Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 204 страниц)

– Ну что, пацаны? – я глянул на команду. – Как настроение?

– Ща-а-ас! – Вадик улыбался щербато, потому как у него откололся зуб в бою. – Пойдем бить людей.

– Гы-ы-ы, – издали некий радостный и нечленораздельный звук остальные. – Не зря ж мы приехали, а?

* * *

Никто нам обезбола давать и не думал, да и зелий – тоже. Старый маг-целитель с небритым лицом и похмельными глазами по очереди подходил к каждому из нас, водил руками над травмами, цыкал зубом, если кто-то начинал корчиться, подвывать или материться от боли, дожидался положительного результата лечения – и переходил к следующему.

– Садист, – сказал Киря. – Или за своих мстит.

Мы все-таки их побили, этих ревельцев. Мих-Мих был страшно доволен, а местные – страшно злы. Кадеты бы сожрали нас, если бы могли. Конечно – после двух выигранных всухую раундов сдуть все три следующие! Но их преподы-офицеры держали своих воспитанников за узду крепко, они без команды и шаг лишний сделать боялись!

– Поедем на экскурсию в Ратушу, смотреть на мини-хтонь! – заявил тренер, когда мы шли на парковку к знакомому автобусу с журавлями и васильками. – Это будет мой вам подарочек… Я с Прокопьичем договорился, он отвезет.

– А в магазин заедем? – оживились пацаны. – Обедом-то нас кормить не будут, да? Обиделись?

– Дадут сухпай, – пообещал Мих-Мих. – Прокопьич уже забрал провизию. Если хотите – на обратном пути опять в корчму заскочим. Вы у меня просто красавчики, вот что. Хотя, конечно, это не «русская стенка», это просто обычная пиз… Э-э-э… Обычное мочилово. Это Миха вас настропалил?

– А что сразу Миха? – возмутился я, шагая чуть в стороне от основной группы. – Мы все слышали, что этот Отто втирал вам какую-то дичь! Он хотел вас подкупить, чтобы вы нас подставили! Чтобы у них эгрегор стоял!

Тренер покраснел, глаза его выпучились, он едва сдерживал смех. Ну и смеялся бы, как будто мы не понимаем.

Сухпайки, кстати, оказались нормальные. Только маленькие. Нам выделили по три смаженки (такие мини-пиццы, местное великокняжеское блюдо), по бутылке кефира – литровых! – и по ноль-пять питьевой воды. А еще – смесь из сухофруктов и орехов в бумажных пакетах. Кирилл Метельский проверил всю еду и сказал, что есть можно. Не знаю, какой у него дар, но выглядели манипуляции капитана команды довольно профессионально, так что мы решили ему поверить и, как только сели в автобус, тут же сожрали все смаженки и выпили весь кефир.

– Тренер, так что насчет магазина? – завыли голодающие студенты.

– Проглоты, черти полосатые, вот я вас! – было видно, что ругается он для проформы, Мих-Мих был нами сильно доволен и не скрывал этого. – Ладно, заскочим в Ратушу и сразу – в магазин. Должны же вы посмотреть на Ванна Томаса – местного Робин Гуда, и на Соленого Человека! Это, говорят, самая маленькая постоянная хтоническая Аномалия в Европе! Даже две постоянных маленьких аномалии!

Мне казалось, в этом был какой-то подвох, и я не ошибся: Тренер, сдав нас с рук на руки экскурсоводу, сам отправился в сувенирную лавку покупать ликер. Тоже – «Ванна», как Томас. Только «Ванна Ревель». Он взял четыре бутылки – куда ему столько?– а мы пошли сначала на верх башни смотреть на говорящий флюгер в виде какого-то мужика в широкополом шлеме и кирасе (это был Ванна Томас, местный хтонизировавшийся герой). Он материл всех вокруг и грозился прострелить каждому задницу из лука. Так себе хтонь, скучная. Правда, башка от его матерщины болела всерьез, вот и все хтоническое воздействие.

