Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 152 (всего у книги 204 страниц)

– Спасибо, ребята. Спасибо, Ден. Всё, я в строю, я в порядке…

– Так чего – в Калуге? – спросил Серебряный.

– Ну, день рожденья, – я развел руками. – На катафалке катался, кофе в орочьем районе пил и стригся у ордынцев, урука по голове бутылью огрел, от полиции удирал, сутенеру угрожал, с гоблином торговался…

– Вау, – восхитился Юревич. – Огонь! Если бы ты еще рассказал про ковры, благовония и блудниц – картина была бы полной…

– Блудницы были. Но не у меня. Я пошел другим путем, – ухмыльнулся я, но в подробности вдаваться не стал. – Но это всё фигня. У вас-то что за дичь произошла?

– У-у-у-у! – хором завыли все, но ответил невозмутимый Розен: – Научный эксперимент, Миха. Представь – они тут в карете посреди форпоста в стазисе Хозяйку Хтони держали. Царевну-Лягушку из Верхнеяузской Аномалии! А после инцидента, прямо сегодня с утра, как только вы уехали – собрали манатки, погрузились на карету и в сопровождении уруков усвистали в Хтонь – тваринушку эту выпускать, чтобы она с местным Хранителем, или, если угодно – Хозяином – силами померялась.

– А нафига? – выпучил глаза я. – И где уруки?

– Я так понял – в рамках изучения Аномалий, – пояснил Розен. – Сунуть горящую палку в осиное гнездо и посмотреть, что будет. Голицын рвет и мечет, уже предупредил все форпосты и земские войска о возможности повторного инцидента, но сделать ничего не может. Эти – Димины, понимаешь?

– Димины… Дичь-то какая…

– Дичь еще в том, что уруков они где-то там оставили. В Хтони. Урук-хай – народ живучий, но в такой ситуации, вчетвером, посреди Черной Угры – сам понимаешь, шанс на долгую и счастливую жизнь очень призрачный… Так что идем спасать, – флегматично закончил Розен.

– Сейчас, подождите, – сказал я. – Пирожки доем – и пойдем. Есть у кого-нибудь что-нибудь попить? И автомат. Где мой автомат?

* * *

Доблестная муниципальная полиция Калужского Сервитута

Глава 16
Рейд

Двести человек с оружием в руках выстроились в две шеренги, центром строя стал поручик Голицын и взвод огневой поддержки с пулеметами, револьверными гранатометами и огнеметами. По флангам расположились подпоручики – Марков и Алексеев, сильные маги, один – водный, второй – воздушный. Слащев – маг земли – остался на форпосту руководить обороной.

Вообще, по моим наблюдениям, примерно две трети всех волшебников можно было назвать «стихийными», остальные спецификации были довольно редкими, если иметь в виду людей, конечно. У эльфов, например, природные маги и целители попадались намного чаще. Но эльфов среди опричников не водилось – только наш Тинголов, у которого с природной магией было вообще никак. А из целителей вдобавок к парочке фельдшеров-пустоцветов имелся наш Розен.

И Руа, и Денис вместе с остальными юнкерами, ну, и мной тоже, представляли собой тыл и резерв. Мы должны были охранять самоходные тележки с боеприпасами, водой и продовольствием. Рейд планировался короткий – суточный, потому что после двадцати четырех часов в Аномалии многих бойцов начинало «тянуть» – проявлялось хтоническое воздействие. Но и за сутки, как я понял, планировалось израсходовать фигову тучу патронов – тем, что катилось за нами на тележках, можно было набить самосвал!

Компьютеры здесь не работали, но малогабаритные транспортные средства имели ручное управление – пульты на проводе. Идешь, жмякаешь на кнопки, а впереди тебя тележка катится, ничего сложно. Максимальная скорость – десять километров в час, крейсерская – пять. Далеко не укатится без присмотра. Грузоподъемность какая-то сумасшедшая, по крайней мере Плесовских, который тоже был в нашей команде, обмолвился о том, что с транспортировкой раненых проблем не будет.

