Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 149 (всего у книги 204 страниц)

Юревич развлекался вовсю: пробовал весь арсенал, показывал класс. Для него стрелять из всех видов оружия было так же естественно, как для меня дурить людям голову. Он явно красовался, наш Матвей, хотел произвести впечатление на опричников и таки произвел. На стене и башнях по соседству стрелки не особенно усердствовали в огневом поражении тварей, все больше тыкали в нас пальцами и обсуждали, как развлекается молодежь. Если говорить начистоту, эта вылазка тварей не выглядела такой уж опасной: сотня енотов, два десятка журавлей… Как там сказал Оболенский – раскачка? Похоже на то.

Я тоже постреливал из автомата – короткими очередями. И из подствольника один раз ВОГ выпустил – осколочную. Главное что? Навыки вспомнить, правильно. А садить в белый свет, как в копеечку – смысла особого нет. Тем более, что спустя короткое время это и вовсе стало бессмысленным: раздался волчий вой, и четыре массивные высокие фигуры сиганули со стены наружу – это с десяти-то метров!

Уруки дождались научников, которые теперь дежурили у кареты, а сами отправились развлекаться. Они кинулись прямо навстречу шныряющим вокруг крепости остаткам хтонических енотовидных собак, размахивая кардами, набросились на тварей, и во все стороны полетели клочки шерсти, куски хтонического мяса и брызги крови.

– Ай-ой… – страдал Ави. – Они попортят все сердца! Мы останемся без премии!

– А ты, друг мой, когда длинными очередями из пулемета лупил, об этом думал? – спросил Руа.

– А сам…

– А я в голову стрелял! – широко улыбнулся эльф. – Я хочу маме на день рождения сюрприз сделать, так что о прибыли, в отличие от некоторых, не забывал!

– Шайзе, – огорчился гном. – Эльф уделал меня в предприимчивости. Какой позор! Нет уж, больше – никаких пулеметов. Выбирая между деньгами и пулеметами – я выберу деньги. Дайте мне снайперскую винтовку, как у этого ушастого бетругера!

– Это мы еще не знаем, дают юнкерам-практикантам премию или нет, – подал голос Юревич. – Хотя мне пофиг, я мочить тварей сюда приехал, а не гроши считать.

Корнет Оболенский слушал наши разговоры с улыбкой, а потом сказал:

– Поручик своего мнения на этот счет еще не высказал. Скажет – будем действовать в соответствии с приказом. А пока – бонусный аттракцион окончен, дальнейшие стрельбы – только в соответствии с графиком, составленным эстандарт-юнкером Розеном.

– Черт, – сказал Юревич. – У нас по этому графику физподготовка через полчаса!

Вот тут у меня полезли на лоб глаза: как – через полчаса? Какая физподготовка? Я уже и так задолбался! А с другой стороны – не надо было пострелушки эти устраивать! Или надо было? Не пошел бы на плац – не заобщался бы с уруками. Не полез бы на башню – не узнал бы про раскачку и Девятый Вал и не пострелял бы из автомата. Я ведь попал несколько раз, точно! Принес пользу богохранимому отечеству, уложил тварей! Кто молодец? Я молодец! Так что собрать сопли – и марш в спортзал…

Когда мы спустились на плац и двинули в сторону своего блока, чтобы переодеться, на пути нам попались те самые научники. Два типа в опричных унисекс-комбинезонах и очках дополненной реальности. За каким фигом им эти очки на территории, где не работают компы – непонятно. Когда мы проходили мимо, я волей-неволей задержал взгляд на их лицах: один был блондином, другой – брюнетом, первый – с бородкой без усов, второй – с бакенбардами, почти как у Ави. Но эти научники – кем бы они ни были – походили друг на друга, как братья! Одинаково серые лица, как будто никогда не видевшие солнца, одинаковые мешки под красными то ли от недосыпа, то ли от стимуляторов глазами… То ли вампиры, то ли – офисно-лабораторные работники.

– Чего пасешь, ледащий? – вдруг рявкнул на меня блондин. – Жало свое заверни и иди куда шел!