А потом – спустились в подвал к Соленому Человеку – еще одному пережитку Средневековья. Как рассказал гид – это был какой-то должник, которого кинули в долговую яму. Но это не помогло, денег дядька вернуть не мог. Тогда ему подсыпали туда соли и малость увлеклись – засыпали его полностью, от чего он мучительно помер. Ну, и тоже – хтонизировался. Нередко прорывы и возникают на местах всяких зверств и жестокостей, особенно магического свойства, вот и тут такое случилось: Соленый Человек восстал, наплодил штук двадцать Солевых Големов и стал крушить Ревель и убивать кредиторов – всех, кого находил. Однако – впряглись рыцари Ливонского Ордена, прибывшие по такому случаю из Везенберга, загнали Соленого обратно в подвал, закрыли соленую яму волшебным стеклом, да так и оставили. Им Хтонь под боком как манна небесная, известное же дело: чем ближе аномалии – тем легче колдовать! А тут и не опасно вроде. И до кучи – Ванна Томас в качестве флюгера. Одним хтонизировавшимся типом больше, одним – меньше… Так они, наверное, думали.

А мы думали о том, чтобы в магазин попасть. Я, например, хотел себе купить мясных чипсов, с морской солью и пряностями. И – нет, не потому, что на Соленого Человека смотрел, что за дичь? Просто захотелось. Абсолютно никакой связи!

Стенка на стенку

Ревель в районе ратуши. И магазинов.

Глава 6
Анамнез

Интерлюдия

– Михаил Михайлович, вы уверены? – Полуэктов через стекло смотрел на парней, которые сидели на ступенях крыльца, внизу, под окнами директорского кабинета. – Выдох Силы?

– Совершенно уверен. Я когда служил в опричниках, у меня в командирах штабс-капитан Игнат Рикович одно время ходил, мировой мужик, настоящий вояка. Так он как рявкнет – мы сразу зубами рвать врага готовы были, и все сразу становились собранные, четкие, резкие, как понос! – Мих-Мих даже кулаки сжал. – Конкретный был командир, дай Бог каждому. Говорили – бастард кого-то из двоюродных царских братьев, не то Николая Дмитриевича, не то Алексея Федоровича… Царская кровь – не водица!

– И…?

– Он и говорил, мол, первейшая естественная техника любого менталиста – Выдох Силы. Через рот, стало быть, направляет свою волю и проецирует ее прямо в мозг адресату! И я эту эфирную картину очень хорошо запомнил и на шкуре своей испытал… Очень яркая, характерная – и впитывается прямо в башку тому, на кого нацелена, моментально, никаких следов! Нельзя по ней менталиста вычислить, если не знать, куда и когда именно смотреть.

– Так! – Ян Амосович сел на краешек стола и прижал ко лбу сцепленные в замок ладони, как будто молился. – И что нам теперь делать? Ты-то понимаешь, что это может значить?

– Это может значить, что у нас появился крапленый туз в рукаве, – ухмыльнулся Мих-Мих своей улыбкой клоуна-убийцы. – Мы можем выиграть чемпионат по кулачке среди магучебных заведений в этом учебном году!

Директор посмотрел на него странно, а потом проговорил:

– Вы полагаете? Под таким углом я на это не смотрел… В конце концов, почему бы и нет? Они эгрегоры прокачивают, что, в общем-то, не очень порядочно, а мы по их хитрости своей прямолинейностью ответим… Но выходит – у парня двойная инициация?

– А как будто вы еще не поняли? Те штуковины, следящие артефакты, что вы из роботов-уборщиков достали, они ведь эфирные слепки делают, верно? – тренер снова скорчил уморительную рожу, но взгляд его оставался цепким, хищным.

– Михаи-и-ил Михайлович, вы никак старыми связями пользуетесь? – погрозил ему пальцем Полуэктов. – Ай-яй-яй!

– Да или нет? – непростой тренер взгляда не отводил, смотрел на высокое начальство пристально.

– Да. На выпускном зафиксировали странную ментальную активность где-то под землей, – признал директор. – И эти вражеские штуковины, и наша стационарная система дают одинаковые выкладки: у нас тут менталист завелся.

