Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 139 (всего у книги 204 страниц)

Так или иначе, во время работы с Лейхенбергом и тренировок с Мих-Михом это все отступало на второй план. Существовал только этот момент. Только правильная стойка, нужный поворот корпуса, концентрация на ударе. Только «хреновина», «айн вердаммтес майстерверк» и «швайнехунде думмкопф» – я и половины не понимал, но эмоциональной окраски обычно хватало.

Сцену мы собирали шаг за шагом – сначала помост, потом – боковые колонны, на них – кронштейны для навеса, с моторчиками – они сами по колоннам наверх должны ехать, потом – сам навес. На двоих – дело небыстрое, но опыт кхазада и мой телекинез неплохо работали вместе. Единственное – я видел, что у него с собой в сумке всегда лежит термос. При мне он этот дерьмовый скомороший чай не пил, но я-то с Людвигом Ароновичем часа четыре находился в сутки! Душа у меня за него болела, это точно.

* * *

В зале было пустовато. Пара старшекурсников – какой-то коренастый гном и не менее коренастый человеческий парень – отрабатывали удары: один с лапами, другой – в перчатках. Мих-Мих с озадаченным видом сидел на скамейке у окна и тыкался в смартфон. Тренер – в смартфоне! Таким я его никогда не видал!

– О, – сказал он. – Титов. Может, это и ответ?

– А может, это – просто это Титов? – насторожился я.

Тренер почесал лысину.

– Тут указивка пришла: товарищеская встреча по русской стенке. Не знаю, что им в голову стрельнуло, но двенадцатого июля мы с командой на пятьсот кэгэ должны быть в Ревеле.

– Так разъедутся же все по домам, – тут же понял суть проблемы я. – Кому драться?

– Вот! – сказал он. – Тебе, например. Хоть ты и новенький, но встреча-то – товарищеская.

Настало мое время чесать башку. Вот тебе и ответ про две недели! Отгуляли выпускной, разобрали сцену – и пожалуйте драться в Ревель.

– Нет, ну… То есть – да! Если у директора на меня никаких планов нет, то я готов.

– А какие у него могут быть на тебя планы? – удивился Мих-Мих.

– Я же подрабатываю, – я зачем-то раскрыл рюкзак и показал ему серо-красную спецовку. – Помощником столяра и рабочим сцены. Может, и ещё кем-то придется. А с кем драться-то?

Не буду же я ему про курьерство говорить? Мало ли – все обломится.

– Ревельское магическое военно-строительное училище, – пояснил он. – Там пополам люди и гномы, насколько я знаю. Команда тоже юниорская…

– Так я не юниор, мне восемнадцать только через пару месяцев исполнится! – заметил я.

– А мы никому не скажем, – ухмыльнулся Мих-Мих. – Как они девятнадцатилетних орясин выставляют в матчах по киле для несовершеннолетних – так никто и слова не скажет. Так и мы в русскую стенку одного молодого-перспективного воткнем. Или даже двух, как получится. Нам десяток точно надо собрать, чтоб с заменами! Ревельские – ребята крепкие.

– Подлечат на месте? – поинтересовался я.

– Подлечат, – кивнул он. – Там и медмагический колледж рядом. Эх, преподши у них симпотные!

«Симпотные», слово-то какое! И рожа у Мих-Миха стала совсем как у кота, который о съеденной сметане вспоминает. Кстати, интересно, а Мих-Мих – маг или цивильный?

Я закрыл глаза и глянул на него в эфирном спектре. Определенно – аура у него имелась. Плотная, густая какая-то и очень-очень близкая к телу. Может – боевой маг-пустоцвет? Очень похоже на то.

– В общем – я тебя записываю. А с Амосовичем договорюсь, – сказал он. – И вот что: зная твою меркантильную натуру, Титов, сообщаю: командная форма – одежда и обувь – за счет колледжа. И в личное пользование. И кормежка – четыре раза в день. Еще капы и бинты тоже тебе останутся.

