Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 107 (всего у книги 204 страниц)

– А вот харчей не трожь! Харчи – святое! – он моментально стал серьёзным, торжественным даже. Но не выдержал и заржал первым. А следом уже грянула вся дружина.

Переводчик из Горького переводил круглые глаза с воеводы на князя и обратно. Давно отчаявшись понять, когда эти двое шутили, а когда правду говорили. Ясно ему было одно: ни один из хохотавших ратников, которых слетелось на дивных крылатых саночках около четырёх сотен, не боялся. Ни огромного воина в драгоценном доспехе, что сидел на громадном боевом верблюде между первыми шеренгами дружин русской и бургарской. Всадник поноси́л русов последними словами, распаляя себя перед сшибкой. Копьё в его великанской ручище напоминало минарет. Которых в городе за его спиной, кажется, было больше, когда переводчик был здесь с персидскими купцами минувшим летом.

Не боялись сумасшедшие русские и того, что бесчисленное войско булгар почти прижало их к правому берегу, возле которого почему-то велел остановиться и построиться Чародей. Оравшая и улюлюкавшая толпа окружала рать Всеслава с трёх сторон, отсекая пути к отступлению. Если бы дикие русы во главе с диким князем собрались отступать.

Их, смеявшихся сейчас от души, хлопая друг друга по серебристой вязи кольчуг, не страшил ни невероятных размеров багатур на жутком верблюде, ни наведённые на них лу́ки, ни вопли орды балтавара, ни то, что та орда была больше их дружины в десять раз.

– Ну да-а-ай, Слав! Ну тебе жалко что ли? Я замёрз стоять! И проголодался! – капризничал Гнатка, вышибая из стаи слёзы не хуже встречного ветра.

– Да ты надоел! Только что ж завтракали, – подыграл великий князь.

– Какой «только что»! Полдня уж долой! А мне надо чаще питаться, я – путешествующий! – он задрал одновременно нос, бороду и указательный палец, сделав постное лицо.

– Вредитель ты и проглот, – не сдержавшись, фыркнул Всеслав, не удержав торжественного лица. И дружина снова грохнула смехом.

Булгары перестали улюлюкать и орали значительно тише, будто прислушиваясь к незнакомой речи, пытаясь понять, о чём говорят воин и колдун из дальних земель. Не выходило даже определить точно, кто из этих двоих был магом, а кто воином. Два высоких, крепких и явно умелых ратника отличались только цветом глаз и волос, да у тёмного седины в бороде было побольше.

– Так, ладно, пошутили и будет, – повёл ладонью на уровне груди параллельно ледяной Волге Всеслав, глянув на высокое Солнце, подобравшееся к зениту. – Сейчас согреемся, братцы.

По тому, как с первого звука непонятных слов этого тёмного, с серо-зелёными глазами, подобрались, сощурились и оскалились его воины, противникам стало ясно: вождь и колдун – именно он.

– Рядом будь, воевода. Что делать – каждый знает, а ты проверишь, чтоб никто не напутал ничего. Ян, готов ли?

– Та-а-ак, кня-а-аже, – тут же ответил из-за борта ближнего штабного буерака стоявший там латгал.

– Верблюда жалко, конечно. Но хрен с ним, нового поймаем. Р-р-русь! – и Чародей, начавший едва ли не вполголоса, последнее слово прорычал хрипловато, низко, страшно, махнув вперёд отцовым мечом, что сам вырос в его правой руке.

Он был из древнего и богатого рода великих воинов. Его предки служили эмирам, султанам, императорам, базилевсам, князьям и ханам. В зе́млях его рода разводили таких верблюдов, каких не видела Степь нигде больше. Мальчики, готовившиеся стать багатурами, гордостью, силой и красотой своего народа, воспитывали верных животных с рождения, становясь с ними будто одной крови. Звери, злые и беспощадные к врагам, двуногим или четвероногим, хозяев слушались без слов, будто мысли читали.

Когда над рекой пролетел рык чужеземца, верблюд надрывно заорал в ответ. Вытянув шею, оскалив корявые зубы, напрягая глотку так, как никогда до этого. Он знал, что они с хозяином сейчас умрут. Знал, но уже ничего не мог сделать.

