть получилось, почти чисто, хотя певец из меня, честно говоря, не очень.

– Однако! – его брови взлетели вверх. – Ты у нас что, тоже – оттуда?

– Я-то? – я встал и сунул руки в карманы, но смотреть на Георгия Серафимовича сверху вниз не получалось, да и вообще – стоять в фудтраке было неудобно. Шкафчиков всяких много. Так что я уселся обратно на кушетку, чувствуя себя глупо. – Я-то нет, это Рус оттуда. А вы-то – да?

– Отчасти, – усмехнулся рыжебородый интеллигент и лицо его стало меняться, молодея на глазах и лишаясь бороды. – Я – местный, он – нет.

А потом я увидел горящие огнем очи дракона, и страшный язык, и клыки, и услышал:

– А Я – ОТКУДА УГОДНО!

– Кому угодно? – не выдержал я.

В конце концов мы были в фургоне, и я точно знал: если захочу, расплющу машину как консервную банку, а дракон он там или не дракон – это мы потом разберемся, когда будем его болгаркой отсюда выпиливать.

– МНЕ УГОДНО! А-ХА-ХА-ХА-ХА! – захохотал дракон и обернулся, глядя на дверь, которая стала открываться. – ТОЖЕ МНЕ, НАШЕЛСЯ, ШАРЛЬ ОЖЬЕ ДЕ БАТС ДЕ КАСТЕЛЬМОР, ШЕВАЛЬЕ Д’АРТАНЬЯН! СМОТРИ, ПАН-АТАМАН, КТО У НАС ТУТ СИДИТ: Д’АРТАНЬЯН, ОДНАКО!

– Ну, допустим я – Портос, так как постоянно дерусь потому, что дерусь, – откликнулся Бабай, который в этот момент проник в фудтрак и места внутри сразу стало мало. – И пожрать я люблю. Вот, например шаурма, и, например, кофе. Ты, Пепеляев, очевидный Атос, потому что притворяешься провинциальной училкой и рафинированным интеллигентом, а на самом деле целый рыцарь, землевладелец, несусветный богач, а еще – человек и пароход. То есть – дракон. Нормальный граф де ла Фер получается. Допустим, Миха – Д’Артаньян. В принципе, подходит, потому как молодой, лихой и дурной. И кто тогда Арамис?

– Гоша будет Арамисом, – предположил Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович своим обычным голосом. – На пару с Пеплом. Один – тихоня и образец кротости, второй – матерый убийца и охальник… Да, да, Пепел, я в курсе, что Д’Артаньян называл Арамиса «олицетворением изящества»! Нет, это к тебе не относится. Простите, дурацкая привычка – говорю сам с собой… Один широко известный в узких кругах педагог, скорее практик чем теоретик – Бондаренко его фамилия, утверждал, что внутренний монолог – признак интеллектуально развитого человека…

– Держи шаурму, – Бабай сунул мне, обалдевшему от происходящего, в руки сверток с едой. – Пепеляев не может нормально жить и говорить, постоянно усложняет. Интеллигенция! А так-то все просто, как два пальца обоссать. Смотри: он дракон и человек, вот и все. Отчасти – попаданец. Я – человек внутри полуорка, чистый попаданец. А ты?

– А у меня фрагменты памяти одного классного мужика. Прилетели во время инициации первого порядка, – признался вдруг я, первый раз в жизни рассказывая кому-то про Королёва. – Я так понимаю, что он должен был это… Ну – вселиться. Попасть. Но я сначала жить не хотел, потом очень сильно захотел, и вот этой секунды хватило. Плюс, как я понял, у меня ментальная защита стоит, как раз против таких случаев. Так что в целом я – это я, просто помню про Минск, сборку мебели, футбол и всякое такое, другое, полезное.

– Молнии были? – черный урук развернул бумажную упаковку и отхватил огромный шмат шаурмы, и стал ее смачно жевать. Вокруг разнесся сытный мясной запах с нотками овощей и соуса. – Жри давай, не стесняйся!

– Молнии были, – сказал я, и тоже впился в шаурму. – И крыша была. И я падал, но инициировался и притянул к себе ветки дерева, и не упал окончательно.

– А я из-за девчонки сюда попал, – поделился орк. – Она меня бросила, потому что я ее на Катунь на сплав позвал, в годовщину наших отношений. Она сказала, что я не от мира сего, такое дело. И вообще – дурачок. Так я собрался – и один на Алтай поехал. А по пути меня шаровой молнией убило.