– Молите Бога, чтобы это действительно был Титов, – Мих-Мих потер лицо ладонями. – Он, по крайней мере, нормальный парень. Ладно, Ян Амосович, пойду архаровцев по домам распущу, там уже родители их приехали. Через два дня военно-хтоническая практика, а они и так в Ревеле намаялись… Мы же никому не будем говорить о наших подозрениях, верно? Колледжу ведь не нужны такие проблемы?

– Не будем… – кивнул Полуэктов. – Проблемы нам и вправду не нужны.

И тренер по кулачному бою, пожав руку директору, вышел прочь. А Ян Амосович постоял немного в задумчивости, а потом раздраженно проговорил:

– Старый кхазадский засранец! Он ведь точно знал все сразу! – а потом обошел стол по кругу, открыл ящик и достал оттуда маленькую бархатную коробочку.

Из нее на свет божий появилась изумрудная клипса, которую Ян Амосович с некоторой брезгливостью прицепил на мочку правого уха. Подойдя к зеркальной дверце шкафа, он посмотрел на свое отражение и сказал сам себе:

– Вид, конечно, сомнительный, но деваться некуда… – мужчина распустил свои седые волосы так, чтобы ушей было не видно, и клипса не бросалась в глаза.

А потом продекламировал:

– Вы с равной радостью приветствовали гром

И солнце яркое, на встречу выставляя

Свободные сердца! – и лихо подмигнул своему отражению.

* * *

Как и все хорошие книжки, «Эльфийская война» слишком быстро закончилась, и я шел в библиотеку, чтобы взять почитать что-нибудь еще. У меня впереди было целых два дня блаженного ничегонеделания. Я намеревался есть, спать, ходить на турники, читать и дурить голову Кузевичу, чтобы он или привез мне смартфон из Ингрии, или взял меня туда с собой.

Кому-то хороший опричный мобильник нужен для того, чтобы фоткаться – например, девчонкам. Кому-то чтобы играть в игры и смотреть видосы – это большей части пацанов, точно. А мне гаджет необходим, чтобы книжки читать и в сети лазить! Да в нормальный аппарат можно хоть пятьсот книжек записать, это же фантастика! Читай – не перечитай! И, опять же, будь у меня сеть под рукой – я бы нашел что-нибудь про Лукоморье, потому как Константин Константинович Иголкин – дед Костя то есть – все еще оставался личностью известной и часто выступал на конференциях и семинарах, уезжал от нас. Да и баба Вася на самом деле то курсы повышения квалификации отправлялась вести, то какую-то очередную научную работу защищать. Тоже – доктор наук, между прочим! И вроде бы даже член-корреспондент какой-то там Академии. Они-то точно информационный след оставили, можно их вычислить, можно!

Но пока все мои попытки Иван Ярославович игнорировал. Зато мы один раз спарринг устроили, и, ей-Богу, Кузевич меня оттырил! Не сбрехал, получается, когда говорил, что в старшей школе участвовал в боях без правил, за деньги. Хотя, думаю, если бы мы с ним еще пару раз в ринге постояли – я бы нашел к нему подход и настрелял бы соцпеду как положено.

Я и теперь надеялся встретить Кузевича и подурить ему голову про смартфон. Если и купил бы мне кто-нибудь его (за мои деньги, понятно) – так это или он, или жена его, или Аронович. Самые адекватные взрослые в колледже! Но к Анастасии Юрьевне я соваться не хотел – осадочек еще не рассосался, а кхазад был постоянно занят на каких-то хозработах и отшивал меня раз за разом…

– Мин херц! – раздался голос из кустов. – А ну, иди сюда, дело есть!

– Людвиг Аронович! А я только про вас вспоминал! – искренне обрадовался я и стал оглядываться.

Гнома нигде видно не было, так что я пошел прямо в кусты.

– Под ноги смотри, думмкопф! – голос его раздавался откуда-то снизу.

Я сразу не понял, в чем дело и что я вижу, а потом сообразил, что вижу кхазадскую тюбетейку внутри люка. Гном что-то там крутил-вертел, какие-то трубы и вентили.

– На двенадцать! – сказал он.

– Что – «на двенадцать»? – удивился я. – Сейчас – одиннадцать утра вообще-то!

– Дай! – в его голосе появились свирепые нотки.

