Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 190 (всего у книги 204 страниц)

– Пусть попробуют, – я нахмурился и сунул руки в карманы.

Через окно навстречу преследователям Гагарина вылетели поочередно фортепиано, комод, секретер, письменный стол и целая стая стульев. Следом за ними проследовали вазы и тумбочки. Преследователи замерли, явно обескураженные такой демонстрацией силы. Я уже видел – ни одного полноценного мага среди них не было, одни пустоцветы, хотя и увешанные артефактами и амулетами, как рождественская елка – игрушками.

– Япона мать, – сказал один из четверых, небритый красивый парень с русыми волосами. – Вы кто такие?

– О, можешь посмотреть в эфир, – откликнулся я. – Тебе понравится. Но, как минимум, я – хозяин этой квартиры, и Павел Гагарин на данный момент находится под моей защитой. Достаточная информация для начала.

– Два мага второго порядка, – констатировала девушка с толстенной косой, которая выбивалась из-под меховой дорогущей шапки. – Защита – танком не пробьешь. А блондинчик – телекинетик. Гляди, как он роялем вальсирует… Влегкую!

– Я и крышей повальсировать могу, – ухмыльнулся я. – Давайте разойдемся краями? Тут – сервитутная территория, вам ловить нечего. Я в своем праве – если жахну, мало не покажется.

– Как звать тебя, юноша? – прищурившись, спросил чернобородый молодой мужчина лихого вида. – Дерзкий ты и в чужие дела любишь нос совать…

– Миха, – сказал я и поклонился. – К вашим услугам.

– Миша – еле дыша, – ухмыльнулся он и сразу стал мне противен. – Безродный, что ли?

– СЛОВО И ДЕЛО ГОСУДАРЕВО!!! – раздался рев турбин конвертоплана, плотные снопы света из прожекторов заплясали по крышам, опричники одновременно вломились в двери квартиры и высадились на крышу, грохоча рифлеными подошвами ботинок и тыча в Одоевских оружием.

Я и глазом моргнуть не успел, так они ловко сработали!

– С-с-с-скотство, я же говорила: переть за ним в сервитут плохая идея! – ругнулась девушка.

– Господа, господа! – я повысил голос, обращаясь к монстрам в бронескафандрах. – Ничего не случилось, у нас тут обмен любезностями! Эти достойные воины из клана Одоевских сопроводили моего личного гостя – Павла Гагарина – до моей квартиры и уже уходят. Все верно?

Одоевские мрачно переглянулись, и девушка (видимо – она была у преследователей за главную) сказала:

– Верно. Мы увлеклись немного, побегали по крышам… Хотели сопроводить как можно быстрее… – она покосилась сначала на стволы автоматов Татаринова, потом – на матовые черные стекла забрал опричных шлемов и, наконец, на меня.

Внезапно ее зрачки расширились: она увидела мои глаза. Зелено-голубая гетерохромия плюс явные фамильные черты, которые без отвода глаз только слепой бы не заметил – все это породило в ее голове осознание. Она сделала довольно изящный книксен, махнула рукой другим клановым и пошла прочь по крыше. Люди Одоевских последовали за ней.

– Вы точно знаете, что делаете? – спросил из-под шлема Барбашин, провожая поворотом головы уходящих пустоцветов.

Вот кто дежурил в машине сегодня – князь Владимир!

– Это Павел Гагарин. Он Эльке коньки на десятилетие подарил. Хороший человек, – развел руками я. – Извините за беспокойство, князь. Вы не переживайте за нас так сильно, можете кофе взять – тут за углом пекарня есть, польская. «Булька пшеш бибулька» называется, или типа того, у них печенюшки вкусные…

– Обожаю, ять, поляков! – раздался хриплый голос из-под одного из шлемов, и опричники заржали.

– Ладно, пойдем за кофе, – барбашинское забрало раздвинулось, и я увидел ухмыляющуюся княжескую физиономию. – И за бульками и бибульками. Полчаса ничего не устраивай, ладно?

– Ага, – сказал я. – Постараюсь.

И принялся расставлять летающую мебель по местам. Представляю себе мордашки тех паненок в булочной, когда к ним дюжина демонов с собачьими головами и метлами на скафандрах заявится и затребует кофе! Это будет восторг, точно.

Как только опричники ушли, мы усадили Гагарина на кресло, и Элька предложила:

– Давай, качнем ему немного маны? А то он совсем плохой.

