Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 200 (всего у книги 204 страниц)

Благодаря костюму от Франсуазы, я вполне себе мог составить конкуренцию новоприбывшим… Ладно, ладно – по крайней мере – не казаться рядом с ними бомжом. Так или иначе – Эльвира меня увидела, лучезарно улыбнулась, изящно помахала ручкой, но на шею, конечно, не бросилась. Журналистов и их дрончиков с камерами тут тусовалось, как собак нерезанных, они снимали прибытие аристократических семей для светской хроники, да и сама Элька тоже фиксировала на видео происходящее – белый летающий шарик ее дрона с камерой крутился над нашими головами.

Я парень понятливый – тут же сообразил, что нужно делать. Кивком головы поздоровался с Эльвирой, уверенной походочкой подошел к Льву Давыдовичу и Клавдию, мы крепко, по-мужски пожали друг другу руки, и я спросил у старшего Ермолова:

– Вы позволите?

– Не имею ничего против, – ухмыльнулся великий Темный, и на секунду его глаза стали иссиня-черными, без белков. – Прогуляйтесь, и верни мне Элю через полчаса. Нужно готовиться к балу. За вами присмотрят Кантемировы, не удивляйся.

Получив такое официальное разрешение, я вернулся к Эльке, поклонился, протянул руку… Она вложила в нее свою ладонь, и я самым приличным и куртузаным образом поднес к губам ее ручку. Глаза девушки смеялись, но она понимала: иногда надо делать аристократический вид, ничего не попишешь!

Спустя пару секунд мы уже шли по заснеженным и при этом аккуратно почищенным от снега улочкам исторического центра Александровской Слободы. За нами на почтительном расстоянии следовали четверо джигитов в черкесках, бурках, каракулевых папахах, с шашками и кинжалами. Все они были боевыми магами Кантемировых и представляли собой грозную силу.

– Какие новости? – спросила Элька.

– О-о-о-о! – я даже задумался и на секунду замолчал.

Все-таки важные с точки зрения мужчины вещи – это Слонопотам, мюклы и заговор. И встреча с дядьями. Но, во-первых, про заговор в прицеле объективов папарацци лучше не разговаривать, а во-вторых – у девушек совсем другие представления о важном. И благодаря тому, что с Элькой я уже почти полгода общаюсь, я выдал правильный вариант:

– На вечернем балу мы с тобой будем танцевать первый танец, и отец представит меня как своего законного сына!

– Ого! Классно! – она совсем не по-аристократически потерла носик ладошкой. А потом ужаснулась: – Но мы же не репетировали! А что конкретно мы будем танцевать?

– Дай Бог, чтоб вальс… – поднял очи к небесам я.

Я ведь ничего, кроме вальса, и танцевать-то не умел! Да и вальсировал в жизни чуть ли не один раз, тогда, весной, во время вручения аттестатов… Справился только благодаря Королеву.

– Что значит – дай Бог? – возмутилась она. – Миха, ты чего? Такие вещи нельзя пускать на самотек!

Элька мигом достала из кармана шубки смартфон и тут же связалась с отцом:

– Папа, мне срочно нужно знать, какой танец будет первым на балу! Точнее, не так: нужно, чтобы это был вальс на три четверти, и ничего другого! – заявила она. – Ну, откуда мне знать – как? Позвони главе Постельного приказа, например! Ты же Ермолов, па-а-а-п! Ты всё можешь!

Почему-то я был уверен: великий Темный устроит все так, как хочет его дочь. Дочки вообще из отцов веревки вить могут, я уже это понял!

