Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 191 (всего у книги 204 страниц)

Глава 5
На экскурсию

Электробус с полусотней студентов – это то еще злачное местечко! От Пеллы до Александровской слободы – 760 километров, и, каким бы комфортабельным он ни был, шесть или семь часов в дороге, в замкнутом пространстве кому угодно крышу набекрень сдвинут. Так что атмосфера в салоне царила, мягко говоря, специфическая.

Руари, который уже неплохо научился контролировать свой необычный дар, взял с собой гитару, и теперь на задних сидениях развернулся импровизированный концерт по заявкам: «Мурка», «Цыганочка», «Яхта, парус» и куча песен из репертуара величайшей звезды всех времен и народов – Тиля Бернеса – звучали в исполнении эльфа одинаково гармонично. И где только нахватался? Эльф – и «Мурка»! Подумать только!

– … кольца и браслеты разве ж я тебе не покупал⁈ – вопрошал Руари своим волшебным голосом на заднем сидении.

Воровская история в его исполнении походила на куртуазную балладу века эдак шестнадцатого. И никто не рыдал и не хохотал в голос – эльф подпускал магии в музыку дозированно, так что хотелось подпевать и веселиться, а не разбивать голову о стенку. Впрок идет учение в колледже лесному уникуму!

Авигдор отбивал такт на своем чемоданчике, и получалось у кхазада, прямо скажем, неплохо. В чувстве ритма бакенбардистому крепышу не откажешь! Он один из всех взял с собой чемоданчик – деревянный, со стальными уголками. Остальные довольствовались рюкзаками и небольшими сумками с необходимым минимумом вещей – не на год же едем, всего две ночевки! Багаж лежал частью на полках сверху, частью – тонким слоем на полу автобуса, путаясь под ногами и создавая бесчисленный повод для препирательств и шуток – это как водится.

На сидениях слева от меня пацаны что-то постоянно ели, шурша упаковками и пшикая банками из-под газировки и энергетиков. Вокруг них разносился сытный аромат приправ и канцерогенов, аж в глазах щипало. Работал телевизор – там показывали сериал про небритого пустоцвета средних лет, у которого имелся странный дар: нюх! Он своим носом что только не выделывал, покруче, чем полицейские собаки! Работал на Сыскной приказ и вылавливал всяких мерзавцев, вынюхивал, как положено.

Я смотрел краем глаза, не очень внимательно – меня больше Элька интересовала, чем кино. Девушка устроила кудрявую голову на моих коленях, ноги по своему обыкновению закинула высоко вверх, упираясь в небольшой промежуток между двумя окнами, и читала книжку про маньяков. Книжка называлась «Странная Соня Бриллиантова», и там рассказывалось, как все всех похищали, держали взаперти годами и забеременевали в принудительном порядке. А потом у жертв случался Гельсингфорский синдром и любовь с маньяком. Полная жесть!

– Ты зачем это читаешь? – спросил я. – Кошмар же!

Книжка была в мягкой обложке, со страницами из газетной бумаги, которые на ходу отклеивались и вываливались.

– Кошмар, – призналась она и положила книгу себе на лицо. Голос ее прозвучал глуховато: – Но оно, знаешь… Я когда почитаю, какие у них там ужасы творятся, так сразу тебя любить сильнее начинаю. Вот эта книжка, потом еще – «Чайки Авроры», «Снаружи убийцы», «Вдоль по лестнице пошел», «Людное место»… После них как-то все происходящее вокруг кажется вполне нормальным, не таким и стремным!

– Ты чего – все это прочитала? – удивился я.

– О! А давай, ты тоже прочитаешь, и мы будем бояться вместе? – предложила она. – Вместе бояться веселее!

Я подозрительно на нее посмотрел:

– Ты что – тоже смотрела старые мультики? Мне баба Вася других в детстве не показывала, говорила – современная мультиндустрия для неразвитой психики смерти подобна. У меня вообще доступ к телевизору был ограничен.

– Смотрела!– Элька убрала от лица книгу и посмотрела на меня из-под пушистых ресниц. – Так что – будешь читать? «Чайки Авроры» – самая клевая, по ней еще сериал сняли…

– Э-э-э-э… Ну, ладно… – согласился я.