У нашего нежданного гостя наблюдалось явное магическое истощение: он был пустоцветом и держал Каменную Кожу и универсальный щит на бегу – это не шутки! В общем, если уж решил кого-то спасать, так надо делать это до конца: мы взялись за руки, положили ладони на плечи и качнули. Ага, опять поработали батарейками. Скорее, даже – аккумуляторами. Два начинающих великих мага – это ого-го! Гагарина от нашего подарка аж подкинуло, он вскочил на ноги и с ошалелым видом трусцой пробежался по комнате туда-сюда, от окна к дверям и обратно.

– Так-так-так! – сказал он и снова немного пробежался. – Так-так-так! Ничего себе вы меня зарядили! Спасибо, Эльвира! Это что – Лев Давыдыч решил меня прикрыть? Гагарины нынче не очень с Ермоловыми ладят… Странно, странно… А вы, молодой человек – наверное, Рикович?

– Титов, – сказал я.

– А я – Кантемирова, – в тон мне проговорила Эля.

– Ничего не понимаю, – округлил глаза Гагарин. – Ну, да ладно. Уверен – вы скажете, что здесь очутились случайно?

– Хороший вопрос, – мы переглянулись. – А расскажете, чего по крышам-то бежали, и что клановые маги забыли на земской и сервитутной территории?

– Так это ж нынче обычное дело! – удивился он. – Вы что – новости не смотрите?

– Последние пару недель как-то не очень… – призналась Эля. – Мы в Васюгане были, на практике…

– Ах, на практике? Ну, тогда давайте я вам расскажу! Есть что-нибудь попить? – этот Гагарин был, вроде бы, на самом деле неплохим человеком, но каким-то слегка суетливым.

– А давайте, в этой самой «Бульке» чего-нибудь закажем тоже? – обрадовалась Кантемирова. – И отпразднуем новоселье!

– Давайте, – кивнул я и полез за телефоном, и через пару секунд уже набирал Барбашина. – Князь? Слушайте, а можете и нам три кофе взять, не в службу, а в дружбу? И чего-нибудь пожевать, поплотнее? Я из окна выгляну – подниму телекинезом, ладно?

Краем уха я услышал, как Гагарин говорит Эльке:

– Это твой парень? Внушает уважение, знаешь ли! Понятия не имею, почему он – Титов, но тот факт, что князья ему кофе заказывают, кое о чем говорит!

* * *

Глава 4
Апперкот

На самом деле Гагарин ничего такого нового не рассказал. Просто – обобщил и так ставшие очевидными вещи и явления, в богохранимом Отечестве происходящие.

Схлестнулись две партии – «димина» и «васина». Гагарины принадлежали ко второй – представители этого клана нередко служили по гражданской части, нередко – в приказе Большой Казны или по дипломатической линии, что сближало их со сферой ответственности царевича Василия.

Одоевские – военная косточка, их младшие сыновья делали карьеру на офицерских должностях в армии, не забывая об интересах клана. Воинственные аэроманты принадлежали к партии «ястребов» в Госсовете, почти всегда голосовали за жесткую линию в политике и силовые методы решения внешнеполитических вопросов. Они искали только повода и на любом светском мероприятии старались выловить и примерно наказать «гражданских штафирок». Так что эпизод, который мы увидели на крыше, был всего лишь маленькой частью большого дурдома.

Аристократы сводили счеты и не особенно при этом церемонились с сервитутными или земскими территориями, особенно в таких лоскутных городах, как Ингрия или Минск. Попутные жертвы и разрушения множились. Сервитутный свирепый народ брался за оружие, выставлял патрули, вводил пропускной режим. Снова ощетинился винтовками Васильевский остров, снова на осадное положение перешел Грибанал. А сколько таких Грибаналов по стране? Но сервитуты – это сервитуты, они вечно бурлят и готовы показать зубы при любой опасности.

Земщина пока терпела, раскачивалась, цивильные писали жалобы и собирали подписи для подачи петиций в Государственную Думу, депутаты произносили гневные речи о разгуле магов и необходимости навести порядок.

Павел Гагарин был на удивление благоразумным человеком, да и весь их клан тоже. Они не хотели раскачивать лодку, но иногда – кто-то другой эту лодку может просто поднять и жахнуть тебе по голове, и тут сразу же начинает работать извечный закон: бей или беги!

Гагарин выбрал бежать и в ситуации «пятеро против одного» – был однозначно прав.