Глава 19
Глинтвейн

Мы вернулись к особняку Ермоловых и репетировали на заднем дворе до полуночи. Ага, при романтичном желтом свете фонарей, под аккомпанемент падающего крупными хлопьями снега, и все такое. Очень поэтично? Ну, типа того. Но я в принципе танцевать не сильно люблю, вот в чем дело! С другой стороны – я люблю Эльку, и держать ее за талию, и смотреть ей в глаза – это очень прекрасно и волнительно, да. Но блин! Два часа репетиции! Она хотела не просто танец-топтанец, а все эти па де баски, глиссады, виски, корте, твинклы и прочие чернокнижные заклинания…

Старший Ермолов с кружкой глинтвейна один раз вышел на веранду, сочувственно мне покивал – и ушел обратно в дом. Это великий Темный-то мне посочувствовал, вот это дичь, а? Ну и ладно, ничего страшного! Танцы танцевать – это не чудовищ шинковать, в конце концов. И вообще – Кантемирова кое в чем была права: никогда не представится второго шанса произвести первое впечатление. Я – сын царевича, и это, конечно, полная задница, если честно. Но есть вещи и похуже, например: быть сыном царевича, которого считают ушлепком, и быть непосредственно самим царевичем!

И если станцевать красивый танец с клевой девчонкой – то это нормальный такой шаг к успеху. Всем нравятся молодые и красивые, это я точно знаю. У меня-то с красотой так себе, но Элька в этом плане за двоих сыграет. Если рядом такая красотка – ты не ушлепок по определению! Еще бы морду кому-то набить – вообще идеально бы получилось…

Примерно без пятнадцати двенадцать мы освоили последнюю сложную поддержку, потом выдали какую-то красивую финтифлюшку руками, Эльвира исполнила реверанс, я – поклонился и девушка наконец воскликнула:

– Получилось! – и захлопала в ладоши, и обвила мне шею руками, и крепко поцеловала. – Всё! Всё будет круто. Ты, может, и не танцор, но одно я знаю точно: если ты хочешь, то ничего не забываешь! И у меня вот еще есть предложение: а давай ты меня типа не знаешь и на балу как будто случайно подойдёшь и…

– Эля-а-а-а, хватит парня вымораживать, отпускай его домой, – Лев Давыдович снова вышел на крыльцо, и теперь у него в руках было две кружки с глинтвейном. – Держите, Михаил. Выпейте на дорожку и идите с Богом. В дом не приглашаю – рано пока. Всему свое время. И вот еще что…

Он задумался, и его глаза снова подернулись чернотой. Страшен был Темный, на самом деле! Не хотел бы я с ним в бою схлестнуться. Мне и с Клавдием-то худо пришлось, а этот монстр точно меня наизнанку вывернет… Я видел на лице старого аристократа некоторые сомнения, но потом, когда Эльвира ушла в особняк, послав мне воздушный поцелуй, Ермолов все-таки сказал:

– Мне бы не хотелось, чтобы тебя просто прикончили. Слишком многое завязано. Да и не хочу, чтобы дочка расстраивалась… Я прикрою, где смогу, но и ты ходи – оглядывайся. Особенно после того, как тебя представят в качестве официального члена семьи Грозных. Ты вообще понимаешь, что это все переворачивает с ног на голову?

Я понимал. Система наследования в Государстве Российском была довольно специфической, именно потому, что страной правили менталисты. Еще бы! Ментальная сила Грозных являлась тем удивительным связующим звеном, которое не давало нашему необъятному богохоранимому отечеству погрязнуть в междоусобицах и развалиться на куски, скатиться в анархию или наоборот – кровавую тиранию с массовыми репрессиями. Россией уже пятьсот лет правил самый сильный менталист в мире – вот и все.

С одной стороны – таковым Государя делала безграничная вера подданных в эту аксиому. Мол – наш царь круче всех, и точка! И плевать, что царями никто их официально не именовал уже больше века. Вера подданных, старинные артефакты типа Шапки Мономаха, Державы или Царского Посоха, и – жестокий отбор, вот в чем был секрет Государей Всероссийских. Править будет сильнейший! Если у умершего Государя имелось более одного сына, все решалось прямо у гроба. Цесаревичи сходились в ментальном поединке – и за несколько минут решалось, кому быть царем на Руси. По письменным свидетельствам эта схватка представляла собой катаклизм катастрофических масштабов…

В теории – претендентом мог выступить и кто-то из Рюриковичей, но на практике прямая линия Династии всегда оказывалась мощнее кузенов. Почему? А фиг его знает. Может, опять – эгрегор, а может – династические секреты, я пока не был в курсе.

