Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 204 страниц)

Однако – миссия! Все вокруг казалось мне подозрительным, каждый проходящий мимо работяга или проезжающий микроэлектробус заставляли сжимать зубы и нащупывать в карманах куртки боеприпасы: болты и гайки.

Первой целью стал «Рыбацкий домик». Если я хотел делать покупки, то мне нужно было куда-то их складывать. А еще – я все так же ходил на занятия с пакетом «Атмановские кулачки». Так что рюкзак казался отличным вариантом! Нужный мне магазин располагался в металлическом ангаре, напротив станции быстрой зарядки электрокаров, соединенной с мойкой и шиномонтажом. Проплутав некоторое время по здешним дебрям, я, наконец, нашел нужную дверь, вошел и оказался в царстве блесен, воблеров, катушек, резиновых сапог и всего такого прочего. За прилавком скучала женщина с уставшим лицом, но, увидев меня, приободрилась:

– Зда-а-асте челодой малавек! – сказала она. – Ой!

И рассмеялась, и сразу стала какая-то довольно красивая. Это с нашими, человеческими женщинами такое часто бывает: когда хорошее настроение – то красавицы сразу, а как вредничает или капризничает – так, кажется, и снажья баба симпатичнее!

– А я рюкзак посмотреть. Мне обычный, не камуфляжный. Можно хаки, серый, черный, коричневый… – тут же включился я.

– Есть олива! – обрадовалась она. – Сейчас я вам покажу, на сорок и на шестьдесят литров!

И полезла на свои стеллажи. За моей спиной скрипнула дверь: вошла девушка, старше меня лет на пять, миловидная, спортивная, туристического вида: в лосинах, кепке, с густым черным хвостом, который через дырочку кепки высовывался, и в штормовке, едва прикрывавшей попу. Попа, вроде как, была что надо. Но владелица попы на меня не смотрела.

– У вас есть мощная зеленая лазерная указка? – поинтересовалась она.

– Мы что – в сервитуте? Откуда у нас лазеры, красота ты моя? Есть фонарики светодиодные, ширина луча регулируется… – продавщица принялась слезать со стеллажей.

– А! Ну, ладно, – девушка развернулась и вышла вон.

– Вот, два рюкзачка, – продавщица увидела, что я смотрю вслед незнакомке. – Молодой человек, она сервитутка, я их нутром чую. Неприятная барышня. Недобрая!

– Да? – удивился я. – Я как-то не заметил…

– Так вы ж на ягодицы ее смотрели, они-то у нее – загляденье! Рюкзачок брать будете? Семьдесят!

Я взял тот, который поменьше, все-таки мне не в поход на неделю, а на занятия ходить! Но вещица своих денег стоила, конечно, я в него сразу влюбился. С таким рюкзаком – и в пир, и в мир, и в добрые люди, как говорила баба Вася.

Следующим пунктом у меня значился магазин одежды. И вот там обстановка оказалась на самом деле стремная: я хотел себе купить приличных футболок и кофту с капюшоном, но поймал ощущение, будто приобретаю караван с верблюдами, шелком, бархатом, благовониями и ручными обезьянками. Штука в том, что местные продавцы – в основном смуглые и горбоносые южане – по-русски говорили с характерным акцентом и вели себя со мной, как с султаном. Комплименты от них были весьма затейливы, а реклама товара – очень специфической.

– Очень хороший кофта, вай! – они размахивали руками и тащили меня к зеркалу. – Посмотри на себя, дорогой – вот, гляди, какой джигит! А вот эту, с лампасом померь – о-о-о-о, жених! Красавец-мужчина! Мамой клянусь – лучше не найдешь! С лампас не хочешь? А какой хочешь? Серый хочешь? Серый – это как бла-а-а-ародный гаспадын! Э-ле-ган-тно, слушай!

Честно говоря, я и не рад был, что зашел! Они привлекли ко мне кучу внимания, многие покупатели останавливались и смотрели на это представление, некоторые – улыбаясь, другие – с явным неодобрением. Особенно меня напряг мужик в панамке: угрюмый, с некрасивым волчьим лицом – чисто злодей из фильмов. Но серая кофта действительно была неплоха, главное – по размеру. Да и другие шмотки типа носков и футболок тут стоили значительно дешевле, чем у брендовых конкурентов в роллетах напротив, так что я, рассыпаясь в благодарностях, расплатился на кассе. Хорошо, что взял часть заработанных денег наличными – айди браслет платежным средством в земщине не являлся! У них просто не было нужной аппаратуры!

