Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 154 (всего у книги 204 страниц)

– Миха, поделись? – она протянула руку.

Эля выглядела озадаченной и уставшей, так что я ни секунды не думал – и, вспоминая уроки Полуэктова и Голицына, щедрой мерой влил в нее своей маны. Мне не жалко, у меня дюссак и дробовик!

– Ого! – Ермолова удивленно на меня глянула. – Ничего себе у тебя резервы! Ты что – инициировался?

– Неа, – помотал головой я. – Думаю – Хтонь влияет, да и практика у нас проходит очень уж практически… Работать дальше можешь?

– С таким запасом? О-о-о да, – ее глаза сверкали. – Сейчас, сейчас!

И стала водить руками над кучей незадействованных до сих пор предметов. Вещи сначала слепились в однородный ком, зашевелились, в комнате стало жарковато, а потом… А потом ком распался на десять совершенно одинаковых противогазов: черных, с двумя фильтрами, с ремешками на затылке. Я такие никогда в жизни не видел, но в целом…

– Фильтры из активированного угля и нетканого материала, – пояснила Эля. – На всякий случай – два, надежнее будет. Ну, и на шлейках, чтобы волосы девчонкам не нужно было внутрь совать. Нормально?

– Наверное, – я пребывал в состоянии шока. Вот это она дает, конечно! – Маны дать еще?

– А у тебя есть? – удивилась Ермолова. – Это вообще нормально?

– Ну, немного есть, – я взял ее за руку и поделился снова, наблюдая через эфир, как золотая волна перетекает из моей ладони в руку девушки.

На этот раз у меня в голове малость зашумело. Вряд ли теперь я смог бы снять того же Асту с дерева… Но дюссаком управлять точно был в силах, и этого, в принципе, должно хватить.

– Веди, – сказал я, примеряя на себя противогаз – на диво удобный! – Двигаем к этому обелиску и забираем тех, кто будет по пути. Лишние противогазы кладем на носилки, кого подлечим – тоже привлечем к эвакуации. Пошли?

– Миха, ты… Знаешь… – она помотала головой, улыбнулась каким-то своим мыслям, а потом решительно заявила: – Пошли!

Эля завязала волосы сзади в тугой хвост, закинула шлейку от носилок наискосок через плечо и надела противогаз. Я уже был в маске, мне оставалось только зарядить дробовик и мановением серебряных нитей заставить его зависнуть над головой девушки. Если что – пальну разок, мало не покажется!

И мы двинули.

Снаружи кое-что поменялось: туман теперь достигал нам до коленей, солнце на небе как будто потускнело, я явно слышал попискивание и глухое рычание внизу, под черной пеленой. Похоже, в Николу-Ленивца собрались мелкие хтонизированные зверьки типа крыс или мышей. Пока что они нас не атаковали, но лиха беда начало!

Архитектура эко-парка удивительно подходила для Хтони, те, кто создавали все эти маяки, арки, пирамиды, бункеры и прочие сооружения фиг знает из каких материалов, наверное, думали, что это – современное искусство. Я в этом не разбирался, меня такая обстановочка пугала… Но вдвоем было веселее. По крайней мере, я теперь чувствовал себя супергероем, не меньше. Я же не мог залажать, когда на меня Эля смотрела! И не залажал: в первом попавшемся нам на пути домике (похожем, почему-то, на обжитую трубу) мы нашли Фаиночку Розенбом!

Змея там притаилась одна: как и в случае с Элей, грелась на груди у своей жертвы, ожидая ее скорой смерти. Я не стал геройствовать: Ермолова приоткрыла дверь комнаты, я запустил туда дюссак – и пришпилил хвост чудища к кровати, а когда аспиденыш попытался свалить, подхватил дробовик – и почти в упор выстрелил гадине в голову. И пофиг на трофеи, по крайней мере, в этом случае.