Кроме этого, в пользу каждого из кандидатов могли сыграть хорошо известные факторы: старшинство, наличие законных наследников мужского пола с магическим даром (в приоритете, конечно, были совершеннолетние менталисты) и поддержка сторонников.

Старшим являлся Дмитрий. Сторонников, вроде как, численно больше имел Василий, потому что – самый умеренный и понятный. А совершеннолетний сын-менталист, пусть и недоразвитый, нашелся именно у Федора, который до этого, несмотря на все свои таланты, считался аутсайдером. Поэтому я сказал:

– Пусть они сами оглядываются. И вообще – пока я Титов, то гуляю где вздумается и хожу сам по себе. Но за предупреждение – спасибо! Очень ценю. Разрешите откланяться? – я замялся с кружкой в руках.

Глинтвейн был реально вкусный, по мозгам давал не так, чтобы сильно, но – бодрил и согревал. Там еще половина оставалась, и мне, если честно, хотелось бы допить, но, как говорил иногда дед Костя – «настало время удалиться»!

– Кружку – дарю, – понял мои метания Ермолов. – Она заговоренная. В ней комфортные шестьдесят градусов тепла на постоянной основе поддерживаются. Давай, зятек, доброй ночи!

И ушел в дом. А я потоптался еще немного – и пошел к гостинице «Щенок и Веник». Все нужно было хорошенько обдумать: слишком сложная жизнь начиналась у Михи Титова, и мне казалось, что я к ней совершенно не готов.

* * *

В Александровской Слободе, похоже, Барбашин, Голицын и компания держались от меня на почтительном расстоянии – наверное, здешние системы безопасности позволяли им осуществлять контроль дистанционно. Хотя… Если Бабаю удалось протащить под видом химер сюда трех Хранителей Хтони, то фиг знает, как тут обстоят дела с безопасностью.

Но так или иначе – я наслаждался одиночеством. Отец забрал меня из-под опеки Риковича, но пока еще не представил официально как своего сына – и это давало мне целый выходной день! Да, завтра вечером мы снова будем танцевать с Элькой – репетировать, а послезавтра будет бал, но сейчас я был совершенно свободен, и это казалось мне странным. Я мог никуда не торопиться, несмотря на то, что время двигалось к часу ночи.

Я шел как будто в сказке: снежок, брусчатка, старинные здания, сияние голограмм в небесах… До гостиницы оставалось квартала два, не больше. Глинтвейн у Ермолова оказался забористый, я решил допить его в спокойной обстановке, так что притормозил около красивого трехэтажного здания. Возвращаться в гостиницу не очень-то хотелось, обморожение мне не угрожало: огонечки делали свое дело, да и морозчик был не страшный, около минус пяти. Можно было себе позволить еще минут десять на свежем воздухе. Спаться крепче будет, в конце концов.

Домище этот, светящий во все стороны разноцветным сиянием своих огромных окон, напоминал то ли шикарный отель, то ли какое-то культурное учреждение, и – самое главное! – имел перед своим фасадом что-то типа небольшого скверика со скамеечками и фонариками. На одной из лавочек я и уселся, предварительно прогрев ее огонечками и очистив таким образом от снега. В одной руке я держал кружку с глинтвейном, в другой – значок Сыскного приказа с надписью «Стажер». Почему? Ну, просто – захотелось мне еще раз на нее взглянуть. Все-таки – будущее место службы, как-никак.

В Государстве Российском даже царевичи служат! Мой отец – в поисковом батальоне, например, то ли два, то ли три года отбарабанил. Чем вообще аристократ отличается от простолюдина? Тем, что получает привилегии в обмен на готовность умереть за Родину там и тогда, когда Родина этого попросит. А магия там или не магия – это вопрос вторичный. Цивильные и среди аристократов родятся, и в махровой земщине порой инициируются…

– Легавый, – вдруг сказал кто-то. – Расселся.

Второй голос – женский – издал издевательский смешок:

– Такой маленький – а уже ярыжка. Гляди – пиромантией балуется. Пустоцвет, наверное… И как его такого красивого к легавым занесло? Наверное – тупой.