Ну вот, теперь я – меркантильный! Отлично! Честно говоря – мне стало слегка обидно. А ничего, что я гол, как сокол, как баба Вася говорила? Станешь тут меркантильным! Но вслух сказал другое:

– А сухой паек в дорогу дадут?

Мих-Мих хлопнул себя по коленке и хохотнул:

– Нет, ну молодец! Молоде-е-ец! У тебя кхазадов в роду не было? – а потом вытер из уголка глаза слезинку и сказал: – Иди, переодевайся. Поработаем с тобой сегодня на ближней дистанции, научу, как при твоей комплекции вести себя в клинче.

Я почему-то вспомнил Дениса Розена, который в самый мой первый день предупреждал, что скучно не будет. И прав был на все сто процентов!

Глава 19
Последний экзамен

Изложение по русскому прошло скучно. Вообще ничего интересного – для меня-то это было обычное контрольное списывание! Сел, написал, пошел к Людвигу Ароновичу – сцену домучивать. С навесом мы, конечно, подзадолбались. Хорошо, что кхазад держался хотя бы во время работы и при мне к термосу не прикладывался. Наверное, я должен был рассказать об этой его проблеме кому-то адекватному – например, Кузевичу, но…

Это же дичь – так подставлять дядьку, который тут мне чуть ли не ближе всех! Я должен ему помочь, это понятно, и я думал над этим, и так, и эдак обсасывая в голове видение той чудной двери в каморке. Догадки по этому поводу у меня имелись, и я жалел, что не попробовал их воплотить в жизнь сразу, но… После драки кулаками не машут!

В общем, девять по математике и девять по русскому были у меня в кармане, оставалась история. Историю должны были принимать Кузевич, Полуэктов и какой-то важный тип из Министерства магии – то есть из Чародейского приказа, конечно, но вот так на авалонский манер его звали между собой люди. Фамилия у него – Шакловитый вроде. Ну, и все дергались и боялись этого дьяка Шакловитого. Кроме меня, понятно.

Эля тоже боялась. Не знаю, как-то так вышло, что мы третий вечер подряд теперь встречались на той лавочке. Вообще-то Ермолова предложила:

– Титов, давай друг друга погоняем по билетам? Ну, вот наугад – один вытягивает номерок и рассказывает, второй – смотрит в билетник и проверяет. Порепетируем экзамен!

Дурак я, что ли – отказываться? Она ведь сама предложила! Сама – мне! Стала бы она предлагать, если бы по поводу Вяземского передумала, даром, что с ним каждый день репетирует, и он ее за талию держит. Но со мной-то она общается и садится близко-близко! А его – прибить хочется, но нельзя.

– Не подсматривай! – смех у Эли просто волшебный, и движения такие – естественные, грациозные.

Она вела себя, как очень строгая экзаменаторша, честное слово! Просто мы между билетами много смеялись, невозможно было остановиться. Но и работали, да. Повторяли. Ермолова шпарила по-книжному, как в параграфе написано, а я нарезал отсебятину, но подкрепленную источниками: про то, как Федору Четвертому Миротворцу плешь на голове мышьяком лечили, а Дмитрию Третьему – кашель кокаином, и всякую подобную дичь. Вот Эля и веселилась. Это всяко лучше, чем дергаться из-за какого-то Шакловитого!

Ну, и не вечно мы только про историю разговаривали. Она рассказывала про колледж, про преподов и учителей, про какие-то моменты из детства на побережье Черного моря и о своих увлечениях минтонетом и танцами. Я в основном пугал ее байками про интернат и тамошние порядки и немного рассказывал про бабу с дедом. Они у меня все-таки личности выдающиеся, и приколов что из дедовых лабораторий и мастерских, что с бабиной кухни у меня накопилось порядочно. О работе с Людвигом Ароновичем и о тренировках тоже рассказывал, но было видно – ей истории про мордобой не очень по душе. Потому что – девочка!