– Что дать-то? – у меня в голове образовался вакуум.

– Ключ! – рявкнул кхазад.

– Какой ключ? – я похолодел, думая, что он прознал про мою находку ключ-карты. – Людвиг Аронович, скажите прямо, чего вы от меня хотите?

– Гаечный ключ на двенадцать у тебя под правой ногой, думмкопфише идиот! Дай его мне в руку! – его голос, усиленный акустикой подземного колодца, был подобен рыку дракона.

– А-а-а-а! – я протянул ему инструмент и дальше стал помогать, подавая то одно, то другое.

Когда он докрутил там все, то высунулся и сказал:

– Поедем с тобой за роботиками к Цубербюлерам. Ну, и покушать заедем.

– Та-а-а-к, – у меня внутри начал разгораться огонек азарта. – У меня – предварительное условие!

– Ва-а-ас? Какое условие, мин херц? – напрягся гном.

– Хочу порулить тем желтым роботом! – выдал я.

Лейхенберг медленно выпустил из себя воздух.

– Ну, это можно устроить, – облегченно проговорил он.

* * *

Договор подряда на погрузку-разгрузку робототехники никто на сей раз не заключал: в колледже как-то привыкли, что я тусуюсь с Ароновичем, так что обязали только сообщить опричникам. Но и опричники реагировали вяло: знакомый квадрокоптер просто приземлился на крышу кхазадского шушпанцера и лежал там почти все время поездки, только пару раз взлетая и обозревая окрестности.

Лейхенберг откровенно отдыхал: я вел машину, он – ел беляши из целлофанового пакета и чесал пузо, глядя в окно.

– Там это… – наконец изрек он, поковырявшись ногтем между зубами. – Гутцайт снова просил помочь.

– Я уже понял, – покосился на него я. – Все, теперь без анамнеза не работаю. И байки про кошкодевочек мне не травите.

– Да была кошкодевочка! – возмутился гном. – Ты что, не веришь мне?

– О! – я поднял палец многозначительно.

– Что – «о!»? – удивился Людвиг Аронович и даже как-то подобрался на пассажирском кресле.

– То самое! – я решил и дальше делать загадочный вид. – Как думаете, могу я узнать правду, если захочу? Вот, например: хотите, я спрошу вас, умете ли вы собирать и разбирать ручной пулемет SIG Neuhausen KE-7, и сто из ста пойму – правду или ложь вы мне ответите?

– «Нейхаузен»– говно, а не пулемет, чего там разбирать это старье-то, смех один: два прихлопа, три притопа… – возмутился гном, а потом закрыл рот и посмотрел на меня очень внимательно.

Похоже, его проняло. Кхазад сидел, выпучив глаза некоторое время, а потом проговорил:

– Ну, я уже договорился с Цубербюлерами, они тебе дадут порулить тем роботом. Во дворе. Поддоны потаскаешь, пустые, – и добавил: – Мин херц, ты же знаешь, что я твой лучший друг сейчас?

– Ага, – сказал я. – Мне нужен полный анамнез следующего пациента. Я в такое дерьмо, как с Митрофанушкой, больше не впрягусь. И договор заключать будем.

– Матерый стал! – восхищенно покивал он. – Быстро ориентируешься. Там на самом деле все очень просто: кузина приехала к Сигурду Эриковичу, тоже – Гутцайтиха, откуда-то с Полесья. У нее профессиональное выгорание. Посмотришь?

– А кем работает? – заинтересовался я.

– Директором школы, – откликнулся он.

– Ужас, – сказал я. – Матерая дичь. А можно еще одного паразита? Ладно, ладно, посмотрим, что у нее там…

– А какой договор? – уточнил гном. – Давай, я сразу Сигурду Эриковичу по сети сброшу, чтобы он бланк подготовил.

– На оказание консультативных услуг по наведению порядка в личных библиотечных фондах! – отчеканил я. – Так и станем деньги проводить.

И пускай хоть сам Приказ Большой Казны по мою душу ярыжек высылает – я ни разу нигде не сбрехал! Мне пофиг!

