Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 204 страниц)

– Я понял, эта штука стирает память! А ты создаешь новые воспоминания, – он помялся немного, а потом уточнил: – И ты ограничишься этой бредятиной?

* * *

– Миха, Миха, как хорошо, что ты меня дождался! – Эльвира выглядела взволнованной и расстроенной. – Я должна тебе кое-что сказать!

Я обалдело оглядывался и разминал шею: задремал на нашей скамейке, а тут, между прочим, было уже по-настоящему зябко! Осень на дворе! Ноябрь! Хорошо, хоть снег не идет. И что за хрень мне приснилась? Нет, не приснилась – это были воспоминания Королева, но при чем тут африканец и стирание памяти? У них же там не было магии, в мире Королева! Я потер глаза и потихоньку начал врубаться: кино, вот что я такое увидел. Мозг по-прежнему иногда подкидывал мне отрывки памяти Руслана, более-менее соответствующие текущему моменту, и иногда они были очень к месту, а иногда – полная дичь. Вот как теперь.

– Что случилось, Эля? – наконец я сфокусировал на девушке взгляд.

– Мне деда позвонил, из Владикавказа, – у нее глаза были на мокром месте. – Маме плохо! У нее – Черная Немочь.

– А… Вот блин! – я не знал, что и сказать. – Но ее же лечат, да? Сейчас ведь уже есть средства!

– Лечат, – вздохнула Эля. – Но не всех. И не всегда. Знаю – сына Воронцова вылечили. Какой-то орочий колдун или… Ай, не важно. Поеду, на месте будем разбираться. Ты пока никому не говори про Немочь, это у нас вроде как плохая примета… Дед сказал – в Ород-Раве у лаэгрим выписал оборудование… Забыла название! Капсулу, саркофаг… В общем – маме пока ничего не угрожает, она там просто спит, но я не могу не поехать, понимаешь?

– Понимаю, – сказал я. – Надо ехать – едь. Главное – пиши, звони. Главное – не теряйся.

Конечно, я не понимал. Не было у меня, кроме Эльвиры, людей, к которым я бы так сорвался. Даже дед Костя и баба Вася – как я к ним сорвусь? Да и они не особенно сопротивлялись, когда папаша меня от них выдернул. Вот Эля – да. Эля – это другой вопрос. Ее я сам себе выбрал, и теперь вроде как ответственный.

Мы обнялись, постояли так некоторое время, а потом Ермолова сказала:

– Пойду вещи собирать. Клавдию позвонила, он сам приехать не сможет, но кого-то очень доверенного пришлет вечером, через пару часов. Ты вернешься к тому времени?

– Ага, – сказал я. – Провожу тебя.

– Эх, на отборочный тур ваш не попаду. Извини, а? Так хотела тебя поддержать…

– Ну, какое извини, Эль? Ты чего? Мама болеет! Если б у меня мама болела… – тут я замер, как будто ухватив какую-то мысль – но она тут же исчезла, распалась, как будто и не было ее вовсе. – Мама… Это ж мама! Давай, солнце мое, собирайся спокойно. Больше под ногами не путаюсь, бегу!

* * *

Я и вправду побежал: ближайшей точкой оказалась заводская проходная, там Фрола знали и на просьбу всамделишного мага (для земских мы все были настоящими магами, они в нюансы различий между пустоцветами и чародеями второго порядка обычно не вникали) откликнулись охотно. После того, как я десять денег за услугу пообещал, на пиво. За десятку можно было купить и полторашку, и большую пачку чипсов – так что аргумент для тощего паренька, курящего неподалеку от поста заводской охраны, оказался очень весомым. Он убежал, а охранник – коротко стриженный голубоглазый мужчина – остался.