В конце концов, не все же Транквилла, Сенеку и всяких прочих Парацельсов мучить? Современной литературе тоже нужно давать шанс!

Счастливая и довольная, Элька продолжила чтение, поудобнее устроив голову у меня на коленях. Ее вовсе не смущали стесненные обстоятельства, она чувствовала себя вполне комфортно на автобусном сидении.

Я ехал и думал: процентов шестьдесят из моих однокурсников там, за пределами колледжа, передвигались по стране на машинах премиум-класса или в частных самолетах, конвертопланах, а то и вовсе – на стратосферниках. А мы тут вот тряслись вместе с кучей «безродных» в электробусе! Смотрели про этого «Нюхателя», пели под гитару, толпились у туалета во время остановок на зарядных станциях… Немножко реальной жизни для золотой молодежи – это то, что доктор прописал. А точнее – то, что прописал один помешанный на педагогике дракон и его прекрасная жена. Правильным путем идет отечественное образование, однозначно!

– Остановка через десять минут! – крикнул Ян Амосович.

Он вместе с нами поехал, как сопровождающий. А еще – Борис Борисович, и Кузевичи – оба. Там норма какая-то существовала, что-то вроде один педагог на двенадцать учащихся, я в эти дебри не лез особо. Кроме преподов, из совсем взрослых в салоне находился только водитель – интересный такой кхазад по имени Дитрих и по фамилии Каценкрацен. На приборной панели в специальных кронштейнах у него хранилась секира. Обычно шоферы там собачек с мотающимися головами цепляют, иконки или стеклянные фиговины, а у этого – секира! Этот самый Дитрих пробурчал что-то одобрительное на реплику директора и снова склонился над рулем, перестраиваясь в крайнюю полосу, чтобы удобнее было свернуть на стоянку.

Все зашевелились, принялись искать затерявшуюся под сидениями обувь, распутывать куртки и пальто на вешалках и обсуждать, какой еще гастрятины купят в магазинчике на зарядной станции. Судя по разговорам – чипсы ожидал геноцид. Мы проехали село с интересным названием Яжелбицы и уже приближались к Валдаю, но в сам город Ян Амосович заезжать не хотел. Мол, пусть живет земство спокойно, без нашего дуроватого присутствия.

– На зарядочной негаторы наденьте, – сказал Полуэктов. – Нечего народ пугать.

Студенты начали вздыхать, но колечки, наподобие тех, что у нас с негаторной практики остались, на пальцы надели. И я – тоже. Классно, когда у колледжа шеф – царевич, да? Такие подгоны, как это колечко – воистину царский подарок!

* * *

Когда мы заезжали на парковку у автозарядочной станции, в небесах послышались рев и шум крыльев, и прямо перед автобусом на асфальт стали приземляться грифоны. Зрелище уникальное, грифоны вообще – химера редкая, так что все прильнули к окнам, а водитель заорал:

– Зие зенд унвершимт, флигинде гаунар! Я ж чуть в вас не влепился, а? У меня полный автобус пассажиров, вы что творите⁈

– Кто говно? Да сам ты – говно, коротышка херов! – послышался ответный возглас. – Подвиньтесь, земские черти, или сдайте назад! Подождете, пока Лупандины изволят кофею откушать, а-ха-ха-ха-ха!!!

Расхохотались они хором, даже их ездовые монстры издавали какие-то звуки, явно демонстрируя хорошее настроение.

– Лупандины – химерологи, – сказала Эля, глядя в окно. – Так себе, средненький клан. Но зверушки у них получаются серьезные. Глянь, какие классные грифоны – прям, как у них на гербе! Красивые.

Перепалка меж тем продолжалась, гном уже потянулся за секирой, дворяне на химерах обступили автобус, грозя водителю всеми карами небесными за грубость и наглость. На площадку у зарядных точек высыпали посетители, персонал станции, водители припаркованных машин. Еще бы – такое зрелище! Кто-то уже снимал происходящее на камеры смартфонов: тут были не только земские жители, хватало и сервитутских – трасса-то оживленная!