– Двигаемся к Косой Горе, – мрачно проговорил поручик. – Убиваем всё, что встретим. Соседей из виду не теряем, если кто-то отстает – ждем всех! Сначала стреляем, потом смотрим, что там – понятно? Ла-а-адно, в придурошных сталкеров, которые после инцидента точно шарят по Аномалии, можно не стрелять. В пропавших уруков – тоже. Восемь километров пройдем часа за три, если не встретится большое дерьмо. Осматриваемся, ищем орков в течение часа – и идем обратно. Трофеи не собираем. Всем все понятно?

– Так точно! – рявкнул строй.

– Дви-и-инули! – в своей неподражаемой манере махнул рукой Голицын.

И надел противогаз. И все следом за ним также надели резиновые намордники. Все-таки черный туман стелился по земле, хотя и не достигал пояса, как во время инцидента. Но при дуновении ветра эта зловредная субстанция вполне могла достать до органов дыхания. Наглотаться скверны никому не хотелось, меры предосторожности были не лишними.

Противогазы были оборудованы самой банальной радиогарнитурой, так что голоса опричников звучали странно: прямо в ушах, с шипением, и из-под резиновых масок – глухо и сдавленно. Для опричнины – допотопная технология. НО – компы не работают, поэтому жрите, господа, что есть, другого не будет.

С автоматами на груди, холодным оружием – на поясах и с пультами для управления тележками в руках, мы двигались за шеренгой опричников и могли только наблюдать за тем, как они работают. Это была именно работа, а не развлечение – как во время раскачки Хтони, и не подвиги – как во время инцидента. Гарнизон форпоста «Бельдягино» действовал как слаженный механизм: стоило появиться оскверненной твари – тут же звучали короткие очереди автоматов. Если тварь была крупной, типа вепря или оленя, подключались пулеметы. Если ОЧЕНЬ крупной – такой, как лось или медведь – гранатометчики говорили свое веское слово.

– Нет такого монстра, который не сдох бы, имея критическую массу металла в организме, – так звучала народная опричная мудрость, и потому воины в черной тактической броне не торопились пускать в ход магию.

Даже Голицын, и тот стрелял из своего громадного пистолета – до поры. Твари выскакивали через каждые сто или двести шагов – поодиночке или небольшими стаями, выглядели они зачумленно, спотыкались на ходу, натыкались на деревья, атаковали друг друга…

– Что-то происходит в эпицентре, – прогудел Оболенский из-под противогаза и прошипел в наушниках. – Такое год назад было, когда бомбовозы по Угре отрабатывали, чтобы популяцию выдр сократить.

– Выдр? – удивился Ави. – А чего – выдры? Что с ними не так?

– Выдры – это кабздец, – непонятно пояснил вахмистр Плесовских. – Ну их нахер. Не тупим, юнкера. Не тупим! Тележки в зубы – и мигом пополнять боекомплект вдоль строя, пока рота стоит!

Рота и вправду стояла. Поручик, которого от других черных лупатых фигур с тупыми рылами фильтров можно было отличить только по лычкам на броне, остановился и глядел вперед, на раскидистый дуб на пути. Он был черен, велик и лишен листьев, и, несмотря на полное безветрие, ветви его шевелились и мерзко поскрипывали.

– Нога, – сказал кто-то.

И я увидел ногу. Черный высокий сапог на толстой подошве с блестящими заклепками и подковами почти с стопроцентной вероятностью говорил о том, что конечность эта принадлежала одному из уруков охраны. И торчала эта крупная конечность прямо из дупла странного дерева, по коре которого стекали струйки крови.

– Твою ма-а-ать, – подытожил Голицын и вдруг сложил ладони у противогазного фильтра так, будто молится, а потом резко выбросил обе руки вперед.

С жутким потусторонним гулом полноводная река пламени из кончиков пальцев поручика устремилась к хтоническому дереву и впилась в его кору. Жар почуяли все – даже через тактическую броню и огнеупорные маски противогазов…

– А-А-А-А-А-А!!! – взревел дуб, обнаружив на своем стволе сразу несколько хищных пастей со множеством зубов-шипов, с которых капал алый яд. – О-О-О-О!