Местный страж ворот стоял на крылечке, сунув руки в карманы камуфляжной формы, но почему-то казалось мне, что в любую секунду он может отчебучить что угодно: показать язык, достать кролика из штанины, крутануть тройное сальто назад… Странная ассоциация, но я никак не мог от нее избавиться. Охранник мне смутно кого-то напоминал, как будто я видел его в совершенно других обстоятельствах, другой одежде… Такое бывает, когда, например, продавца магазина на улице встречаешь – не можешь врубиться, и все тут! Голубоглазый мужчина посмотрел на меня пристально, а потом сказал:

– Ты ведь курьер, верно?

Я напрягся и дернул за эфирные нити: тут было полно тяжелых предметов, которые можно было использовать в бою.

– Да не дергайся ты, – вынул руки из карманов охранник. – Я гитарист, помнишь?

Еще бы я не помнил! И задергался еще сильнее, если честно.

– Не стоит вам в Ингрию на чемпионат седьмого числа ехать, – сказал он. – И с девчонкой этой тебе мутить тоже не стоит. Ермоловы – это всегда плохой вариант.

– Иди нахер, – сказал я, хотя грубить незнакомому человеку – это совсем не круто.

– Как знаешь, – развел руками он. – Не говори потом, что мы тебя не предупреждали. Если будешь умным мальчиком, то включишь голову, включишь свой модный гаджет, еще раз почитаешь новости, а потом взглянешь на карту Ингрии. А, и еще – думаю, тебе интересно будет узнать, какая Ultima Ratio у Ермоловых, м? Мы не враги тебе, слышишь? И спасибо, что Ароновича от зависимости избавил, нам такие расклады – не в кайф.

– Миха! – издалека узнал меня Фрол. – Здорово! Что случилось?

Этот широкоплечий, пшеничноволосый молодой человек в заводской спецовке шел по промзоне вместе с тем парнем-курильщиком и махал мне рукой. От всей его фигуры веяло здоровьем, силой, энергией – хоть картины про идеального солдата или идеального рабочего с него пиши.

– Здорово, Фрол, – растерянно проговорил я, когда они приблизились. – Случились хорошие новости, колледж для фансектора автобусы организует… Так, а где охранник?

Мы стали оглядываться: голубоглазого охранника, который до этого был волосатым гитаристом, и след простыл!

– Че за хрень? – удивился курильщик. – Он же не может просто так… И на КПП никого нет, через стекло бы увидели… Сказать, что ли, кому-нибудь? Странный тип, на самом деле, два дня, как на работу вышел.

– Так что ты говоришь? Автобусы? – подергал меня за рукав молодой заводчанин. – И сколько человек возьмут?

– Так шестьсот! – наконец включился я. – Сообщишь своим? Нужен список – кто поедет. Ну, и скажи, что пьянствовать ни-ни, в большой город едем, всякое может быть, драки и пьянки мешать не будем. Уже тут, постфактум – это пожалуйста…

– А что – и драки могут быть? – оживился мой собеседник.

– У-у-у-у… – я почесал затылок. – Ревельцы приедут. Кадеты!

– Поня-а-атно, – хрустнул кулачищем Фрол. – Мы за вас впишемся, даже не сомневайся. Если без вот этого вот всего, ну…

Он изобразил в воздухе ладонями что-то, что должно было обозначать магические пассы.

– Само собой, – кивнул я. – Даже ревельцы в этом плане – с понятиями. Без говна и без подстав!

– Все, все! Я сообщу ребятам, а потом к воротам вашим подойду, накануне. Время, место скажешь. да?

– Да!

– Бывай, Миха!

– Бывай, Фрол!

Я шел обратно в кампус и все пытался сложить в голове кусочки головоломки, к которой не имел ни малейшего отношения. Я понимал, что играют между собой большие дяди, и никаких японцев, которые пытаются выкрасть магов или выпотрошить сами себя в кафе, в Государстве Российском в принципе и быть не должно, но они – есть! Есть потому, что Государь наш сейчас лежит в магической коме с невнятным исходом, Цесаревичи вроде как и не ссорятся, но в целом – в целом вся страна находится в подвешенном состоянии. А подвешенное состояние для механизма, который пятьсот лет уже на ручном управлении – это полная дичь.

