Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 184 (всего у книги 204 страниц)

Дурак набитый, вот я кто. Набитый – в буквальном смысле. С разбитыми кулаками и опухшими пальцами, с которых не желает слезать кольцо– негатор. Не был бы таким идиотом – уже тряслась бы гора и пещерный свод трещинами бы покрывался! Я ж велик и могуч. Но при этом – головотяп редкостный.

Мигнул неяркий свет, пещеру заволокло туманом, который буквально через секунду развеялся, и я увидел человека – если можно его назвать человеком. Невысокого роста, с густыми и кудрявыми, длинными черными волосами, большими печальными глазами, меланхолической складкой алых губ и большим прямым носом – он не походил на злодея. Скорее – на уставшего и пресытившегося жизнью аристократа. Да и наряд у него был соответствующий: его костюм-тройка, некогда роскошный, теперь местами был покрыт плесенью, а левый рукав и вовсе – разорван.

– О-о-о-о, Майкл, как же я рад вас видеть! – заявил незнакомец, обходя меня по кругу. – Я и поверить сразу не мог, когда почуял запах вашей крови. Даже просыпаться не хотелось! Но стоило вам плюнуть в костер – и сомнений не осталось. Вы – мой залог.

– Я не залог, – каркнул я пересохшим горлом. – И не Майкл. Знать не знаю, кто вы такой!

Мне было дико страшно, но я продолжал выеживаться, потому что – а как иначе?

– Зато я, Майкл, прекра-а-асно знаю, кто ты такой. Думаю, даже лучше, чем ты сам, – он подошел ко мне и потыкал меня пальцем в грудь, как будто я какой-нибудь кусок мяса.

Мне захотелось дать ему коленом в морду – но, как оказалось, ноги мои были тоже прикованы.

– Не дергайся, не дергайся. Я скоро опущу тебя на пол, мне не нужно, чтобы ты умер или был травмирован раньше времени. У меня с твоим отцом есть некоторые разногласия, и одно из них непосредственным образом связано с тобой, – мой собеседник сделал вальяжный жест рукой. – Ты – его должок! И, поскольку я добыл тебя сам, вопреки воле твоего кошмарного отца, то считаю вправе стребовать с него что-нибудь еще…

– Ты втираешь мне какую-то дичь! – заявил я. – Никакой я не твой долг, и не папин залог. Я – свой собственный. Если тебе от меня что-то нужно – то давай, жду резонных предложений. И вообще – это невежливо, вести беседу не представившись. Вы меня к себе в гости затащили, вам и представляться!

Я нарезал откровенную фигню, потому что сильно нервничал. Но господинчика с шикарной шевелюрой проняло: он отошел немного назад, изобразил сложный изящный поклон, потом встал, отставив ногу, и проговорил:

– Итак, я – Чарльз Говард, первый граф Карлайл, родился в 1629 году, первый раз в этой проклятой стране побывал в 1663 и, исполняя волю его величества короля Авалонского, умер в 1685! – и снова церемонно поклонился.

* * *

Глава 18
Главный злодей

– Знаешь, сколько лет я готовился к этой встрече? – задал риторический вопрос Чарльз Говард Карлайл, умерший в 1685 году. И тут же на него ответил: – Восемнадцать! Я точно знал, что твой сумасшедший отец придёт за мной. Подумать только: он развязал две войны, чтобы решить свои личные семейные вопросы! Он искал меня по всему миру, нашёл моих друзей на Балканах и разрушил целое государство с одной из самых передовых политических моделей в мире!

Это он про Балканскую Федерацию так говорил. Действительно: одна из немногих демократий на Тверди, какое-то время она была настоящим идолом для противников монархии и аристократии. Замечательная система государственного управления, которая позволила прийти к власти натуральным упырям. Красота: голосовать имеет право примерно половина населения. На выборы пришло тридцать процентов, имеющих право голосовать (оркам, кабальным работникам, прислуге и не владеющим недвижимостью в пределах Федерации просьба избирательные комиссии не беспокоить). Остальным было пофиг. За упырей проголосовал пятьдесят один процент от пришедших, и вуаля – огромной страной управляют кровососы. Очень демократичные семь с половиной процентов от числа всех жителей Федерации решили, что так будет лучше, так что кушайте свою передовую политическую модель, не обляпайтесь. Не, ну а чо? Зато демократично.