Жабий камень сработал! И рад я этому был безмерно – на кхазадку можно было положиться. Эта деловитая и энергичная девушка мигом пришла в себя без всякого ментального воздействия и, выпив стакан воды с тонизирующим снадобьем фамильного ермоловского рецепта, готова была помогать. Вместо дробовика у нее нашелся ручной пулемет… Почему я не удивлен? Бросил бы Авигдор свои бредни про абсолютно незнакомую ему Эрику и обратил бы внимание на Фаину! Кажется, они друг другу сильно подходят…

Уже втроем мы двинули дальше, и в домике, похожем на шкафчик-пенал, обнаружили Нимродэль Маэдросову: ее оплели сразу две змеи, и в себя она приходить не торопилась даже после того, как мы расправились с гадинами. И мои попытки постучать в ее Дверь – вычурную, покрытую таинственными письменами – никакого эффекта не принесли. Говорят, эльфы плохо переносят Хтонь? Может быть, дело в этом? Так или иначе – мы с Фаиной впряглись в носилки, а Эльвира забрала дробовик и шла впереди.

Мы добрались до Обелиска, и тут нам пришлось туго: похоже, аспиденыши что-то почуяли. Они полезли из окон наружу, и мы сбежали в какой-то бетонный пакгауз, который тоже притворялся арт-объектом. Там, по словам девчонок, никто не жил, только занятия проводили. Окна тут, благо, были задраены, твари ползли через дверь, и Эля с Фаечкой гасили их из дробовика и пулемета, а я – потрошил дюссаком и топтал предметами мебели, которые попадались под руку.

Нимродэль все это время лежала на носилках в изящной позе.

Когда наступление змей было отбито, я снял противогаз, чтобы вытереть с резины натекшую из носу кровь, и сказал:

– Надо поискать тут пластиковых контейнеров. Вон, несколько голов целенькие!

– Унтернимунгслустигер шельм! – восхищенно прогудела из-под противогаза кхазадка.

А Эля только покачала головой и стала досылать патроны в оружие. Зря она прибеднялась: из помповика Ермолова лупила куда лучше меня. Похоже, практика у них тоже была практической…

К Обелиску мы вернулись оперативно и, пользуясь тем, что все местные змеи уже оказались перебиты снаружи, проникли в здание беспрепятственно. Выходцева, Святцева, Воротынская и Кочубей валялись на втором этаже вокруг стола с какой-то настольной игрой и банками с энергетиком и чипсами. У каждой из них на одной из конечностей имелся след от укуса и черная сетка сосудов… Мы опустили носилки с Нимродэлью на пол, Фаина заняла позицию у дверей – с пулеметом, а мы с Элей занялись девчонками. Жабий камень работал.

– Ху-у-уп! – говорил он, присасываясь к ранкам и втягивая в себя отраву.

Артефакт царевны-лягушки уже вырос миллиметра на два, и я стал понимать, что ограничение у него все-таки есть: не будешь же булыжник в рюкзаке с собой таскать? Но когда еще это будет? Даже камешек величиной с кулак – штука довольно портативная… В общем – мы подлечили девчат, и Вика Кочубей очнулась сразу, и чувствовала себя вполне прилично, так что я посчитал разумным сказать:

– Ну, тогда, девчонки, держите оборону, приводите в чувство подруг, а я пойду остальных искать. Дайте дробовик, что ли?

– Миха, я с тобой, – просто сказала Ермолова. – Никуда тебя не отпущу одного.

– Эля-а-а… – мы встретились взглядами, и я понял, что не смогу ей отказать. Точно – не после того, что случайно подсмотрел в ее голове. А потому кивнул: – Ну, пойдем. Кстати – противогазы реально классные. Удобнее, чем у опричников!

* * *

Я хотел бы рассказать историю, как мы круто и героически ходили между всеми этими странными домиками, валили из дробовиков хтонических тварей и оттаскивали девчат в Обелиск, но нет. Ни фига подобного. Мы не былинные богатыри и не архимаги, мы – студенты-юнкера, молодые дурачки-пустоцветы… Герои тут совсем другие. Они носят черную броню и метлу с собачьей головой на плече. И работают четко, жестко и свирепо.

– СЛОВО И ДЕЛО ГОСУДАРЕВО! – раздался громовой голос, подобный трубам Иерихонским, и с небес на землю из конвертопланов на тросах посыпались лихие демоны с автоматами Татаринова наперевес.

Полыхнуло, вздрогнула земля, подул шквалистый ветер, раздался грохот выстрелов и разрывы гранат, и мы, замерев на пороге дурацкого бетонного домика, похожего на трансформаторную подстанцию, наблюдали за этой убийственно эффективной боевой машиной: гарнизоном форпоста «Бельдягино», который валился нам на головы, уничтожая перевозбужденных змей и прочую недобитую хтоническую живность, которая перла со всех сторон.