И, вырывая корни из земли, страшное дерево двинулось к нам – медленно, но неотвратимо. Стрелять начали все и сразу, грохот стоял невообразимый, но, пожалуй, кроме револьверных гранатометов, все остальные виды оружия причиняли монстру слишком мало вреда. Поручик же стоял, будто каменный, и лупил сплошным потоком огня, прожигая кору на большом участке… И в какой-то момент это дало свой результат:

– Ш-ш-ш-ш-шчок! – раздался странный звук, а потом дерево остановилось – и лопнуло, как будто разойдясь по шву, от корней до кроны, и вспыхнуло по всей длине страшной раны. Жирные языки пламени плясали во внутренностях хищного дуба…

– Накопитель! – рявкнул поручик.

Тинголов мигом метнулся к нему с алым кристаллом в руках. Голицын выхватил артефакт из рук эльфа и сломал – брутально и резко, о колено. В воздухе как будто прозвучал гитарный аккорд, разлилось теплое сияние, и командир форпоста Бельдягино проговорил:

– Хор-р-рошо! Можно работать. Плохо – один из уруков мертв. Но мы знаем, что двигаемся в верном направлении.

– Взгляните – тут следы кареты, – раздался голос кого-то из опричников в гарнитуре.

И действительно – река рукотворного пламени разогнала черный туман, и все увидели две борозды от кареты и отпечатки копыт механических лошадей. Сомнений не оставалось – научники действительно двигались к Косой Горе – эпицентру Черной Угры. Гарнизон снова двинулся вперед, ну и мы – за ним.

Пока я шел – постепенно осознавал, что форпост «Бельдягино» действительно очень опасное и стремное место. Восемь километров до эпицентра! Я видел карту – ни одна из опричных крепостей, опоясавших Аномалию, не находилась так близко к источнику заразы и логову Хранителя. Получается, Вяземский был в гораздо большей безопасности, чем мы. И девчонки – тоже, что в общем-то хорошо.

– Не теряем бдительности! Огнеметчики – вперед! Есть сомнения в дереве – жарим, не стесняемся! – продолжал дирижировать боем Голицын.

Вперед выдвинулись опричники с огнеметами и стали расчищать дорогу от тумана короткими струями пламени и «пробовать» стволы деревьев: а вдруг в каком-нибудь из них обнаружится хищная пасть? Мы продвигались вперед шаг за шагом и, несмотря на противогазы, все сильнее чувствовали запах гари, каленого железа и оскомину на зубах.

Примерно через три километра опричники наткнулись на группу сталкеров – окончательно мертвых. Они были растерзаны тварями, и о численности поисковой партии можно было судить только по фильтрам противогазов, которых в распадке нашли шесть штук. Остальные части их тел и детали экипировки представляли собой обрывки и ошметки.

– Собирали грибочки, – пояснил Оболенский. – Вон, полные контейнеры! Пялятся, гады, глаза пучат… Навезли из Рязанской Хтони, ироды! Теперь – агрессивный инвазивный вид, местную фауну подавляет. Но вообще ребята логично поступили, когда двинули в Хтонь после Инцидента. Все так делают, тут обычно спокойно дня два, можно набрать плодов, грибов, распотрошить тварь из подранков… Хороший заработок с умеренным риском. Откуда ж им было знать, что научники тут эксперимент в полевых условиях мутят? Вот и померли ни за хвост собачий…

– Господин корнет, – подал голос из-под противогаза Серебряный. – А какой Хозяин у Черной Угры? Я слыхал, самая сильная тварь обычно таким становится… Или дух, или элементаль, поглощенный Хтонью, а иногда и кто-то из чародеев…

– Всяко бывает, – развел руками Оболенский. – Тут – Аспид.

– Какой еще Аспид? – удивился Максим.

– Ну, как? «На аспида и василиска наступишь и попирать будешь льва и змея!» – процитировал корнет. – Слыхал? Все слыхали, наверное. Вот такой Аспид. Заметили, пресмыкающихся тут и нет совсем? Всех Аспид сожрал и вырос над собой. Потому и Лягушку ему привезли, я уверен.

– Почему – потому? – мы ни фига не понимали.

– Потому что имела жаба гадюку! – прозвучал в гарнитуре раздраженный рык вахмистра Плесовских. – Господа юнкера, опять тупим! Боекомплект у стрелков сам себя не пополнит! После раздачи – перераспределить груз, освободить две тележки под эвакуацию раненых, вес позволяет.

И мы забегали, как наскипидаренные.