Честно говоря, я от таких раскладов и вправду отупел. И только потом понял: ауру я прятал, отвод глаз держал уже просто фоном, автоматически. То есть, совершенно посторонний человек, если только не станет разбираться специально, вряд ли распознает во мне кого-то из правящей фамилии и мага второй инициации. Но стажера Сыскного приказа они ведь распознали! И все равно вели себя подобным образом!

Я поднял глаза и увидел двух парней и одну девушку: шатен, брюнет и блондинка, статные и красивые, возрастом от двадцати до двадцати пяти лет, они имели явное фамильное сходство. Разлет бровей и форма носа говорили, что все они принадлежат к одному поколению какой-то непростой семьи. Барятинские – вот кто это были, судя по сине-желтому гербу с архангелом и черным орлом на нем.

– Слушай, пьянь, – сказала девушка, принюхиваясь. – Иди отсюда. Здесь таким не рады.

– Здесь – это в Государевой Резиденции? – поинтересовался я, допивая глинтвейн. – В Александровской Слободе не рады служивому человеку, который отдыхает в нерабочее время?

– Здесь – это на земле нашего клана, – проговорил брюнет. – Давай, вставай и вали отсюда, легавый.

Кружку с глинтвейном я поставил аккуратно на лавочку и встал, засовывая руки в карманы и открывая ауру.

– Ты втираешь мне какую-то дичь, – сказал я, глядя ему в глаза. – Это – общественное место, и я имею право проводить здесь время сколько мне угодно и когда я захочу.

– Это – родовой особняк Барятинских, наша родовая столичная усадьба, и…

– И ты можешь пойти на крылечко и жопу оттуда показывать, – рявкнул я. – Потому что твоя усадьба начинается ровно там, где стоят стены вашего дома, а вся земля здесь находится в личной собственности Династии, чучело.

– Как ты меня назвал? – брюнет оторопел.

– Я тебя назвал чучелом, необразованное ты быдло, – меня всерьез заело, и я не готов был отступать и делать интеллигентный вид. – Иди Земельное уложение почитай, прежде чем рот свой открывать. Глава вторая, пункт сорок два, часть бэ.

Нет, если бы оскорбили меня лично – Бог с ним. Перетерпел бы, наверное. Но вот это пренебрежительное отношение к сыскарям, полицейским, милиционерам или другим ребятам в погонах меня всегда бесило! Да, скажем прямо – среди тех, кто должен вроде как защищать закон и порядок, имеются люди аморальные и непорядочные. Но огульно оскорблять тех, к кому побежишь в первую очередь, когда случиться беда? Это кем нужно быть вообще? К тому же – поработав с Риковичем, я увидел работу сыскарей изнутри и понял, какая это каторга на самом деле. И теперь меня заело.

– Ты маг? – шагнул вперед шатен. – А нет, ты не маг. Ты трус и подлец! Тебя назвали легавым, пьяницей и только что – трусом и подлецом, и я не слышу вызова на дуэль. Платон, Ульяна – как думаете, у него достанет смелости…

– Э-э-э-э нет, – я усмехнулся. – У вас, мажоров, кулаки чешутся, вы хотите или свою придурь потешить, или в политику поиграть, одно из двух. И я вам это удовольствие доставить могу, но вызвать вам придется меня самим. Я даже готов драться с вами обоими по очереди или – вместе, как угодно.

– С тремя! – возмутилась блондинка, тряхнув гривой золотых волос. – Я вызываю тебя на дуэль за оскорбление чести рода Барятинских! Слышишь? Сейчас же! Немедленно! Назовись, чтобы я знала, кого буду стирать в порошок.

– Михаил Титов, – представился я и почесал затылок, задумавшись. – А с девчонкой обязательно драться?

– Я вызываю тебя на дуэль за неуважение к сестре! – тут же нашелся шатен.

– И я – вызываю! – наконец спохватился брюнет.

Он, похоже, среди них был самый туповатый.

– Итак, вы меня вызываете за оскорбление, неуважение и всё такое, – констатировал я. – А кто вы такие?