А вот звонкая монета – серебряные денежки – очень даже была в ходу. Вообще, я как-то не задумывался, но наши российские деньги, пожалуй, самая твердая валюта в мире! Каждая монета ведь содержит ровно такое количество металла, которое стоит столько же, сколько и номинал, выбитый на реверсе. Серебро, золото, платина, даже – вольфрам и палладий – деньги можно было переплавлять и делать из них полезные вещи, потому как за качество Государь отвечает!

Так или иначе, мой рюкзак наполнился одеждой, и я двинул к «Денежке» – предпоследнему пункту в маршруте. И, шагая мимо зеркальных витрин цветочного и ювелирного магазинов, с ужасом увидел шагающего за мной дядьку в панамке! Высокий, сутулый, с решительным выражением на некрасивом лице, он точно шел след в след, вперившись взглядом мне в спину!

Я счастлив был от него отвязаться, когда нырнул в дверь «Денежки». За мной он заходить не стал, я получил передышку! Может, люди Риковича его там скрутят, пока я тут фрукты покупаю?

Магазин оказался очень большой, по нему можно было ходить свободно и набрасывать в корзинку что угодно, а потом – расплачиваться на кассе. Такая схема называлась «самообслуживание». Продуктов оказалось даже чересчур много, я сначала потерялся. Ну, откуда я мог знать, что чая бывает двадцать видов – и это только черного? А ванильных сухариков – двенадцать видов? Зачем вообще нам двенадцать видов сухариков?

Но потом я освоился и принялся закидывать в корзинку все самое питательное и вкусное: консервы типа гречневой каши с мясом, сухие завтраки – шоколадные колечки и всякие хлопья, потом – разные батончики и мясные чипсы, и что угодно еще, что не может быстро испортиться. А еще – чисто из хулиганских побуждений – взял себе безалкогольного пива в алюминиевой банке. Просто – попробовать. Никогда не пробовал пиво. А потом добрался и до фруктов.

– Вам помочь? – спросил парень в зеленой форменной жилетке.

– Ну… Да? Мне тут недавно коллега дал попробовать маракуйю, питахайю и всякую такую экзотическую дичь… – я растерянно почесал затылок, глядя на витрину со множеством удивительных штуковин на ней. – Я бы вот хотел еще чего-нибудь такого, непонятного, но вкусного. Ну, и чтоб не отравиться. По одной штучке, попробовать!

– Мангостин, личи, рамбутан… Это из последнего привоза. В земщину очень редко поставки такие бывают. Вам повезло! Еще ананасы есть…

– О! – сказал я. – Ананасы я знаю. Но я только консервированные пробовал. Давайте всего по штуке. Ананас с пацанами съедим, он, по крайней мере, крупный!

Честно сказать, когда мне на кассе назвали сумму в восемьсот денег – я подумал, что продавщица втирает мне какую-то дичь. А потом глянул на чек – и горько вздохнул. Если бы не фрукты – уложился бы в пятьдесят. Да и если бы булочку с молочком и вареной колбасой покупал – тоже не обанкротился бы. А так… Всякие излишества и роскошества закономерно стоят бесовски много! Эх… Это сколько шкафов нужно скрутить, чтобы каждый день ананасы жрать?

С такими мрачными мыслями я вышел наружу, хмуро огляделся в поисках мужика в панамке, не нашел его, вскрыл банку «нулевочки» и двинул к кафешке, которая «Альфа». Аппетит у меня пропал, но кроме пива я хотел попробовать еще и капучино, так что – шагал решительно. Мечты нужно исполнять, иначе зачем тогда вообще все вот это вот под названием жизнь?

А пиво оказалось полный отстой. На вкус как средство для мытья посуды. И не спрашивайте, откуда я знаю вкус средства для мытья посуды!

* * *

Мужик сидел в кафе и смотрел на меня в упор, не мигая. Я поглядывал на него и нервно пил кофе.