– Тито-о-ов, твою ма-а-а-а… – хлопнул меня по плечу Голицын и тут же сориентировался, увидев Ермолову и даже сквозь противогаз распознав в ней даму. – Сударыня! Противогазы можно снимать, туман больше не угрожает.

И щелкнул подошвами ботинок. Кавалер, блин!

– Юнкер, – проникновенно заглядывая мне в глаза, проговорил поручик. – Да-а-ай мне камешек?

– Не-а, – отреагировал я.

– А? – взгляд Голицына не предвещал ничего хорошего. – Титов, ты ничего не…

– Не дам камень! – помотал головой я. – Я всех подлечу, без проблем. Но откуда вы знаете, что эта лягушенция на него наложила? Это мне она обещала вреда не причинять, а за остальных разговора не было, только про готовность к сотрудничеству. Что она под этим подразумевает – понятия не имею.

– Ла-а-адно, – щека поручика дернулась. – Тогда пойдем остальным детоксикацию проводить. Ушлый ты парень, Титов!

– На том стоим, – развел руками я.

– А вы, девушка, к своему руководителю практики подходите, доложите обстановку. Вон она, весь туман разогнала, а теперь рвет и мечет, и носится по базе, аки лев рыкаяй и ища, кого бы сожрать! – процитировал Писание поручик.

– Роксана-а-а-а! – замахала рукой Ермолова и запрыгала на месте. – Я ту-у-ут! Всё, Миха, я побежала! Ты лучший, просто – лучший! Я столько всего тебе хочу сказать, но… Все – потом, потом! Пока-пока!

Похоже, у них на практике отношения были куда как более неформальные. Эля послала мне воздушный поцелуй и побежала в сторону грозной и прекрасной светловолосой волшебницы, которая распекала кого-то у дверей Обелиска.

– Классная, – проговорил поручик. – Твоя?

– Сложно сказать, – задумчиво откликнулся я, глядя ей вслед.

– Не будь дурнем, Титов. Надо брать! – кивнул он и подкрутил ус.

– Так точно, господин поручик! – козырнул я. – Приказ принят, приступаю к планированию операции!

– А-а-атставить планирование! Пойдем девчат ваших лечить. Я так понимаю – камень работает?

– Работает, еще как! – закивал я. – На девяносто девять процентов.

– Ну, так проходи в этот чертов сарай! – рявкнул Голицын и ухмыльнулся.

И я ухмыльнулся в ответ.

Никола-Ленивец существует и в нашем мире. очень странное место https://nikola-lenivets.ru/

Глава 20
После боя

– Король, ять! Ты что – пьешь? – голос Пимена, Юрки Пименова, адреналинщика и хулигана, был удивленным до крайней степени. – Люди, а Король-то пьяный!

– Дык, – сказал я. – Ёлы-палы.

– Поня-а-атно, – Пимен сел рядом со мной на деревянную скамью и осмотрелся в полумраке любимого ирландского паба. – Бабы?

– А то, – я потянулся за бутылкой виски и наплескал в стакан, наверх на нерастаявший лед.

Алкоголь в принципе никогда не был моей страстью. Он делает человека слабым, разум – тупым, душу – размякшей и вялой. Но как средство сбежать от проблем на пару часов, крайне редко и дозированно – почему бы и нет? Нельзя же все время фонтанировать оптимизмом и бешеной активностью, как энерджайзер! Бывает время, которое просто стоит переждать, чтобы не натворить беды. Мне казалось – сегодняшний вечер был именно таким. Легкий туман в мозгу помогал не крутить в голове одни и те же вызывавшие оскомину мысли.

– Так! Это из-за Машки твоей? У вас все же вроде в правильном ключе развивается… На пути к горизонтальной плоскости! – он довольно бесцеремонно отобрал у меня бутылку и налил себе алкоголя прямо в пивной бокал. – Женись, дурень!

– Я за, – сказал и потер лицо ладонями. – Но понимаешь, Яна – она…

– Яна? – он посмотрел на меня как на идиота. – Рус, так ты переживаешь, что трахался с Яной, пока Машка тебя динамила?