– А меня Малюта позвал, – сказал дракон. – Ну, который Скуратов-Бельский. А так-то я от болячки одной нехорошей помирал, в своем мире. Вот и уцепился за соломинку. Но молнии тоже были!

Вообще, это было странно – сидят три совершенно разных по возрасту, занятиям, интересам и жизненным ориентиром мужчины и треплются за жизнь, страницами биографий делятся. Не так уж сильно мы откровенничали, конечно, но для вчерашних незнакомцев – даже слишком, пожалуй. Конечно, эти двое друг друг знали, но не похоже, чтобы прям дружили или постоянно общались. Скорее – давние знакомые, но не более того. Но они ведь тоже рассказали мне про свое попаданчество, и вообще – тон беседы был такой, свойский.

– Можно сказать – познакомились, – подытожил орк. – Теперь о насущном…

– Что там вообще произошло-то? – тут же спохватился я, заглядывая в пустой стаканчик из-под кофе. – Ну, после того, как я…

– … стал великим волшебником? – усмехнулся Пепеляев.

– Такой-то там и великий… – отмахнулся я.

– Но-но! Общая масса металлических конструкций разводной части Дворцового моста – 4868 тонн, а противовесов, – 2800 тонн… – погрозил мне пальцем учитель-дракон. – Так что великий, великий. Будешь доказывать обратное – тебе все равно никто не поверит. Ну что, пан-атаман, кто рассказывать будет?

– А чего рассказывать? Мы покажем, – Бабай Сархан полез в один из шкафчиков, достал планшет, включил его, и мы все стали смотреть на иконку загрузки на экране. – «Гоблин Пикчерз» не зря же свой хлеб есть!

– А я-то думал, кто там орет «Я заснял!», когда я Федора нашего Иоанновича на Благовещенский мост десантировал… – задумчиво проговорил рыжебородый дракон.

Я и спрашивать ничего не стал, слишком все невероятно звучало. Для начала стоило просто посмотреть этот самый «Гоблин Пикчерз», а потом задавать вопросы. Если они останутся.

* * *

Видеоинтерлюдия

Со всего Васильевского острова, а еще – с острова Эльфийских Добровольцев, и с «Цесаревич-Арены», что на Крестовском острове к Университетской набережной стекались отряды бойцов. Люди, эльфы, кхазады и орки, маги и цивильные. Вооруженные или качественным огнестрелом или – подручными средствами типа ломов и ледорубов, все они спешили к Благовещенскому мосту.

С другой же стороны, от разрушенного здания Адмиралтейства, от поднятого магической силой Дворцового моста, торопилось еще одно войско. Живые изваяния медлили, как будто их сила таяла, но, понукаемые своим Хозяином – чудовищным всадником на бронзовом коне – маршировали вперед. Сотни и сотни порождений Хтони хотели забрать этот город себе! Казалось – схватка была неминуемой.

Костяком армии живых стал сплоченный отряд под бело-синими знаменами, и второй отряд – под черными хоругвями с изображением Белой Длани. Третьей силой выступали полицейские-киборги: они организовывали вооруженный народ, и их слушались: определяли сектора обстрела, занимали ближайшие дома, чтобы поддержать бойцов ближнего боя шквальным огнем.

Первым на мост ступил Медный Всадник, и цокот копыт его скакуна эхом разнесся над рекой.

– Это мой город! – раздался трубный глас Хозяина Хтони.

И тут же был заглушен шумом мощных крыльев. С небес на землю спикировал зеленый дракон, и с его спины спрыгнул худощавый рыжий человек в белом халате. Борода его была всклокочена, одежда – заляпана кровью, а с рук он нервными движениями сдирал самые обычные медицинские резиновые перчатки. Закончив с этим, он зашагал по мосту вперед, и полы халата развевались за его спиной. Приблизившись к наступающим боевым порядкам статуй, он преградил дорогу Всаднику и сказал укоризненно:

– Петя! Ну ёб твою мать! – и сунул руки в карманы.