Болт, вылетевший из-за борта саночек, мало кто сумел разглядеть. Подавляющее большинство булгар смотрело на своего богатыря, что вышел на поединок с тем, кто не испугался бы встать напротив него из чужеземцев. Остальные смотрели во все глаза на вождя пришлых, что достал меч, указав на противника так, как мало кто смог бы, неуловимо, молниеносно. Молниеносно…

Гром услышала вся здешняя земля. Тот самый, с каким рушились минареты Булгара, величавые строения высотой почти до Вечного Синего Неба, которому возносили хвалу здесь до той поры, пока пришли те, кто принёс зелёное знамя. Знаки их власти, могущества и силы разлетались от этого грома на куски.

Великана, воина, не знавшего поражений, родом из неутомимых и неустрашимых огУзов, звали Алмуш. Он разлетелся точно так же.

Когда развеялся сероватый дым и осела розовая взвесь, окрасив белый некогда волжский снег, над великой рекой повисла тишина. Да, у многих её пронзал невыносимый писк и звон в ушах, оставшийся после грохота. Но не двигался и не издавал ни звука ни один воин великой Булгарии. Все как один они смотрели на то место, где был недавно Алмуш, бросавший князю-колдуну диких русов грязные оскорбления.

Там лежал в дымящейся кровавой луже его красавец-верблюд. Почти весь. Только между его частями было слишком много свободного места. Снег и лёд, ставшие красными, будто объединили очертания разрозненных частей в одну большую, непривычно большую фигуру. Её и рассматривали онемевшие воины. И находили всё новые детали. Например, ногу Алмуша в богатом сапоге с загнутым носком. Оторванную по колено. Дымившуюся половину его могучего копья, с которым он упражнялся каждый день. Раньше. А теперь всё, что осталось от непобедимого багатура, его боевого верблюда, богатого доспеха и оружия, было раскидано в парЯщей луже крови и дерьма.

– Слушай меня, люд Булгара!

Сперва снова прозвучал низкий, громовой рык Чародея. А следом – сухой и скучный голос толмача. Тот говорил так, будто тоже только что умер.

– Балтавар Гасан Абд Ар'Рахман ибн Исхак нарушил клятву, данную моему сыну, князю Роману. Я пришёл сюда через половину мира для того, чтобы наказать лжеца, клятвопреступника и мерзавца. Я не терплю обмана в своих и союзных землях. Тот, кто прикрывался моим именем и обокрал, как трусливый вор, соседние племена, умрёт.

Они так и стояли без движения. Но некоторые начинали крутить головами, ища того, о ком шла речь. И, разумеется, находя. Эмир сидел верхом на сказочно красивом и сказочно же дорогом персидском жеребце. Который не унёсся прочь после взрыва лишь потому, что на поводьях его повисло с десяток нукеров. Остальные стояли кругом, держа наготове ятаганы. Тоже красивые и тоже дорогие. И тоже не двигались.

– Слушай меня, свободный народ Булгара. Я могу стереть город. Могу сбросить его в реку или загнать под землю. Прямо сейчас. Меня удерживает только то, что, возможно, не все вы разделяете волю Гасана. Не каждый из вас трус, вор и лжец.

Переводчик продолжал говорить, как самый плохой актер озвучания в моём времени. Или как та механическая девка из-за Лёшиного забора. Но слово «возможно» всё-таки выделил. Пусть и больше паузами, чем интонацией.

– Тем, кто сложит оружие и сам отойдёт от мерзавца и позора всех правоверных, лживого Гасана, я сохраню жизнь. Я всё сказал.

Дождавшись завершения фразы толмача, Всеслав убрал меч в ножны и сложил руки на груди. Хмуро, почти как Рысь, оглядывая только-только начавшее шевелиться воинство. Некоторые, стоявшие ближе, громко и вопросительно что-то говорили соседям. Видимо, контуженные переспрашивали, о чём шла речь. Им повторили, тоже громко. И, судя по налившемуся багровым лицу эмира, дословно.

– Злой дух, вселившийся в этого разбойника, что выдаёт себя за Всеслава, правителя Руси, лжив! – визг балтавара переводчик транслировал точно так же, как только что речь Чародея: совершенно безэмоционально. – Чёрная душа его хочет зла! Хочет поселить сомнения и страх в ваших сердцах, воины! Не слушайте злобного демона, убейте его!