Пимен всегда всё упрощал. Ну да, когда я встретился с Марьей, и она мне понравилась, но еще ничего не было понятно, и мы присматривались друг к другу – пару раз я встречался с Янкой. Я думал – Машка меня на хрен пошлет, если честно. Хорошая, чистая девочка, из приличной семьи, настоящая красавица… Зачем ей я – из дикого леса дикая тварь?

– Ну, насчет Яны я тебя могу успокоить… – товарищ, с которым не раз и не два стояли плечом к плечу, отхлебнул виски из пивного бокала, крякнул и выдал: – короче, не ты один с ней спал. Янка у нас темпераментная.

– Так! – я сфокусировал зрение на Пимене. – Ты что – трахал Яну, пока я трахал Яну?

– Не-е-е, это только в порнухе такое показывают, это противоестественно вообще-то! – возмутился парень. – Мы за традиционные ценности! Один мужик, одна девчонка – и поехали!

– Да ёлки, Пимен! Не передергивай! – махнул рукой я.

– Во-о-от! Чтобы не передергивать, я к Янке и хожу. После того, как ты был у нее в пятницу, я был у нее в воскресенье. Ей – нормально. Мне – нормально. А ты – мучаешься. Женись, дурень! И выкинь Янку из башки, она один раз бабьими слезами утрется, мол, какого мужика у нее профессорская дочка увела, а потом мне позвонит – и мы классно потрахаемся. А тебе такого не надо. Ты, Король, хоть и притворяешься вольным викингом, на самом деле…

– Ну, ну…? – мне хотелось дать ему в рожу, если честно.

Но Пимен ведь резал правду-матку, пусть правда иногда и не нужна вовсе. Но в этом случае… В этом – может, и нужна. В конце концов – ответы порой появляются в самый неожиданный момент и от самых неподходящих людей.

– На самом деле – интеллигенция! – выдал мысль он. – Боевая интеллигенция, как каппелевцы в черно-белом фильме про Чапаева. Смотрел?

– Не смотрел, но посыл уловил. Сравнение льстит, но ни хрена не понятно, – развел руками я.

– Да чего тут непонятного? – возмутился уже изрядно подпивший Пимен. – Я у одной телки в инсте читал: «Мужчина у девушки должен быть первым, а она у него – последней!» А?

– Бэ! – я огляделся. – О, глянь – красный шарф! Анархисты?

– Окстись, пьянь, это просто чувак с красным кашне! Пошли уже отсюда, а то сейчас влезешь во что-нибудь… Нелицеприятное! И телефон положи, не смей Машке своей в пьяном виде звонить и в любви признаваться! Если неймется – СМС напиши, но разговаривать с ней и не думай, понял?

– Понял. Пимен, ты – настоящий друг, – я схватил его за руку и крепко сжал ее.

– Король, отъе…вяжись от меня, сломаешь же нафиг! – выдернул ладонь настоящий друг. – Плати – и пошли.

В гробу я друзей таких видал. Почему если плати, то сразу я?

* * *

Бронетранспортер ходко двигался по водной глади, рассветное солнце окрашивало клубящийся туман в оранжевый цвет, бликами играло на поверхности Черного Болота и в кронах замерших посреди разлива деревьев. Я пытался проморгаться и понять, где нахожусь и что вокруг меня происходит.

– Красавчик, Миха, – сказал Голицын. – На броне, посреди Хтони – дрыхнешь, как младенчик. Молодцом! Настоящий солдат. В опричники ко мне пойдешь?

Я с трудом перевел тело в положение сидя, помотал головой я и поморщился: голова болела:

– Не-а, – прямо ответил я на вопрос поручика.

– Ну и дура-а-ак. Ты – прирожденный воин. У меня на такие вещи – чуйка не хуже, чем у Пети Розена. Кстати, о Розенах – Роксана тебе отдельную большую благодарность передает, за девчонок.

– Дайте? – я протянул руку и пошевелил пальцами.

– Чего – дайте? – состроил удивленное лицо поручик.

– Благодарность, – ухмыльнулся я.

– Ай да сукин сын! – его глаза блеснули. – Как узнал?

Он достал из подсумка шоколадку в крафтовой обертке и протянул ее мне. Я разломил угощение прямо внутри, не вскрывая, а потом поделился со всеми опричниками квадратиками черного, как ночь, шоколада – горько-сладкого, бодрящего. И, разгрызая твердую плитку, проговорил:

– Она не показалась мне глупой женщиной, эта ваша Роксана. Не стала бы она просто благодарить и всё… Такие обычно знают, чего хочет мужчина. Особенно – молодой, растущий организм!