Карлайл меж тем продолжал ходить вокруг меня и высказываться:

– Эта пещера полностью подавляет ментальную магию. Очень удачное место! Ваша семья – менталисты, и в последнюю нашу встречу с твоим отцом он натравил на меня весь мой ковен, какая досада! Такие приятные мисс у меня там были, одна другой аппетитнее… Я их убил, какая жалость. Меня он подчинить не смог – благость Авалона сохранила… Но он – коварен и наверняка готовился! Но и я готовился и ждал. И вот я дождался. Дождался своего часа… – граф явно наслаждался возможностью с кем-то поговорить, и это навевало определённые мысли.

– Вы Сетью пользуетесь? Газеты читаете? – спросил я, одновременно с этим пытаясь ухватиться за цепи поудобнее: уж очень сильно кандалы впивались мне в запястья. – Вообще – знаете, что в мире происходит?

– Это все, что тебя интересует, Майкл? – удивился он. – Ты что – клинический идиот? Мы находимся в Среднесибирской Аномалии, я ждал тебя здесь семь лет! Здесь не работает электричество! Какая Сеть? Но мне не нужны эти новомодные изобретения, чтобы знать точное место и примерное время, куда прибудет мой залог! Ты слыхал об Оракулах?

– О, да. Слыхал. Эти ваши Оракулы наводили на меня убийц и вербовщиков, – я вспомнил призрака-парикмахера, девушку в магазинчике, эльфийку и всех остальных. – Уже и не упомню, сколько покушение пережил. Ваших рук дело?

– Убийц? О, нет! – он снова потыкал в меня пальцем. – Никто бы не стал убивать тебя, ты нужен нам живым. Но – мои вассалы действовали автономно, и в случае успеха должны были привезти тебя сюда, в Хтонь, на тот самый остров, где мы и повстречались. Таково было предсказание, и оно неминуемо должно было свершиться. Другой вопрос – каждый может немножечко подкрутить вентиль, андестенд? Мы можем управлять условиями исполнения предначертанного Оракулами, и у каждого есть только фрагмент картины…

– Я христианин, мы не верим в предопределение, – буркнул я, чтобы хоть что-то сказать. – Мы сторонники теории свободной воли.

У меня уже серьезно болели суставы и связки, да и отбитые спокойными дружинниками руки, ноги, ребра и лицо давали о себе знать. Признаться честно – я привык к регенеративным зельям и к лечению от Розена, вообще – к магической медицине. Одно дело, когда на адреналине травму получил, и её сразу после боя вылечили. И другое – когда гематома две недели проходит, а порезы и ссадины реально ноют и саднят… Как сейчас, например. И как раньше. Например – в интернате.

Меня аж передернуло. Тяжело быть нормальным человеком!

– Оу, храбрый мальчик… – кудри Карлайла мотнулись из стороны в сторону. – Давай, я опущу тебя на пол. У нас будет долгий разговор, очень долгий. Он продлится сколько угодно…

– Кому угодно? – не выдержал я и тут же улыбнулся.

Знаете, когда вспоминаешь, что есть в этом мире один рыжий дракон, который очень не любит, чтобы обижали детей – оно как-то спокойнее на душе становится. К тому же, этот дракон – мой личный знакомый, мы вместе сражались против одного врага, а это хоть что-то, да значит. Я не совсем ребенок, мне восемнадцать, но все-таки, все-таки… Если Элька подаст сигнал тревоги, то меня в беде не оставят. Есть у меня на кого опереться, не только мой выдающиеся папаша-Рюрикович и его опричники!

Если только Элька жива. Если этот гад её не убил. Или чего хуже не сделал.

– Чего ты на меня так глядишь, Майкл? – склонил голову на бок Карлайл. – Может, не опускать тебя на пол? Мне этот взгляд разноцветный твоего отца напоминает, а у меня от него малокровие развивается.

– Смотрю на ваш рукав. Костюм у вас что надо, пусть и слегка подгулявший, но рукав – совсем не вписывается, – сказал я.