Кафешка была вроде бы и неплохая, но явно – бедноватая. Капучино, кстати, тут не подавали, предлагали «три в одном», и я на свою беду взял его – попробовать, и теперь хлебал невнятную сладкую жижу, которая оказалась даже по сравнению с нулевочкой – просто ужас. В конце концов мне это надоело: и такие гляделки, и отвратительный напиток, так что я поставил кружку, ухватил рюкзак и двинулся на выход из «Альфы».

И увидел в дверях, что мужик последовал за мной! Да что за нафиг? Это точно – слежка! Точно – эта самая группа поддержки волосяных злоумышленников из колледжа!

Мужик в панамке не обманул моих параноидальных ожиданий: перешел на бег, ухватил меня за плечо и что-то начал яростно говорить мне прокуренным голосом в самое ухо, я даже не понял, что именно. Просто поменял положение корпуса, разворачиваясь вокруг своей оси, левой рукой сбросил его ладонь со своего плеча, а справа – врезал ему в ухо!

Человек в панаме рухнул кулем на газон. И только после этого я врубился, что он мне такое втирал:

– … одна кофта моего размера! Парень, продай мне ее, а? Вообще невозможно одежду на мой рост подобрать!

– Мужи-и-ик? – я наклонился к нему в ужасе, что убил или покалечил случайного человека, и вдруг буквально кожей почувствовал, как у самой моей макушки что-то пролетело.

Я неловко упал на землю – помешал тяжелый рюкзак, но и этого хватило – второй снаряд также пролетел мимо. Окинув быстрым взглядом окрестности, я с близким к состоянию шока удивлением сфокусировал зрение на той самой девушке, которая искала зеленый лазер в «Рыбацком домике!» Она шла ко мне со стороны электробусной остановки и перезаряжала что-то вроде двустволки!

В следующую секунду из всех кустов и машин такси полезли спецназовцы в масках и с автоматами, а еще – куратор Барбашин в черной броне и сыскарь Рикович. Они ринулись на девушку-стрелка со всех сторон, путей ко спасению у нее не было, и, кажется, вот-вот опасная незнакомка должна была оказаться в руках группы захвата. Но в тот самый момент, когда все пути к отступлению были отрезаны, она швырнула на землю свое диковинное оружие, что-то выкрикнула, хлопнула себя по левой стороне груди и…

Я зажмурился от яркой вспышки, а когда открыл глаза, увидел, что имел в виду Авигдор, когда говорил про «зерфейльт абрупт» и все такое прочее.

Вместо девушки на газоне лежала дымящаяся куча горячего шлака.

– Охереть, – сказал мужик в панамке, приподнимаясь. – Вот это сходил за кофтой. Вот это итить твою мать!

Глава 16
Танцы с троллем

– Личи? Ты больной??? – Ермолова прямо со скамейки сделала сальто назад, только ножки ее в чулках и мелькнули. – Ты притащил в кампус личей?

Она была очень хорошенькой в этот момент: кудряшки растрепались, щечки раскраснелись, глаза блестели… А в руках у нее сверкала большая двухлезвийная секира! Это откуда еще? Я перевел взгляд на скамейку и увидел, что чугунная литая боковинка-подлокотник просто отсутствует! Ого!

– Эля! Личи – это фрукт! – я поднял руки вверх, как будто сдаюсь.

Девушка в белой блузочке, клетчатой юбке, чулках, туфельках – и с секирой! Какая прекрасная дичь!

– Личи – это нежить! – помотала она головой, и кудряшки ее запрыгали. – Титов, ты псих ненормальный! А… Подожди, в смысле – фрукт? Фрукт⁈

– Вот! Личи! – я раскрыл ладонь и показал ей красный шарик размером сантиметра четыре, не больше. И тут же полез в карман: – А вот – мангостин. А это – рамбутан!

– Это ты мне принес? – она скорчила удивленную гримаску – премиленькую! – посмотрела на оружие в своих руках, вздохнула, приложила его к скамейке…

Металл поплыл, меняя форму и структуру, сливаясь с ножками лавочки, обретая исходные черты…

– Офигеть! – сказал я. – Трансмутация! Эля-а-а-а это твоя естественная магия? Офигеть! Из скамейки – секира! Ого-го!

Я на самом деле обалдел. Вот это – волшебство! Настоящее! Как в сказке!