Сделать с этим я ничего не мог, но вот понять, что происходит – этого мне хотелось. И, как бы странно ни выглядело поведение гитариста-охранника, я собирался последовать хотя бы одному его совету: взять в руки карту и еще раз перечитать новости про японцев.

* * *

Глава 14
Отборочный тур

– Пришла пора фанатских выездов!

Знакомые мы рожи видим сно-о-о-ова!!! – автобусы просто разрывались на части от радостного рева фанатов: наша банда ехала на выезд

Водители беспомощно ежились, сутулились в своих креслах и мотали головами: таких компаний им еще возить не приходилось. Бойцы, болельщики, тренер, медики и даже учителя с преподами – дикая вольница из Пеллы собралась навести шороху в Ингрии, и не было никаких вариантов, что этого не случится. Не имелось на Тверди культуры боления, ни на Востоке, ни на Западе, ни за океаном, и сейчас мы это стремительно исправляли, прививая новую моду.

Насмотревшись нашего перфоманса в Пелле, приезжавшие к нам команды и их шефы всерьез задумывались. Сектор – это не только поддержка игроков и бойцов на поле вкупе с культивацией патриотизма родного магучебного заведения. Это еще и красивая картинка в медиа, то есть – репутация, пиар, реклама! Это как минимум. Так что отгремит чемпионат и мы точно увидим масштабирование фанатского движения сначала на Северо-Западе Государства Российского, а потом – и по всей стране. Дурной пример заразителен!

Мы выставили в окна флаги и катили по Ингрии, и орали, и вся культурная столица дивилась такому небывалому зрелищу. Свадьба сумасшедших нуворишей? Пришествие филиала Орды в земские районы? Явление инопланетян? Светопреставление? Да нет, «Пелла» на выезд приехала.

Нас высадили в земском Приморском районе – почти на самом берегу Финского залива. Отсюда виднелись сверкающие на солнце башни опричной Лахты из стекла и бетона, и там уже опричнина была не мягкая, с явным привкусом культурной столицы, как на Адмиралтейском острове, а настоящая, махровая, футуристическая, от которой веяло страшным стерильным кибер-будущим. Мы построились в колонну в парке 500-летия Ингрии, и местная милиция смотрела на море бело-синих флагов и наши рожи с явной растерянностью.

– Но… Говорили ведь о команде с группой поддержки! – наконец спохватился капитан, который постоянно снимал фуражку и протирал лысину тряпочкой.

Ему было жарко, несмотря на ноябрьские плюс десять градусов по Цельсию. Видимо, очень сильно нервничал.

– И что вас смущает? – вперед вышел Мих-Мих. Он выглядел представительно: в пальто, белой рубашке, красном строгом галстуке и с бэйджиком. Не левый мужик, а настоящий спортивный функционер! – Это команда Пеллинского экспериментального колледжа прикладной магии по русской стенке и ее группа поддержки.

Он по очереди показал сначала на нас с пацанами, которые стояли в первых рядах, а потом – на всех остальных. Людей, гномов, снага. Даже на нескольких эльфов. Девчонок, кстати, почти не было – только танцовщицы-черлидерши и пара совсем уж безбашенных дам типа Фаечки Розенбом.

– Ять, ну не тысяча же душ! – умоляющим тоном проговорил милиционер. – Ну, как я это объяснять буду? Незарегистрированное шествие, даже – митинг получается! Знамена у вас, какие-то лозунги…

– Конечно – и знамена, и лозунги. Посмотрите: тут половина Пеллы собралась, независимо от расы, народности или возраста. Да что там – у нас одарённые и цивильные под одними флагами стоят, и все как один поддерживают развитие отечественного спорта, особенно – русской стенки! Вы что – против? Или боитесь, что на стадионе места не хватит? – наш тренер кивнул в сторону громадной «Цесаревич-Арены», которая довлела над всем пейзажем. – Или есть какие-то законодательные запреты?