– А-а-а-а, ты волнуешься за свою подружку и её монстра? Ничего-ничего, ею займется кое-кто из моих вассалов… Мне нужно было выбирать: забрать то, что мне причитается, или утолить жажду такой сладкой малышкой… Я выбрал первое.

– Я думаю, яогай вам показал кузькину мать, – удовлетворённо кивнул я. – Значит, она от вас сбежала!

– О-о-о-о, но не думай, что тебе это поможет. Ни один менталист не пробъется сюда! И Воронцов, это порождение Мелькора, тоже не найдёт точку привязки, чтобы телепортировать сюда опричный полк. Да ты и сам мог бы в этом убедиться: твоя ментальная магия здесь бессильна, но, увы, увы, на мальчика надели ошейник, твоё колечко мешает использовать родовой дар! Ай-яй-яй, ты не мальчик, ты – барашек на заклание…

Он наконец опустил меня на пол, и мои руки вместе с кандалами рухнули вниз, как плети. И тут же стали нестерпимо болеть. Но это я мог потерпеть, пусть и матерился сквозь зубы. Меня занимала одна интереснейшая мысль, которая могла стать ключом к спасению. Великий носферату, которому четыреста лет от роду, похоже, упускал одну очень важную деталь, и я должен был в этом увериться, на сто процентов.

– Ладно, мистер Карлайл, допустим, я – барашек на заклание, и ваша взяла. Скоро вы меня зарежете, выпьете из меня всю кровь или превратите в упыря, или увезете на Авалон. Но даже перед казнью у приговорённого есть право на последнее желание, – как можно более мрачно проговорил я. – А у меня есть вопросы, которые терзают меня всю сознательную жизнь… Друзья ответить не могут, может быть – враг просветит меня? Как говорится – лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Хоть сдохну просветленным и осознанным.

– Самоирония? Для вашей семьи это – большая редкость! Давайте, Майкл. Я же говорю – у нас полно времени. А спать годами – такая скука! Будем коротать время за беседой. Тем более – какой смысл в триумфе, если его не с кем разделить? Пусть даже и с барашком на заклание…

– Я не знал своего отца, – выдал, наконец, я. – Я почти не помню детства. Только какие-то смутные обрывки. Чем старше я становлюсь – тем явственнее это понимаю. Не расскажете мне…

Я не успел договорить, Карлайла перебил меня:

– О-о-о-о! В этом-то все и дело! Теодор – хитрая сволочь, специалист в интригах и казуистике… Он и не хотел, чтобы ты знал его. И не хотел узнавать тебя! – взбудараженный вампир – это было нечто интересное. – Слушай, Майкл, слушай все с самого начала!

Я сидел на каменном полу, прикованный за ноги к большой металлической скобе, вбитой в скалу, и растирал себе руки под кандалами. А Чарльз Говард, первый граф Карлайл, авалонец, человек, упырь и слуга короля-эльдара, рассказывал мне историю моего появления на свет.

* * *

Ретроспекция. Восемнадцать лет назад.

Хтоническая росянка – вот как называлась эта тварь. Крупный, объемный бурдюк с кислотой, величиной с небольшую полянку. Он и притворялся полянкой: зеленой красивой лужайкой, с росистой травкой и заманчивыми ягодками, которые так похожи на самую вожделенную добычу охотников за ингредиентами – Oxycoccus arboreus, редчайший вид клюквы, которая прочно вошла в мифы и легенды народов Запада о России. Она считалась верным стимулирующим средством для менталиста, если он собирался проникнуть в тайны загадочной славянской души, да и вообще – являлась действенным магическим стимулятором.

Хтоническая росянка неплохо питалась: ягодки эти любили не только менталисты, но и добытчики-сборщики, и лесные звери и птицы. Правда, «срабатывание» живого капкана требовало немалых энергетических затрат, потому мелкую живность росянка терпела. Но стоило забрести на полянку живому организму весом более пятидесяти, даже – сорока килограммов – АМ! – тварь захлопывала пасть. Так и получался тот самый бурдюк с кислотой, который в следующие часы и дни лежал себе посреди проплешины, которой на самом деле являлась полянка, и переваривал добычу.