Мерзкая адреналиновая волна обдала меня от пяток до макушки. Меньше всего я ожидал столкнуться с хамством гребаного быдла здесь и сейчас. Они же научники! Из опричнины! Со спецзаданием!

– Давай-давай, – сказал брюнет. – Шуруй.

Он не «шуруй» сказал, а другое слово. Но оно вообще не круто звучит. Такие его закидоны меня выбесили страшно, так что, сжав кулаки и скрипнув зубами, я шагнул вперед. Взрослые ведь люди, нафига вести себя как скоты?

– Вы оба – гребаное быдло, – сказал я. – Ведете себя как последние хамы.

– Что-о-о? – у блондина аж очки подскочили на носу, а брюнет подавился слюной.

– Корнет, – я повернулся к Оболенскому. – Я могу их вызвать?

– Э-э-э-э… – ошарашенный опричник почесал голову. – Не знаю даже… А восемнадцать тебе есть?

– Нет, но скоро. И вообще – я маг, а значит… – я бы им рожи кинулся бить обоим, честное слово, но про случай в столовой я помнил очень хорошо.

Я обучаемый вообще-то.

– А значит, ты можешь засунуть свой вызов себе в жопу, – сказал блондин. – Мы на спецзадании. И если какой-то щенок ставит его под угрозу – то решать вопросы будет Сыскной приказ, а не…

– Твою ма-а-а-а-ать, – в своей неподражаемой манере произнес поручик Голицын, шагая через плац. – Я смотрю, вы тут даром времени не теряете, да? Юнкер Титов! Наряд на кухню, поступаете в распоряжение фельдфебеля Юрайдова в течение пяти минут! Шагом марш! Тихон, твою душу мотал, еще раз увижу, что ты вяжешься к МОИМ людям – ты у меня до конца инцидента в своей карете с той хреновиной, что ты сюда приволок, спать будешь, уяснил? И ты, Мирон, тоже вдолби себе в мозг – это МОЯ земля, и ваши говенные офисные порядочки сюда тащить не сметь! Ухмылочки эти ваши гребаные в рожу себе затолкайте оба или в Козельске вызов от меня оба получите, и я вас, стерлядей, жалеть не буду!

– Ладно, Александрович, чего ты? – развел руками блондин, которого звали Тихон. – Это ж молодые, их положено гонять!

Вообще, когда мужчину лет двадцати семи зовут по отчеству люди старшего возраста – это, наверное, кое-чего значит, да? Мне очень понравилось, как поручик им дал просраться. Но, конечно, не очень понравилось, что меня отправили на кухню. С другой стороны – может, пожрать перепадет, тоже неплохо…

– Дотрендишься у меня, – услышал я, уже уходя с плаца. Голицын, похоже, продолжал экзекуцию. – Это МОИ молодые, понял? Ты, Мирон, тоже понял? Надеюсь – больше не повторится? Ла-а-адно…

* * *

Черный урук из охраны

Глава 12
Инцидент

Все вошло в колею. Неделю мы жили четко по расписанию. Даже с уруками потрепаться мне удалось всего раза два: я таскал им кондитерские полоски с кухни – такие песочные сладости с вареньем. У повара Юрайдова они получались очень хорошо. Полоски, а не уруки, понятное дело. Не как у Эрики – сочни, но вполне достойно.

Работа батарейкой хотя и оказалась очень утомительной, но меня выматывала, похоже, немного слабее, чем остальных. Голицын это явно замечал, но внимание не акцентировал. Ну и ладно. Тем более, я что-то такое фиксировал внутри себя, какие-то изменения… Аналогию можно было провести с тренажерными залом, в котором нас гонял до седьмого пота одноглазый садист Плесовских. Грузный и на вид неповоротливый вахмистр, оказывается, был не дурак потягать тяжелое железо. Да и объяснить технику и программу составить мог очень даже толково. Я как-то до этого именно в тренажерке не особенно занимался, а тут – даже удовольствие начал получать от чувства нагруженных мышц. Ну и когда весь такой слегка надутый из зала выходишь – в зеркало на себя смотреть приятно, тоже плюс.