– Давай сюда своих личей и мангустов, Титов. И садись рядом, – она похлопала ладошкой рядом с собой. – Ты что – решил меня купить?

– Что? – я запустил в воздух все три плода, и они опустились ей на колени. – Купить? Не! Я просто зарплату получил, ходил в город и…

– … и потом тебя привел на урок тот страшный сыскарь, и сказал, что ты участвовал в спецоперации. Титов, ты – агент? – она принялась чистить фрукты. – Ты кто вообще?

– Помощник столяра! – я продемонстрировал ей айди браслет. – Знаешь, Эля, мне очень нравится, когда ты радуешься. Вот я и решил с первой зарплаты тебя порадовать. В последние дни на тебе лица нет…

– Жуй, – сказала она и сунула мне в рот половину личи.

Кисло-сладенько и приятно, вот как оно было. Посмотрев на мою довольную рожу, Ермолова облизнулась – и скушала вторую половину.

– А хорошо! – кивнула она и улыбнулась. – На самом деле – хорошо! Спасибо! И да, Титов, это – трансмутация! Я – Ермолова из клана Ермоловых, и моя естественная склонность – превращение вещей. И у меня очень плохой контроль. Я не топор хотела, я… А, не важно. Против настоящего лича – все равно не поможет. Просто испугалась.

– Ты видела настоящего лича? – вытаращился я. – Похоже, не у одного меня было интересное детство.

– Что там дальше у нас? – она поначалу проигнорировала мою реплику и потянулась за следующим фруктом. – Рамбутан? Ну и название… Как будто лекарство какое-то. Что ты на меня так смотришь? Думаешь, раз я аристократка из клановых, то такие деликатесы мне должны каждый день на обед подавать? Ты знаешь, сколько магов в клане Ермоловых? Можешь представить себе их образ жизни, уровень достатка каждого из них, взаимоотношения между родичами? Ты ничего обо мне не знаешь, Титов! Ничего!

– Ты умненькая, красивая, добрая… Отлично танцуешь, у тебя хороший вкус на музыку, а еще – когда не вредничаешь и не воображаешь – становишься очень обаятельной, – парировал я. – Кое-что знаю. Мне нравится! О! А еще – у тебя трансмутация! Это не банальная пиромантия или телекинез! Это – эксклюзив! Ты – уникальная, Ермолова!

– Ну, вот откуда ты такой взялся, м? – она вздохнула и посмотрела на меня странно. – Миша… Миха, ну, может, не надо оно тебе?

Ее взгляд был чуть ли не умоляющим. Да что за дичь тут происходит? У меня почему-то на сердце защемило, мне стало как-то жаль. Не знаю, чего или кого жаль. Элю? Себя?

Ладно, я кое-что уже знал про Ермоловых. Они – темные! Не путать с некромантами. Тьма – суть разрушение, поглощение энергии, отсутствие жизни, света и всяческого прогресса. Сплошная аннигиляция, регресс и черная пустошь вместо цветущих садов. Темные наряду с пиромантами – самые востребованные из военных магов, лучшие штурмовики и чистильщики. Ермоловы – бойцы хоть куда. Жесткие, агрессивные, пожалуй – самые склочные и задиристые из знатных родов Государства Российского. Если не в десятку, то в двадцатку сильнейших кланов точно входят. Ну, и что? Что с того? Почему она так смотрит?

– Давай пробовать рамбутан? – предложил я.

Она потерла носик ладошкой и сказала:

– А давай!

И мы съели рамбутан и мангостин, и поболтали об экзаменах, и обсудили учителей и преподов. А потом Ермолова рассказала, что из-за проблем с концентрацией у нее не всегда получается трансмутировать то, что она хочет. Иногда вместо запланированного прилетает какой-то случайный образ из головы! Например, она как-то хотела превратить брючный костюм в платье, как у Эссириэ Ронья – Лесной владычицы, а получился костюм зебры!

– Выглядела как полная дура, – сказала она. – Думала, от стыда сквозь землю провалюсь. Человек сто на это смотрело!

– Я думаю, ты была самой симпатичной зеброй, – стараясь не засмеяться, предположил я. И очень вовремя заметил процессию, идущую от ворот кампуса к административному корпусу: – Гляди! Рикович, похоже, привел своего ценного специалиста!

