Текст книги ""Фантастика 2026-30". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 183 (всего у книги 204 страниц)

Глава 16
Финишная прямая

На самом деле Северо-Енисейск раньше назывался Южно-Енисейском. Однако все изменилось лет сто назад, когда его заселили поляки, высланные с Волыни за антигосударственную деятельность. Они выбрали вольную, но опасную жизнь в Хтони взамен невеселой судьбы каторжан и заселили это богатое место – золотой прииск! Им плевать было на хтонические инциденты: окружив свое поселение высоким тыном, опоясав защитным периметром охранной магии, гордые шляхтичи и их присные добывали самородки и привечали караваны со всем необходимым: оружием, одеждой, утварью, предметами роскоши. Они почти не покидали Оазиса, жили в постоянной осаде, но – не жаловались.

Возглавлял этих людей сильный геомант Северин Франтишек Оссолинский, который правил в Оазисе так же самовластно, как его предки – в своих юридиках на западе Государства Российского. Южно-Енисейск стал зваться Севериновым Енисейском, а потом, после смерти первого владетеля, проезжие купцы название сократили до Северо-Енисейска. Такая вот загогулина! При том, что настоящий Северо-Енисейск, вполне приличный поселок, жил себе и поживал за пределами Васюганской Хтони, в паре сотен километров севернее, и никакого отношения к этому Оазису не имел.

Но в какой-то момент рудник обрушился, подмытый подземными водами, и похоронил под собой значительную часть мужского населения Северо-Енисейска – в том числе трех магов-шляхтичей, становой хребет обороны и вообще – жизни острога. И караван купца Ремезова из Тобольска, прибывший сюда спустя полгода, застал на месте некогда процветающего поселения едва живых женщин и детей, доедающих последние крохи припасов.

Оазисы в Хтони – сами по себе большая ценность, и найти свободный – невероятная удача. Ремезовы провели среди выживших местных разъяснительную работу, и вдруг выяснилось, что, если хозяин окажется щедрым и сильным, то никаких проблем с принятием новой реальности и новой власти у выживших потомков шляхтичей не будет.

Не являясь аристократическим кланом, купцы Ремезовы были семьей сильной, уважаемой, старой. Родословную вели аж от Семена Ульяновича Ремезова – архитектора, строителя, исследователя и картографа Сибири. Денег у них хватало: многие и многие километры караванных троп было исхожено этими неутомимыми торговцами, много диковинок, ингредиентов и трофеев везли их фургоны. Отсутствие природной магии они компенсировали артефактами, алхимией и оружием, ну, и фамильной страстью к фортификации. Так что отстроили они поселение заново, еще масштабнее и красивее, чем при Оссолинских.

В книге Поликлиникова я видал фотографии Северо-Енисейского острога: солидная стена из деревянных плах, угловые башни, сложенные так же из бревен, крыши каких-то невероятных теремов, как в иллюстрациях к старым сказкам… Мне очень хотелось попасть туда и посмотреть на эту красоту вживую.

И вода… Да, с одной стороны затопление прииска принесло немало беды и разорило золотодобытчиков, а с другой стороны – Афанасий отпаивал Пафнутия Палыча, он же Борода, он же – паромщик, он же – говно собачье, никаким не зельем регенерации, а именно североенисейской водичкой! Каждое Бабье Лето источник, который образовался на месте обрушенного прииска, выдавал вместо обычной-привычной воды то, что вполне можно было назвать Живой водой.

Откуда информация? Дочка Архипа проболталась Эльке. А та ей за это выдала страшный секрет косметических магических практик для цивильных, из того самого дамского раздела. Ну, чтоб прическа – волосок к волоску, чтоб щечки румянились, чтоб губки алели, и чтоб эпиляция. Эпиляция – она вообще на вес золота, как я понял. Местные девчонки, хоть и посреди Хтони живут, а тоже как бы в этом плане ого-го, хотят быть на одной волне с городскими. Не головней же обсмаливать! В общем, эта самая Дуня, то есть – Евдокия Архиповна – все сдала. И про фляжку дядькину, и про источник чудесного снадобья. А еще рассказала, что для североенисейцев это, с одной стороны, большая удача, а с другой – проблема, потому как запасти обычной воды на пять сотен населения – та еще задачка, учитывая что из ближайшей реки Удерей пить нельзя. Особенно тяжко приходится, если Бабье Лето затягивается…

– Ночевать придется здесь, – я ткнул пальцем в крохотный островок на реке Каменка. – Здесь Оазис, но он совсем небольшой и популярностью не пользуется. Называется – Островок. У Поликлиникова написано, что перейти реку можно вброд, на коне, не замочив ног всадника. Нужно там ночевать. Сто восемьдесят километров от Гремучего до Северо-Енисейска, даже Биба и Боба не выдержат, если мы их за раз погоним… Лучше разделим путь на два отрезка, так мулы справятся.