О чем мы никогда не говорили – так это о родителях. Я так понял, что у нее с этим тоже все было очень непросто. Да и про Ермоловых я уже в «Бархатной книге» и в сети начитался. Хорошо, что Эля – своя собственная, и дар у нее не темный, а трансмутационный.

В общем, мне очень не хотелось, чтобы учебный год кончался. Оно ведь только-только что-то начинаться стало, а тут – вот так. Она-то точно к семье поедет, тут и гадать нечего.

* * *

Я и не думал, что бывают такие приказные дьяки. Мне казалось – они все толстые, официальные, деловитые. Обязательно – в шубах и высоких шапках. А тут – бородка какая-то несерьезная, клинышком. Кажется, даже похабно покрашенная в коричневый цвет. Серьга в ухе. Костюм с отливом. И вообще – весь какой-то холеный, лощеный… Шакловитый! Совсем не страшный.

Я зашел в первой пятерке, поздоровался с комиссией, поймал хитроватый прищур Полуэктова, одобрительный взгляд Кузевича и оценивающий – этого самого Шакловитого. Он, кажется, больше был увлечен мятными монпасье из жестяной коробочки, чем экзаменом. Как раз доставал себе конфетку своими ухоженными пальцами. Однако личное дело мое взял, глянул в него и проговорил:

– Интере-е-есно! Домашнее обучение девять лет – отличная успеваемость. Экзаменаторы… Ого-го! А, так вы Иголкина воспитанник… Это многое объясняет. Жив еще Константиныч, оказывается. А последний год у вас если и не полный швах, то явный спад. Титов, что с вами случилось в последний год?

– ТитОв! – отчеканил я. – Интернат со мной случился. А потом – инициация.

– А! – Шакловитый поскреб свою бородку клинышком. – С норовом студент. Тяните билет.

Ну, я и вытянул. И радостно осклабился: тут и Библиотека практически не нужна. «Реформы Иоанна Иоанновича Пятого конца XVI – начала XVII веков»– это первый вопрос, и «Итоги Второй Великой войны» – второй.

– Чего вы улыбаетесь, Михаил? – поинтересовался Полуэктов.

– Нормальный билет попался, – сказал я. – Я карты возьму, можно?

Это кажется, что на такие билеты карты не нужны. Например, реформы Иоанна Иоанновича – в том числе переход на латинское письмо – тесно связаны с внешней политикой и попыткой реставрации Империи Людей, самой, пожалуй, близкой к успеху. А итоги Второй Великой войны – это ведь территориальные приобретения и потери в том числе, так что и тут карта вполне пригодится.

Да и время потянуть, опять же. Пока буду в стопке карт копаться – Библиотеку открою, подсмотрю пару дат по Великой войне. Надо на девять или десять отвечать, однозначно!

Наблюдать за однокурсниками было забавно: кто-то вел себя уверенно – как Авигдор, например, который зашел в кабинет эдакой вальяжной походкой, ухватил номерок и презрительно фыркнул. Кто-то дергался – как Руари. Этот едва ли не сплясал перед столом с номерками. Он побарабанил пальцами по столу, вытянул наконец самый дальний от себя, побледнел, закатил глаза и пошел готовиться.

Ну, и девчонки, конечно. Выходцева, Святцева и все остальные. И Ермолова. Что я ни делал – все время хотелось на нее посмотреть. Меня, если честно, даже напрягала такая моя к ней тяга. Ну, вот нравилась – и всё. Нет, я у нее под окнами общаги серенад петь не намеревался и бегать хвостиком, преданно заглядывая в глаза и выполняя любые прихоти – тоже. Считал такое ниже собственного достоинства. Но если бы она САМА меня о чем угодно попросила – в лепешку бы расшибся.

Эля, когда к месту своему проходила, мой взгляд поймала и нахмурилась – а потом язык показала, коза! На экзамене! Вот это девчонка, а?

– ТитОв, вы готовы? Я смотрю, уже двадцать минут сидите, на девчат глядите… – проговорил Шакловитый. – Господа педагоги, давайте послушаем Титова?