Так вот, это самое ощущение до отказа нагруженных мышц и их роста можно было сравнить с эффектом от работы батарейкой. Постоянное опустошение и наполнение эфирного резерва маны, кажется, потихоньку заставляло его расти! Нет, понятно – если резерв изначально не ахти, как почти у всякого пустоцвета – то грузовиками швыряться все равно не будешь, но… Почему-то мне казалось – после окончания практики пятикилограммовая гиря для меня будет уже скучной. Точнее, гиря, скорее всего, так и останется пятикилограммовой, но шевелить ее я смогу не пятнадцать минут, а пару часов. Потому что резерв отвечает именно за подобные показатели. А вот оперативные способности, которые могли бы помочь мне с весом и количеством гирь – это совсем другой коленкор, и тут я пока никаких перемен не ощущал.

К двум часам «батарейной» работы и двум часа «грудь-бицепс», «спина-трицепс», «ноги-плечи» в тренажерке нужно было приплюсовать еще и охрану периметра и стрельбу по движущимся мишеням. Никто нас на башню уже не пускал – мы дежурили на куртинах, то есть – межбашенных стенах. И все, кроме Руари Тинголова, были вооружены АТ-74, простыми и надежными. Без подствольных гранатометов, зато – с фонариками! Когда враги выскакивают из теней – фонарик первое дело.

А они выскакивали. Самой опасной оказалась атака хтонических белок: шустрые твари весом килограмм в десять с стали первыми, кто лихо преодолел расстояние от Черного Леса до форпоста. Кое-кто из них даже сумел взобраться на стены, и мы вступили с хищными белками в рукопашную схватку. Драться с белками смешно? Как бы не так, они были кровожадны, свирепы и превосходили нас числом! Это вам не парковые рыженькие зверьки с кисточками на ушах, это стая злобных монстров! И вот тут товарищи открылись передо мной с неожиданной стороны: в ход пошла магия!

Юревич был великолепен со своим мачете. Он дрался как бог войны, нанося незаметные глазу, быстрые удары, разрубающие крупных тварей пополам. Боевой маг – страшная сила! Проявил себя и Серебряный – он щелчком пальцев вгонял хтонических белок в состояние близкое к стазису: их движения становились медленными, очень плавными, как в замедленной прокрутке видео, и, соответственно, прикончить их можно было запросто. Ави особенно не мудрствовал, он сражался боевым тактическим томагавком, деревянную ручку для которого наращивал и укорачивал при помощи магии жизни по собственному желанию. Тинголов чары не использовал – он продолжал стрелять из винтовки одиночными даже с расстояния в полметра.

А я фехтовал дюссаком дистанционно. Вот это была фишка так фишка! Я сразу и не подумал, что так можно. Телекинез – страшная штука! Я размахивал прямой ладонью так, будто это и есть клинок гномского оружия, а дюссак повторял все мои движения – только в трех, пяти, десяти метрах от меня! И притянуть его в руку, когда зубастая облезлая хтоническая белка вцепилась мне в наколенник, стало делом секунды – я отрубил ей чертовы лапы и пинком отшвырнул в сторону.

Конечно, опричники нас прикрывали. Если бы кому-то из юнкеров грозила смертельная опасность – они бы вмешались. Но пока все ограничивалось порезами и укусами – гарнизонные вояки четко следовали наставлениям Голицына: военно-хтоническая практика означала именно практику войны с хтонью! Они даже ставки делали, кто больше тварей набьет.

Лидировал, конечно, Юревич. А второе место делили Тинголов и Ави. Мне думалось, что ещё немного – и они начнут считать количество скальпов, чтобы в конце практики подвести итог, и потом весь год припоминать один одному.

В общем, белки оказались самым ярким впечатлением за неделю. До того самого момента, пока не начался Инцидент.

* * *

Это случилось на рассвете. Вахмистр Плесовских предупреждал, что время длинных теней – самое опасное на Черной Угре, поминая закат. И вся раскачка шла действительно в вечерние часы, но теперь – твари пришли под утро.