– Не стоит злить земщину, – сказал он перед тем, как мы расстались. – Их – сто пятьдесят миллионов. Кланы думают, что вернулись в старые-добрые времена, и очень ошибаются…

Проблема была в том, что петиции читать нынче оказалось некому. Цесаревичи были заняты – все трое. Василий убыл в Германскую Конфедерацию заключать экономический договор о поставках ресурсов, Дмитрий руководил учениями на границе с чжурчжэнями – за Амуром, в Маньчжурии снова заметили японских эмиссаров. Досужий народ в этом тоже видел знаки: мол, Василий – «западник», а Дмитрий планирует разворот внешней политики и военной активности на Восток.

«Федина» партия в конфликт напрямую не вмешивалась, сторонники младшего царевича делали свои дела на своих местах и выжидали. Ни Воронцов, ни Ермолов-старший, ни тот же Пепеляев (который, как я внезапно выяснил, тоже являлся землевладельцем не из последних и весьма значимой общественной фигурой в Великом Княжестве Белорусском, Ливонском и Жемойтском) – никто их них свое мнение о происходящем не высказывал и публично не выступал. А Федор не появлялся на публике уже несколько дней. Никто не знал, чем был занят младший царевич.

А я – знал.

Государственная машина продолжала работать: милиция-полиция-жандармерия ловили преступников, опричники-пограничники блюли границы, учителя – учили, врачи – лечили, чиновники – управляли. Но – с оглядочкой. Потому что здесь и сейчас сила была за магами, и они потихоньку теряли берега, почуяв, что вожжи держать некому.

Это все, конечно, тревожило и напрягало многих. «Народ волнуется!» – так, кажется, было у Пушкина. Да и я волновался, если честно. Например, потому, что встречи в рамках регулярного чемпионата по русской стенке временно были прекращены. Никаких выездов, никаких драк, никакого «сектора»! Все расстроились, да, но я – особенно. Фиг его знает, может, принцам драться перед зрителями – невместно? Может, как выпущусь – меня в Грановитой палате на золотую цепь посадят и будут международным делегациям показывать?

Страшно подумать – если отец станет Государем, я буду ЕДИНСТВЕННЫМ наследником. Это какая-то дичь, если честно.

Всю жизнь жить как принц мне не улыбалось, и поэтому я с удвоенной силой ударился в учебу. Особенно зверски мучил основы менталистики, набрал кучу книг в библиотеке и валялся с ними на кровати, сканируя взглядом страницы и пытаясь повторять магические техники. Может – инициируюсь вторым порядком, может – нет, но отвод глаз мне был нужен, как воздух! Пока получалось поставить самую слабую из его версий, которая действовала что-то около часа, и постоянно подновлять ее на переменах. Потому что одно дело – часы на стене, а другое – живой человек!

Потому-то те, кто общался со мной более плотно, например – Руари Тинголов или Мих-Мих – нет-нет, да и спрашивали:

– Ты что – постригся по-другому? Похож на кого-то стал… На Корнилу Дозловского, что ли?

Популярный, кстати, актер. По телику как раз сериал с ним шел – не то «Капибара», не то «Куркума» – про Восстание Пустоцветов и плохих вампиров, которые заполонили высшее общество. Очень злободневно! Но суть-то не в «Капибаре!» Суть в том, что если каждый встречный-поперечный станет узнавать во мне кровь Иоанна Грозного – это здорово добавит проблем! Если ты Рюрикович – то нынче не в фаворе, после раскрытия заговора и массовых чисток. Если из Грозных – то еще хуже, так что выбор был очевиден: торчать в кампусе, учиться, вешать на себя отвод глаз и сдавать кровь. Потому что увидеть маму я очень хотел.

Интервал между донациями удалось уменьшить до трех дней – Боткина сжалилась надо мной и набодяжила какой-то хитрый эликсир. На вкус он напоминал томатный сок и по консистенции был похожим, но об ингредиентах я предпочитал не спрашивать. Да и не ответила бы целительница, это как пить дать. В любом случае – время ожидания сокращалось. Но вообще – история с мамой меня заедала здорово, я понятия не имел – как мы встретимся, что будет, когда она очнется?

Конечно – у меня была Элька. Не представляю, что бы я без нее делал? Она часто зависала у нас в комнате – не до ночи, конечно, а в рамках приличия. Играли в настолки с пацанами, кино смотрели – с тем же Дозловским, к занятиям готовились.