– А давайте-ка, ребята, мы сейчас все выйдем из автобуса, – встал со своего места Ян Амосович, расправляя складки костюма. – Негаторы пока не снимайте. Друг мой Дитрих, открой-ка нам двери!

И мы пошли наружу, покидая салон через обе двери, двумя потоками. Полсотни юношей и девушек во главе с четырьмя преподавателями, каждый из которых мог бы снести с лица земли эту заправку щелчком пальцев, выходили на улицу, жмурясь от яркого снега, выдыхая морозный воздух, с интересом разглядывая грифонов и аристократов. Шутки, прибаутки, хиханьки и хаханьки – этот непременный атрибут студенческой толкучки – тут же возникли сами собой.

– Это чего? – Лупандинский заводила смотрел на нас сверху вниз, из седла это было удобно. – Что за детский сад на выгуле?

Его грифон расправил крылья, раззявил клювоподобную пасть, издавая агрессивный клекот.

– Господа, – сказал Ян Амосович, остановившись в полуметре от страшного зверя и со скучным выражением лица глядя на клановых всадников. – Господа, вы, кажется, забыли, где находитесь.

– Ты ничего не путаешь, старик? Это ты забыл, где находишься! – прорычал Лупандин – разбойного вида брюнет лет тридцати пяти. – Тут вокруг трассы на многие километры окрест – наша сила и наша земля!

Полуэктов и сам был под воздействием негатора, и потому с виду казался обычным преподавателем или ученым, максимум – чиновником средней руки. Штука была в том, что все это было правдой, но составляло только малую часть всей картины. Наш директор – многогранная личность!

– Здесь не Речь Посполитая, – все тем же ровным тоном проговорил Ян Амосович. – Здесь не Османская Порта. Не Авалон! Вы в Государстве Российском, господа!Проявите уважение к законам и правилам, здесь установленным.

– Да что ты такое, мать твою, несешь? – удивился уже другой химеролог, горяча своего чудовищного скакуна. – Придержи язык, старик!

– Это ты придержи язык, свинья, пока я не вызвал тебя на дуэль и не смешал твой прах с дерьмом этого петушиного кошака! – вдруг рявкнул Ян Амосович.

Он и без магии мог произвести впечатление.

– Да кто ты, мать твою, такой? – удивился Лупандин.

– А ну-ка, ребята, снимите негаторы, – повернулся к нам Полуэктов, и мы сделали это.

И он сделал это тоже. Эфир забурлил, захлебнувшись страшной силой, которой шибануло от всех нас. Я вдруг отчетливо осознал, какая это мощь – наш колледж! Я понял, почему к магучебным заведениям всегда было такое пристальное внимание. Мы ведь все были волшебниками, кто-то первой, кто-то – второй ступени, но… Пятьдесят магов разной специализации, готовые постоять друг за друга, и из них – как минимум десяток полноценных, всамделишных, это, я вам скажу, куда как круче любых, даже самых страшных монстров.

– Доктор магических наук, кандидат педагогических наук, профессор, член-корреспондент Московской Академии, кавалер ордена «За заслуги перед отечеством» с бантом, кавалер ордена Святого Георгия третьей степени, энергет вне категорий, директор собственного его высочества цесаревича Федора Иоанновича экспериментального Пеллинского колледжа прикладной магии, Ян Амосович Полуэктов – вот кто я, мать твою, такой! – прогремел этот великий старик так, что грифоны поджали хвосты. – А это – мои ребята. Так что засунь свой поганый язык к себе в глотку и соблюдай правила дорожного движения, будь любезен. Они кровью написаны! Гужевой транспорт тоже в них учтен, вам следует изучить их прежде, чем садиться в седло… Давай, Дитрих, паркуйся.

Наездники грифонов попятились, переговариваясь между собой. Борис Борисович громко, во весь голос спросил:

– А можно, я этого дефективного на дуэль вызову, если вы не стали? – и кровожадно погладил свою лысину.