Тени растянулись до неприличия,, солнце заливало розовыми и оранжевыми лучами окрестности Бельдягино, туман устилал пойменные луга, изрытые воронками от минометных и артиллерийских снарядов и площадных заклинаний. А на опушке леса уже скапливались настоящие полчища оскверненных Хтонью зверей, желающих сожрать всех и каждого на своем пути.

Я ничего этого не видел, поскольку спал после тяжелого дня: опять поцапался с научниками, и опять получил наряд на кухню, где Юрайдов заставил меня драить противни с подгорелым жиром. Да, да, никаких автоматических кухонных агрегатов со сложными программами – все блюда готовились вручную: варились, жарились, пеклись! Посудомоечные машины имелись, но жир они не отчищали, так что будьте любезны, Титов, принимайтесь за дело… Задолбался я всерьез, так что даже на визит в Библиотеку, чтобы залезть в шкаф к Королеву сил не осталось, я и снов-то не видел! Поэтому, когда завыла сирена и голос поручика Голицына в системе оповещения возвестил о начале инцидента, я вскочил как ошпаренный, ничего не соображая и не осознавая, и, конечно, ударился головой о близкий потолок.

Ухватившись за пострадавшую башку, я слез и, стараясь материться потише, принялся одеваться, толкаясь с остальными юнкерами и прыгая по комнате то в одной штанине, то – в одном ботинке.

Розен, едва увидев мою голову, тут же подлечил меня коротким касанием, так что шишка на макушке мне не грозила. Быстро одевшись и прицепив на бедро дюссак, я вместе с остальными выскочил за дверь и по коридору побежал к нашему боевому посту – аппаратной. Мимо нас пробегали опричники с автоматами, система оповещения постоянно выдавала новую информацию о числе, типах и маршрутах движения тварей.

Как я понял – наш форпост и другие такие же всегда становились своеобразными волнорезами, которые дробили основные силы хтонических монстров и прореживали их ряды, чтобы стоящие во второй линии земские воинские части и отряды сервитутного ополчения могли встретить их во всеоружии и эффективно добить добравшихся до населенной местности чудовищ. Черная Угра долгие годы оставалась предсказуемой – вот почему Барбашин назвал ее «классикой». И потому форпосты здесь были стационарными – на самых опасных направлениях.

И судя по тому, что творилось в зеркалах, наше направление оказалось капец каким опасным. Как вам медведи величиной с броневик или лоси величиной со слонов? Я как-то смотрел фильм про осаду Иерусалима войсками курдского полководца Салах-Ад-Дина, так вот то, что происходило вокруг Бельдягино очень напоминало это эпичное кино. Твари выстроились отрядами, виды хтонических зверей не мешались друг с другом: волки наступали рядом с волками, медведи – с медведями, зайцы – со своими ушастыми сородичами. Как будто ими управлял чей-то злой разум!

Тяжеловесы сосредоточились на воротах: лоси тупо таранили их с разгону, и гибли от выстрелов ручных гранатометов, но продолжали атаковать – один за другим, и ворота постепенно выгибались! Медведи у куртины между Южной и Западной башнями образовали что-то вроде лестницы, также наплевав на потери от огненных шаров, воздушных лезвий, каменных шипов и прочей смертоносной магии пополам с беспрерывно льющимся свинцовым дождем. Форпост сражался, и сражался отменно – опричники были умелыми и хладнокровными воинами, они собирали богатую жатву, выкашивая тварей десятками и сотнями, но Хтонь выпустила больше, много больше своих порождений…

По живым лестницам на штурм ринулись волки и рыси, сверху пикировали хищные птицы – огромные, как дельтапланы. Гарнизон начал нести потери, и вид разрываемых на части людей был ужасен.

– Нужна поддержка артиллерии, братцы! – кричал в рацию Голицын. – Форпост «Бельдягино! Выручай "олива"»! Ориентир три! Всем что есть – огонь, огонь, огонь!

Земские артиллеристы из второй линии матерились в ответ и давали огня, грохотало и взрывалось так, что у нас здесь, в аппаратной подпрыгивала мебель. А еще – в этот момент лоси пробили ворота, и пара из них прорвалась внутрь, туда, где их ждали черные уруки – с гранатами и кардами. И опричники – с пулеметами и огнеметами.