– Княжич Платон Барятинский! – тут же заявил брюнет. – А это – мои кузены, Олег и Ульяна Барятинские! А ты, безродыш…

– Ой, блин, – я отмахнулся. – Лучше не начинай. Я маг и аристократ – и этого довольно. Вы захотели наехать на какого-то типа, который присел у вашего дома, потом решили подраться со мной на дуэли – бывает, я не против. Сам думал, что перед балом стоит кого-нибудь нахлобучить на публике…

– Что значит – нахлобучить? – растерялась Ульяна Барятинская и посмотрела на братьев.

– И не надейся, – сказал я и постарался изобразить как можно более наглую ухмылку. – У меня невеста есть. Вы давайте лучше скажите – где и когда состоится дуэль, и на каких условиях?

– Прямо сейчас! – запальчиво выкрикнула девушка. – И я буду первая!

– Спокойно! – сказал Олег. Он работал вместо мозга у всех троих. – Поединок должен проходить на арене, нам нужны секунданты. И я, и Платон уже дрались на дуэлях, Ульяна – тебе не стоит в этом участвовать…

– Не спорь со мной! – топнула она ножкой.

И тут я понял, что они все втроем были либо пьяны, либо – под веществами. А может быть – и то, и другое? И вот это мне совсем не понравилось. Может быть, их использовали втемную? Они не знали, кто я такой – это я готов был поклясться. И аура телекинетика второго порядка укрепила их в этом незнании… Очень вероятно, что золотую молодежь кто-то науськал, возможно – у кого-то из них имелась какая-то неприятная история с Сыскным приказом, и стажер с глинтвейном показался им подходящей целью, чтобы сорвать свою злость…

– Так… Вызов есть или нет? – уточнил я, глядя по очереди на каждого из них.

– Да! Мы будем драться, и немедленно! – снова заявила Барятинская.

Девчонки обычно смелее пацанов, это я за свои восемнадцать лет уже понял. Правда, смелость эта часто рождается из ложных представлений о жизни и о мире, но это – уже не моя проблема. Моя проблема – дуэль организовать.

– Ла-а-адно! – я достал телефон и вызвал Барбашина.

Пожалуй, князь-геомант был лучшим решением в данной ситуации. Он ответил незамедлительно, как я и думал, за мной приглядывали.

– Миха? Все-таки – проблемы? Это – сын князя Барятинского, если что. Его отец – видная фигура, в «васиной» партии, у них крупная юридика в Курской губернии, Рыльск им принадлежит, дворец в Марьино, сахарный, сырный, ликеро-водочный и черт знает какие еще заводы. Пищевая промышленность, короче.

– Мы деремся на дуэли со всеми тремя, прямо сейчас, – сообщил я. – Нужны секунданты. Поставь кого надо в известность, но отменять и не думайте. Просто представь, что будет, если я откажусь…

– О! – тупой Платон услышал конец фразы и ухватился за нее: – Он хочет отказаться! Ничего, ничего… Наши секунданты уже едут! Ждем тебя через час на Арене, понял?

– Условия, – сказал я, вздыхая. – На каких условиях мы деремся? Или вы все-таки как вызываемой стороне предоставляете это мне?

– Магия, – тут же сказал Олег. – Без артефактов и зелий. До первой крови или потери сознания.

Последнее он добавил уже, глядя на Ульяну. Та нервно накручивала прядь волос на палец. Все-таки Платон – самый умный из всех, молодец – жалеет девочку. Хотя, у нее, похоже, мощи-то побольше, чем у этих двоих…

В трубке подал голос Барбашин:

– Я договорился. Рикович рвет и мечет, но в целом смирился. Секундантами будем я и Голицын, Оболенский приедет… Помнишь Петра Розена? Он будет с братом, они прибыли вместе с Воронцовым.

– Ден – это хорошо, – кивнул я. – Подлечит в случае чего. У меня скоро бал, я должен быть огурцом! Вы меня до Арены подбросите?