* * *

Карету с выбитыми дверьми и раскуроченных механических лошадей нашли на небольшом пригорке. Там же валялись фрагменты кожаной брони, кольца от гранат, рукоятка от карда и несколько прядей черных урукских волос. Лужи крови – именно настоящие лужи! – виднелись тут и там. Воронки, посеченные осколками стволы деревьев и вытоптанная земля дополняли картину.

– Они приняли бой и сражались отменно, – сказал Голицын. – Нужно будет сообщить в Гренадерский Корпус. Это кровь чудищ, я думаю – даже кого-то из Хранителей. Именно здесь научники выпустили тварь из кареты. Точнее – просто ослабили оковы. И она вырвалась…

Я смотрел сквозь эфир и видел огромное торнадо, по цвету напоминающее мутную болотную жижу, которое вращалось над пригорком. Здесь и вправду произошло что-то страшное и странное!

– Господин поручик! – раздался голос подпоручика Маркова. – Два карда. Здесь только два карда! Уруки бы ни за что не бросили свои мечи. Считая ногу в дереве – можно констатировать смерть троих. Имеет ли смысл идти дальше?

– Господа-а-а? – вопросительно произнес Голицын, оборачиваясь к строю опричников.

Уверен, если бы под противогазами можно было различить эмоции, на лицах бойцов читалась бы угрюмая решимость.

Ни фига хорошего там впереди нас не ждало: даже отсюда было видно, что вокруг эпицентра земля изобилует трещинами, из которых время от времени вырывается зеленая жижа, а деревья там перемещаются с места на место.

– Своих не бросаем, – сказал Плесовских. – Имеет ли смысл обсуждать? Пойдемте искать четвертого.

– В каре, господа! – скомандовал поручик и гарнизон заняла круговую оборону, центром которой стали тележки с боеприпасами. – Раз уж мы здесь – выполним долг до конца, дойдем до эпицентра и доложим об увиденном командованию. Произошедшее здесь – ситуация экстраординарная. Если и не обнаружим никого выжившего – будем знать, что сделали всё, что могли.

Мы дошли до эпицентра примерно за сорок минут. Огибая аномалии или подавляя их магией, сражаясь с редкими тварями – в основном представителями местной хтонизированной флоры типа хищных кустов и деревьев. Провалы, пышущие ядом, заливал водой подпоручик Марков. Алексеев наконец намагичил сильный ветер – и сдул черный туман на несколько сотен метров окрест. Эффект потрясающий – Хтонь помогала!

Уже поднимаясь вверх по склону Косой Горы, на самую ее вершину, Голицын скомандовал:

– В бой с Хранителями не ввязываемся. Осматриваемся – и отступаем. Если твари погонятся за нами – создаем защитный круг, я работаю над защитой, остальные делятся маной, понятно?

– Так точно! – прогудело из-под противогазов.

Но не поднялись мы и тридцати метров по склону, как поручик вздохнул:

– Сто-о-о-ой! Рота дальше не идет. Мы всех нашли.

Последний урук висел на ветвях черного ясеня – самого обычного, не хищного, даже не фонящего в эфире. Что за сила зашвырнула его туда, как так получилось, что ветви хтонизированного дерева не обломились, а проткнули его в трех местах – об этом можно было только гадать. И это был Аста.

– Я залезу, – неожиданно даже для самого себя предложил я. – Я телекинетик, смогу его за одежду цепануть через эфир и вниз аккуратно спустить. Надо только поближе к нему подобраться!

– Титов? – в голосе поручика слышалось сомнение. – Урук же наверняка помер уже. Алексеев воздушным лезвием обрубит ветви, и тело упадет. Не живут с такими дырками, соображаешь?

Дырки у Асты были в животе, у ключицы и в ноге – сквозные. Один глаз у него заплыл и был почти не виден. Но он ведь был уруком! Черные орки – живучие матерые сукины дети! Мне очень хотелось, чтобы Аста жил. Он ведь нормальный пацан! Мясом меня угощал!

Не слушая больше никого, я кинул автомат на тележку, снял противогаз – туман-то разогнали! – и побежал к ясеню. Он был чертовски неудобным, и первые метра два там не имелось ни единой ветки, так что пришлось подпрыгнуть, уцепиться руками за самую нижнюю – и сделать выход силой. В полной экипировке – тяжкое дело, еще и дюссак цепляется, чертова железяка!