– Действительно, – поручик веселился вовсю. – Жрать, спать и трахаться!

– И беседовать о Первой Империи людей эпохи Принципата в контексте устройства лагеря Шестого легиона «Феррата» в Рафанее… – поднял палец я. – Всякий мужчина хоть раз мечтал бросить все и завербоваться в Римский легион.

– Хоро-о-о-ош! – Голицын вытянул вперед кулак, явно демонстрируя удовольствие от беседы, и я стукнулся с ним костяшками. – Но вообще, она тебе должна, как земля общине, понимаешь? Это ее косяк. Ну да, отправилась в обучающий рейд с половиной группы, а кого за себя оставила? Алкоголичку!

– Земля ей пухом, алкоголичке этой… – перекрестился я. – Двенадцать укусов кого хочешь уконтрапешат, а если ты пьяный в стельку, то никакая защитная магия не поможет. Она кто – геомант была?

– Ой, да пошла она, пьянь! – поручик отмахнулся. – Мешать алкоголь и драки – последнее дело. Находишься на боевом дежурстве – всё в сторону, бди и не бзди! А волшебница ты, пустоцвет или вообще – нулевка, это никого не парит. Мрут все одинаково… Вот и эта – сдохла. Так что уверен, Ртищева… То есть – Розен она, конечно, уже – Розен… Она тебе еще благодарностей пришлет.

– Увидите – передавайте, что признательность, выраженная в шоколадном эквиваленте, меня вполне устроит. Нормальная штука, заряжает всерьез! – покивал я и сунул в рот еще один квадратик шоколаду. – Но и тушенкой можно. Главное, чтобы процент содержания мяса не ниже восьмидесяти!

Впереди над сверкающими водами Черного Болота уже виднелась воздвигнутая за ночь колоссальная дамба и бетонные башни форпоста «Бельдягино». «Мы почти дома!» – подумал я, а потом вздрогнул. Дома? Нормально так хтоническая практика людей ломает!

* * *

Встреча с товарищами была бурной. Обнимались, хлопали друг друга по плечам, дебильно шутили, много ржали. Ребята на самом деле показали себя молодцами. Пока я там фигней занимался и на лягушке скакал, они трудились. Подпоручик Слащев – гарнизонный геомант – вряд ли справился бы с таким объемом земляных работ, если бы не поддержка целой толпы батареек. Все-таки резерв маны – одна из основополагающих составных частей успеха в магическом деле. Ну, и караульную службу несли, пока основной состав гарнизона Николу-Ленивца зачищал.

А еще – Розен инициировался. Как-то буднично, спокойно, без суматохи и паники. Просто превратился в крутого мага-целителя и спас кучу людей.

– Так совпало, – невозмутимо сказал Ден, попивая напиток из цикория в столовой. – Раненых нужно было лечить, я и вылечил. Урук этот, еще трое трехсотых из рейда и тяжелых семь, которые после инцидента тут остались… Я как-то осознал: без них нам не выдюжить. Пришел в лазарет, посмотрел на всех… И – пуф! Правильно сделал: когда целая стая хтонических пташек решила нас на прочность попробовать – что бы мы без них делали? Кто бы за пулеметами стоял?

И снова попил цикория. Розен, блин! Скала, а не человек!

– Пуф? Доннерветтер, да нас всех пробрало! У меня прыщи на жопе исчезли! – заорал Авигдор. – А я на дамбе был – корневую систему укреплял, чтобы земля не осыпалась! Это – двести метров! А прыщи – прошли! А у Плесовских плешь пропала!

– Юнкер Беземюллер-р-р-р!!! – раздался рык вахмистра. – А ну – глянь на экран телевизора!

Глянули все. Телевизор висел в углу столовой, под потолком: дурацкий, старинный, с лучевой трубкой. Правильно – потому что компы раньше не работали, никаких микросхем и всего такого прочего на форпосту «Бельдягино» не имелось.

– Кого-то сажают на колы, – прокомментировал Юревич. – Намек понятен. Ави, не смей упоминать про прическу вахмистра, понял?

– Ай-ой! – откликнулся гном, который во все глаза смотрел на экран.