Людвиг Аронович только крякнул и стал тыкать жирными беляшными пальцами в экран телефона – строчил сообщение Сигурду Эриковичу. Мы должны были приехать к нему часа через два, вместе с роботиками в кузове, и я уже фантазировал себе, как буду выплясывать на том большом желтом роботе.

И, кстати, не зря. Братья – Фриц и Ганс Цубербюллеры встретили меня как родного. Они уже знали о моем интересе к технике и предложили легкий вариант: пока они будут пить чай с Лейхенбергом и грузить наших уборщиков – я погоняю на тренажере, в VR-очках, минут двадцать. А потом уже сяду в кабину желтого великана. Я так и сделал: на тренажере я грузил рельсы и блоки и чинил опоры моста, орудуя джойстиками. Вот что значит – интуитивно понятный интерфейс! Повинуясь моим движениям, манипуляторы робота так и мелькали, а деловитое гудение сервоприводов здорово поднимало настроение, даже при полном понимании того, что это – виртуальная реальность.

Так что, когда я уселся в удобное кресло, которое мигом перестроилось с кхазадских габаритов на человеческие, то уже уверенно взялся за управление и спросил у Ганса Цубербюлера, который командовал моими действиями через динамики в кабине:

– Что делаем?

– Поддоны грузим! Марш на задний двор!

Робот загрохотал стальными ногами, а я не удержался – и махнул руками для пробы, так, будто отрабатываю удары. Получалось неплохо!

– Поаккуратней! – раздался голос Ганса из динамиков. – Разнесешь весь склад. Уговор был поддоны потаскать, вот и таскай, а имитации эти твои прекращай!

И я прекратил. Конечно, в общем и целом – таскать поддоны скучно. Но на Огромном Хозяйственном Человекоподобном Роботе – интересно. Ноги лязгают, ручищи хватают что угодно, смотришь на мир с высоты, как настоящий великан… Я быстренько управился, и оба брата, которые вышли провожать нас, кивали весьма одобрительно:

– Тебе двухнедельные курсы закончить – и можно смело корочку получать «оператор шагающих роботизированных хозяйственных систем» – проговорил Фриц. – Если исключат из колледжа – дуй к нам, Титов. Оформим. Есть у тебя предрасположенность к работе на такой технике.

– Корочка – это хорошо, – всерьез обрадовался я. – Как после практики в Пеллу вернемся – обязательно Ароновичу напомню. Мне никакая специальность лишней не будет.

– Он их коллекционирует, – пояснил сородичам Лейхенберг. – Помощник слесаря, рабочий сцены, водитель, консультант по наведению порядка в личных библиотечных фондах…

– Ишь ты! – качнул головой Ганс. – Ну, зер гут! Похвально! Не проезжайте мимо, когда будете проезжать мимо.

Мы поручкались и двинули в центр Саарской Мызы – к Творческому дому культуры.

* * *

Кузиной Сигурда Эриковича оказалась очень деловитая, энергичная на первый взгляд кхазадка: коротко стриженная, в очках с золотой оправой, в строгом костюмчике, она действительно походила на директрису. Гутцайт сидел с ней за столом и подливал ей коньяк в кофе лошадиными дозами.

Честно говоря, я сомневался в этичности того, что собираюсь сделать. Вмешиваться в сознание другого человека… Но ведь в двух случаях я смог помочь! Я ведь не собирался, грубо говоря, жечь книги и ломать полки! И с Ароновичем, и с Митрофанушкой все получилось культурно, почему бы и здесь не попробовать?

Тем более, даже кофе с коньяком и местные божественные сочни эту дамочку не радовали. За очками можно было разглядеть мешки под глазами, а губы постоянно складывались в жесткую линию. Даже руки она в кулаки сжимала под столом, хватая при этом большой палец всей ладонью. У тетеньки и вправду были проблемы…

– Ингрида, – Сигурд Эрикович придвинул к ней вазочку с абрикосовым вареньем. – А вот попробуй, какую вкуснятину Эрика сделала, а? На тебя смотреть больно!

– Сиги, братик… – она встала из-за стола. – Огромное тебе спасибо, ты так стараешься… А я все про эту проверку думаю. Они отчетность по внебюджетному финансированию затребовали, а у меня там конь не валялся. Буду иметь бледный вид! И зачем я в отпуск ушла?