Я лез и лез, подтягивался и цеплялся, упирался ногами и локтями и тянул к себе ветки телекинезом, если не доставал до них сам. Ясень был офигенно высоким, и Аста застрял на высоте метров пятнадцати, не меньше. Когда я добрался до нужной развилки, то замер, чтобы немного передохнуть, и волей-неволей осмотрелся. И офигел.

На самой вершине Косой Горы, там, где по легендам раньше находилось древнее языческое капище-городище, а теперь блестела глянцем черная остекленевшая пленка, жаба жрала гадюку. То есть – Царевна-Лягушка заглатывала Аспида. Натуральная огромная лягушенция, величиной с карету, зеленая и с пупырками, с выпученными глазами и перепончатыми лапами! И с короной на голове! Корона была вполне приличная – как в сказках про принцесс, изящная и узкая, только иссиня-черного цвета. Она держалась на башке у амфибии невероятным образом, как приклеенная. А из пасти у этой твари торчал хвост гадюки, а точнее – Аспида! Грандиозная, должно быть, змеюка! Была. Толщина хвоста говорила сама за себя: сантиметров тридцать в диаметре! Как он в брюхе-то помещается? Спиралью? Хтонь, как есть– хтонь!

– Миха-а-а? – вдруг раздался хриплый голос. – Я еще не сдох?

Аста был жив! Жив! Могучий урукский организм боролся до последнего, несмотря на чудовищную кровопотерю и страшные раны, черный орк открыл правый глаз и смотрел на меня! И ни капли страха в его взгляде не было, он и вправду тупо интересовался – сдох он или нет? Что за народ эти уруки, а?

– Аста, не сдох ты, нет, и не сдохнешь! У тебя дел полно, к сестре тебе надо – в Калугу, она тебя ждет, кофе варит, шаурму крутит! – я видел, как в уцелевшем глазу его появляется все больше понимания и интереса, он даже пошевелился, но тут же рыкнул, когда кровь снова хлынула из ран. – Смотри, как мы сейчас поступим…

Я сунул руку в кармашек разгрузки и достал оттуда заветное зелье регенерации.

– Вот, у меня тут есть кое-что! Оно тебе поможет! Я телекинезом поднесу это к твоей морде, а ты выпьешь, и ровно в этот момент я сломаю эти ветки и попробую аккуратно спустить тебя на землю. Придержу за одежду! Понял?

– Пушдуг бубхош багронк… – выругался он и моргнул. – Делай!

Зелье поплыло к его губам, и я изо всех сил крепился, чтобы не уронить снадобье и не сверзиться самому. Чародействовать в Хтони рядом с черным уруком – это как в горячей ванне с пеной пить касторку. Очень двойственные ощущения.

– Бульк! – мензурка опорожнилась в пасть урука.

– Глык! – Аста проглотил зелье.

– Тресь! Хрусь! Дац! – я мигом обломил телекинезом торчащие из него ветви и с яростным воплем орк полетел вниз к земле.

Я ухватил его эфирными нитями за куртку и потянул на себя что было сил, и тут же почувствовал звон в ушах, привкус крови во рту и жуткое головокружение. Ни фига себе – туша! Да он килограммов сто пятьдесят весит, даром, что за одежду держу! Честно признаться – у меня от натуги чуть кишки через рот не полезли, но урука я опустил практически ювелирно. А потом вцепился руками и ногами в ветку и сказал:

– Всё, теперь я буду здесь жить. Или упаду!

Я весь трясся, на лбу выступила испарина, а из носу снова текла кровь – это становилось дерьмовой нормой жизни.

– Не дури, слезай, Титов! – гудели противогазные голоса.

– Не слезу, меня руки-ноги не держат! – честно признался я.

А потом глянул в сторону вершины холма и увидел Царевну-Лягушку. А она увидела меня. И облизнулась. Аспида-то она уже дожевала! Я сразу решил:

– А, нет, все нормально, слезаю! – и быстро-быстро засобирался вниз, потому как ну ее на фиг, эту амфибию – может, у нее ко мне какие-то вопросы накопились?