Я кривил душой: в первую очередь не выдержал бы я. Сказать честно – от езды у меня болела задница, и если бы не микродозы эликсиров по вечерам – стер бы я себе бедра. Биба и Боба как раз скотинки терпеливые, им остановки нужны только для того, чтобы сожрать всю растительность вокруг. Сто километров в день для них – вполне нормальная история, два перехода по пятьдесят километров со скоростью десять-двенадцать километров в час, почему бы и нет?

– Значит – заночуем. Я теперь совершенно спокойна за наш сон, – Эля погладила котика, который обосновался у нее на плече. – Дорогами поедем или напрямик? Видишь, тут и тут – тропы через лес, экономия времени…

– Лучше – дорогами. Опять же, речушек там много, а где дороги – там мостки навели. Конечно – наезженные тракты тоже могут быть опасными, но… Я предпочту столкнуться с разумными противниками, чем с тварями. Как вспомню того лешего из сна… Бр-р-р-р-р!

Нет, если говорить начистоту, то, сняв колечко, я мог бы закидать того древолюда валунами и сгнившими деревьями, которые при помощи Эли можно было бы превратить в гигантские копья с заостренными наконечниками, например. Но вот так, с негаторами, связанные по рукам и ногам… А вдруг – мамонты или какие другие, неизвестные науке звери? Нет, артефактные патроны «Розочка» – это, конечно, моща, но…

– Ладно. Идем дорогами, ночуем на Островке, – согласилась Эля. – В конце концов, мы можем все скорректировать по ходу. Н-н-н-но, Боба! Н-н-но!

Мулы ходкой рысью устремились вперед по лесной дороге, девушка горячила своего ушастого скакуна, ветер трепал ее кудри, Кантемирова смеялась… Я гнал за ней. В конце концов – мы вместе, мы – внутри самого настоящего приключения, и у нас есть пулемет!

* * *

Проблемы начались на семнадцатом километре, после одинокого столба с обшарпанной табличкой, на которой значилось: «Осторожно, листовики!» Я понятия не имел, кто такие листовики, но пулемет на всякий случай приготовил. Да, стрелять из РПТ с седла – идиотская идея, но лучше, чем ничего!

Здесь белой стеной стоял заболоченный березняк. Дорога на небольшой насыпи и обочина были усеяны павшей прелой листвой. Кое-где ветер согнал ее в настоящие кучи. Предупреждение от неизвестных заботливых первопроходцев было более, чем доходчивым…

– Эля… – начал я, и девушка поняла меня с полуслова, перевесив дробовик на грудь и поменяв магазин.

Мелкая дробь здесь могла быть гораздо эффективнее картечи. Сам же я полез в седельные сумки и вынул фальшфейеры – универсальная штука, на многие случаи жизни. Листовик – значит, листья. Листья – горят, фальшфейер тоже горит… Логично? Более, чем! В некоторых случаях простое средство – самое верное, и никакие файерболы не нужны.

– Гр-р-р-рау!!! – куча листьев метнулась с обочины, обнажив внушительных размеров пасть.

– ДАХ-ДАХ-ДАХ! – Эля была начеку, утиная дробь из ствола «Маргача» смела тварь в сторону, мул заплясал под всадницей, но быстро успокоился: химерические скотинки отличались завидным самообладанием.

– А ну-ка, погоди, – я, прищурившись, осматривал дорогу впереди. – У нас тут березы растут, верно?

– Ага, – раскрасневшаяся Кантемирова кивнула, выжидающе глядя на меня. – И чего?

– А куча, которую ты только что подстрелила – кленовая!