В этот раз твари повезло: попался менталист! Не какой-нибудь авалонский или галльский турист, выбравшийся в Васюганскую Хтонь под прикрытием двух десятков боевиков частной охраны, а самый русский из всех русских. Рыжий, бородатый, с глазами разного цвета, он торчал из бурдюка по пояс и страшно матерился. Амулеты защиты пока работали: его ботинки и штаны все еще были в порядке, но кислота есть кислота, и заряд маны у артефактов не безграничный…

Да и у самого молодого мага с волшбой были проблемы: это ведь нужно было додуматься – схлестнуться за три часа до этого с тем, кого за глаза называют Бессмертным? И нет, недавнего противника и в страшном сне нельзя было причислить к эльдарскому племени. Этот могущественный персонаж тоже был русским до мозга костей, даже более русским, чем попавший в ловушку маг! Нет, помириться в конце концов – помирились, но Лукоморье пережило настоящее стихийное бедствие, и в Северо-Енисейск менталист возвращался почти пустым, хотя и телепалась у него там самая капелька маны – «на донышке».

– … матери!!! – заорал рыжий. – Скотина хтоническая!

Самым обидным было то, что верный клинок тоже находился там – на портупее, ниже талии, и достать его не было никакой возможности.

– Вляпался, как младенец, ей-Богу! Хоть ты что хочешь делай… – боли он пока не испытывал, защита держалась, но у мага оставалось полчаса максимум. А дальше кислота начнет разъедать обувь, одежду, белье, кожу, причиндалы… Рыжий дернулся изо всех сил: – Только не причиндалы!!!

– Ай-яй-яй, какая досада, – сказал мужчина в изящном бархатном костюме, выходя на проплешину, бывшую некоторое время назад мнимой полянкой. – Попались в росянку? Какая досада… Хотели клюковкой резерв восполнить? А просел-то он у вас как, а? Значительно просел… А вы, наверное, менталист, да?

– Какое вам дело? – рявкнул рыжий. – Вы или помогите, или добейте меня, или не трепитесь!

Бледное, с алыми губами лицо незнакомца исказилось гримасой:

– Вы не в том положении, чтобы грубить, – проговорил он. – Я – не филантроп, я скорее его полная противоположность, моя личность тяготеет к мизантропическому полюсу. И помогать вам бесплатно не намерен.

– Да кто вы такой, черт вас дери? – рыжий снова начал дергаться и колотить кулаками по кожистой поверхности исполинского бурдюка.

Его раздражало отсутствие привычной возможности видеть собеседника насквозь.

– Карл Вильямович Говард, – глумливо раскланялся незнакомец в костюме, и его тщательно уложенные кудри опали на лицо. Аристократическим жестом он поправил их и сказал: – Я могу освободить вас за считанные мгновения. Без меня же вы ничего не сможете предпринять. Это очень мощная тварь, она сожрала уже трех магов и двенадцать монстров. Я сюда прихожу иногда собрать трофеи… Даже странно, как вы сумели остаться наполовину снаружи? Наверное, вы хороший боец? Отменная реакция?

– Да лучше бы внутри был, распотрошил бы сволочь мечом – и дело с концом! А так – я тут, меч – там… – рыжий снова матюгнулся.

– Сквернословите? Человеку вашего статуса как-то невместно, не находите? – усмехнулся Говардов. – Ваше высочество, я, конечно же, вас узнал, и…

– … и не думаете меня освобождать в верноподданическом восторге? – криво усмехнулся цесаревич Федор. – Вы что – не русский человек?

– Э-э-э-э… – настало время кудрявому сильно удивляться. – А что, Карл Говард – это русское имя?

– Ну, вы достаточно русифицировались, чтобы вставить отчество. Да и вообще, у нас – Карл, Камиль, Казимир, Кагринак, Кирдан и даже Кауко Каалинпяя вполне могут быть русскими… Это, как говорится, состояние души! И всякий из них кинулся бы помогать сыну своего Государя ровно в тот же самый момент, как только узнал бы меня… А вы у нас – нерусь, получается?