– Давайте, – сказал Полуэктов. – Титову нельзя скучать. Когда он скучает – вокруг начинают происходить жуткие вещи. И самое страшное – он в них не виноват!

– … это не я! – я захлопнул пасть, потому что директор меня опередил.

И пошел отвечать. Развесил на доске карту – хотя можно было воспользоваться проектором, прочистил горло и начал:

– Итак, после успешного окончания Ливонской войны и присоединения большей части земель тогдашнего Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского к Государству Российскому Государь Иоанн Иоаннович был бездетен и неженат, потому как единственный сын его от Елены Шереметевой родился мертворожденным…

– Тавтология, – сказал вредный Шакловитый. – Но – продолжайте.

– Будучи несчастливым в браке, потеряв троих жен, Иоанн Иоаннович посватался к Изабелле Хименес – наследной принцессе Арагона, лично! Тридцати лет от роду от отправился в Великое Сватовство, снарядив огромный флот. Впечатленные разгромом Речи Посполитой и балканских носферату, авалонские эльдары и не думали препятствовать российским кораблям проходит через Ла-Манш. По крайней мере потому, что не знали истинных целей посольства. Династический брак и объединение двух величайших человеческих государств под властью одной семьи! Именно визит в Арагон протяженностью чуть ли не в целый год стал толчком для преобразований внутри России, а дети Изабеллы Арагонской и Иоанна Пятого – продолжателями династии Грозных. Итак, начнем с административной реформы. Именно тогда сложилась знакомая нам система из опричнины, непосредственно управляемой царской семьей, юридик-доменов-уделов под властью аристократических кланов, сервитутов и нелюдских анклавов – самоуправляемых территорий, и земщины – по сути, цивильных земель… Все это появилось именно тогда как продолжение преобразований Иоанна Васильевича Грозного, ответ на увиденное в европейских землях, а также – попытка сближения позиций Арагонской Короны и Государства Российского, которые были в тот момент объединены личной унией…

В общем, я разливался соловьем. Нарезал как положено. Ну, а что мне – я про это все столько книжек почитал, особенно – по альтернативной истории, что часа на полтора бы точно хватило речи толкать.

Но Шакловитый вдруг меня прервал:

– Я вижу, что вы эрудированный молодой человек, – сказал он. – Не в рамках экзамена, а просто – в качестве обмена мнениями: что вы скажете о теории, будто Иоанн Пятый убил своего отца – Иоанна Четвертого?

Я и выдал:

– Слушайте, ну… Насколько мне известно, двух первых жен своего старшего сына Иван Четвертый насильно отправил в монастырь, третью – избил так, что у нее случился выкидыш, и она впоследствии умерла. Грозный контролировал всю жизнь старшего сына, весь его круг общения! Кроме Малюты Скуратова – который, как известно, был драконом – и урукского резчика Булата Услышанного, во крещении – Симеона, у царевича-то и друзей не было! Папаша портил ему жизнь, как только мог! Да что там – Иван Четвертый старшему сыну посохом башку пробил, и, если бы не Элизеус Бомелий – звездный маг и целитель, то осталась бы страна на больного и добренького Феодора Иоанновича или на малолетнего Димитрия! Мне кажется, Иоанн Иоаннович был достойным человеком, разносторонне развитым – он ведь и стихи писал, и музыку, и воином был превосходным, и менталистом – вторым в России, а может, и в мире… Я не думаю, что он хотел убить своего отца специально, даже после всего этого. Это ведь страшный грех – отцеубийство! Но вот врезать папаше как следует и послать к черту – это было бы логично, а?

– Вы считаете? – Шакловитый переглянулся с Полуэктовым. – Думаете – царевич врезал старику, отчего тот вскорости и помер?

– Думаю, если ему и вправду нравилась Изабелла, и он ей – тоже, а Иван Васильевич стал в это дело лезть – даже Иван Пятый, почти идеальный сын, и тот бы не выдержал. На четвертый-то раз! – продолжил нарезать я.