* * *

Глава 17
Все смешалось

Аста лежал на одной из пустых тележек, фрагменты тел и экипировка его соратников-уруков – на другой. Раненые опричники (всего трое) разместились поверх боеприпасов – мощности моторов у остальных транспортных средств хватало. Мы отступали из Хтони по той же дороге, что и пришли, и тревожные предчувствия одолевали каждого. Аномалия менялась! Это было очевидно. Черный туман постепенно истончался, таял и исчезал, почва становилась все более топкой, хтоническая фауна, не добитая во время инцидента, продолжала сходить с ума, хаотично перемещаясь по черному лесу. Ощутимо пахло болотом.

На что уж у меня плохо варила голова после того, как я переутомился, спуская Асту с дерева, а и то удалось сложить два и два: эксперимент научников приносил свои плоды, Хтонь преображалась.

– Снимайте противогазы к такой-то ма-а-атери! – скомандовал Голицын. – Подышим ряской и тиной.

– Всяко лучше, чем фильтрованным воздухом, – проговорил Авигдор, снимая резиновую маску. – Я вот чего скажу: природа здесь оживает, йа-йа, натюрлих. Если Миха прав и жаба сожрала гадюку, нас всех ждут гроссе верандерунген! Я какой-никакой природный маг и чую, какая серьезная перестройка сейчас идет прямо у нас под ногами! Нам следовало бы поторопиться, а поручику – заказать резиновые лодки. А лучше – катера на воздушных подушках вместо броневиков.

– Подтверждаю, – сказал аквамант Марков. – Подземные водные потоки с ума сходят. Надо маякнуть Слащеву, чтобы соорудил что-то вроде дамбы… Форпост на возвышении, но этого может и не хватить…

– Лягушка из Черного Леса организует свое Черное Болото? – удивился Розен. – А так можно было?

– Помнится мне, некто Бабай Сархан из Сколевских Бескид на Балканы тоже Хозяйку пересадил, – задумчиво проговорил Оболенский. – И там такая паучительная история приключилась, что Боже мой… То есть – теоретически это возможно. Обеспечить себе… Э-э-э-э… Наиболее комфортную Хтонь под боком. Комфортная Хтонь – как-то странно звучит, а, господа?

– Ничего не странно, – буркнул Плесовских. – Очень по-российски.

* * *

Мы почти добрались до Бельдягино, вышли на опушку заболоченного леса в виду форпоста, уже и башни было видно. Все почти закончилось благополучно. Оставался какой-то километр или полтора, когда случилась дикая дичь.

Для начала землю размыло окончательно, вода прибывала, и опричники шли по щиколотку в грязище. А тележки и вовсе буксовали, так что остатки боеприпасов пришлось распределить по рюкзакам, а травмированных, кого не смогли подлечить целители – тащили на тканевых носилках. Асту несли вчетвером.

Тележки в итоге бросили, предварительно заблокировав.

– Вернемся, когда вода спадет, – неуверенно сказал вахмистр Плесовских, глядя на наши транспортные средства, завязшие по самые ступицы колес. – Или нет.

Я как раз держался за один из углов носилок Асты, так что забдил момент, когда он очнулся от горячечного состояния, в котором находился. Единственный уцелевший глаз орка открылся – и он горел страшным золотым огнем! Это было очень необычно и офигеть, как интересно.

– О, твое величество, – сказал Аста, глядя на меня. – Ты ее не бойся, она, хоть и страшная, но красивая. Ей помочь надо, а потом она тебе поможет. Ща-а-а всё будет.

И закрыл глаз, и вдруг захрапел – нормальным таким, мощным храпом. Хоть и втирает какую-то дичь, но явно поправляется. И глаз горит – что бы это ни значило… Главное, всё было не зря – парень будет жить, а глаз, ну что глаз? Ну, имплант какой-нибудь придумает, а если он вдруг шаманом стал или резчиком орочьим, или там вождем – какие еще у них инициации бывают? – то ему вообще на это пофиг будет. Главное, потом его найти и пообщаться: очень интересно, что за фигня там в Хтони произошла? Кто уруков расколошматил по всей Аномалии? Крутые же ребята были, свирепые!

– ВОЗДУХ!!! – заорал кто-то, и крупная тень на мгновение закрыла солнце и грянулась на землю прямо в центре нашего построения.