– Да вроде нет… – милиционер пытался понять, как ему действовать, а матерый Мих-Мих продолжал напирать:

– Вот и здесь собралась вроде не тысяча душ, а шестьсот двадцать семь! – отрезал он. – Давайте, не задерживайте нас, господин капитан, бои начнутся через час, нужно еще контроль пройти.

– Вы там не балуйте, – тон милиционера снова стал умоляющим. – Крестовский остров – это…

– Арена и парк – сервитутные, остальное – юридики, – кивнул Мих-Мих. – Но, насколько я знаю, покой наш будет беречь сервитутная муниципальная полиция. У них не забалуешь, верно? Не переживайте вы так, все будет в порядке. Ведите нас уже к этому вашему Яхтенному мосту и передавайте с рук на руки смежникам.

– В порядке будет? – он снова вытер лысину. – Ну, пойдемте.

Переглянулся с коллегами и пошел вперед. А мы за его спиной завели:

– МЫ ПРИ-Е-ХАЛИ, ЧТОБЫ БИТЬ ЛЮДЕЙ!

ЧТОБЫ БИТЬ ЛЮДЕЙ!

ЧТОБЫ БИТЬ ЛЮДЕЙ!

Что характерно, остальных участников привезли к самой Арене, даже таких же, как мы – провинциальных ревельцев и выборжцев. На всех хватало парковочных мест с огромным запасом! Не знаю уж, чем мы насолили организаторам чемпионата по кулачке, но по итогу они сыграли только нам на руку.

Вот представьте: выгружаетесь вы из автобуса, готовитесь пойти в раздевалки, посылаете воздушные поцелуи немногочисленным девчонкам (если вы из провинции) или многочисленным болельщикам (если вы из Ингрии), и вдруг со стороны Яхтенного моста раздается топот множества ног, потом – появляются бело-синие знамена, а после этого мост перехлестывает огромная толпа людей, которые несут перед собой растяг «Только Пелла и только Победа!» – бело-синего цвета, с золотым безантом, так похожим на солнце, посередине.

Бьет барабан – и многие сотни рук, не занятых флагами, вздымаются вверх. Еще удар – и раздаются слитные хлопки, а потом хриплый голос молодого кхазада орет в мегафон:

– Пошумим, ять!!!

– А-А-А-А-А-А-А!!! – рев идет по нарастающей и взрывается единогласным. – ПЕЛ-ЛА!!! ПЕЛ-ЛА!!! ПЕЛ-ЛА!!!

Если это не эгрегор – то я не знаю, что вообще тогда. Наши сегодняшние соперники офигели – это точно… Но стоит смотреть правде в глаза: болельщиков из Ингрии было больше, много больше. Три, пять, семь тысяч. В конце концов, в культурной столице размещались и Академия Сыскного приказа, и Колледж Геомантии имени государыни Ирины Второй, и Ингрийский Государев Колледж Аэромантии, Левитации и Артефакторики… А это – многие и многие сотни и даже тысячи студентов, их семьи, знакомые, преподаватели, технички, охранники и работники столовой. И множество из них пришли посмотреть на друзей и знакомых, поболеть за своих. Однако конкуренция между магучебными заведениями Ингрии была очень сильна, так что ни о какой городской солидарности и речи не шло: болельщики трех местных команд и не думали объединяться, и организацией там даже и не пахло.

Другие же – выборжцы, псковичи, ревельцы – имели группы поддержки сравнительно скромные. На команду по электробусу! Приехали сюда, как мы в Ревель: бойцы, тренер, целитель. Вот и вся делегация.

Ревельские кадеты, надо сказать, очень этим нас огорчили. Мы-то надеялись, что с ними приедет хотя бы человек двести, и можно будет классно их пооскорблять и побесить, а потом, может быть, даже и… Нет, конечно, нет, мы же цивилизованные люди, никто не собирался подкарауливать их у автобусов!