– Борис Борисович, – укоризненно проговорил Ян Амосович. – Вы всерьез хотите оказать достопочтенным работникам зарядной станции такую медвежью услугу? Пепла и костей будет многовато, отскребать с асфальта их – удовольствие сомнительное…

Пиромант с сожалением вздохнул, огонь в его глазах погас, и руки от лысины он убрал.Директор подумал еще немного и сказал:

– Я поясню кое-что для вас, ребята, потому что эти детишки на грифонах уже неисправимы.Слушайте внимательно, вы должны хорошенько запомнить этот случай, поскольку и сами можете оказаться в такой ситуации, – Яна Амосович сделал широкий жест рукой, обведя все вокруг – от зарядочной станции до самого горизонта. – В нашем богохранимом отечестве дела обстоят таким образом, что есть ненулевая вероятность встретить на парковке посреди Валдайской возвышенности самый обычный земский электробус, набитый волшебниками. Или – увидеть трехголового дракона у школьной доски, настоящего князя среди орды оборванных орков, и даже с глубоким удивлением распознать царевича в том чудаке в грязном белом халате, который пьет чай с печеньем «Рапсодия» в замызгынной кафешке. Не стоит думать, что, напялив на себя серебряный кафтан с гербом и усевшись на дурацкого кошака с крыльями и клювом, ты априори самый крутой и тебе все можно, о, нет! Здесь, на нашей Родине, часто все не то, чем кажется. Так что – к черту спесь и предрассудки: великий волшебник перед вами или обычный уборщик – если вы будете вежливыми и тактичными, это нисколько вам не повредит. Понятно?

– Да-а-а-а, Ян Амосович… – нестройно протянули мы.

– А вы чего тут зависли? – удивился директор, глядя на Лупандиных, чьи грифоны мялись неподалеку. – Дуйте отсюда, пока я не передумал!

– Значит, вы – «федины», – сквозь зубы проговорил их вожак. – Что ж, запомним!

И дернул за поводья своей ездовой химеры, издал странный горловой звук, повинуясь которому, все крылатые всадники сорвались с места, подняв настоящую пургу. И скрылись в небесах!

– Чур, я первый! – заорал Адашев и рванул к туалету, безбожно расталкивая товарищей.

И все загомонили и ломанулись к павильону зарядочной станции, туда, где маняще расположились на витрине вожделенные чипсы и банки-бутылки с газировкой, пахло кофе и пирожками. А я стоял с непокрытой головой, провожая взглядом удаляющиеся точки грифоньих всадников. Странная ситуация, странная встреча… Неужели аристократы и вправду не понимают, какую яму себе роют? Сначала – Одоевские, теперь – Лупандины, наверняка по стране – многие и многие десятки подобных инцидентов… Чудовищная провокация? Но ради чего? Чтобы – что? Или и вправду – обнаглели, и пора бы опричникам засучить рукава, пока не начался русский бунт, бессмысленный и беспощадный?

Был и еще один интересный момент: это что получается – Полуэктов и Поликлиников в кафе «Альфа» познакомились, прямо там, в Пелле? По крайней мере, шоколадную «Рапсодию» там точно с чаем подают.

– Михаил, – Полуэктов сам подошел ко мне, видимо, приняв какое-то решение. – Как я понимаю, ты уже знаешь о своем происхождении?

Он удачно воспользовался моментом: народ взял в осаду магазинчик и туалет, водитель отогнал электробус на парковку, мы остались одни на площадке.

– Ага, – сказал я. – Повидались с отцом на негаторной практике, да и в колледж он заглядывал. Маму вот-вот надеюсь тоже увидеть.

– Я и подумать не мог, – признался Ян Амосович. – Думал – кто-то из Рюриковичей или из самых-самых. Воронцов, Демидов, Юсупов… При том, что мы несколько раз виделись с твоим родителем, но он всегда был под личиной.

– Он ко мне в детстве тоже так являлся. А Воронцов мой крестный, – кивнул я. – Отвод глаз – страшная штука. Знаете, я ведь сам, как дурачок, ходил, у меня все перед носом было, очевидные вещи! Но когда я задавал себе и окружающим правильные вопросы – появлялась тысяча причин, чтобы на них не отвечать. Гетерохромия? Бывает! Федорович? Ну, в конце-то концов, мало ли Федоров… Двойная ини…

Тут я заткнулся. И посмотрел на директора. Тот поднял бровь: он все понял. И понял, что я понял, что он понял.