Любопытство съедало меня, и я вскочил со скамейки и выглянул из-за кустов. Иван Иванович решительно двигался по дорожке, следом за ним топал настоящий великан! Он был огромен, мускулист, синекож, и изо рта у него торчали клыки – нижние и верхние, как у всех орков. Ботинки гиганта, наверное, достигали пятьдесят какого-нибудь размера, ростом в нем было метра три или около того. Мускулистые руки напоминали ковши экскаватора, а ноги – колонны средних размеров дворца. Кожаная жилетка, широкие штаны с карманами и куча разных бус, фенечек, амулетов, прибамбасов и цацек составляли его костюм. В руках он держал колотушку, обмотанную синей изолентой, и огромный бубен! Вот это да! Вот это – интересно!

Я протянул ладонь Эле:

– Идем скорей смотреть на специалиста!

Она без смущения ухватилась за мою руку и встала с лавочки, выглядывая из-за кустов рядом со мной.

– Это – тролль! – сказала она. Руку ее я не отпускал, а она и не забирала. – И более того – тролль-шаман! Ордынский! Видишь – у него Белая Длань на бубне!

– Никогда раньше не видел троллей… – я пораженно наблюдал за синекожим великаном, который удивительно легкой для его габаритов походкой дефилировал мимо. – Пошли смотреть!

И мы стали красться следом, держась за руки.

Зрелище привлекло не только меня и Элю – я видел, как вокруг главного корпуса собирались студенты из окрестностей. Выходцева со Святцевой, Розен с той фиолетововолосой целительницей, Строев со Щавинским, еще какие-то ребята и девчата… Тролль – очень редкое явление природы, всякому охота поглазеть!

– Титов! Хватит шариться по кустам! – рявкнул Рикович. – Иди, показывай нашему приглашенному специалисту место происшествия!

И как только высмотрел меня? Я с сожалением отпустил руку Ермоловой и вынырнул из зарослей черемухи один. Не знаю – чтобы не подставлять ее, наверное. Мне всегда казалось, что держать девушку за руку – это уже что-то значит. Получается, между нами что-то было? Может, я ей даже в какой-то степени нравлюсь? В смысле не просто как интересный человек, а как парень, мужчина… Да ну, вряд ли! Или все-таки…

– Здрасьте, – сказал я, подходя к троллю и задирая вверх голову. – Меня Миха зовут, а вас?

– Хурджин, – сказал тролль и протянул руку для рукопожатия.

Я говорил, что его руки похожи на ковши экскаватора? Подтверждаю. Рукопожатие было такое, будто здороваешься с экскаватором.

– Так-то пошли, Миха, место изгнания смотреть, – проговорил он. – Я там пролезу?

– Потолки высокие… – задумался я. – А вот в двери туалета – вряд ли…

Мы шли к корпусу и общались, как два старых знакомых: я – и этот синекожий страшный великан.

– Дело было в мужском туалете. Я услышал слово «изыди», а потом завоняло дохлятиной…

– А где, однако, ты нюхал дохлятину? – поинтересовался тролль.

– Я в усадьбе в лесу жил, на нас напали один раз, но уруки из охраны всех убили и за ноги по лесу развешали, воняло именно так, – пояснил я. – Хотя мне в лес ходить запрещали, но – я от бабушки ушел, я от дедушки ушел…

– Так-то путресцин и кадаверин, – глубокомысленно изрек Хурджин. – Не сера. Значит – не демон. Значит – мой профиль.

Он согнулся в три погибели, двигаясь по лестнице и коридорам, и, кажется, пол под ним прогибался. Мы прошли в туалет, и тролль стал тыкать пальцем в стену и принюхиваться. А потом взял – и лизнул декоративную штукатурку! Язык у него был громадный, просто ужас.

– Так-то все понятно. Пойдем настучим ему в бубен! – кивнул Хурджин. – Поможешь?

– Ну, я…

– Да нормально, – осклабился тролль. – Я тыщу раз так делал!

Я не знаю, почему – но этот великан мне пришелся по душе. С одной стороны – синий, здоровенный, объективно очень страшный, с каким-то бубном и куском трубы вместо барабанной палочки, обмотанным изолентой. С другой стороны – свойский, простой, как три деньги, нормальный вообще!