А потом я провожал ее до девчачьей общаги, которая так и осталась в стиле барокко, никто ее не переделывал. И мы до одури целовались на крыльце, и не могли разойтись. Потом спать было вообще невозможно, и меня жутко бесила вся эта общажная система и необходимость прятаться по углам и сваливать на свидания в Ингрию по выходным. При том, что все всё знали! Нет, оно понятно – дай студентам волю, вообще дурдом начнется. Но лично в моем случае… И вправду жениться, что ли?

Не, ну а что? Государи Российские и вообще – Грозные уже лет двести почти не практикуют браки с иностранками, потому как дипломатической выгоды от этого по факту – ноль, и, скажем, галльская или сиамская принцесса на троне вовсе не гарантирует союз или хотя бы нейтралитет этой страны. С точки зрения генетического разнообразия – так у нас тут одна шестая часть суши, на секундочку: есть Багратионы, есть Нахичеванские, есть Радзивиллы, Маннергеймы, Заславские, Воротынские, Нарышкины и Гагарины, и кто угодно еще. Блондинки, брюнетки, рыженькие, Темные, Светлые, Огненные, Боевые и Водяные. А у меня вот Кантемирова будет, урожденная Ермолова! И пусть скажут, что недойстойна, их Лев Давыдович на атомы расщепит, а я эти атомы в район предела Кеплера закину при помощи телекинеза.

Даже абстрагируясь от того, что я в Эльку дико влюблен, нет ни одного аргумента против! Она настоящая красавица, а народ очень любит красавиц. Она – трансмутатор и трансфигуратор страшной силы, так что вопросов ни у кого к предрасположенности детей к овладению даром не возникнет. Она Ермолова – то есть прирожденная аристократка, и вместе с тем – не Темная, и это тоже хорошо, потому как против Темных у народа справедливое предубеждение…

Определенно, нужно было с этим вопросом что-то решать!

* * *

– Подрасслабился, – сказал Мих-Мих и швырнул в меня перчатки. – Закончил разминку? Теперь у тебя спарринги.

Я поймал их – одну за другой и принялся надевать, оглядываясь.

– Так нет же никого в зале! – кулачка была отличным способом сбросить напряжение, так что я сбегал сюда, пока Эля была на танцах или на своих семинарах по трансфигурации.

К нам какой-то титулованный кхазад из Железноводска приехал, вел двухнедельный спецкурс по академической трансфигурации, вот Кантемирова и не пропускала ни одного занятия. Я думаю – это специально из-за нее Ян Амосович этого херра пригласил. Херр Беркенбош хоть и картавил безбожно, но в предмете шарил будь здоров, даром, что сам – пустоцвет-геомант. У Эльки с ее синдромом отличницы просто не было шансов упустить такую возможность!

– У вас пятнадцать минут, – сказал Мих-Мих кому-то. – Я как раз схожу ведомость заполню. Смотрите, аккуратно.

Скрипнула и хлопнула дверь, и за моей спиной послышались шаги. Я обернулся и сказал.

– Офигеть.

– Здравствуй, сын, – Федор Иванович – в майке-борцовке, черных опричных штанах и каких-то странных мокасинах натягивал перчатки. – Ты, вроде как, в морду мне дать хотел…

– А откуда…

– Менталисты мы! – он обнажил белые зубы в улыбке, и я увидел, что в целом мой отец выглядит теперь гораздо свежее, чем несколько дней назад.

Не на двадцать пять лет, конечно, но на классные тридцать – вполне. Никакой черноты под глазами, аккуратная стрижка, приличная борода, подтянутое тело… Хотя, он, вроде, всегда был атлетом и бойцом что надо, судя по воспоминаниям, которые мне в башку транслировала Конская Голова.

– Вам Голова привет передавала, – я никак не мог определиться, как мне к нему обращаться. – Клялась в вечной любви к хозяину и мечтала о новом лошадином туловище, обязательно кобылячьем, благородных кровей.

– Кха-а-а! – цесаревич подавился смехом, а потом сказал: – Ты кулаком мне по роже заехать хотел или с ноги? Не то, чтобы я мечтал подставляться, но правила спарринга можно скорректировать.

Мне стало неловко. Все-таки бить батьку ногами по лицу – как-то неприлично. Одно дело – хороший удар кулаком справа в челюсть. Или – слева. Это благородно, это по-мужски. А другое – кедами в физиономию тыкать. Есть в этом что-то такое неинтересное и скучное.