Комиссия переглядывалась, Кузевич улыбался, Полуэктов хмурился.

– Так вы – почитатель Ивана Пятого? – Шакловитый все гладил свою бородку.

– Это с чего? – удивился я. – Я – почитатель Симеона Бекбулатовича, то есть – резчика Булата! Слушайте, его фактически вице-царем всея Руси во время отсутствия Государя назначали, это урука-то! Вот это – уровень! Вот это – пробился парень с низов! Да такое только Бабай Сархан повторил, и то – не царем, а князем стал, это через четыреста лет!

– Ну, понятно, понятно… – замахал руками дьяк Чародейского приказа. – Вы большой оригинал, сразу видно. Давайте ему десять поставим и отпустим с миром, а то он нам тут наговорит на три каторги и одну дыбу!

И я сразу подумал, что он нормальный дядечка, хоть и дьяк. Десятка – это то, что доктор прописал. Разве что показалось мне, что он не зря все это у меня спрашивал. С умыслом!

* * *

Закинув ногу на ногу, я лежал на той самой лавочке, скрытой от посторонних взглядов живой изгородью, и жевал травинку. Солнце светило сквозь зеленые листья деревьев, я щурился, когда его лучи попадали мне прямо на глаза, и потихоньку задремывал.

В какой-то момент легкая тень заслонила свет, я открыл один глаз и увидел Ермолову – очень солнечную, яркую, с растрепанными ветром кудрями. Сердце у меня пропустило удар – такая она была красивая.

– Ну, поздравляю, Эля, – сказал я и мигом сел, и пригладил рукой волосы. – Девять! А ты нервничала. Давай, присаживайся. Я тут место сторожил!

– Миха, ну… – она устроилась на скамеечке довольно далеко от меня и поправила юбочку. – Ну, это ведь и из-за тебя тоже. Мы с тобой хорошо готовились, мне понравилось! И весело, и… Ну, я прям многое дозапомнила.

– Ого, – откровенно обрадовался я. – Ну, мне тоже было приятно, мне вообще с тобой что угодно нравится.

– Нет, ты не понимаешь, – Ермолова почесала ладошкой носик. – У меня теперь будет серебряная медаль! Девять по математике и девять по истории! У меня без тебя точно семерки бы выплыли. Ты вообще откуда взялся, Титов? Такого же не бывает! Сначала сел со мной, потом – Вяземский, потом – экзамены… Как будто специально!

– А сел – это в каком смысле? Почему бы мне с тобой не садиться? – удивился я. – Кстати, а почему с тобой никто не сидел? Ты же офигенная!

Она замерла, как какая-нибудь напуганная птичка, ее взгляд стал настороженным.

– Ты шутишь? Миха, я ведь Ермолова, и…

– А я – Титов, – пожал плечами я, увидев, что ей неудобно об этом говорить, и переключился на другую тему: – А хочешь, я тебе выдам страшную тайну про выпускной?

– Ну, ну? – она придвинулась ко мне.

– Я ведь не хухры-мухры, я – рабочий сцены и посвящен в конфиденциальные подробности… Я знаю, кто будет у нас играть вечером после вручения дипломов!

– Давай уже, говори скорей! – она ткнула меня кулачком в плечо.

– «Неизвестный Артист»! – выдал я.

– Ва-а-а-ау! – она аж подпрыгнула. – Что – правда? Эльфы из Архангельска?

– Ага! – я знал, что она будет в восторге.

На самом деле я слышал их музыку у нее из наушников. «Марсель», «Балканская свадьба», «Тележка» и другие композиции «Неизвестных» действительно накрепко заседали в голове. Эля объясняла мне что-то про дважды гармонические лады, но я в этом ни черта не соображал, разве что понял, что у кхазадов с юга и некоторых балканских народов такой прием в народной музыке используется. Эльфы, которые играют гномскую музыку – обалдеть!