Так что промаршировали наши стройные ряды мимо конкурентов-соперников красиво, пусть кое-кто и корчил рожи и показывал неприличны жесты… Ну да, да, со снагами поведешься – чего только не наберешься, а у нас с сотню зелёных клыкастых рож точно присутствовало. Кепочки, штаны спортивные, с лампасами, дутые жилетки прилагаются. И «розы»– то есть клубные шарфики, куда без них! Орки в компании такой толпы магов сразу терялись, а потом как-то освоились, поняли, что мы тут не клыкастые и остроухие, или там зеленые-серые-черные, а все одного цвета, а точнее – двух, белого и синего.

Авигдор, Руари и Кузевич повели ребят на сектор, а мы двинули в раздевалку. По жеребьевке наша команда выходила в третьей паре. Правила отборочного тура предполагали бой, из трех сшибок, кто забирает два очка, тот и победил.

– Не вижу причин, почему вам не делать то, что задумали, – сказал Мих-Мих, когда мы переоделись.

По осеннему времени под стандартной формой на нас было ещё и термобелье, а в остальном от многочисленных тренировок, товарищеских встреч и поездки в Ревель нынешняя ситуация особенно не отличалась. Капа, перчатки, лёгкий холодок в груди от волнения, ощущения пустоты внутри из-за работающего негатора под ареной…

– Значит, так, пацаны, – мы переглянулись с Кириллом и с Юревичем. – Турнирная таблица определена, у нас первый противник – геоманты из Ирининского колледжа. Выходим и лупим их, ага? Потому что самый сильный…

– БЕЛО-СИНИЙ! – гаркнули пацаны, и мы пошли на выход.

«Цесаревич-Арена» была гигантской, что твой Колизей. Мы и чувствовали себя гладиаторами. Да и наш сектор, и девчата-черлидерши, которые молча наблюдали за первыми поединками, проходившими без нашего участия, при нашем выходе как с ума сошли: орали, хлопали, флагами размахивали, аж журналисты сбежались на такое диво дивное смотреть, как будто мы все тут через одного – знаменитый певец Тиль Бернес или там Марго Рошаль, звезда Первого Черноморского телеканала.

Мы тоже не сплоховали – капы вынули и давай улыбаться и салютовать, с как можно более лихим видом.

– Нужно побеждать, – сквозь зубы процедил Юревич. – Или на всю жизнь понторезами останемся. Давайте их втопчем!

Я много смотрел видосов с боями ирининцев и в общем-то не боялся. Вот сыскари, ревельцы и выборжцы – те да, свирепые. А эти…

– А-а-а-а-а!!! – мы ринулись вперёд по знаку судьи, заранее распределив противников по весовой категории и комплекции.

Я налетел на горбоносого смуглого парня и, не мудрствуя лукаво, стал лупить его короткими сериями: руками работал по верхнем ярусу, ногами – по нижнему. Справа-слева-в голень! Слева-слева-под коленку! И этот пацан умудрялся ещё блоки ставить и уклоняться! Но в какой-то момент я сотворил минимальное западло: наступил ему на ногу, поменял стойку, сблизился – и, пользуясь отсутствием у него возможности поменять дистанцию, прописал ему джеб в подбородок, а потом, когда он схватил грогги и потерял ориентацию – прямой удар ногой, в грудь.

– А-а-ах! – горбоносый улетел спиной вперёд и рухнул на газон, а я оглянулся – и тут же кинулся на помощь к своим.

В целом мы давили, но давить нужно было быстро! Поэтому – я влупил под коленку противнику Кирилла, и он тут же потерялся, поймал пару ударов от нашего капитана, и запрыгал на одной ноге, отступая.

– Ложись! Ложись, ять, а то уработаем! – заорал Кирилл.

И ирининцы сдались! Трое оставшихся на ногах парней-геомантов опустились на одно колено! Нет, ну это было разумно, у нас-то в строю все оставались, запинали бы противника мы очень больно.