– Ян, белую над правым крылом, – в бороду буркнул великий князь.

Толмач не услышал и ничего не произнёс. А над головами правого от нас крыла, где стояло и осмысливало приказ правителя никак не меньше семи сотен конных на нервничавших лошадях, с грохотом развернулось белое облако. На этот раз мы со Всеславом не успели даже подумать о том, на что оно было больше похоже. Потому что из-за наших спин, из-за выстроившихся линией буераков-саночек раздался свист и вой, каких в этих краях точно никогда не слышали.

Глава 22
Крах империи. Тренировка

Мины легли удачно. Люди и кони под ними – как смогли. Ещё лучше было то, что выжившие лошади не стали слушаться ног и поводий всадников, что пытались зачем-то удержаться на одном месте, ставшим внезапно очень опасным, и понесли вскачь вниз по течению. Прочь от полыхавших озёр огня, из которых пытались выбраться раненные. Из которых почти одинаково визжали и люди, и звери. Из которых не было возврата в мир живых.

– Ян, самых громких, – так же неслышно скомандовал Всеслав. И стрелки́, невидимые за спинами нетопырей и за бортами буераков сделали два залпа. Оборвав мучения животных в первую очередь. И воинов противника – во вторую.

– Меня начинает утомлять глупость вашего эмира, воины. В наших сказках обычно дают три возможности показать себя. Я поступлю так, как велят мои предки, моя вера и моя Правда. В первый раз нарушивший данное слово подлец выгнал вас за городские стены на мучительную, страшную смерть. Во второй раз дал каждому из вас убедиться своими глазами в том, что она неизбежна и неотвратима. Я даю вам последнюю возможность сложить оружие. Иначе умрут все до единого. И мои милосердные воины не станут тратить на вас стрел, избавляя от боли и мучений.

Среди молчания и пробегавших то там, то тут шепотко́в, набиравших силу во вражьем воинстве, раздался крик. Вздрогнул и «включился» переводчик:

– Выслушай меня, о великий эмир! Я, презренный раб Ибрагим, взываю к твоей справедливости!

Фигура в долгополом стёганном халате, согнувшись в три погибели, семенила от левого крыла воинства, обходя по дуге то, что осталось от великана-огу́за. Стараясь обходить, вернее. В том, что от него осталось, стояли даже первые ряды булгарского воинства, с ног до головы.

– Всевышний осердился на наш народ. Мы не помешали балтавару и его ближним воинам нарушить клятву, данную чужеземцам именем Аллаха. Мы проявили малодушие, не остановив их. Мы дали свершиться злу и преступлению, поведя себя так, как не пристало правоверным!

Согбенная фигура едва ли не ползком приблизилась в кольцу нукеров, окружавшему Гасана. Который разевал рот молча, по-рыбьи, не издавая ни звука. Будто его разбил-таки инсульт.

– Милостивый Аллах даёт каждому из нас последнюю возможность сохранить жизнь и честь, говоря с нами устами великого мага и мудреца страны Рус. Я, ничтожный, слышал слова великих наби́, пророков, Ну́ха, Ибрахима, Мусы́, Исы́ и самого́ Мохаммеда! Они говорили мне, что лишь отойдя от того, кто предал Всевышнего, сохраним мы себя!

– Заткните эту тварь! – хрипло взвизгнул Гасан. Но было уже поздно.

Воины медленно, но отступали от него прочь. Вокруг балтавара оставались лишь верные нукеры. Те, что держали данную ими клятву верности, хранили обет, даже убедившись неоднократно в лживости и подлости своего эмира. Но многие из них были слишком сильно повязаны с ним и его визирями, и на них было слишком много крови и грязи, чтобы начинать новую жизнь с чистого листа.

Потянулись из ту́лов-колчанов острые стрелы. Я слышал, как защёлкали за спиной самострелы, становясь на взвод. Все, не только Яновы, были готовы ударить залпом, выбивая вражьих стрелко́в. И вторым, выкашивая ещё четыре сотни. Но не довелось.