– О да, да, я – скромный путешественник, исследователь России, иностранец… Но меня зовут почти так, как я представился, в этом можете не сомневаться. Так вам нужна помощь, ваше высочество, или мы еще поговорим тут минут десять, и тут останется только половина вашего высочества?

– … !…!…! -выразил свое мнение по этому поводу Федор Иоаннович. – Чего ты хочешь?

– Оу йесс, ё хайнесс, – прошептал исследователь-путешественник и облизнулся. – Конечно же, я попрошу у вас то, чего вы дома не знаете!

И обрадованно потер руки.

– Ну, и бредятина, – откликнулся Федор. – Не-не, я понимаю – Право Неожиданности, вы – таинственный незнакомец, от вас разит злодействами, но… Представьте, сколько всего я не знаю дома? Может, там тараканы завелись, или молоко убежало, или дед Максим помер? Оно вам надо? Я ведь поделюсь, ей-Богу, но больше одной штуки в одни руки не дам!

– Шит, – сказал Карл Вильямович Говард, он же первый граф Карлайл. – Факин шит… Рили, это бред… Дурацкая формулировка. Тогда так: вы отдадите мне то, чего дома не знаете, но вскорости узнаете очень хорошо. Я приду за своим долгом, даже если небеса упадут на землю!

– По рукам, – сказал Федор и протянул руку.

Все это пахло весьма скверно, но ведь он оставался Грозным, и потому пребывал в уверенности: со странным незнакомцем он разберется. Любую клятву можно обойти, любого врага – уничтожить, любой хитрый гордиев узел разрубить ударом меча! А если меча будет недостаточно – в его распоряжении Земские и Опричные войска, аристократические дружины, Ученая Стража, Тайный и Сыскной приказ, Министерство магии и многие, многие другие ресурсы необъятного, великого и могучего богохранимого Отечества.

– О, нет! Мне нужна ваша кровь для закрепления договора, Ваше Высочество… – усмехнулся Карлайл. – Вы отдадите мне то, чего сейчас дома не знаете, но вскоре очень хорошо и близко узнаете, а я вытаскиваю вас из Хтонической мухоловки и сопровождаю… Куда скажете – туда и сопровождаю. Позволите мне взять кровь?

– Ну, уж нет! Я сам, – цесаревич вцепился себе зубами в мякоть ладони, граф подставил руку – и капля крови Грозных упала на бледную кожу Чарльза Говарда, первого графа Карлайла. – Вот моя гарантия исполнения зарока!

– Йе-е-е-е-с-с-с! – носферату выгнулся дугой, взлетел метра на три над землей, его глаза загорелись мрачным огнем, под верхней губой отчетливо обозначились клыки, и вообще – все лицо его стало вдруг страшной демонической маской…

– Ять! Да ты кровосос! – ошарашенно выдохнул Федор Иоаннович. – А я-то… Я-то что? Идиот, выходит? Я ведь мог – магию крови, но… А-а-а-а!

Он стал ругаться так грязно, что, казалось, сама Васюганская Хтонь должна покраснеть и отвернуться. Среди разрозненных, полных ярости и отчаяния фраз слышались проклятия в сторону Карлайла лично, носферату в частности и всего упыриного племени в целом. А еще – явственно проступало недоумение от факта, что его – Федора Грозного – смог ввести в заблуждение натуральный упырь.

– Поздно, поздно, Феденька! – вампир вернулся в свое прежнее состояние, приземлился, подошел к основанию монструозного бурдюка, туда, где он рос из земли, и одним резким движением вбил неожиданно когтистую руку в самый стебель росянки, пошерудил там и дернул на себя.

Росянка задергалась в агонии, вся ее кожистая оболочка завибрировала, а потом исторгла из себя поток слизи, кислоты и, вместе с этим – цесаревича, который тут же вскочил, но поскользнулся, упал на землю, снова встал, взялся за эфес меча и мрачно уставился на Карлайла.

– Вас проводить, ё хайнесс? – уточнил носферату издевательски.

– Иди к черту, – буркнул цесаревич Федор, развернулся и быстрыми шагами пошел в лес.

– Я приду за долгом! – крикнул ему вслед вампир. – Приду, так и знаете.

– Хрен тебе, а не долг, – яростно прошептал себе под нос Грозный и ускорил шаг.