– Слу-у-ушай, интересно, а они Сону с собой привезут? У них же вокалистка появилась, из городских лаэгрим! Они теперь еще и поют! Миха-а-а, вот это новость! – она вдруг потянулась ко мне, быстро чмокнула в щеку и тут же вскочила. – Пойду девчонкам расскажу, они обалдеют!

И убежала. А я сидел, как дурак, и трогал себя за щеку. Она чего – меня вправду поцеловала?

* * *

Сцену мы собрали как положено. Одно нажатие кнопки на пульте – электромоторы заработали, и крыша поползла вверх, а следом за ней – провода, гирлянды, занавес, баннер на фоне и все прочее.

– Щелк! – крыша стала на место.

– Дас гут! – сказал кхазад. – Проверяем свет – и дальше не наше дело.

И нажал на вторую кнопку. Софиты вспыхнули, крутанулись вокруг своей оси, гирлянды замерцали в сумерках. Красота!

– А почему – кнопки? – поинтересовался я. – Почему не планшет сенсорный и не голосовое управление? Нет, я не против – если бы было голосовое управление и роботики, мы бы с вами тут и нафиг не сдались, но все-таки?

– Потому что колледж и так на этих эльфов потратился, – пояснил Людвиг Аронович. – Это ж живой звук, инструментал! Понимать надо! Не дискотеки эти вот все! Даром, что по названию «Неизвестные»… Широко известные, правда – в узких кругах! Доннерветтер, наши гномы их тоже слушают! Да и вообще – ты представь: мужики там сплошь из лесных галадримских эльфов, белявые. Барабаны, скрипка, гитары… А девчата – из сибирских лаэгрим – чернявые! Вокал, саксофон и баян. Их гляубе их шпине! Эльфийка – с баяном, а? Специально, что ли, подбирались? В общем, я к чему: сцену мы в земщине по сходной цене купили после ихнего тамошнего дня города. Экономия!

– Ну что, теперь – стулья расставлять? – я огляделся. – Откуда тащить?

– Да какие стулья? Кто ж тут сидеть будет, все отплясывать станут! А вот столы для банкета – да, это – внутри Клетки расставим, под крышей. Кстати, ты на выпускной что делаешь?

Еще пару дней назад я был уверен, что ничего не делаю. Думал, валяться буду в комнате и читать «Гнома в глубоком подземелье», альтернативку про то, как кхазады Вторую Великую войну выиграли, пока однокурсники-выпускники там отплясывают. Просто мне казалось это дичью, если честно: ну, какой выпускной, если мы просто продолжаем учиться? Из младшекурсников превращаемся с старшекурсников – вот и все. Может, для школьников это и праздник, они ж там поступают куда-то. А для нас-то какая разница?

Похоже, штука заключалась в том, что золотая молодежь хотела гульнуть, вот и все. Ну, и нафоткаться в красивых костюмах и платьях для сети.

Так или иначе, после всех наших посиделок с Элей на лавочке и особенно – после того, как она меня поцеловала, в моей душе поселились сомнения. Конечно, красивый костюм у меня не появится, а в клетчатой рубашке идти глупо. Да и вообще – танцевать я не умею, а из еды на банкете – только игристое и сладости. Но – Ермолова же! Наверное, стоило по крайней мере держаться неподалеку. Может – поговорить захочет, или помощь понадобится.

– Мнешься, – кивнул Людвиг Аронович. – Я тебе вот что скажу: там рабочие сцены и на концерте нужны будут. Мало ли что! У них, конечно, свои спецы: свет, звук… Но и со стороны привлекают. В общем – я на себя и тебя заявку оставил. Оплата там приличная!

Это ведь – выход! Если я рабочий сцены – то, вроде как, и при деле и даже – важная фигура, рядом с артистами. А вроде – и в доступе, на виду.

Ну, я и согласился. Нормальная же тема! Еще и денег заработаю. И ничего я не меркантильный!

произвольная иллюстрация на тему жизни и учебы в колледже от Миродара Госса