– Пацаны, мне нужно ВСЁ! – поручик положил руки на головы сразу двоих: Юревича и Розена, самых старших, и взял столько, сколько смог зачерпнуть.

У меня помутилось в голове, из носу потекла кровь, и у остальных – тоже, разве что Денис не поменял выражения лица, только сказал:

– Руки не отпускаем! – и снова запустил обмен жизненной энергией и маной.

Голицын же в это время шагнул к одному из дубовых столов,стоявших в аппаратной вдоль стен, и положил светящиеся в эфире ладони на хрустальный шар, утопленный в столешницу.

– Норма-а-ально! – в своей неизменной манере произнес поручик и у него дернулась щека. – Активировать периметр!

А в зеркалах я видел, к чему привели его действия. Стена огня высотой в десяток метров заполыхала вокруг форпоста, опоясав его полностью, сжигая тварей и давая передышку гарнизону.

– Корнет Оболенский! – севшим голосом позвал Голицын. – Раздайте боевой коктейль. Сейчас!

Оболенский вошел в аппаратную с инъектором, похожим на пластмассовый пистолет.

– Яремную вену, пожалуйста, – сказал он весьма любезно, и я задрал подбородок.

Укол был легким, почти безболезненным, а потом по жилам прошел животворящий огонь, в голове прояснилось.

– Господа юнкера-а-а! Надеть противогазы, обнажить клинки! Мы идем врукопашную, – Голицын и сам следовал своим словам, одним движением сунув усатое лицо внутрь резиновой маски и превратившись в круглоглазое чудище с тупым рылом-фильтром.

И мы поступили так же, надев противогазы и едва удерживаясь, чтобы по-дурацки не заржать друг над другом. Боевой коктейль дарил эйфорию, мы готовы были рвать и топтать тварей прямо сейчас, не утруждая себя такими мелочами как заостренные железки. Но в руке поручика откуда ни возьмись появилась шашка, которая вдруг вспыхнула алым пламенем.

– Клинки, господа! – его голос из-под резиновой маски звучал глухо.

Мы обнажили оружие, и поручик коснулся каждого – мачете, дюссака, тесака, томагавка, палаша… И они тоже вспыхнули.

– Держимся вместе, защищаем друг друга, убиваем всех тварей и идем дальше! Не торопимся, не стреляем, не используем магию без приказа, у вас почти пустые резервы! Оболенский – в аръергарде, справа от меня – Юревич, слева – Бёземюллер. Марш-марш!

И мы двинулись по коридорам вперед. Над головами нашими снова загремели выстрелы, но монстры уже прорвались внутрь, и с первыми мы столкнулись спустя минуту. Старые знакомые – барсуки – были здесь, и готовились нас сожрать. Но нифига у них не получилось!

* * *

Классическая хтонь – это по грудь утопая в черном тумане, с заляпанными кровью стеклами противогаза и отваливающимися от усталости руками работать мясником. Мы отбились – это понятно. Не могли не отбиться. В конце концов, у опричников каждый офицер – маг, каждый унтер – пустоцвет, каждый боец – матерый убийца. Патронов – сколько угодно, гранат – тоже. А еще – четыре урука, которые работали не хуже электрической мясорубки. И вторая турбомясорубка – только-только инициировавшийся настоящий боевой маг, тоже носилась по атриуму, высекая монстров в промышленных масштабах.

Да, Юревич получил инициацию второго порядка. Как и все у него в жизни – в свое время и в нужном месте. Он схватился с оскверненным медведем, и отсек ему лапу, но страшный зверь встал на дыбы – и распорол парню грудину когтями, вместе с бронежилетом до самых ребер. Потому что амулет, полученный в колледже давно сдох… Отступать Матвей и не думал – он рванул зверю под брюхо, и распорол ему живот, искупавшись в хтонической крови и внутренностях – и полыхнул.