– Три раунда по минуте на кулаках? – предложил я, хотя мне было чертовски стремно. Это ж не студенты из русской стенки, это – взрослый матерый мужик! Я видел, как он воюет – это ж страх Господень! – Ну, чтобы темпа движухи не терять. Можно и по две минуты, но я, если честно, уже успел задолбаться, буду потом ходить по рингу, как инвалид, высунув язык на плечо.

– Ну, давай – три по минуте… Если дело в движухе! – пожал плечами Федор Иванович. – Движуха – наше всё! Пошли в ринг.

Мы перелезли через канаты, цесаревич вдохнул – и сквозь эфир я увидел, как мана вливается ему в рот и нос. Странное зрелище!

– Sexaginta secundis comitem est, – буднично проговорил он, и в воздухе над нашими головами сформировался циферблат секундомера ровно на шестьдесят секунд. Увидев мой удивленный взгляд, он сказал: – Визуализация. Для менталиста – техника проще пареной репы. Научу потом. Бой!

И бросился в атаку!

Определенно – мой отец был не дурак подраться! Потрясающая скорость, отличная работа ногами, реакция – круче, чем у Мих-Миха! Несмотря на все мои серии и на взвинченный темп – он в этом раунде уверенно держал первенство. А все – из-за этой удивительной подвижности! Хрен попадешь!

«Борис-хрен-попадешь» – почему-то всплыло в голове, и я пропустил крепкий удар в скулу. На сей раз Королев подсунулся не вовремя, я ведь почти раскусил цесаревича! Что-то в его манере боя было слегка странное, какой-то изъян, который вполне мог привести меня к исполнению детского желания – дать папаше в морду!

– ВРЕМЯ! – грубым голосом сказал будильник, и мы отпрянули друг от друга.

– Лезешь на рожон, – констатировал Федор Иванович после того, как завел будильник на две минуты перерыва. – Ставишь все на атаку. Опрометчиво! Береженого Бог бережет…

– Береженого Бог бережет, а казака сабля стережет, – парировал я, и тут у меня в голове стрикнуло: я понял, что не так было с отцовской манерой ведения боя! Но виду не подал, а сказал уверенно: – В следующем раунде посмотрим. Исходя из моего небольшого опыта – если целую минуту непрерывно бить человека, ему становится очень плохо. Поэтому ставка на одну длинную атаку чаще всего оправдана, главное – держать темп и не выдохнуться раньше времени. Кстати! У нас тут чемпионат по русской стенке накрылся… Из-за вашей политики…

– Из-за НАШЕЙ политики, – перебил меня отец. – Привыкай смотреть на вещи под таким углом. Тебе не удастся отсидеться, может быть – не сейчас, но спустя время придется разделить груз ответственности…

– Я согласен лет через пятнадцать-двадцать стать наместником Ингрии, – тут же выпалил я, офигевая от собственной наглости. – Но подучиться надо, поднатореть в бизнесе, пообщаться с народом, вообще – врубиться в жизнь. Раз такое дело – придется, наверное, заочно в Северо-Западный институт управления поступать после колледжа.

– Почему – заочно? – поинтересовался он.

– Потому что мы с Элькой бизнес открываем, – пояснил я. – Книжное ателье!

– Какое-какое ателье?..

– ВРЕ-Е-Е-Е-ЕМЯ-А-А-А! – высоким женским контральто пропел будильник.

Мы разошлись в разные углы ринга и замерли.

– Готов? – спросил отец.

– Поехали! – кивнул я и ринулся вперед.

Мне нужен был клинч! Я не привык к ближней дистанции, но он не был готов к этому еще сильнее. Царевич по праву мог считаться отличным воином и очень хорошим фехтовальщиком, и вот в этом и заключалась его проблема! Он не привык драться без оружия, он фехтовал своими кулаками, как будто это были две короткие рапиры или – стилеты. И точка фокуса у него всегда находилась чуть впереди, как будто на острие клинка, а не у костяшек пальцев!

Я поймал крепкий удар по ребрам и еще один – в ухо, аж в голове зазвенело, но потом – поднырнул под руку, прошел в самую душу, оказался близко-близко к царевичу, и, чуть приподнявшись на носочках, влепил ему апперкот в бороду!

– Клац! – рот Федора Ивановича с шумом захлопнулся, он пошатнулся и сделал несколько шагов назад, явно находясь в состоянии нокдауна.