Ударная волна невероятной мощи разметала опричников в стороны, меня подбросило в воздух, я увидел свои ноги где-то на фоне неба, потом – ветки черного сухого дерева – и потянулся к ним телекинезом. Такая тактика спасла мне жизнь два месяца назад, и я искренне надеялся, что это дерево – мертвое, и я хоть как-то смогу замедлить свое падение. Валяться в больничке с переломами или насмерть свернуть себе шею мне не улыбалось… Все эти мысли пронеслись в голове за секунду.

А потом я действительно рухнул на ветки, больно ударившись ребрами, руками и ногами. Но, кажется, ничего не сломал. Матерщина и сдавленные стоны раздавались окрест, приложило всех, даже маги, наши офицеры, и те пребывали в шоковом состоянии. Голицын – единственный, кто устоял на ногах, но лицо у него было ошарашенным, а из ушей текла кровь.

И виновница всего этого подбиралась к самому дереву, на котором я висел! Офигенно здоровенная лягушенция с короной на башке пучила на меня свои глазищи и, облизываясь, приближалась!

– Ты чего? – меня пробрало до печенок, если честно. Никогда в жизни так страшно не было! Я забыл про все на свете – про магию, дюссак, телекинез и кучу гранат кругом, которые мог использовать. – Иди отсюда!

– Не-а! – сказала вдруг новая хозяйка Хтони, ухватилась передними перепончатыми лапами за ствол дерева и начала его трясти.

Ну и меня трясло тоже. И по внешним причинам, и по внутренним. Я почувствовал себя майским жуком, которого с каштана пытаются стряхнуть мальчишки фиг знает для каких целей. А этой тварюшке я зачем?

– Ты чего хочешь, зеленая⁈ – заорал я. – Жрать меня не надо!!!

– Не буду! – сказала лягуха, облизнулась и тряхнула дерево с небывалой энергией так, что ветка, за которую я держался, тупо треснула, и я полетел вниз – прямо в сторону открытой пасти хтонической твари.

Последнее, что я услышал и увидел, был рык поручика Голицына:

– Куда-а-а-а?!!! – и сноп пламени, вырвавшийся из его рук.

А потом меня поглотила тьма.

* * *

Интерлюдия

– Дима-а-а… – голос младшего брата на той стороне линии спецвязи был страшен. – А за каким хером господа экспериментаторы из ТВОЕГО НИИ притащили в Хтонь, которую охраняют МОИ опричники какую-то гребаную жабу, которая сожрала тамошнего Хозяина, а теперь спи… Тащит куда-то МОЕГО пацана?

– Фе-е-едя? – Димитрий Иоаннович резко сел на кровати, аккуратно сняв со своего рельефного пресса загорелую стройную ногу жены. – Это ты сейчас о чем говоришь?

– Я говорю о научниках, у которых твой вездеход в кармане, братик! – тоном Федора можно было забивать гвозди. – Мы ведь совсем недавно всё обсудили, до всего договорились. А теперь какие-то скоты интродуцировали довольно мощную, но чужеродную Хозяйку Хтони в Черную Угру, а потом натравили на МОЕГО пацана!

– Сука-а-а-а! – взвыл старший царевич и тут же, глянув в сторону супруги, весьма фривольно раскинувшейся на кровати, прикрыл рот ладонью. – Подожди, Федя, я сейчас что-нибудь надену…

Дмитрий Грозный обмотал вокруг бедер простынь, сунул ноги в мягкие тапки и вышел на балкон, прищурившись от яркой подсветки золотых куполов многочисленных церквей государевой резиденции – Александровской Слободы.

– Так, Федя, для начала: клянусь Богом, это не я, – проморгавшись спросонья, проговорил царевич и потер лицо ладонями. – Гадов этих завтра на колах увидишь, с раннего утра, прямо под твоими окнами…

– У меня тут нет окон.

– Значит – по телику посмотришь, – отрезал Дмитрий. – Вездеход мой, давал его начальнику НИИ Хтонической антропоэкологии при Ратном Приказе профессору Трофимову. Тоже на кол отправится… Но что в Черной Угре твой пацан – этого я не знал.

– Еще бы ты знал, – голос Федора несколько потеплел. – Дурак я, что ли? Ты не знал, а Трофимов, выходит, знал? Смотри, твоя «партия» скоро страну на рога поставит такими темпами. Там ведь МОИ люди, понимаешь? Голицын, например, непосредственный руководитель практики. Если с пацаном что-то случится, он этих научников до костей изжарит и по всей цепочке пойдет, до самого верха. У него – пунктик.