– Предатель, трусливый лжец, презревший волю Аллаха, умри! – со звоном фанатичного крика Ибрагима равнодушный голос толмача ничего общего не имел. Говорю же, кино в его озвучке я бы смотреть не пошёл.

И снова слишком много удачи сошлось в одном месте и в одно время, чтобы считать это просто совпадением. Очередным чудом назвать произошедшее было бы честнее. Внеочередным – ещё честнее. Памятуя о том, что ещё вчера вечером никто слыхом не слыхивал про Ибрагима, и в исходных четырёх вариантах финала его, разумеется, не было.

Он боялся зажигалки. Высекать живое пламя лёгким движением большого пальца у перевербованного получалось не каждый раз. А тренироваться больше маг русов запретил, объяснив, что огненный дух не любил, чтобы его тревожили по пустякам.

Он боялся шипения, искр, дыма и острого непривычного запаха огненного шнура – фитиля́.

Он боялся. Но удача была на нашей стороне. Как и Боги.

Славя Всевышнего, Ибрагим вскинулся с колен и швырнул в кольцо охраны дымившиеся свёртки, с двух рук, по-македонски. И отлетел назад, отброшенный слитным ударом в грудь десятка стрел. В нашем строю человек пять шевельнуло мечами, роняя под ноги те из них, что миновали тело диверсанта-фанатика и долетели до нас. Одним из пятерых был и Рысь, сбивший крылатую смерть в полушаге от Всеславовой груди. Кольчугу и доспех под ней не пробила бы и гранёная бронебойная, но проверять воевода, судя по всему, не собирался.

И в этот момент догорели фитили́.

Один заряд, тот, что Ян воткнул точно в брюхо великана Алмуша, грохнул тише. Но там и вес громовика был малый, под болт рассчитанный, чтоб далеко можно было закинуть выстрелом. И, как и тогда, в Юрьеве-Северном, ещё бывшим в ту пору Шлезвигом, результат того, как отработал средневековый подствольный гранатомёт, был крайне впечатляющим. Две двухкилограммовых шашки сработали громче. И эффектнее. Гораздо.

Как уж так вышло – не знаю. Наверное, дало знать о себе древнее правило о том, что новичкам всегда везёт. Гранаты легли по обе стороны от эмирова коня, плясавшего и бившегося в крепких руках стражников. И от них самих. И даже я бы теперь не взялся разбираться, где там кто. Вот, оказывается, что имел в виду тот гусар с отвратительным характером, кривоногий гвардеец-рахит из старинного шотландского рода, писа́вший: «смешались в кучу кони, люди».

На охнувший тяжко лёд Волги, раскрасившийся ярче и шире, чем на недавнем, ближнем к нам, полотне «Алмуш и верблюд. Фрагменты. Лёд, кровь, дерьмо, громовик», валились булгары. С воем, со стенаниями. Стоявшие ближе зажимали уши, тёрли яростно глаза, орали, не слыша себя самих. Гнат сплюнул на снег. Смотреть на это безумие и вправду было очень тревожно.

– Всевышний принял чистую душу воина Ибрагима, что искупил своей беспримерной храбростью все грехи. Грязного шакала Гасана и его присных Он отправил прямиком в Ад, не дожидаясь Страшного Суда, ибо судить их, осмелившихся обмануть и предать Аллаха, ни к чему. Вина их признана и доказана мной, Всеславом, князем Полоцким и Всея Руси.

Я различал в дёрганном бубнеже плакавшего переводчика только имена. И какие-то слова, звучавшие особенно звонко, вроде «Киямат» и «Джаханнам», значения которых не знали ни я, ни сам Чародей. Оставалось только надеяться на то, что полумёртвый от ужаса толмач как-то адаптирует христианские перспективы к мусульманским, в которых мы разбирались довольно поверхностно. Но, вроде, там должно было быть что-то похожее.

Всадники спешивались и становились на колени. Стрелки́ и пехота с саблями и ятаганами швыряли оружие прочь, будто оно начинало жечь им руки. И падали на лёд десятками. Сотнями. Рысь длинно выдохнул, чудом не произнеся ни единого слова.