То есть это в эфире так видно было, как вспышка сверхновой! А по факту – медведя нафиг разорвало, на кучу окровавленных отбивных, и Юревич предстал пред нами живой и невредимый – и тут же сорвался с места. С мачете в одной рукой, и, кажется, бедренной костью твари – в другой, он прошелся по атриуму, убивая всех чудищ, до которых смог дотянутся. А мы прятались по углам, потому что он ничего не соображал. Даже уруки – и те запрыгнули на крышу кареты и с восторгом наблюдали за этой машиной смерти. Кстати, урукам на хтонический туман было пофиг, они противогазов не надевали.

А потом наш уберсолдат ничком упал на пол и перестал подавать признаки жизни.

– Живо-о-ой, – заверил нас поручик. – Это откат. Оклемается, везучий черт. Ишь ты – инициировался, больше не пустоцвет! Я такое третий раз за жизнь вижу. Хорошая примета! Ну, перебьем гадов – отнесем его в лазарет, там ему капельницу с глюкозой и витаминчиками поставят – в порядке будет. С боевыми магами оно попроще проходит.

В общем – Юревич лежал в лазарете, а мы работали мясниками. Инициироваться я не инициировался, но среди черного тумана и хтонических тварей резерв маны заполнялся просто фантастически быстро. Я с помощью телекинеза выставлял настоящие штабеля из пластиковых контейнеров с сердцами тварей на поддоны. Хтонь и магия – две сестры-неразлучницы, это было хорошо известно. Эти аномальные язвы на теле Тверди потому и терпели: рядом с ними происходило больше всего инициаций, они благотворно влияли на магическое развитие, и колдовалось тут диво как легко и приятно. А вот жилось – фигово. Такая вот диалектика, почти по Карлу и Марле. Единство и борьба противоположностей.

Почему работали мы – юнкера? Потому что гарнизон под командованием Голицына, едва отбив штурм, тут же пошел на вылазку и уничтожал уцелевших тварей в окрестностях, и работал мясниками там, загружая ценными ингредиентами броневики. Все хотели заработать. Не только себе, но и раненым, увечным. И семьям погибших.

Твари забрали жизни девяти опричников: восьми рядовых, обычных бойцов, и одного унтер-офицера, сорокалетнего пустоцвета-электрика. Он здорово лупил электрическими дугами атакующих птиц, но против массированой атаки целой стаи не продержался… Зато своих пацанов спас, влупил заклинание «мертвой руки» – настоящего морского ежа из молний из груди выпустил, который поджарил целую стаю кровожадных птичек… Я это собственными глазами видел – зрелище трагичное, но прекрасное. Надо будет почитать что-нибудь про эту «мертвую руку»… Посмертное проклятье мага – страшная сила!

В тылу грохотала канонада и слышались выстрелы: вторая линия сражалась с прорвавшимися мимо нас чудищами, но судя по спокойствию оставшихся с нами в Бельдягино старших товарищей – волноваться за земские войска не приходилось. Там тоже не даром ели свой хлеб и офицеры, и солдаты. Может и не было среди них магов, а вот мужественных людей и хороших стрелков – множество. И смертоубийственной техники тоже водилось достаточно.

Когда мы закончили с расчлененкой, и все сердца были упакованы, вахмистр Плесовских выкатил из подземного гаража бульдозер и сгреб все хтоническое мясо за ворота, и там тоже оттолкал ковшом подальше.

– Когда инцидент закончится – сожжем, – прогудел он. Из-за резиновой маски на лице вахмистра прозвучало это гнусаво. – А теперь – все марш наверх, на третий этаж! Вернутся наши – воздушники помещения провентилируют, будем спать.

В тот вечер я узнал, что такое есть чистое и незамутненное счастье! Счастье – это спать на разложенных на полу матрацах прямо в одежде. Но без противогаза. А еще счастье – это услышать голос поручика Голицына с утра:

– Па-а-а-адъем, Титов! – он стоял прямо надо мной и его глаза смеялись. – С днем рожденья, юнкер. В качестве подарка поедешь в Калугу с Оболенским – сердца сдавать.

Мне исполнилось восемнадцать. Я теперь – взрослый.

* * *