– Федор Иванович? – несказанно удивился чудовищный всадник. – А… Но вы же…

– Что – и я помер, и братья мои померли, и отец мой помер? – криво усмехнулся царевич Федор. – А во-о-он видишь, эскадра? Там Дима прорыв закрывать закончил, цельный «Посейдон» потратил, а потом еще министерские маги последствия нивелировали… И теперь сюда идут. А во-о-он там посмотри в небо, над Арсенальной набережной, ага? Это наша авиация. Вася летит в силах тяжких, и с ними – штурмовые части семи опричных полков. А козолупа этого, Володеньку, я четверть часа назад свежевать закончил, и он мне столько всего интересного напел, ты не представляешь… Набрехал тебе Володенька с три короба, да? Поздравляю – ты не уникален: Ингрия, Севастополь, Архангельск, Владивосток, Белосток, Вендспилс, Ирининбург, Дербент и Семипалатинск – везде полыхнуло. Ну и не только там. Но мы тушим, тушим. Скоро совсем потушим, и додавливать вас станем. Повылазили, тоже мне!

– И…

– ИЗЫДИ, ПЕТРУША! – рявкнул Федор Иванович так, что статуи по всему мосту аж присели. – ПРОЧЬ ОТСЮДА! Или, видит Бог, мы пожертвуем Ингрийской Хтонью, и местной уникальной магоэкосистемой, и, уж поверь, через пять лет тут будет махровая земщина, тишь, да гладь, да Божья благодать!

– Я понял, – сказал Медный Всадник, взмахнул рукой властно – и вдруг статуи одна за другой кинулись к перилам Благовещенского моста, и стали бросаться в воду. А сам Хозяин вскочил в седло, поднял коня на дыбы – и поскакал прочь, к развалинам Адмиралтейства, где и затерялся среди обломков.

* * *

– Это же это… – я почесал голову. – Deus ex mashina! Прям явились царевичи – и все порешали?

– Это не «Бог из машины», как ты выразился, – вздохнул Пепеляев. – Это зримое воплощение концепции персонификации власти и ручного управления государством. Мне кажется даже, если взять выборку всех миров, созданных Господом, и в каждом из них найти Россию – то везде мы найдем два этих замечательных явления. Персонификация власти и ручное управление…

– Миха, не слушай его. Он сейчас нудить начнет, и лекции читать, – скорчил рожу Бабай Сархан. – Ты меня слушай. По конфиденциальной информации, которая доступна мне как Паннонскому владетелю, несколько государевых кузенов решили то ли династию поменять, то ли вообще – форму правления и административного устройства. Заговор Рюриковичей, короче. Ну а чего? Государь недееспособен, царевичи – не справляются, в стране – бардак. Хватит это терпеть, давайте терпеть что-нибудь другое!

– Дичь-то какая… Типа, наместник Ингерманландии все это специально замутил? Японцев, кодзю, и… – я ухватил себя за голову. – Он что – дурак? Разве ж так можно? Нет, то что мерзавец – это понятно, но…

– Знаешь, какая самая главная беда магов? – усмехнулся Георгий Серафимович.

– Знаю, знаю! Все уши уже прожужжали этой самонадеянностью, и в колледже, и на практике… – поморщился я.

– Ну-ну, – похлопал меня по плечу дракон. – Посмотрим, как ты через годик запоешь, молодой великий волшебник.

– Да не великий… – начал возмущаться я, но был прерван.

Дверь в фудтрак отворилась, и показалась лысая голова Розена.

– Та-а-ак! – сказал он. – Там народ волнуется, а он тут жрет. С аппетитом. Так и запишем, Титов! Так и запишем.

– Де-е-ен! – я тут же вскочил, треснулся головой о какой-то шкафчик, и уселся обратно. – Зараза… Ден, не надо ничего записывать, я тут просто вот с этими достопочтенными господами…

– Гы… – сказал орк. – Я – достопочтенный!

– Иди-иди, Михаил, – улыбнулся Пепеляев. – Давай, настало время праздновать. Есть мнение, что мы еще встретимся. По крайней мере, я собираюсь задержаться здесь, нужно решить вопрос с детишками, пристроить их, да и выпускников своих хотелось бы навестить, на рабочих местах…

– Помнишь, я говорил тебе, что буду должен? – очень серьезно посмотрел на меня Бабай. – Подумай, что там тебе надо? Только не наглей, но и не продешеви. Давай, напиши мне в Пульсе, Бабай Сархан там один на всю Сеть.

Я выбрался из фургона и еще раз обернулся, чтобы посмотреть на своих новых знакомых. Друзей? Соратников? Слишком разные у нас были весовые категории, да и вообще – с чего бы эти двое проявляли ко мне такой интерес, притом – искренний и бескорыстный? Понятия не имею.Так или иначе – это было приятно.

– Ну что, идем? – спросил Розен. – Пацаны ждут.

– Идем, – откликнулся я.