– Ладно тебе, – вздохнул Полуэктов. – Я чувствовал твою предрасположенность к менталистике, но думал, что тут все в рамках нормы. Знаешь – бывает, что маг сам, например, светлый, но и огненные техники из академической магии у него хорошо получаются. Склонность! Если бы не этот самый отвод глаз – я бы все понял. Кто его ставил – твой отец?

– Иголкин, – ответил я. – Если бы отец – это было бы слишком очевидно. Его братья могли бы распознать, да мало ли, кто еще? Есть ведь у каждого мага свой почерк, верно?

– Иголкин… Бессмертный? Этот может. Тебе бы менталиста хорошего найти, в наставники – может, и второй порядок бы получил, а? – глянул на меня Полуэктов. – Телекинез – это власть над предметами, а менталистика… Сам понимаешь!

Я все понимал. Менталистика – самая страшная магия из всех, даже хуже тьмы и некромантии.

– Есть кто-то на примете? – в лоб спросил я. – У меня – только книжки. Ну, еще – отец и Иголкин, но они меня учить не будут, я уверен. Не знаю, какие на то у них причины, но хотели бы учить – уже бы учили. Цесаревич точно знает о моем втором даре, но не торопится что-то по этому поводу предпринимать.

– Могу позвонить Риковичу, – моментально ответил Полуэктов. – Он вообще-то мой ученик, тоже – в Пелле учился в свое время, только мы тогда не подшефным заведением были, а попроще намного.

– Иван Иванович? – удивился я. – Из Сыскного приказа? Он же легенда! Наверное, график у него сумасшедший, да?

– Да, – сказал Ян Амосович. – Но пару часов в неделю выкроит. В конце концов – у нас стационарный телепорт в главном корпусе зачем стоит?

– Действительно, – вытаращился я. – А так можно?

– В твоем случае, думаю, можно, – кивнул директор. – И вообще – это общеупотребительная практика, мы приглашаем преподавателей на договорной основе и платим неплохо. А фонды наши полны, как никогда, с чего бы это, а? Хе-хе!

– Если что – мне какое-то особенное отношение не нужно, наоборот даже! – я сунул руки в карманы и разглядывал ботинки. – Мне и так всё нравилось, я вообще-то…

– … Отвод глаз на себя ставишь, чтобы друзья не узнали о твоем происхождении? Ну, и зря! – отрубил Полуэктов – От Ермоловой, то есть Кантемировой – тоже скрываешься?

– Не-е-ет, от Эльки – нет! – запротестовал я. – Она первая узнала!

– Ну, и от ребят не прячься. Они с тобой общались и дружили, пока ты был Титовым, никому не известным пустоцветом-телекинетиком. Если сейчас испугаются – то грош цена таким друзьям. Или ты думаешь, если я Борису Борисовичу скажу, кто твой отец – он тебя дрючить перестанет?

– О, нет! – не удержал нервный смешок я. – Скорее – удвоит свои усилия! Будет меня нахлобучивать со страшной силой и ответственностью! Я ж взвою, и на пиромантию и артефакторику вообще ходить перестану! Не говорите ему, пожалуйста, а?

– А-ха-ха, у меня теперь есть рычаг давления на тебя, так и знай, – погрозил мне пальцем директор. – А Риковичу я прямо сейчас позвоню. Иди давай, покупай свои чипсы, или что там… Не отрывайся от коллектива, высочество!

И я побежал в магазин.

следующая глава, наверное, будет платной. и точно – последней из готовых. дальше пойдет через день.

Глава 6
Александровская Слобода

Александровская Слобода представляла собой причудливый сплав футуристической опричной архитектуры с типичным «кремлевским» антуражем. Конструкции из стекла, металла, светящихся мультимедийных панелей, голограмм, лазерной подсветки и прочие ультрасовременные веяния соседствовали здесь с золотыми «луковками», килевидными арками, восьмигранными каменными шатрами, причелинами, лемехами и всем, что умники-искусствоведы называли псевдорусским, русским или неорусским стилем, под настроение, но в народе, увидев у возводящегося здания эти хорошо знакомые детали – «как из сказки про царя Салтана» – тут же говорили: «по-кремлевски строят».