– Ять… – неожиданно выругался старший царевич. – Голицын. Голицын может. Герой, нахер. Я бы даже сказал – герой-любовник.

– Да ладно тебе, Ксения взрослая девушка, может она сама определять, с кем ей спать и с кем в кино ходить?

– НЕТ! – рявкнул Дмитрий. – Она – царевна, а не…

– Ой, Дима, чья бы корова… Стану Государем – разрешу им пожениться, сестра она нам или нет, в конце концов? Дай девочке право на счастье! Хочет жить в дальнем гарнизоне женой офицера – ну и ладно, ну и пожалуйста…

– Если твой пацан помрет, папаша…

– А что, ты сказал папаше про моего пацана?

– Нет, я не говорил. И Вася не говорил.

– И я не говорил, – послышался смешок. – А мозг нам колупать он пока не в силах. Или УЖЕ не в силах…

– Так, погоди… – Дмитрий озадаченно почесал затылок. – Тебе что, плевать, выживет или умрет твой сын?

– С чего бы ему умирать? – голос Федора стал веселым. – Я что, сказал, что ему что-то угрожает? Ну да, его спи… Стырила гребаная жаба. Но я эту жабу хорошо знаю. И ты тоже.

– Что, Ленка с Верхней Яузы, серьезно? – простынь начала спадать с бедер Дмитрия и царевич придержал ее рукой. – Дела-а-а-а! Ну, Ленка его не обидит, это точно. А вот приставать будет, это факт. Подожди, так у нас вместо Черного Леса теперь Черное Болото образуется? А так удобно было… Ягодки там очень хорошие водились, помнишь? Полуница, вот! После масштабных ментальных практик их пожевать – любо-дорого… И на вкус как земляника!

– Вот и возможный ответ, – вздохнул Федор. – Верхняузские болота – сколько по размерам? Десять квадратных километров? И ягодок твоих там килограммов десять за сезон собирали. Черная Угра – почти тысячу квадратов. Представь прирост урожая… Как думаешь, твои лизоблюды на такое способны?

– Ять, – сказал Дмитрий. – Я же и вправду Трофимову решить вопрос с интродукцией полуницы в другие Аномалии поручал. На то и вездеход давал, соображаешь ведь, что значит повышение боеспособности менталистов для Государства Российского? Но какие скоты-то, а? В нужном месте оказались, в нужное время… Кто пацана слил – отдельный вопрос. Только ты, да я, да Вася слышали.

– Погоди-ка… – Федор на том конце связи призадумался. – А если на секунду предположить, что дело и не в пацане? Может быть, он Ленке под руку… Хм! Под лапу подвернулся – очень удобно? В конце концов, наша кровь не водица, может быть, лягуха и… ХМ! Ладно, брат, продолжаем наблюдение.

– Но за жабры я научников все равно возьму, – констатировал старший царевич.

– На колы пока не сажай, ладно? И про сына моего – ни слова! И никаких бомберов над Черной Угрой! Сначала разберемся.

– Как скажешь, брат, как скажешь… – растерянно проговорил Дмитрий.

Он был рад, что братоубийственная война снова прошла мимо их семьи. Отдать необходимые приказы по поводу задержания слишком ретивых энтузиастов хтонической науки оказалось минутным делом и после этого царевич мог справедливо считать, что сделал для брата всё, что смог.

В приподнятом настроении Грозный вернулся в спальню и плотоядным взглядом окинул заманчивые изгибы тела супруги. До утра оставалось еще очень много времени и употребить его мужчина собирался с большим удовольствием.

* * *

В себя я пришел не сразу. Сначала в голове проносились обрывки образов и воспоминаний: моих и Руслана Королева, о котором, кстати, я не особенно вспоминал в последние дни – слишком уж моя собственная жизнь была насыщенной. Я не торопился открывать глаза – отгородился от реальности смеженными веками, как маленький ребенок, который стоит посреди комнаты, прикрыв лицо руками, и думает, что спрятался. Рейд в Хтонь, спасенный Аста, страшная лягушенция – всё это я осознавал постепенно. И с некоторым ужасом думал: а что, если меня все-таки съели?