Страшной казни там подвергались давешние научники. Те самые, что лягушонку в коробчонке подвезли. И еще какой-то дяденька в когда-то приличном костюме. Звук на трансляции милосердно отсутствовал, но корчились и разевали рты они просто кошмарно. Лучше бы я еще раз с аспиденышами подрался, чем такую дичь смотреть.

– За что их? – спросил кто-то.

– Не за что, а куда, – проговорил Макс Серебряный.

– В жопу, – констатировал Ави. – Им арсшлехт!

Я вспомнил про бумажку, которую демонстрировали научники, аргументируя свою борзоту и неподвластность местному гарнизонному начальству. Там, кажется, стояла подпись Дмитрия. Наверняка – Иоанновича, то есть – старшего царевича. Выходит – не угодили своему господину? Переборщили? Или наоборот – недоборщили? Что-то со всей этой историей было нечисто, но разбираться мне в этом категорически не хотелось. Меня занимали куда более насущные вопросы.

Например – цикорий в стакане, пюрешка с котлетой в тарелке, пирожок с повидлом… И то, что я подсмотрел у Эльвиры в Чертогах Разума. Вспомнив про это, я почувствовал, как у меня начало гореть лицо.

– Ты чего, Михаэль? – спросил меня Руа. – Что с лицом? Жарко, что ли? Тебе плохо? Пошли, на воздух выйдем, может быть?

– Мне не жарко. Мне непонятно!

До того, как я запихал всё, что касалось Эли, на антресоль, у меня не Библиотека была, а комната сумасшедшего фаната. С ее портретами во всех ракурсах, дурацкими плакатами про то, как она мне нравится, с кучей стикеров с ее словечками и целой стопкой книг на самом видном месте, где значилась каждая фраза Ермоловой, даже самая незначительная. Потому, что мне казалось, что в любом ее слове есть сокровенный смысл, намек, подтекст.

Если бы не Руслан – мне бы в голову не пришло, что у Эли в голове точно так же насрато, как у любого человека в семнадцать. Нет там никаких особых подтекстов, там каша полная, перемешанная с эмоциями, комплексами и детскими травмами. Или как это всё называется?

А если бы я не подсмотрел в приоткрытую дверь – то никогда бы не узнал, что она прется от меня не меньше, чем я от нее. Да, да! У нее там была картина с моими глазами: голубым и зеленым, здоровенная! И отдельно – картины с ключицами, с запястьями и с затылком. И почему-то – с задницей. Никогда не пойму девчонок! Какой им прок от пацанской задницы? Самый обычный предмет… То ли дело задница девчачья – вот это произведение искусства!

Это в башке у меня не укладывалось: там, в Ермоловской библиотеке, повсюду висели мои фотки – в каждой из смен одежды, что у меня была, начиная от спецовки и заканчивая черной опричной формой. И огромная доска с заголовком «Михины фразочки. Дичь, скучно, интересно». И рисунок карандашом, где мы танцевали между деревьев, на балу после вручения аттестатов. Если я хоть что-то понимал в людях – она тоже была влюблена в меня! И меня от этого прям трясло. Это было очень странное чувство – знать такие вещи наверняка.

Все эти штуки, связанные с Михой Титовым – то есть со мной – они светились теплым желтым светом. Были там и другие золотые огни, внутри ее Библиотеки – от книг, картин, каких-то безделушек. Но в целом… В целом там царила тьма. Лампы не горели, свечей не было. Просто мрак, как за закрытыми веками. Не скверна и хтонь, как в Аномалии, а теплая, убаюкивающая темнота, которой так желаешь после насыщенного дня, полного трудов и переживаний. Смежаешь глаза – и вот она!

Я знал, что это такое. Это – семейное наследие Ермоловых. Оно довлело над девушкой, не давало разглядеть прошлое, будущее, окружающий мир, даже – себя саму! Комфортное, но тревожное существование, примерно как у лошади, глаза которой закрыты шорами… Жалко ее! И что с таким моим знанием делать – непонятно.

А еще была Хорса. И то, что между нами случилось. И воспоминания Короля, которые, как всегда, вовремя распаковались в моем мозгу…

– Миха-а-а! Ты доедать будешь? – ткнул меня в бок Авигдор. – А то я котлетки-то твои прибрать могу…

– Щас! – ляпнул его по загребущим гномским лапам я. – Руки прочь от котлеток!