Из дворца в это время вышли какие-то люди, явно – старшие, и тоже – навеселе, разнаряженные в пух и прах. Олег и Ульяна чуть ли не вприпрыжку побежали рассказывать им о дуэли, Платон – остался. Он, похоже, был не в восторге от происходящего, смотрел на меня, явно сканируя ауру в эфире и всматриваясь в лицо, щурился, анализируя ситуацию.

– Может быть, назначим по поединку в день? – спросил наконец шатенистый Барятинский. – Ты ж не Шарль де Батц, шевалье де Кастельмор, чтобы за час три дуэли проводить? Гордость – дело благородное, но ты не понимаешь, с кем связался, как там тебя, Титов?..

Я услышал, как истерически в трубке ржет Барбашин, а еще – фирменную «твою ма-а-а-ать» от Голицына, и сам сказал:

– О, да. Я не представляю, с кем связался, верно, – и, уже сканируя его ауру, добавил: – Штука в том, что и вы тоже – не представляете.

маленькая кружечка)))

Глава 20
Дуэль

Среди дворян дуэли – не редкость. До того, как на престоле утвердился нынешний наш Государь и мой дед, даже убийства во время дуэлей были явлением частым, можно сказать – обыденным. А обожженные, переломанные и искалеченные дворяне и вовсе считались чем-то не стоящим внимания. Мол – такая их аристократическая натура, пусть дерутся, у маменьки с папенькой деньги на целителей наверняка найдутся!

Однако последние лет тридцать магический поединок до смерти стал большой проблемой для его участников. Нет, официально его никто не запретил, но количество формальностей и бюрократических нюансов, которые требовалось соблюдать, делало такую дуэль делом отвратным. А вот схватка без использования магии или драка «до первой крови» могла проводиться по заявительному принципу. Главное – наличие секундантов, готовых клятвенно подтвердить соблюдение оговоренных правил.

Магия есть магия – убийства на дуэлях до сих пор случались. Преднамеренные или нет – другой вопрос! Пиромант ненароком поджарит, геомант случайно раздавит, Темный всю энергию выпьет и наизнанку вывернет… Потому что нефиг лезть на того, кто априори сильнее! Когда живешь в мире, полном магии, одним из главных умений становится правильная оценка противника. Потому что главный грех у чародеев какой? Да-а-а, самонадеянность.

Я тоже, в общем-то, был самонадеянным. Девчонка Барятинская, например, действительно являлась очень мощной волшебницей. Скорее всего, даже – великой. Но она никогда до этого не участвовала в дуэлях и, по словам Барбашина, магию осваивала в рамках домашнего обучения, внутри клана. Все трое проходили службу на границе Речи Посполитой, но в боевых действиях участия не принимали – Балканская война к тому времени успела закончиться, а паны дальше провокаций не заходили. На это я и решил сделать ставку: опыт решает! Я почти наверняка дрался злее, больше и чаще, чем эти трое вместе взятые.

Мы прибыли к Арене через час после стычки в скверике. Опричники подкинули меня на броневике, сами по такому торжественному случаю сняли знаки различия – довольно было и того, что они – маги и аристократы, род войск и звание значения в этом случае не имели. Барятинские с солидной группой поддержки подъехали заранее, весь цвет этой знатной семьи с шумом и звоном бокалов располагался в ложах над местом будущей битвы. Ложи, зрительские места – все это тут имелось и оказалось обставлено с большим комфортом: публика-то собиралась на зрелище в основном непростая. Вот и теперь князь с семьей и свитой продолжил тут пирушку, которую начал в своем особняке. Он явно одобрительно относился к поведению молодежи и даже пообещал по «Куллинану» парням, и «Кавапу» Ульяне. Что такое Куллинан и Кавапу – мне оставалось только гадать.

Из-за ночного времени и внезапного характера дуэли (или – дуэлей) кроме нас и Барятинских никого и не было, хотя в Сети объявление уже вывесили. То-то с утра будет разговоров! Сначала меня убьет отец, потом – Элька. Или наоборот – сначала она, а потом он, как получится. В целом – не впервой.