– Ладно, – сказал я. – В конце концов, если надо настучать в бубен…

– Стучать буду я. Ты – на подтанцовке.

– Нет проблем, – я пожал плечами.

Я ведь думал, мы идем кого-то бить. И, ясное дело – он будет основной убойной силой, а я спину ему прикрою или что-то в этом роде. Я понятия не имел, что он прямо всерьез, очень буквально все это говорит.

* * *

– А-а-ай! – выкрикнул огромный тролль и снова застучал в бубен.

Ритм был незатейливый: Тум, тум, тум тум-тум! А вот танец синего завораживал! Столько грации в туше величиной с белого медведя – просто поразительно. Каждое движение шамана казалось отточенным, он двигался, как балерина – если можно сравнить синюю мускулистую громадину с балериной… Как Мих-Мих работал по снарядам – так Хурджин танцевал. То есть – жил!

А потом он кинул бубен на землю, повернулся ко мне, взмахнул руками и душераздирающе улыбнулся:

– Не идет без подтанцовки. Не лезет, сукападла. Мальчишки и девчонки, так-то я должен настучать в бубен одной твари, которая портила тут всем жизнь и резала волосья вашим товарищам, однако… Мне нужна помощь! Миха, смотри, показываю один раз: вот так вот руки по очереди на затылок, вот так – на плечи, потом – на жопу, потом вот та-а-ак бедрами крутим, в прыжке поворачиваемся на девяносто градусов и так-то это все начинаем заново. Ритм я задам. Давай, Миха!

Вот это я попал… Нет, у тролля это классно получалось, даже бедрами крутить выходило мужественно, но я – не он! Я же как дебил тут перед всеми!

– Ты обещал! – он погрозил мне синим гигантским пальцем. – Ты мужик или не мужик?

– Голимая разводка! – возмутился я. – Конечно – мужик! Давай, Хурджин, стучи в свой бубен. Я уже понял, что это ритуал или вроде того, так что мне пофиг. Давай, чего там – руки на затылок?

– Ага, ага! – он закивал и снова ухватил бубен. – Это – великое ордынское эгрегориальное колдунство, рецепт пана-атамана Бабая Сархана Хтонического! Погнали! Мальчики, девочки – чем больше вас будет, тем веселее получится так-то! И тем скорее мы для волосяного гада экстракцию проведем.

Тролль, который знает слово «экстракция», ударил в бубен и речитативом начал напевать нечто невообразимое. Я, как ни силился – ни единого слова разобрать не мог, сплошная дичь и бредятина, но – забойная. Мне слышалось что-то вроде:

– …а латюкио патюкио макарена!

Эх, шуры-муры трали-вали пасадена!

Э-э-э-э, макарена! А-а-ай! – и он вильнул бедрами и повернулся в прыжке вместе со мной! – Девчонки, девчонки, давайте сюда, я же вижу – вам интересно! Дайте смартфон лысому, пусть снимет нормальный тренд на хостинг, у вас обосраться сколько просмотров будет, главное – ставьте хештег #ORDA!

Какой продвинутый тролль, просто убиться можно! Но это – сработало! Первой меня поддержала Эля – она встала рядом и тоже подхватила немудрящий танец, потом – Святцева с Выходцевой, ну, а следом за девчонками – уже пацаны пристроились, потому что девушки – они капец, как классно танцуют, это, наверное, самое красивое, что в мире есть – танцующие девчонки!

А тролль нарезал свою бредятину и стучал в бубен:

– Эх, не дура бандура у мучачи!

Ох, как-то сел на диво конь амигос!

Э-э-э-э макарена, а-а-ай!

Эфир вокруг нас просто с ума сошел, он бурлил, как огромный котел с супом, потоки и сгустки маны извивались и переплетались над нашими головами, и каждый понимал: этот тролль реально из высшей лиги. Наверное, Рикович и Полуэктов – тоже, но чтобы вот так, с шутками и прибаутками, с танцами и битьем в бубен выворачивать эфир наизнанку… Это – мощно.

– А-а-ай! – все уже кричали хором и посмеивались, и виляли бедрами…

Определенно, я знаю, что будут танцевать на «Клетке» в пятницу!