* * *

Карлайл по версии нейросети

Глава 19
По полочкам

Это может показаться странным, но я был даже рад, когда Карлайл подвесил меня обратно под потолок, напустил туману и скрылся из виду. У меня от его рассказа чуть башка не взорвалась.

Самая главная дичь: мой отец – царевич Федор! Одуреть можно! Ну, то есть, до этого я уже кое-как смирился с тем, что я Рюрикович, ладно. Сразу надеялся, что являюсь сыном какого-нибудь козла, типа наместника Сахалинского, или главы Приказа Большой Казны. Тем проще – может, его уже вообще бы на этот момент прикончили опричники – в связи с заговором против Государя и Отечества. Но нет… Ладно, я принял как факт, что в молодости мой папаша был классным парнем и героем, и спас маму от лешего – это вовсе не гарантировало, что через несколько лет он не превратился в мудака. Знаю я всяких лихих и отчаянных, которые на самом деле – говнюки. Как тот же Вяземский!

Но – Феодор Иоаннович? Шеф Пеллинского колледжа? Тот самый Поликлиников? Гросс-Профессор Ученой Стражи, курирующий Тайный, Сыскной и Чародейский приказы, организовавший Триумвират и остановивший войско статуй в Ингрии? Если называть вещи своими именами: он был моим фаворитом среди цесаревичей! Да что там – я был «федин»! Вся страна нынче делилась на «диминых», «васиных» и «фединых», и мы с ребятами уж точно знали, к кому относимся.

В конце концов, вечный поиск, интрига, тайна, все самое жуткое, невероятное, непредсказуемое и любопытное – всем этим занимался НАШ цесаревич! Нет-нет, я не питал по его поводу иллюзий, это ведь именно ему принадлежали жуткие слова: «Я люблю свой народ со страшной силой. Я от любви этой кому угодно готов голову отрезать и новую пришить, чтоб лучше работала!» Эти слова в свое время вся западная пресса на первые полосы газет поместила. Они в упор не понимали, почему рейтинги его одобрения в Государстве Российском после поднятой шумихи взлетели до небес.

Любит наш народ, чтоб пожестче.

Но мне-то что с этим теперь делать? Шокирован я оказался примерно так же сильно, как в тот момент, когда подсмотрел содержимое Элькиной головы. Ну да, да. Для меня в эмоциональном плане это были озарения одного порядка: Эля меня любит! Цесаревич Федор – мой отец! И в обоих случаях я должен был понять: что мне в этой ситуации стоит предпринять?

Стоило разложить все по полочкам.

Я висел-болтался в пещере страшного упыря и разлаживал. То есть – раскладывал!

* * *

Итак. Папаня попался в росянку. Вампир его на этом подловил. Папаня – на тот момент поступил туповато и почему-то шастал по Хтони в пижонской одежке вместо нормальной экипировки? И почему-то полез на чертову полянку за развесистой клюквой, даже не прощупав ее магически. Это факт? О, да! Головотяп ли он после этого? Без сомнения!

Но сколько ему там было лет? Двадцать три? Двадцать пять? Недалеко от меня ушел, нынешнего. Я вот тоже тут кулаками махал на полянке, вместо того, чтобы решить вопрос по-взрослому… Как угодно мог ведь поступить! Связать дружинников и до утра оставить в оазисе, например. Или усыпить на пару дней: ритуал в книжке Пепеляевых имелся. Нет же, решил доказать самому себе, что я мужчинский мужчина!

Полезть срезать клюковку волшебным клинком? О-о-о, да! Я живо мог представить себя на его месте.

Вампир еще кое-что рассказал: папаша вслух проклинал себя за то, что сцепился с Бессмертным. С дедом Костей! Так он подписывал конверты, которые отправлял особым образом! Но если они сцепились – то почему потом Иголкин стал моим воспитателем? Вопросов явно больше, чем ответов…

Но самое ключевое вот что: царевич пообещал упырю «то, чего дома не знает, но очень скоро узнает»! Он подозревал, что Карлайл хотел его поиметь, и перестраховался. Как пить дать, Федор Иванович приперся домой, к маме, и узнал, что она беременна мной! Так вся эта хренотень и работает, только на такой ерунде и можно подловить великого мага. Слишком просто, чтобы сработало? Ага, конечно.