Мы подъезжали к Государевой резиденции ночью и потому смогли рассмотреть ее во всем сверкающем зимнем великолепии – солнечный свет был заменен искусственным и придавал Александровской Слободе еще больше нуарного, таинственного блеска. Шел снег, яркая неоновая подсветка и лазерные лучи проекций причудливо играли в ночном небе, затейливая архитектура церквей, дворцов и теремов на фоне матерого милитаризма опричных укреплений, турелей и боевых машин создавали очень странное, ни с чем не сравнимое впечатление: этот город точно никогда не забудешь, даже если очень сильно захочешь!

Удалось нам увидеть и туристический фетиш: развод караула. Закованные в черную броню опричники элитного Слободского полка чеканным шагом занимали посты у ворот столичного города-крепости. Наверняка и внутри, в самой Цитадели, происходило то же самое – маршировали коробки псов государевых, лязгали траки тяжелой техники… По зимнему времени, правда, туристов не наблюдалось, это летом они тут толпились сотнями и тысячами, фоткаясь на фоне великанов в черной броне.

– Собирайте вещи, ребята, мы почти приехали. Ночуем в хостеле, а утром – экскурсия! – сказала Анастасия Юрьевна.

– А селить будут мальчик-девочка? – как можно более будничным тоном спросил Басманов.

Пацаны заржали, девчата зашикали, Ян Амосович повысил голос:

– Это хостел, а не пятизвездочный отель! Один блок для парней, второй – для девчат, третий – для преподавателей. Увижу, что кто-то не спит, а занимается ерундой – попрошу Бориса Борисовича нагрузить вас работой.

– У нас как раз методика гравировки по Бенвенуто Челлини зависла, – многообещающим тоном проговорил пиромант-артефактор. – Он по слоновой кости, правда, резал, а мы на ногтях пальцев ног потренируемся

– Фу! – фыркнула Элька.

Угроза подействовала. Бориса Борисовича привыкли воспринимать всерьез, с него бы сталось – усадить всех в рядок вдоль стеночки в коридорчике и начать учить узорчики на ногтях резать при помощи концентрированного и узконаправленного повышения температуры. Как лупой выжигать, но магией. Кто промазал и попал по коже вместо ногтя – тот идиот. Кто спалил себе ногу – тоже!

Через огромную черную арку ворот мы заехали за периметр стен, окружающих Александровскую Слободу. Опричник на шлагбауме даже заходить в салон не стал – ему было достаточно переглянуться с Яном Амосовичем, чтобы признать, что мы – свои, и необходимый уровень допуска имеется. Да и к чему визуальный осмотр, когда каждый чуял мощное воздействие сканирующих артефактов. Сколько нас, кто мы – по полу, возрасту и уровню владения магией, какие волшебные вещи с собой везем и какие заклинания наложены – думаю, все это уже было известно охране Государевой резиденции. Даже, наверное, все данные из медкарты, и все родственники до седьмого колена. Мне стало смешно: я вожусь тут с дурацким отводом глаз, а эти мои усилия такому магоборудованию – как семечки.

Электробус, ведомый Дитрихом Каценкраценом, свернул в туннель, заехал на подземную парковку, развернулся и остановился.

– Выходим, выходим! Ждем сопровождающего!

Мы выбрались из салона, разминали ноги, оглядывали бетонное подземелье. Забавно: стены тут были расписаны яркими граффити, изображающими красоты родной земли. Ленские столбы, вулканы Камчатки, Эльбрус, бескрайние степи, Ледовитый океан и все такое прочее, красивое и величественное.

– Здравствуйте, дорогие гости Александровской Слободы, моя фамилия Шеогоратский, и я буду вашим гидом, – к нам подошел стройный голубоглазый мужчина неопредленного возраста, его лицо просто сияло радушием и гостеприимством.