– Всевышний свидетель моим словам, воины Булгара. Я сохраняю жизни каждому из вас, как и обещал. Всем, кто отказался поднимать оружие на Правду, исполняя приказ лжеца и предателя. В том, чтобы принять волю Небес, нет стыда и бесчестия. Поэтому в моих глазах и в глазах моих воинов вы – честные и достойные мужчины. Злая воля и обман поставили нас друг напротив друга. Но не судил Бог свершиться кровавой резне, не довёл Он до того, чтобы гром и молнии разорвали в кровавые клочья и брызги всех вас до единого. И тот, кто преклонил колена, пусть знает: не передо мной он стал на них. Не перед моим верным воинством, где один сто́ит тысячи. А перед волей Господа, перед Правдой русской земли! Которая, случись беда, вся встаёт на помощь сынам и друзьям!

И князь-Чародей, князь-оборотень, Всеслав Русский завыл, подняв глаза к Вечному Синему Небу. К Деду-Солнцу. И вой его подхватила вся дружина, стоявшая за его спиной.

Продолжали оседать на снег и лёд булгары, отшвыривая оружие. Глядя на невозможное, невероятное чудо, каких не было ни в притчах, ни в сказаниях, ни в легендах.

Падали плетёные щиты, вроде тех, что скрывали до поры́ тогда Ждановых копейщиков и Яновых стрелков, поставивших жирную красную точку в истории Изяслава и воеводы Сецеха, пришедших во главе ляшского воинства по Днепру под Вышгород. За щитами, облепленными снегом и льдом, обнаруживались сотни русских ратников, появлявшихся словно из-под земли, как и говорил их жуткий повелитель. У некоторых в руках горели факелы. Нетопыри давно перенацелили тяжёлые бронзовые стволы с уничтоженного правого крыла на левое и оставшиеся группы в центре. Но, кажется, миномётного обстрела уже не требовалось.

Над их головами на берег Волги выходили один за другим отряды. И их было не перечесть.

По центру стоял полк бородачей в серых меховых накидках. Они сжимали копья, рогатины, лу́ки. И выли, задрав головы, так же, как Чародеева стая внизу, под берегом.

Справа от них были великаны в буром и коричневом. Медвежий мех был только на десятниках и сотниках, не всем было дозволено носить его на доспехе, не каждый успел заслужить милость предка, убив лесного богатыря на охоте один на один. Но ревели и рычали они одинаково. И их было много.

Слева в отрядах оказалось больше стрелков и тех, кто был готов мета́ть лёгкие копья, сулицы, вязанки которых были приторочены за спинами. Мех на них был огненно-рыжий, и воины эти отрывисто тявкали, славя и веселя Старого Ли́са. Который наверняка был бы доволен такой победой, когда среди его правнуков ни один не был убит или хотя бы ранен.

Полки́ продолжали выходить, выстраиваясь на кромке обрыва. Случись что – их волна, хлынувшая вниз, смела бы не только несколько тысяч булгар на льду великой реки, но и каменный город на далёком противоположном берегу. Им не было числа. К волчьему вою, медвежьему рыку, лисьему тявканью добавлялись трубный рёв Лосей, ворчание и визг Росомах, шипение Рысей, уханье Филинов и Сычей, клёкот Орлов и Беркутов.

За спиной Чародея на берег Итиля по его зову вышел Русский Лес. Весь разом. Огромный, могучий, таинственный, дремучий и неодолимый ни в этом времени, ни в каком другом. Показав Степи часть своей силы, что скрывали заснеженные поля, низкие, до самой земли свисавшие чёрные лапы е́лей, прятали в листве тысячелетние дубравы. Той силы, которой не могли понять и от этого боялись уроженцы равнин, пустынь и прерий. Которым за каждым деревом, под каждой веткой мерещилась смерть. Или не мерещилась.

– Я, Всеслав, – начал было великий князь, едва чуть утихли звуки над берегом. И посмотрел на толмача.

Бедолага рыскал глазами по краю обрыва, крутя головой, глядя на бесчисленное воинство, будто выросшее из-под снега. Рысь наклонился к нему ближе и деликатно кашлянул. Хотя явно хотел пнуть или отвесить леща. Но озаботился, видимо, торжественностью момента, решив её не нарушать.