– Давай, поднимемся с тобой наверх, приляжешь, отдохнешь… У тебя все равно обратный билет только послезавтра. Спи, кушай, потом в парк с тобой сходим на белок смотреть – они у нас там такие наглые, ты не представляешь, орехи прямо из рук вырывают! – Гутцайт взял ее за плечи и повел наверх, и, улучив момент, обернулся и подмигнул мне.

Похоже, коньяк работал. Они поднимались по лестнице, а я решил еще некоторое время посидеть тут. Тем более, от цыпленка-табака, который мне подали на этот раз, осталась еще ровно половина. И я ее ел! Дурак я, что ли, цыпленка недоеденным бросать? Один цыпленок – одна порция! И гранатовый сок в нагрузку.

Когда Гутцайт спустился, я уже вытирал губы салфеткой.

– Слушай, помоги ей, а? – попросил меня ресторатор-реставратор. – Ну, чтобы она не дергалась так сильно. Она на самом деле «имеет бледный вид», понимаешь? Совсем запарилась с этой проверкой. Ингрида – педагог от Бога и директор что надо, просто… Ну, потеряла искру. Как-то бумаги все эти, суета, неурядицы – все это ее притомило, понимаешь? Может, если бы она радость от работы опять почувствовала, оно бы и…

– Я понял, – на самом деле я вправду понял, и даже представлял себе, что попытаюсь сделать. – Договор подготовили, как я и просил?

– Йа-йа, – кивнул Гутцайт. – На оказание услуг по консультированию по поводу личного библиотечного фонда.

– Отлично. Сумму прописали? – я заглянул в бумагу и увидел там две цифры: «по факту» и «по итогу оценки качества выполненных работ».

Обе меня впечатлили. А Сигурд Эрикович сказал:

– Это ж сестра моя. Мне для нее ничего не жалко, смекаешь? Кроме семьи у нас, Михаил, по факту нет ни хрена, такое дело… У нас папашки – родные братья. Мой – артефактор, гравер, реставратор, ювелир. А ее – поп!

– Как – поп? – удивился я. – А… Ну да. Если может быть эльф – настоятель собора в Архангельске, то почему не может быть поп-кхазад?

– Именно! – улыбнулся Сигурд Эрикович. – Давай, подписывай – и иди работай.

* * *

Коньяк сработал или уютная обстановка Творческого дома – Ингрида Клаусовна Гутцайт, взрослая солидная женщина и целый директор, спала на бархатном диванчике подложив ладошки под щеку. И над головой у нее я видел дверь – большую, деревянную, с отшлифованной прикосновениями множества детских ладошек ручкой. Над дверью размещалась яркая надпись «Добро пожаловать!».

Мне ничего не стоило просто взять – и открыть ее. И… И тут я увидел архив!

Очень классный, ухоженный, замечательный архив, где разноцветные папочки-скоросшиватели, полиэтиленовые файлики с распечатками. Всё пронумеровано, все подписано, все – по полочкам.

– Ну, молодец она! – я развел руками, стоя посреди всего этого великолепия. – Что тут вообще исправлять-то? Что с ней не так?

Ну, то есть, я примерно представлял, что можно попробовать сделать, конечно… Но для этого мне нужно было убедиться в своих подозрениях, и я стал гулять по архиву и разглядывать полки. Как я понял, самое значимое и востребованное, то, чем каждодневно занята голова – вот это все у каждого из моих пациентов, да и у меня тоже – оно располагалось на уровне глаз. То, что затерлось, потеряло яркость и актуальность – скапливалось на нижних полках. То, что хотелось отложить, пережить, подзабыть – это все хранилось на антресолях. И у Ингриды Клаусовны все самые важные полки (на уровне её глаз, не моих, она ведь кхазадка!) – были забиты всякой дичью.