Наверное, так и должны выглядеть гиды, но… Этот конкретный тип гидом точно не был. То есть – может, и был, но это явно не могло считаться его основной профессией. И опричный комбез без знаков различия, с бейджиком на груди на это никак повлиять не мог.

– Зараза, – процедил я.

– Что такое? – дернула меня за палец Элька.

– Потом расскажу. Странные дела творятся!

Я пялился на «гида» во все глаза и не знал, что мне делать и к кому обращаться. Это ведь был он, тот самый гитарист! Скоморох! Я смотрел на него, он – на меня, мы улыбались друг другу. Цирковой ассасин казался очень уверенным в себе! Что значила вся эта дичь? Он работает на отца? Он – вражеский шпион? Он действует в своих интересах? Что делать мне?

– Господа, дамы… Проходим за мной! – Шеогоратский совершенно ничего не боялся, вел нас сначала по подземной парковке, под камерами, потом – по каким-то узким переулкам, минуя несколько постов с опричниками, которым махал приветливо, как старым знакомым.

Не забывал он и про свои обязанности гида:

– … кладка восемнадцатого века! Этот квартал заложен при государыне Ирине Великой. Хотя она и предпочитала Ингерманландию, где проживала в своей резиденции недалеко от Саарской Мызы, но оставила после себя память и в Александровской Слободе. Взгляните, какие интересные контрфорсы – каждый из них украшен барельефами с изображениями любимых домашних питомцев государыни. Например, по ее заказу из Авалона доставили пару бормоглотов и одного брандашмыга, которые содержались в Слободском химерарии, вы его завтра посмотрите… – трепался скоморох как по писаному! Как будто учился на историческом факультете, а не слежкой, заказными убийствами и диверсиями промышлял.

Кладка тут, может, была и восемнадцатого века, но капитальный ремонт проводили совсем недавно. В двадцать первом столетии – точно. К подсветке, например, подходили с выдумкой: тут даже дорожки сияли диодными полосками вдоль бордюров! Окна, двери и системы безопасности старых двух– и трехэтажных особняков на вид казались супертехнологичными. Присмотревшись, я понял – уютные картины, которые мы видели якобы за стеклами, типа горящего камина, архаичного интерьера, кошки на столе и занавесочек – все это на самом деле оказалось трансляциями, которые демонстрировались на экранах! Жильцы домов Александровской Слободы илиучреждения, которые здесь располагались, были надежно защищены от постороннего внимания.

Один из таких домов – монументальный, с толстыми стенами и розовой подсветкой – стал конечным пунктом нашего маршрута.

– Проходим, не стесняемся. Мальчики налево, девочки – направо, преподаватели – прямо, – продолжал источать дружелюбие Шеогоротский. Или как его там?

Препоручив размещение девушек невесть откуда взявшейся немолодой уже горничной, сам он отправился с нами – показывать блок. Тут имелось три комнаты – примерно на шесть-восемь мест каждая, и коридорчик с диванчиком. Из коридорчика, кроме комнат, двери вели также в санузел на три кабинки и душевую – тоже на троих. Все было чисто, опрятно, но без какого-то особого шика. Аккуратненько.

Гид стал читать список с фамилиями и тыкать пальцем в кровати – двухъярусные, кстати. Давно не видал двухъярусных кроватей. Но эти выглядели неплохо, и матрасы у них были мягкие, удобные.

– Адашев, Басманов, Беземюллер… – и продолжил в следующей комнате, и в третьей тоже, называя моих однокурсников в алфавитном порядке… И закончил: – Тинголов!

Я смотрел на него со злостью. Кроватей больше не было. Я остался без койки!

– ТитОв, – проговорил он. – Титов остался. Ай-яй-яй… Какая досада! Титов, вы не против лечь на диванчике в коридорчике?

– Я не против лечь на диванчике в коридорчике, – прорычал я.

Этот скоморох издевался надо мной! И что мне делать? Звонить Барбашину? Сообщить Яну Амосовичу? Не буду ли я выглядеть идиотом? В конце концов – здесь Александровская Слобода, тут даже тараканы наверняка имеют звание и носят на хитине метлу и собачью голову! А горничная – так и подавно. И что, типа скоморох «из первой сотни», как сказал когда-то Иванов, что бы это ни значило, тусит тут просто так, сам по себе? Ни за что не поверю.