Так Макс Серебряный двойки получал. Я лично видел: вызывает его препод, задает простой вопрос, а Макс стоит и глазами хлопает. Препод начинает беситься: вроде отличника спрашивает, стопудовый вариант, точно должен был ответить, ан нет – стоит и тупит!

– Садись, два! – орет препод.

Макс садится с совершенно туповатым видом, а потом на перемене мне говорит:

– Миха, я поверить не мог, что он меня такое спрашивает, понимаешь? Я думал – там какой-то подвох, подтекст, думал, он чего-то эдакого от меня хочет! А нужно было просто перечислить этапы Великого Делания по Николя Фламелю, серьезно?

Папашка, похоже, тоже на этом погорел. Только он у меня – сильно ушлый, это очевидно, и даже на простых случаях перестраховывался. Не знаю, зачем он втирал Карлайлу про деда Максима и все такое прочее, но – определенно мне он лазейку оставил.

Я не был долгом и залогом упыря. Он мог идти в задницу. По крайней мере – на данный момент. И у меня на этот счет имелся стопудовый аргумент! Не знаю, зачем авалонцам я был нужен, может – чтобы шантажировать Грозных или провести ритуал типа того, что устроили в Ингрии… Но – Карлайл просчитался. И по букве, и по духу договора, надо мной не было его власти. Пока что.

Но я ведь не был идиотом. Я уже понял, что вся эта негаторная практика, все эти хлебные крошки, разбросанные по Оазисам, все в итоге вело меня к счастливому воссоединению с отцом. Более того – я вполне себе мог представить, что, раз уж меня столько раз делали живцом для капкана, в который попадались вассалы Карлайла, действующие автономно – то и теперь я мог служить приманкой. Разве что эта пещера… Вот этого мой великий папаша мог и не знать.

Но и Карлайл не знал кое-чего. Он тоже не был таким уж непогрешимым умником, хоть и стукнуло ему что-то типа трехсот семидесяти одного годика. Он перед уходом сказал мне, что проспал два года, у него что-то типа таймера с уведомлением стояло: мол, когда Михаил Федорович инициируется второй раз – тогда настало ему время просыпаться и перемещаться к точке бифуркации, то есть – к тому самому Островку… Авалонские Оракулы, оказывается, и такие штуки магичить умели, почти программирование: типа, алгоритм, который запускается при исполнении условия пророчества. И снова – спатеньки, чтобы ни в коем случае не пропустить запах вожделенной кровушки своего залога.

Не пропустил. Ага. Но он ведь и подумать не мог, что у Федора Ивановича Грозного родится не сын, а разочарование. Не был я менталистом в полном смысле этого слова, какая досада! Обманул ожидания всей Династии!

Ну, почти…

* * *

Карлайл явился с донельзя довольным видом.

– Рыщут! – сказал он. – Рыщут и не могут найти. Воронцов дважды чуть меня не засек! В юридике Дубенских опричников сейчас больше, чем всего населения, вместе взятого, дружина их в колодках на заднем дворе торчит, приказ Тайных дел правеж ведет. Переполошились, забегали. Подруга твоя в Северо-Енисейске, представь себе…

– Только тронь ее!

– Оу-у-у, май суити бой! Ю а со-о-о-оу бэд, йес? – он обошел меня кругом. – Ничего, ничего, недолго осталось ждать. Бабье Лето скоро кончится, и мы сможем заняться тобой всерьез. Недолго ждать, скоро, скоро мы будем готовы.

– У меня руки затекли, – сказал я. – Опускайте вниз уже.

– Правда – быть обычным человеком это невыносимо скучно? – обрадовался Карлайл. – Я возблагодарил Эру Илуватара, когда мне пришлось умереть по велению моего короля. Умереть, чтобы вернуться в новом качестве! Это большая честь – разделить бессмертие с Высокими Эльфами!

– Они не бессмертны, – вздохнул я. – Эльфы – не бессмертны, хоббитцев не существует, дружба между парнем и девушкой невозможна. «Атлас» – не инопланетный корабль, а комета.