– Первая сшибка – за Пеллой! – провозгласил комментатор.

А на трибунах бесновались наши.

– Вперед, бело-синие! Впере-о-о-од бело-синие!!!

Да что там говорить, даже те, кто пришёл болеть за другие команды, волей-неволей заражались энтузиазмом нашего сектора. Оно ведь как – когда на поле борются два соперника, ты по Бог знает каким признакам выбираешь своего фаворита. Вот и эти, на трибунах, выбирали. Конечно, приятнее болеть за победителей

Конечно, мы взяли и вторую сшибку, несмотря на то, что ирининцы поменяли почти всю команду, а мы – никого. Я форсанул – зашёл с ноги вертушкой, на дурачка (в голову-то по правилам бить ногами нельзя, влупил в плечо) – и все получилось, он потерял равновесие – тут уж не дремали и мои соратники, встретили его и приветили, и на землю уложили, они-то, в отличие от меня, головы не теряли, и не только за своим противником смотрели. Короче – первый тур был за нами, мы проходили дальше – к выборжцам.

В раздевалке нас ждали целители во главе с Розеном, и тренер.

– Все красуешься? – покачал головой Мих-Мих. – Прилетит тебе за это, Миха! Аккуратнее надо работать. Без понтов!

– Без понтов было бы, если б ногами в голову не запрещали, – хмыкнул я, вытирая лицо полотенцем. – Я б его достал и всё, аллес капут! Победили же, чего вы?

– У тебя ещё сколько боев впереди, артист? – погрозил пальцем тренер. – Смотри у меня!

– Смотрю, – ответил я.

Плохо смотрел, как выяснилось.

* * *

Озарение, как оно в моей жизни в последнее время часто бывает, пришло ко мне одновременно с битием по морде. Наваляли нам ребята-сыскари, и наваляли за дело – мы зарвались. Прав был Мих-Мих. Вот на пятом бою, во второй сшибке, мы и огребли – и притом все. Легли, как доминошки, один за другим. Я – с трясомозгением, то есть – с мозготрясением, или как оно там называется? Вылетел в полную несознанку и, пребывая телом в состоянии овоща, разумом опять кино от Королева смотрю.

Там какие-то азиаты в пиджаках другим азиатам орден вручали, и говорилось о некоем политической убийстве. Похоже, это был новостной выпуск, мол, «Орденом Восходящего Солнца» награжден посмертно премьер-министр Японии. И орден – крупным планом, Восьмиконечная звезда!

– Хакко итиу, – сказал я, осознавая себя в своей Библиотеке. – Восемь углов мира под одной крышей. Дебил, ять. Придурок. Пялился в карту, как баран на новые ворота. Нафига вообще книжки читать, если параллелей не проводить? Менталист недоделанный. Подсказок же ещё накидали, а я сидел, смотрел…

Я почти моментально собрал на столе все необходимое: со стеллажей прилетела и развернулась карта Ингрии – с островами, потом – в виде газетных вырезок вокруг разместились новости из Сети про бесчинства японцев. Материалы касались восемнадцати происшествий: самоубийств, взаимоубийств или якобы несчастных случаев с участием островитян. Мне ничего не стоило снова отметить эти места на карте, а потом взять в руки линейку и красный маркер (это же МОЯ Библиотека, тут все есть, что мне для работы нужно!) и провести линии – так, чтобы получилась восьмиконечная звезда, которую вполне можно вписать в окружность. Кое-какие недостающие сначала точки внезапно обнаружились аж на острове Котлин, а центр октаграммы – в Маркизовой луже.

Я был уверен – там японцы тоже что-нибудь отчебучили, просто мне об этом было неизвестно.

– Ну, и дичь, – озадаченно проговорил я. – Не, ну… И как теперь узнать, что они там такое мутят?