Переводчик подскочил, как от удара кнутом, и вытаращился на Чародея. Он впервые за долгую жизнь пропустил слова́ нанимателя. Это было серьёзное нарушение должностных обязанностей, конечно. Правда, судя по его бледному лицу и вытаращенным глазам, он и имя собственное сейчас вспомнил бы не сразу.

– Я, Всеслав, – размеренно и плавно повторил жуткий вождь русов, отведя глаза от трясшегося бедолаги лишь после того, как тот начал «синхронить».

– Своим словом, волей Богов, призвав в свидетели Солнце, Небо, Лес, Землю и Воду, принимаю под руку эти края и люд, их населяющий. Я клянусь хранить и оберегать покой и мир на этой земле, делать всё для того, чтобы ваши дети росли здоровыми, в мире и достатке. Я, тот, чья воля и сила простёрлись от ледяных гор Севера до жарких морей Юга, спрашиваю вас, храбрые и честные воины Востока! Идёте ли вы под руку земли с именем Русь добром и собственной волей? Клянётесь ли в верности мне? Даёте ли слово мужчины в том, чтоб слушать меня и тех, кто говорит от моего имени?

Трижды прокатилась волна тысяч голосов. Над белым простором широкой Волги. Над её высокими берегами. Над головами всего бесчисленного воинства Чародеева. Над подмерзавшими лужами крови тех, кто клятвы не давал.

– Народ Булгар принял твою волю, о Всеслав, – без особой необходимости перевёл толмач.

– Здесь и сейчас, на глазах каждого из нас, случилась, я очень на это надеюсь, последняя казнь тех булгар, кто поноси́л Русь и осмелился поднять на неё оружную руку! – полетел коленопреклонённым войском глас Чародеев. И эхо от него, будто сдвоенного, разлеталось над Волгой в обе стороны. – Здесь и сейчас каждый из нас услышал и запомнил навеки слова братской клятвы, сказанные народом Булгар. Посему нарекаю я град, что стоит на высоком берегу за вашими спинами, перед лицом моим, Казанью! И быть ему цветущим, богатым и славным на тысячи лет, пока живут в мире и дружбе народы наши!

Единый вой десятка тысяч гло́ток едва не расколол на великой реке многострадальный лёд.

А когда стал затихать восторженный хор, справа, из-за острова посреди реки с визгами и гиканьем показалась конная орда. Всадники на степных лошадях мчали спешно, быстро. Но замедляли ход, приближаясь к странной картине, где вокруг кровавых клякс застыли на коленях храбрые булгары. Напротив них перед небольшой дружиной русов стоял и с интересом смотрел на приближавшихся Всеслав Полоцкий. А над его ратниками вдоль всего берега тянулась версты на три стена копий и рогатин, которые держали крепко тысячи рук.

– Ты гляди-ка, почти успел ведь! Ох и всыплет ему батька за такое небрежение лошадьми на морозе, – буркнул Рысь, щурясь на группку верховых, что отделилась от остановившейся конной лавы и подходила ближе едва ли не шагом.

– Молодец он, ничего ему батька не сделает, – отозвался Всеслав. А я подумал, что ангина переводчику нашему обеспечена. Полдня на ветру с разинутым ртом – это вам не шутки.

– Здрав будь, дядя Всеслав! Отец и дед привет и поклон передают. Велели мчать быстрее ветра на помощь русским братьям.

Сырчан слетел с коня красивым, лёгким движением. И я только порадовался за его ногу, что так удачно подвернулась тогда мне под руки, и не подвернулась сейчас. Снежок поскрипывал под его богатыми ханскими сапогами. И это, кажется, слышал любой здесь. Ну, кроме мёртвых и контуженных, понятное дело.

– Здравствуй, Сырчан, здравствуй! Рад тебя видеть, рад слышать вести от моего дорогого южного брата, повелителя Великой Степи! Здоровы ли уважаемый Ясинь-хан и твой уважаемый отец, Шарукан? – князь говорил протяжно, но весомо, по-государственному, хотя глаза его и смеялись. Охнул, получив-таки от Рыси дважды заслуженного леща, переводчик, и наша светская беседа стала доступна и булгарам. Которым тоже, касается, вовсю светила ангина.