– Ага-а-а-а-а, скотина! – заорал Хурджин и вытащил откуда-то из воздуха мерцающую полупрозрачную фигуру.

Тролль держал свою жертву за кадык синей лапищей и счастливо улыбался.

– Призрак! Призрак так-то! А я зна-а-ал! Спасибо вам, судари и сударыни, – он раскланялся и махнул рукой, в которой был зажат виновник всех наших танцев с бубном. – Позвольте вам представить посмертную эманацию настоящего говнюка: Тодора Свинского, цирюльника с Флотской улицы! А я все думал – почему волосы? Очень ведь неудобный образец для генетического анализа! Вот он-то вашим товарищам прически и портил, однако. Пущщай нынче о поведении своем скотском подумает и в делах своих скорбных признается.

Тролль знал еще и про генетический анализ, надо же! Призрак– прозрачный мужик в длинном кожаном плаще и со стоящими дыбом волосами беспомощно трепыхался в его лапе и явно пребывал в состоянии шока.

В это время прибежал Рикович с чем-то вроде стеклянной колбы размером с человеческую голову, тролль запихал туда ошарашенное происходящим привидение и сказал:

– Так-то, когда видос будете монтировать – последнюю часть с этим засранцем вырежьте. Потому как – конфиденциальная информация, понимать надо! Всё как обычно – пришла Орда и всех спасла. Жду аплодисментов!

Я захлопал первым, потом – все остальные. Определенно, такого цирка мы еще не видели! Проходя мимо меня, Хурджин поковырялся у себя в кармане и достал крохотный картонный прямоугольничек: черный, с белым отпечатком ладони.

– Я нутром чую: ты наш, ордынский, – таинственным шепотом наорал мне в ухо он. – Будет хреново – звони. Три два два, два два три. Скажи – Хурджин посоветовал, там пацаны разберутся.

И ушел, насвистывая какой-то бравурный мотивчик. Я пялился ему вслед и пребывал в слегка контуженном состоянии.

– Классно танцуешь, – Эля подошла ко мне и вдруг легонько толкнула бедром.

И – упорхнула следом за Святцевой и Выходцевой, чуть ли не вприпрыжку, явно пребывая в замечательном расположении духа.

– Хм! – только и смог сказать я.

К такому меня жизнь не готовила.

* * *

Час спустя меня выдернули прямо с тренировки – мы с Ави только начали спарринг, и, надо сказать, несмотря на мое преимущество в длине рук, кхазадская выносливость и компактность играли ему в плюс. Попробуй найди у него слабое место, когда он со всех сторон квадратный! И апперкоты – что надо, и ногами дерется только по ногам, но – болюче. В общем – интересный бой!

А тут – прибегает Кузевич Иван Ярославович и спрашивает:

– Ты почему не у психолога?

Мне Кузевич нравился, иначе я бы точно выдал ему любимое: «ты втираешь мне какую-то дичь!» Но – снял перчатки и пошел переодеваться. Кулачные бои полезнее психологов, в этом я на сто процентов уверен. Ко мне приезжали психологи периодически – две тетеньки и один дяденька – проверяли на уровень психического развития, социальную адаптацию и все такое. Честно скажу – после потасовок с уруками мое состояние психики было намного лучше. Наверное, мне попадались качественные уруки и некачественные психологи?

Но в колледже психологом на полставки работала Анастасия Юрьевна Кузевич-Легенькая, и, получается, я попал в засаду. Я с ней не особенно общался, но поскольку она – жена Ивана Ярославовича, то наверняка – адекватная, потому что он-то вообще нормальный человек. Так что я был вынужден сделать послушный вид и идти за ним.

– Правила такие, – пояснял на ходу соцпед. – Ты поучаствовал в боевой операции, обычно это во время практики случается, и там уж все через обследования проходят. Стресс, угроза жизни, экстремальная обстановка… А вы – подростки по сути. И при этом – сами по себе смертельно опасное оружие, понимаешь? В общем – положено. Титов, я все понимаю – ты парень тертый, тебе оно кажется бессмысленным, но… Просто прими как данность. А еще – у Анастасии Юрьевны есть чай и вафельки. «Ранет», с яблочным повидлом. Аргумент?

– Аргумент, – признал я. – Резонный.