– Вот и чудненько, – обрадовался Шеогоротский. – Горячий обед доставят в контейнерах, потому как по позднему времени столовая уже не работает, а в ресторациях места бронировать нужно. Оставлю вас, господа, и пойду схожу к вашим преподавателям, может, им одеялки нужны.

И ушел.

– Какой-то шустрила, – сказал Беземюллер. – Не нравится он мне. Подозрительно выглядит!

– Ага, – сказал я. – С ним надо держать ухо востро.

Но, если честно, ни фига мы не держали ухо востро. Нам принесли плов по-ордынски, желтый, жирный, с кучей мяса, овощей и сухофруктов – просто пища богов после бесконечных чипсов и газировки! Пацаны набросились на него, как полосатый жук на картошку, и сожрали весь, и высыпали последние рисинки себе в рот, и запили очень сладким чаем.

– Кто как – а я спать! – сказал бдительный гном и через секунд десять уже сопел на втором этаже кровати.

До душа добрались только аккуратист Серебряный, ну, и Тинголов – он эльф, ему положено. Ну, и я – мне ж недалеко, я на диванчике, грех не сходить, к тому же лишние пять минут сна погоды не сделают, а вот душ – это после многочасовой дороги то, что доктор прописал. Кстати – я впервые увидел специальные одноразовые тюбики с шампунем, зубной пастой и гелем для душа! И одноразовые зубные щетки, на прозрачных ручках. Ну, как – одноразовые? Это кем-то другим считалось, что одноразовые. Настоящему студенту такая щетка может прослужить не один месяц! Но в целом – гигиенических принадлежностей нам отсыпали вдоволь, хоть тут не пожадничали. И полотенца выделили. Всем одинаковые – серого мышиного цвета, но приятные на ощупь и чистые.

После душа я себя чувствовал если не заново родившимся, то посвежевшим – точно. Пацаны ушли по комнатам, я развалился на диванчике и подумал, что неплохо устроился: тут, по крайней мере, никто духоту не создавал, запахи не распространял и с разговорами не лез. И диван был довольно удобный, надо сказать… Конечно, с Элькой под боком стало бы совсем хорошо, но – мечты, мечты…

Один раз в дверь нашего блока заглянул Иван Ярославович, кивнул мне – и больше не показывался. Тихо – и ладно! Пацаны и вправду спали, как младенцы, скорее всего – вымотались из-за долгой дороги.

А потом из душевой вышел тот самый скоморох! Я аж офигел от таких раскладов: откуда он там взялся вообще? Не было там никакого скомороха, и мимо меня никто не проходил – я же не совсем дурак! Ну, да, есть заклинания невидимости, но поглядывать еще и сквозь эфир периодически – это вошло у меня в привычку за этот почти год, прошедший после первой инициации. А всякое, ну, или – почти всякое магическое воздействие на мир вызывает возмущения в эфире. Короче – я бы наверняка хоть что-то заметил!

– Вставай, пошли! – сказал голубоглазый. – Его высочество зовет.

– С фига ли я должен тебе верить? – спросил я. – Откуда мне знать, что ты не шпион рептилоидов?

– " Умой меня, причеши меня

И на берег положи меня!

Чтобы те, кто проходят мимо…

Меня посчитали красивой!"– пропел он. Все-таки скоморох классно пел, голос у него был приятный. – Не знаю, что символизирует этот бред, но мне сообщили, что после этих слов ты точно пойдешь за мной. А еще попросили сказать, что кровь доставили. И я тоже понятия не имею, что это значит.

– Ага, – сказал я. – Понял.

И стал одеваться. Сунул ноги в штаны и ботинки, ухватился за куртку, но был остановлен жестом Шеогоратского – мол, не нужна верхняя одежда. Так и остался – в футболке, рубашке и джинсах. Ну, и двинул за скоморохом – в душевую. А тот, как в худших фильмах, одновременно нажал на пару плиток, которые находились друг от друга на расстоянии вытянутых рук, и часть стены подалась куда-то вглубь.