Потому что дела сердечные – это, конечно, штука важная, но что за головняк придумает по нашу душу Голицын через пятнадцать минут – сие науке неизвестно! Так что мы быстро дожевали, периодически поглядывая на экран телевизора в углу. Там демонстрировали колесование какого-то бородатого кхазада, а после – четвертование двух снага, фиг знает за какие провинности. Аппетит это не портило – мы были чертовски голодны – но оптимизма, конечно, не добавляло.

– Господа юнкера-а-а! – раздался голос Оболенского. – Через три минуты – закончить прием пищи, построиться на плацу!

И мы заработали челюстями с бешеной скоростью, и думать забыв про колесование, четвертование и всё такое прочее.

* * *

Пахло болотной тиной, порохом и одеколоном от гладко выбритого лица Голицына. Поручик ходил взад-вперед вдоль нашего строя, задумчиво разглядывая наши вытянутые в струнку фигуры. Ладно, ладно – мы не кадровые военные, вытягиваться в струнку за три недели не научились. Но таращились на него весьма по-военному.

– Господа юнкера, ваша практика подходит к концу, – проговорил поручик. – Думаю, завтра вы сядете на броню и уедете в Козельск. Точнее – уплывете. У нас тут сраное болото вместо сраного леса теперь. Рад, что все вы пережили практику, а кое-кто из вас – даже инициировался второй раз.

Юревич горделиво выпятил грудь, а Розен – он и бровью не повел.

– Каждый из вас расширил пределы своего резерва не менее, чем в полтора раза, – здесь поручик почему-то задержал свой взгляд на мне. – Каждый – приобрел бесценный опыт. Хочу, чтобы все вы знали: любого из вас по достижению совершеннолетия я с удовольствием рад буду видеть среди бойцов моей роты. Любого, кроме Титова.

– Э-э-эу? – не удержался я.

Вообще-то это было обидно.

– Ты слишком ушлый, – ухмыльнулся Голицын. – И с жабами целуешься!

– Га-га-га-га!!! – строй заржал, и я заулыбался вместе с ними.

– Ладно, шучу. Тебя, Титов, я бы на курсы младшего комсостава рекомендовал. Когда Оболенский свою роту получит – у меня место штатного проходимца как раз освободится… Господа юнкера, это же решительно невозможно: спасать девиц и при этом думать о прибытке! Миха, можно я озвучу сумму?

– Э-э-э-э… – я понятия не имел, о какой сумме шла речь.

– На головах аспиденышей этот тип заработал двадцать тысяч! – поручик дернул щекой. – Двадцать! Это две месячных зарплаты опричного поручика! Каков шельмец!

– У-у-у-у! – восхищенно повернулись ко мне головы товарищей-юнкеров. – Миха-а-а-а, с тебя проставон!

– Нет проблем! – я малость обалдел от озвученной суммы. – То есть – так точно! Господин поручик, разрешите обратиться?

– Обращайся.

– Где тут ближайший магазин?

– В Извольске, там и магазин, и пирожковая. Думаешь, Титов, стоит включить тебя в состав маневренной группы по патрулированию тылового района? – прищурился он.

– Думаю, мы должны предпринять все меры для ликвидации как можно большего объема продуктов питания, господин Поручик! Предпочтительно – колбасных изделий, сыров, выпечки, консервированных фруктов и легких алкогольных напитков.

– А почему легких? – уточнил он.

– Потому что драки и алкоголь мешать – последнее дело! – отчеканил я.

– Молодцом! – с самым серьезным лицом кивнул Голицын. – Корнет Оболенский, слушай мою команду! Как только закончим тут с раздачей слонов – бери с собой ефрейторов Вакутагина и Соколова, а также – юнкеров Беземюллера и Титова. Прошвырнитесь до Извольска, посмотрите, не угрожают ли цивильным недобитые твари, как далеко подступила вода, и вообще – проведите рекогносцировку. В магазин заехать разрешаю, времени на все про все у вас – четыре часа… А теперь – равня-а-айсь! Смир-р-р-рна! Нале-ву! За получением денежного поощрения шагом марш!

Никогда еще на форпосту «Бельдягино» ботинки юнкеров не грохотали по бетону так весело.