Все-таки он и вправду был адекватным человеком, и жена его – тоже. Они друг другу кивнули, когда я входил в дверь кабинета, и Кузевич-Легенькая встала из-за стола.

– Садись, Миша, в кресло, – сказала она.

Голос у педагога-организатора и психолога по совместительству был приятный. Возраст у них с мужем одинаковый, я слыхал – они раньше учились в одном классе и инициировались чуть ли не одновременно. Он – по огненной стихии, она – по воздушной. Отучились в колледже, потом – доучивались в Академии, там же получили инициации второго порядка и распределились сюда, в Пеллу. Повезло нам с ними! Почему повезло? Потому, что кроме вафель «Ранет», которые сами по себе очень неплохая штука, Анастасия Юрьевна выставила на стол бутерброды из буфета – в вакуумной упаковке – и заварные пирожные с вареной сгущенкой.

– Офигеть, – сказал я. – Это что за праздник жизни?

– Ну, на самом деле я сама собиралась чаю попить, – беспечно заявила она. – Да и с тобой в общем-то все понятно. Я пообщалась с… Хм! С Иваном Ярославовичем и с Людвигом Ароновичем, и с Яном Амосовичем, а еще – с твоим куратором. И знаешь, что? Все они говорят, что ты парень стрессоустойчивый, к экстремальным обстоятельствам привычный. А еще – настроенный весьма скептически и даже цинично ко всему, что тебе пытаются навязать. Вот я и подумала: лучше мы с тобой чаю попьем, а потом ты мне пару рисунков нарисуешь и один тест заполнишь – ну, чтобы у меня доказательства были, что мы работу с тобой по профилактике ПТСР провели… Проверке ведь потом не докажешь!

– Ого! – я почесал затылок. – Психолог вы что надо! Лучший психолог из всех, что я знаю.

– А много ты их знаешь? – она разлила по чашкам чай. – Давай, налегай на бутерброды. Не бойся, всё – казенное, я не тратилась.

Меня уговаривать было не нужно, на такие дела я всегда сговорчивый. Так что я взял в одну руку бутерброд, в другую – заварное пирожное и, пока чай остывал, откусывал от того и от другого по очереди. Это не извращение, это – эклектика, как говорил дед Костя.

– Троих знаю… – прошамкал я. – А, нет, четверых. Четвертый работал в интернате, настоящий моральный урод. Но его мы считать не будем. А те трое – они были скучные. И что, совсем ничего спрашивать не будете, Анастасия Юрьевна? Только пара рисунков – типа «нарисуй семью», «нарисуй человека под дождем» и тест на тревожность?

– А-а-ага! – ее глаза смеялись. – И все. Но знаешь, ты сам можешь меня спросить. Ну, мало ли, тебя что-то беспокоит? Обсудим сейчас один на один, если не захочешь – я никому не расскажу. Но если не смогу ответить – постараюсь спросить у кого-то компетентного.

Я отхлебнул чаю – вкусного, с чабрецом, и задумался. Похоже Кузевичи – действительно нормальные. Интересно, в какой школе они учились, в каких семьях жили? Кто их такими нормальными воспитал? Наморщив лоб, я посмотрел на психолога, отметил про себя, что у Ивана Ярославовича в старших классах была губа не дура, и решился:

– Беспокоят три вопроса. Но они очень разные!

– Ну, давай, Миша… Миха? Ты не любишь, когда тебя зовут «Миша»? А почему, кстати?

– Потому что Миша – еле дыша, – прыснул я, и тут же прижал ладони ко рту, чтобы крошки от бутерброда во все стороны не полетели. – Была в интернате вахтерша – Кагринаковна, снажья баба, вот она и… А-а-а, не важно, я, слава Богу, не в интернате больше… Так что, задавать?

– Задавай, задавай, – Анастасия Юрьевна и не думала записывать что-то в блокноте или делать из себя важный вид.

– Ну, так вот. Первое, что меня беспокоит – это тот мужик в Пелле. Он ведь кофту хотел, а я ему в морду дал! Как он там, как его здоровье? – я действительно волновался за него, мне стыдно было, если честно. – Может, к нему в больничку сходить, извиниться, апельсинов принести, ну, я не знаю, что в таких случаях делают!