Самый очевидный ответ – хтонический Прорыв. Если ритуальные убийства – то первым делом всегда эту версию проверяют. Второй вариант – масштабное проклятье какое-нибудь, эдакая порча на весь город. Третья – массовый телепорт. Ага, Страна Восходящего Солнца перенесёт сюда танковую армаду, на дно залива, и они покатят на штурм Грибанала. Или свои авианосцы – они же матки дронов. Под удары береговых батарей Котлинских фортов. Значит – всё-таки Хтонь? Но в море… Почему в море? Что это вообще может быть?

Я читал что-то такое, смутно знакомое, но где? Где-где… На букву «Г»! В два прыжка я оказался у того самого, заветного томика Большой Энциклопедии Государства Российского зашелестел страницами.

– О! Итак… Годзира – гигантский монстр-мутант, дайкайдзю, хтонический доисторический гигантский ящер-самец, проснувшийся из анабиоза после испытаний водородной бомбы и вследствие этого мутировавший. Очень хорошо плавает… – я захлопнул книгу и сказал – Сука. Дайкадзю. Пошлятина какая. Совсем они без фантазии.

А потом вышел из библиотеки

И сел на кушетке:

– Ох!

– Миха! Очнулся, – обрадовался Розен.

– Мы Отборочный прошли? В чемпионат выбились?

– Выбились, – странно посмотрел на меня он. – Сыскарям проиграли, но выбились. Как раз вы и они. Остальные дальше не идут.

– Что – и ревельцы? – удивил я.

– А ревельцы и вам, и им проиграли, – пожал плечами целитель. – Это вправду единственное, что тебя сейчас интересует?

– Еще бы куратору позвонить, я тут понял кое-что важное, и…

– Нескоро ты кому-то позвонишь, я это тебе гарантирую, – досадливо проговорил он. – У нас тут воздушная и хтоническая тревога по всей Ингрии одновременно.

– Это как? – удивился я, осознавая, что нахожусь не в раздевалке и не в медпункте, а в каком-то помещении без окон с бетонными стенами.

– А вот так! Дракон над городом, и одновременно угроза нового Прорыва и классического ингрийского инцидента! А мы – в бомбоубежище, под стадионом! Тут оно большое, на весь Крестовский остров рассчитанное, – развёл руками Денис.

– А дракон – это что ты имеешь в виду? – не мог не поинтересоваться я.

– Ну, как я успел рассмотреть – большой, зеленый, огнедышащий. Летел куда-то в сторону острова Котлин, а потом сирены загудели, и нас всех стали под землю спускать. Так что сидим вот, друг на друга глядим!

– Похоже, я опоздал со своими откровениями, – мрачно констатировал я. – Давай, я хоть тебе скажу, хочешь?

– Ну, давай, выкладывай… Подожди, сейчас я тебе реакции проверю, всё-таки после сотрясения мозга всякое может быть… – он начал светить мне в глаза фонариком.

– Короче, Дэн, японцы во всем виноваты. Они по всей Ингрии убивались, и если отметить на карте все точки с этой дичью и соединить линиями – то получится восьмиконечная звезда! Хакко итиу – восемь углов под одной крышей, господство Японии, короче, понимаешь? А центр всего этого получается где-то в середине Невской губы!

– Куда дракон как раз полетел, – кивнул невозмутимо Розен. – Понятно.

– И что делать? Мы же должны кому-то это сообщить! – я горел жаждой действия.

– Ничего не делать. Ждать, когда выйти разрешат, – сказал Денис. – Ты думаешь, что один такой умный?

– Ну да, – я тяжко вздохнул. – Не один. Как минимум – ещё дракон в курсе событий, похоже, был.

– Действительно, – кивнул Розен.

Сверху что-то грохнуло, земля затряслась, с потолка посыпалось, где-то раздались возбужденные голоса.

– Пошли к своим, – предложил Денис. – Ты последний в себя пришел, остальные там перекусывают.

Хтонь, драконы, инцидент… Дурак я, что ли, от перекуса отказываться?

герб Пеллы, например