– Ой! – удивилась девушка и почесала нос ладошкой. – Действительно. А вон – дубовая… А вон вообще – лопухи, что ли? Ой, Миха, а там – пальмовые листья!

– Дичь, да? – ухмыльнулся я. – Тупая хтонь. Давай, прикрой меня. Ща-а-ас мы им!

Я спрыгнул на землю, сунул руку в седельную сумку и распихал по карманам разгрузки фальшфейеры – с избытком, и зашагал вперед, сжимая один из файеров в правой ладони. В левой руке у меня был дюссак: этот клинок кого угодно до печенок проберет! Пара широких шагов, рывок зубами за кольцо…

– Тьфу, зараза! Неудобно! – я ругнулся, потому что это только в кино классно, зубами кольца дергать, а по факту – неприятно до оскомины!

В итоге изловчился и подцепил кончиком гарды дюссака. Дернул, дождался, пока разгорится и – н-н-н-на!

– Пш-ш-ш-ш-ш! – фальшфейер, крутясь, упал на кучу дубовых листьев, которые тут же вспыхнули.

– А-а-а-а-а-ауч! – возопил листовик и, разгораясь все сильнее, рванул огромными прыжками меж берез, в сторону болота.

– Ага! – обрадовался я. – И магии не надо!

Остальные кучки прикидывались ветошью, делая вид, что пальмовые листья в Сибири или, скажем, зеленые лопухи в декабре – это нечто само собой разумеющееся. Ну, и получали разноцветные огоньки в подарок: кому-то красный, кому-то желтый, кому-то – синий. Нервы (если они есть у тварей) не выдержали у лаврового листовика – он, разинув пасть, ринулся ко мне – и в пасть я ему зеленый фальшфейер и забросил.

– Ес-с-с-с! – сказал я, и согнул руку в локте. – В яблочко!

– Ы-ы-ы-ы-ыш-ш-ш-ш!!! – полыхая огнем из пасти и дымя из всех щелей, листовик умчался прочь,.

– Пижон, – скорчила рожицу Эля. – Выпендрежник!

– Не, ну а почему нет? – с невинным видом развел руками я. – Если бы у меня за спиной не дежурила прекрасная амазонка с дробовиком, я бы и пробовать не стал! А теперь зато мы сами знаем и всем скажем: лучшее средство против листовиков – армейские сигнальный фальшфейер, по десять денег за штуку. Дешево и сердито. И горит прикольно!

– И воняет, фу! – наморщила носик Кантемирова. – Поехали отсюда?

Весь лес теперь был затянут разноцветным вонючим дымом. Выглядело это весело. Ну, и хтонически, не без того!

– Поехали! – сказал я, а потом спохватился: – Биба, фу! Кинь каку изо рта! Не ешь листовика, он не флора, он фауна! Ты травоядный, тебе не положено!

– Мбр-р-р-р… – меланхолично откликнулся Биба, продолжая жевать листовика с удвоенной скоростью.

– Слушай, в следующий раз мы просто мулов на них натравим, – предложила Эля. – Они их сожрут, и дело с концом.

– И-и-и-и-и! – хором согласились мулы.

* * *

По пути до Островка мы один раз встретили караван угрюмых чалдонов, которые проводили нас мрачными взглядами, и один раз – тунгуса верхом на лосе. Бывает, оказывается, и такое! Трижды на нас нападали чудища: один раз это были дедморозы, стадом в восемь рыл ломанувшиеся из леса и закономерно получившие пулеметную очередь. Второй случай столкнул нас со смоужем – гигантских размеров слизняком, он шевелил глазами и наползал на нас, наползал… А мы свалили от него в закат, вот и всё. Возиться еще с ним…

Встретились мы и с парой чертей – ровно таких же, как во сне про спасение девушки от лешего. И тут я не смог отказать себе в удовольствии: воспользовался дюссаком. Одному раскроил череп на скаку, со вторым, спешившись, сошелся на ближней дистанции. Страшный, но туповатый черт получил несколько глубоких кровавых ран, а я – получил внутреннее удовлетворение. Одно дело фехтовать в зале, тренироваться, зная, что ничего тебе всерьез не угрожает, и другое – вот так, лицом к лицу столкнуться со смертельно опасным врагом.