– Что? – удивился носферату. – Какой «Атлас»? Облачный? Географический? Геркулесовы столбы?

– Значит, в Сети вы так и не полазили, – обрадовался я. – Хотите, фокус покажу?

– Какой фокус? – Чарльз Говард Карлайл выглядел озадаченно. – Майкл, плиз, би э гуд бой, донт мэйк э мистэйк…

– Вам нужен Михаил Федорович с онемевшими верхними конечностями? – спросил я. – Он у вас будет. Гангрена начнется, атрофия мышц и растяжение связок. И бычий цепень. Спускайте меня отсюда, пожалуйста. Кровь от рук совсем отлила, сил нет терпеть.

Он, с большим подозрением глядя на меня, зашел мне за спину, что-то там такое сделал и цепь потихоньку стала опускаться.

– А почему ты думаешь, что дружба между парнем и девушкой невозможна? – вдруг спросил он. – У меня была подруга, мы переписывались много лет…

– Мы, мужчины, не хотим заняться сексом со своим другом, – беззаботно ответил я. – это же бредятина! Не знаю, правда, как с этим обстоят дела на Авалоне, всякое может быть, но в нашем богохранимом отечестве такое не принято. А если парень и девушка дружат – обычно кто-то один хочет другого. Хотя бы чисто гипотетически. Если оба хотят – мы же не станем называть это дружбой, правда?

– Это что же, Флёр меня хотела?.. – изумлению Карлайла не было предела. – Но она же…

– Дайте угадаю: страшненькая! – перебил его я. – Видите, иногда и трехсотдевяностооднолетний граф может кое-что новое узнать у восемнадцатилетнего головотяпа. Хотите еще что-то интересное покажу?

Он снова оказался напротив меня и смотрел во все глаза. Ну, надо же… Что – реально в чудо поверил? Будет ему чудо!

– Оп-ля, – как только к рукам более-менее вернулась чувствительность, я снял проклятое кольцо с пальца.

Долгое висение с руками кверху сделало свое дело. Опухоль немного сошла, и кольцо – снялось.

– Смотрите, какая штука, Чарльз Вильямович, – я подбросил кольцо, и оно замерло в воздухе. – Вы вот поймали моего папашу на дурня. Развели его, можно сказать. Переться в Хтонь с одним волшебным мечом, без пулемета, фальшфейеров и верного напарника – идиотская затея, да?

– Что происходит? – он не сводил глаз с замершего в воздухе колечка. – Как?

– Я – горькое разочарование всей династии, господин граф. Досадное недоразумение…

Он пребывал в ступоре и не видел, как цепи ползут по пещере, не касаясь пола. Как вывинчивается из стены за мной магический светильник. Как противоестественным образом шевелится его собственный костюм – уже новый, без дыр и следов плесени. А я продолжал трепаться:

– И на старуху бывает порнуха, и в династии Грозных может родиться ля инфант террибль, выродок. Говенный из меня менталист, понимаете? Я бы даже сказал – скорее отсутствие менталиста…

– Но как? Оракул… – он сделал шаг назад, черты его лица и вся фигура стали искажаться, носферату приобретал боевую форму – и это было страшно.

– Оракул не ошибся, я и вправду прошел через инициацию второго порядка. Только ментал здесь ни при чем! Н-н-на!!!

Цепи скрутили обвили его плотно, как удав – кролика, светильник врезал ему по башке, потом – еще и еще! Стены пещеры затряслись: я чуял их неоднородность, видел, как серебряные нити тянутся к валунам и самородкам, похороненным в толще горы – и шатал, дергал… Ощущения от хлынувшей в меня со всех сторон маны были своего рода катарсисом, сродни тому, как если долгое время находишься под водой, а потом выныриваешь – и вдыхаешь полной грудью, и не можешь надышаться.

– Р-р-р-ра!!! – одна из цепей разлетелась, носферату освободил ноги, которые теперь напоминали скорее лапы какого-нибудь ящера.

Страшная его морда стремительно зарастала после ударов светильником, и я вдруг решил: если он такой прочный, почему бы не пробить себе путь на свободу… Вампиром?