– Благодарю, дядя Всеслав, оба здоровы. Отец велел передать, что ожидает из Рея великое посольство от персиан и от самого́ Алп-Арслана. Просил узнать, не собирался ли ты в наши края в ближайшее время, – глаза Сырчана нет-нет, да и перебегали на лежавшие справа вразнобой куски верблюда и человека. Ещё расскажет, поди, потом кыпчакский эпос, что против русских воевали какие-нибудь кентавры степные.

– Добрые вести, добрые. Думали мы завтрева домой отправляться, конечно. Тут закончены дела наши, видишь – мир да лад круго́м, – довольно спорно обвёл Чародей рукой картину на красном льду, к которой описание подходило откровенно слабо.

– Вижу, да, – кивнул согласно старший сын великого хана, но, кажется, чисто автоматически. – Вовремя Всевышний надоумил соседей. Могло бы и как на Александровой пади закончиться.

– Могло бы, – согласился Всеслав, глядя, как довольно закивал Гнат. – Но не сложился курган, хвала Богам. А вот дружба да добрососедство, глядишь, и сложатся.

– У меня обозы за войском идут. К закату будут, может, раньше чуть. Что велишь делать с грузом? – спросил Сырчан.

– Порожняком-то наверняка быстрее доберутся… Не дело пир на ночь глядя затевать, будто мы от Деда-Солнца да Вечного Синего Неба прячемся. Сейчас перекидаем да доставим быстрее. К обеду вряд ли управимся, но и до заката тянуть точно не станем.

Всеслав хмыкнул, глядя на Рысь, состроившего глубоко опечаленное лицо человека с обманутыми ожиданиями, как только он услышал про «не управимся к обеду».

– Переведи воинам Казани: возвращайтесь в город, стелите ковры на улицах и площадях! Мир и вечную дружбу Руси и Степи закрепим и отпразднуем на великом пиру, каких не видел свет! Каждый будет сыт, всем будет угощение, любой сможет преломить лепёшку с другом и братом! Вам, дру́ги, виднее, как там всё устроено в городе, вам и гостей принимать. Пусть старши́ны отрядят моим десятникам тех, кто поможет с разгрузкой. И кто там у вас? Корчмари, чайханщики? Пусть разжигают костры да тандыры!

Под крики команд булгарское воинство строилось, поднимаясь с колен, и вполне организованно оттягивалось к городу.

– А разгружать сани на ходу как? И куда? – удивлённо и чуть растерянно переспросил Сырчан.

– Сейчас. Братцы, там от друзей степных жратва едет, да больно уж медленно плетётся! Домчать, разгрузить и в Казань-град доставить! С дальних саней начинайте, что медленнее прочих ползут! Сырчан, дай десяток своих, чтоб не пугались возчики, когда мои удальцы подлетят близко.

Саночки-буераки, стоявшие с левого фланга, распахнули паруса и сами собой подкатили к нам ближе. Сын хана явно сделал усилие над собой, чтобы не отпрянуть. Но он был будущим вождём, поэтому собрался быстро и прорычал что-то своим. Кыпчаки подходили и садились в лодочки с опаской. А улетали прочь с криком и визгом. Которые превращались из панических в восторженные на ходу.

– Вам, люд лесной, честно́й да добрый, поклон мой! – повернулся к берегу, из-под которого один за другим улетали буеры, Всеслав. – За верность слову, за готовность помочь, да за прогулку дальнюю. Не вышло всласть мечами да копьями помахать, стрел пометать вволю, так хоть поедим от пуза, погуляем, споём да спляшем по-нашему!

Гул категорического одобрения сверху возвестил о том, что противников данному предложению там не было.

– Спускайтесь не спеша с горы, – ухмыльнулась одинаково великий князь и воевода, – разбивайте лагерь вокруг города! Вам, народу вольному, привычнее так будет, чем в каменных мазанках тесниться, как здешние привыкли.

Не встретила осуждения и эта здравая мысль.

* * *

От автора:

Русь в огне! Смута. Татары идут на север, ляхи осадили Смоленск, Скопин мертв, Шуйский слаб, ему не удержать трон. Кому поднимать Русь? Я справлюсь, я соберу Земский Собор и поставлю точку войне.

✅ Скидки на все тома

✅ 1-й том здесь – /reader/464355