– … дуэль состоится по инициативе княжича Платона а также потомственных дворян Олега и Ульяны Барятинских из клана Барятинских по причине внезапно возникшей личной неприязни, – провозгласил дежурный жандармский офицер. – Принявшая вызов сторона – личный дворянин и маг второго порядка Михаил Титов – предложил поединок в формате «один против трех», однако вызывающая сторона отклонила такое предложение как безрассудное, сославшись на юный возраст господина Титова. Поединки состояться один за другим, применять артефакты и зелья во время боя запрещается, так же запрещено любое другое оружие. Господин Титов может пользоваться услугами целителя или регенеративными зельями между боями. Стороны готовы примириться?

– Если господа Барятинские признают, что повезли себя как быдло и публично извинятся перед сотрудниками Сыскного приказа за неуважительные высказывания – то я не имею претензий! – выкрикнул я.

– Тебе конец! – откликнулся Платон. Его очередь была первой.

Голицын и Барабашин – мои секунданты – синхронно скорчили неодобрительные рожи. Все-таки переговоры должны вести секунданты, как раз во избежание новых взаимных оскорблений и всего такого прочего.

– Очевидно – примирение невозможно, – констатировал распорядитель дуэли. – Прошу господина Титова и его милость княжича Платона пройти на исходные позиции.

Арена представляла собой полностью экранированный параллелепипед примерно пятьдесят на двадцать метров, десяти метров высоты. Внутри, на песке, в хаотичном порядке были набросаны бетонные конструкции и ржавые контейнеры, с потолка текла вода из труб, там и сям горели бочки с какой-то дымной гадостью. В принципе – все понятно: большая часть магов – стихийники, таким образом им создавались якобы равные условия. Остальных в расчет не брали, мол – разберутся сами, можно пренебречь.

Я-то точно разберусь, телекинетику все в масть, только бы не голое поле! Да и там варианты можно найти.

Костюмчика от Франсуазы мне было жаль, и потому я разделся до трусов и майки, взял у Дениса Розена из рук опричные удобные черные штанцы с карманами – точь-в-точь такие я носил в Бельдягино на практике – и переоделся. Удобно, и производство – массовое. Измочалю – никто скучать не станет. Закончив со сменой гардероба, шагнул в шлюз – босиком. Не, ну, а чего? До смерти не замерзну, а ботинки тоже денег стоят. Еще полгода назад за такие штиблеты я бы… Полгода вкалывал, точно.

Я знал – Платон тоже стоит там, в тамбуре напротив. А еще – прекрасно понимал, что все происходящее фиксируется на десятки камер. И после того, как станет известно, чей я сын – записи окажутся в Сети. Это к гадалке не ходи!

Сунув руки в карманы, я дождался крика распорядителя:

– СХОДИТЕСЬ!

И вразвалочку вышел на песок арены.

– Scutum contra aerem auctum! – быстро, четко и размеренно проговорил я, вливая в формулу противовоздушного щита столько маны, что мне хватило бы ее на жонглирование тремя или четырьмя электробайками.

Это первое, чему меня научили поединки в колледже: сначала – защита! Потом – разведка: я закрыл глаза и смотрел только через эфир, протянув щупальца серебряных нитей телекинеза по всей арене. Сгусток серо-бело-голубой воздушной энергии, свойственной Барятинским, замер у противоположного конца арены, а потом буйный вихрь устремился ко мне. Он был компактным и плотным: Воздушный Кулак – так называлась эта техника, базовая для аэромантов.

Я сшиб его в сторону контейнером, который с грохотом врезался в стену. В ту же секунду я сорвался с места, побежал вперед, сокращая дистанцию между мной и княжичем Платоном. Воздух – тоже материален, и сбить в сторону его очень даже можно, особенно предметом с хорошей парусностью и массой. Контейнер – идеален в этом плане.

Сразу два Воздушных Кулака прилетели с двух сторон и на разных уровнях – один я снова сбил контейнером, второй пришелся на мой магический щит: он просел наполовину, но выдержал, и я рванул вперед одновременно с этим поднимая в воздух тучу песка. Да, я не аэромант и не маг земли, но песок – это всего лишь маленькие предметики, и, если задуматься – двадцать пятилитровых бутлей или два миллиона микроскопических песчинок – разницы, в общем-то, никакой!