А потом восстановил равновесие, уперся руками в колени и сплюнул кровь на ринг.

– Шабака, – проговорил он, мотая головой. – Я прикушил яжык!

– Блин! – расстроился я. – Третьего раунда не будет?

– Ну ты пших, шынок! – снова сплюнул Поликлиников. – Дай желье, оно в шумке!

А я просто подошел к нему, снимая на ходу перчатки, взял за предплечье – и качнул ему немного жизненной энергии.

– Опа! – сказал он и посмотрел мне прямо в глаза.

Зрачки его были расширены, на лице застыло выражение искреннего изумления.

– Не мана? Жизнь? Мне? – Федор Иванович прищурился.

– Вы ж отец мой, – пожал плечами я, стараясь делать бравый вид. – Получше многих, между прочим. Я ж понимаю. Не совсем ведь дурак, хотя местами и обидно было, и злость одолевала. Я и сейчас бешусь, но толку-то с этого? Тем более – вам, наверное, нужно будет делать официальное заявление. С прокушенным языком – неудобно.

– Какое заявление? – он вылез из ринга, сходил за бумажными полотенцами в тренерскую, вернулся и вытер кровь.

И заработал этим тысячу очков в моем личном рейтинге. Нормальный дядька мой отец! С пониманием! А что вивисекцией людей пользует – так это, наверное, издержки профессии. Цесаревич – очень нервная работа.

– Ну, перед Госдумой, когда они петицию подадут… – я пошел попить водички, пытаясь выставить все так, будто сказал это так, между делом.

– Петицию, значит?

– Ага. О произволе магов и повсеместном создании добровольных народных дружин, – я снова присосался к бутылке

– Думаешь? – он подошел ко мне и попросил: – Дай и мне попить. А то ранка зажила, теперь – сушит.

– Ага. Вышемирский прецедент не так давно случился, глядишь – народ за оружие возьмется… – я смотрел, как отец пьет – залпом, большими глотками. Капли текли у него по рыжей бороде. – Тут один умный человек недавно напомнил, что земских у нас – сто пятьдесят миллионов. Добавь сюда сервитуты – совсем страшно получится. Магия, конечно, сила, но на практике проверено: длинная очередь из ручного пулемета вполне заменяет файербол.

– Да ты, я гляжу, подготовился! – кажется, в голосе Федора Ивановича прозвучали нотки восхищения. – Знал, что я приду?

– Не-а. Не готовился. Есть у меня одна беда – что думаю, то и говорю, – признался я. – Нарезаю порой отборную дичь. Ничего с собой поделать не могу! Потом, правда, прилетает иногда, разбираться приходится… А про Вышемир я все почитал, когда узнал, что наш общий знакомый – дракон, оказывается, тот еще помещик!

– Не помещик он. Оставил в своей юридике земские порядки, даже земского предводителя менять не стал. Там у него такой идеалист работает, что ужас один! Я его в Ученую Стражу сманивал, не поверишь – отказался! Пепеляев фанат от педагогики, ему с остальным возиться не с руки. Он полномочия делегирует так, что обзавидуешься! Доверяет людям, понимаешь? Ну, и кое-кому из нелюдей – тоже.

– А вы? – заинтересовался я.

– А мы – менталисты, – он развел руками в картинном жесте. – С нашей стороны людям доверять было бы антинаучно.

И сразу же засобирался: вытерся полотенцем, сложил вещи в сумку, подошел к двери, но на прощанье обернулся:

– Как думаешь, на первый раз отцовско-сыновьего общения хватит? Понятия не имею, как это делается, если честно.

– Да и я как-то не очень представляю, как правильно с родителями общаться… – пожал плечами я. – А деретесь классно. Мне понравилось.

Конечно, мне не понравилось! Он набил меня прям сильно, у меня вся морда теперь болела и ребра! Но я бы ему это не сказал ни за какие коврижки. Нужно было держать марку.

– Думаю, организуем вашему курсу поездку в Александровскую Слободу на следующей неделе, а? – оглянулся Федор Иванович. – Как тебе мысль? Там и встретимся. Все-таки я – шеф вашего колледжа, так что можно устроить…

– Давайте -как кровь досдам? – предложил я. – Нормально будет.

– Договорились! – он тронул мое плечо и вышел из зала.

А я пошел допивать воду. Душу мне грела мысль о том, что по роже я ему все-таки съездил.