Аккуратные и красивые папки, набитые замечательными распечатками, назывались «Список документации», Список табличек", «Список отчетов», «Список списков»! А еще – «Подготовка к проверке по ТБ», «Подготовка к проверке по ПБ», «Проверка по ПДД», «Проверка по СанПин», и самое зловещее «КРУ»! Что такое это КРУ, я не знаю, но папка была черной и толстенной. А еще тут, на уровне глаз, можно было увидеть «Жалобы», «Сплетни», «Сверхурочные», «Земские выборы», «СОП», и почему-то «Средства по уходу за собачьей шерстью».

Глянув в эфире, я облегченно выдохнул: серебром светились совсем другие материалы. «Лучшие ученики», «Благодарные родители», «Приколы над Верочкой-Секретаршей», «Встреча с выпускниками», «Дети, до которых дошло!», «Как папа поет в церкви», «Любимые родственники», а ещё «Вышемир: история и современность», «Тиль Бернес – лучшие песни» И внезапное: «Блюда белорусской кухни из картофеля!»

В общем – хорошая тетка, которая реально любит свою работу, свою малую родину и всё такое прочее. Нормальная она! Просто задолбалась. Определенно, тут было над чем работать, и я мог помочь! Как? А очень просто!

Встряхнув руками, я потянул за себеряные нити – и папки замелькали в воздухе. Вся эта бодяга с документацией, проверками, склоками и жалобами – все это полетело на нижние полки. Она классная директриса и справится с этим, даже если не будет каждую секунду мусолить подобную дичь в голове! А вот радость от хорошо проведенных уроков, от цветов на первое сентября, от отклика родителей и шуточек с коллегами – вот это мы поставим во главу угла. И Тиля Бернеса – потому, что он классно поет. И папашу – настоятеля собора, и родственников, и прочее светлое и прекрасное, как дранички!

Я один раз ел дранички – баба Вася готовила – и объелся до полного благодушия.

Так что работа моя была недолгой. Просто – поиграл папочками в пятнашки, и уже готов был выходить, как вдруг зацепился глазами за узкий стеллаж, который в отличие от всего остального архива выглядел гораздо более красочно. Он был разрисован узором в виде драконов, а наклейка на нем гласила:

«Серафимыч и инициации»

Инициации! Я просто инстинктивно дернулся к стеллажу и тронул одну из папок телекинезом, как вдруг некий громовой, ехидный и страшный потусторонний голос произнес:

– АГА, ЩАС! НА МЕСТО ПОЛОЖИ!

– Кладу, кладу, дяденька. Я не специально, оно само!

И пулей выметнулся за дверь, потому что испугался так, как не пугался никогда в жизни.

* * *

– Ну, как там? – спросил меня Гутцайт, когда я вернулся вниз, в кухмистерскую.

– Ну, вроде нормально, – в тон ему ответил я, усаживаясь за стол. – Сейчас посмотрим.

– Сбледнул ты чего-то… – прищурился Сигурд Эрикович.

– Сбледнешь тут… Как ваша сестрица говорит – «бледный вид»? Вот в конце всего этого мероприятия я точно имел бледный вид! Вы знаете, кто такой Серафимыч?

– А причем тут… Хм! Ладно, отвечу: Пепеляев-Горинович, Георгий Серафимович, – побарабанил пальцами по столешнице кхазад. – Педагог.

– Который учебник написал? – чуть не подпрыгнул я.

– И учебник тоже… Эрика, милая, принеси нам чаю с чабрецом и сочней! – он явно хотел спрыгнуть с темы.

– А сочней нет, только коржики – «дамские пальчики»! – заявила Эрика, как по волшебству появляясь за стойкой.

– Ну, давай «дамские пальчики» – махнул рукой Гутцайт.

И мы сидели и пили чай с «дамскими пальчиками» – рассыпчатыми и восхитительными – и молчали. А потом на лестнице появилась Ингрида Клаусовна. Она улыбалась, лицо у нее было румяным, глаза блестели.

– Любимый город в синей дымке тает…

Знакомый дом, зеленый сад и нежный взгляд! – напевала она. – Ой, а вы все еще тут? А я так здорово поспала, кажется, целый год так не спала! Эрика, милая, а есть у тебя что-нибудь вкусненькое?

Гутцайт только крякнул, сунул руку в карман брюк и вложил под столом мне в ладонь тяжелый столбик из монет.

* * *