Туча песку устремилась к противоположному концу арены, туда, где сияла аура княжича Платона. Парень не сплоховал: иногда банальный ураганный ветер может быть самым эффективным средством! В эфире столкнулся мой телекинез и его аэро – и мы боролись некоторое время почти на равных. Вот только он упустил один момент: я был уже рядом.

– Здрасте! – сказал я и съездил ему по княжеской морде – справа, с оттяжечкой!

Платон рухнул на песок, как подкошенный, и я тут же склонился над ним: не переборщил ли?

– Ох ё-ё-ё-ё… – просипел он, пытаясь подняться и одновременно хватаясь за лицо.

В ложах орали. Мол – не честно! Но распорядитель их успокоил:

– Правила не нарушены! Оружие, артефакты и зелье не использованы! Господин Титов – вы удовлетворены?

Я поглядел на стремительно опухающую физиономию княжича и констатировал:

– Полностью! – а потом добавил: – Запускайте следующего!

* * *

Резерв у меня, честно говоря, немножко просел, и опричники, перестраховываясь, влили мне хорошую такую порцию маны. Ха-ха, Голицын поработал моей батарейкой, историческая фигня! Розен проверил физическое состояние организма и даже бровью не повел, отмахнувшись в своей флегматичной манере.

– Кость не задета, – сказал он. – Иди дерись.

Олег – мой следующий противник – был поумнее и поопытнее, наверное – опаснее всех. Но я по его уму решил своей простотой фигануть. Проходя в тамбур, я несколько раз ударил себя кулаками в грудь и прорычал:

– Мы приехали, чтобы бить людей!

И здесь уже не заморачивался с защитой, а сразу после команды «Сходитесь!» начал ковровую бомбардировку. Первыми полетели горящие бочки – одна, две, четыре, все оставшиеся! Потом настал черед контейнеров – они лупили в стену с жутким грохотом, и я понятия не имел, как там себя чувствует мой оппонент. Но раз распорядитель не прерывал бой – значит, Олег держался, его защита работала. Он не только оборонялся, но и готовил каверзу!

Зримое тому подтверждение – Вихор – набирал обороты посреди Арены, вбирая в себя песок и обломки использованных мной предметов. Вихор – что-то вроде элементаля, полуразумное магическое создание, самонаводящийся компактный вихрь – уже засек меня через эфир и двигался в мою сторону. Хорош Олег, ничего не скажешь! В каком бы состоянии он там ни был, его детище может меня достать… Наверное.

Я тоже сканировал эфир и видел – мой противник не в лучшей форме. Его аура едва теплилась, похоже – он находился на грани, бомбардировка принесла свои плоды, просадив ему резерв и лишив возможности обороняться. Вихор мчался ко мне, а я тянулся к Олегу – и успел первым! Никто не ожидает, что его дернут за подошвы ботинок!

Я при этом уже начал задыхаться, волосы мои трепало ветром, песок и мелкий мусор хлестал по лицу – магическая тварь была метрах в пятнадцати, но…

– Сука! – раздался совсем не аристократичный возглас, и умный шатенистый Олег сначала хряпнулся на песок, а потом взлетел в воздух, влекомый мной за ботинки.

Конечно, он потерял контроль. И, конечно, Вихор рассыпался, ветер утих. Маловато у Барятинского опыта и силенок для создания полностью автономного конструкта!

– Бойтесь телекинетиков! – сказал я и помахал рукой на камеры – где бы они ни располагались. – Следующий!

Зря я это, конечно: пока красовался – Олега уронил, головой вниз. Нехорошо получилось!

* * *

Распорядитель выглядел несколько растерянно.

– Арена в совершенно негодном состоянии. Я должен вызвать или технику, или – дежурных магов, чтобы привести все в порядок. Как минимум час времени, и…

– … и у вас есть телекинетик, – пожал плечами я. – Давайте пройдемся с вами, всё поправим. Я не против. Не могу же я нахлобучивать… Э-э-э-э… Побеждать девушку, когда кругом такой бардак?