– Выпендрежник! – снова повторила то самое слово Эля. – Чего ты, Миха? Я же и так знаю, что ты классный! Перед кем тут выеживаться?

– О! – я поднял палец к небесам. – Перед собой, конечно. Выпендриться перед самим собой – это самое милое дело, а? Главное делать это правдоподобно, и тогда можно поверить в собственную крутость и зауважать себя!

– А то ты не уважаешь? – прищурилась Эля. – Со стороны – так очень уверенный в себе молодой человек.

– Это со стороны, – заверил я. – На самом деле я нежный и ранимый внутри, тонкая душевная организация, и всё такое…

– Хи! – сказала Кантемирова. – Поехали уже, нежный и ранимый…

До излучины реки Каменка, где и находился Островок, мы добрались под вечер. Десять часов в седле (с небольшими перерывами, но тем не менее) постоянно давящая на мозг и душу Хтонь вокруг, встречи с чудищами – все это вымотало нас всерьез. Мы уже мечтали о том, чтобы встать на ночевку, вдохнуть чистый от привкуса окалины воздух Оазиса, вытянуть ноги…

Каменка здесь раздваивалась: основное русло быстро несло большую воду по перекатам ближе к левому берегу, оазис от правого берега отделялся неглубоким потоком, который шевелил камни и хулигански брызгал холодной водой. Мулы чуяли чистую территорию, прядали ушами, фыркали. Получается, Хтонь допекает даже терпеливых химер?

Вброд перешли действительно так, как и обещал в своей книге Поликлиников – не замочив ног, вода так и не достала стремян. Едва передние ноги мулов коснулись песчаного, с вкраплениями крупных камней, берега Островка, как Эля шумно выдохнула:

– Ху-у-у-у, как гора с плеч… – а потом принюхалась и удивленно констатировала: – Пахнет дымом и мясом! Тут кто-то есть, кроме нас!

Честно признаться, гораздо спокойнее было бы, если б мы ночевали в одиночестве. Но выбирать не приходилось. Единственное – мы могли подготовиться ко встрече с невольными соседями. Может быть, они уже наблюдали за нами? Сумерки стремительно спускались на землю, и я быстро спешился и прошел вдоль открытого участка берега. Пересечь водный поток можно было только на этом участке, а наши соседи оказались беспечны, и не замели следов.

– Две лошади, – проговорил я, глядя на отпечатки копыт. – Подкованные. Кажется – с Большой земли, очень уж сложные подковы. Но я не следопыт, это так – домыслы.

– Ну, в Хтонь возвращаться – не вариант, сидеть тут на камушках и дрожать – тоже, – пожала плечами Эля, которая тоже спешивалась и поудобнее перевесила дробовик. – Нужно осмотреть остров и просто поздороваться. В конце концов, их двое, нас двое… Хотя, конечно, негаторы – это большой минус.

– Мулы подождут нас здесь, – решил я. – А мы пойдем посмотрим, кто тут расположился. Раз мы сами не можем негаторы снять – значит, магии не будет ни у кого! А в остальном – бояться нечего!

Золотой шарик опричного негатора перекочевал мне в руку, и я сразу почувствовал себя увереннее. В конце концов, у нас есть оружие, мы молоды, неплохо обучены и подготовлены… Да и вообще – зачем сразу предполагать плохое? Даже здесь, в Васюгане, хороших встреч у нас было больше, чем плохих!

Стараясь не шуметь, мы двинулись вдоль берега в сосновый лес. Костерок уже виднелся, он плясал меж стволов, слышалась и негромкая мужская речь, топтались и фыркали кони. Глазастая Элька показала два пальца: у костра сидели двое. Молодые мужчины: люди или эльфы.

– … меньше надо было на водку налегать, – говорил один. – А мне не надо было тебя прикрывать, когда ты той бабе юбку задрал! Тогда и послали бы не нас с тобой, а Ярика с Владиком! А теперь сидим с тобой тут, как два идиота, посреди Хтони: ни водки, ни девки, ни доброй драки…

– Эх-ма! – второй тяжко вздохнул. – Да-а-а, я б тоже щас кому-нить в рожу въехал, а то сплошное расстройство. А потом и девку какую-нибудь такую, знойную, к дереву б прижал! Вот умеешь ты за живое задеть, Василь!

– А ну-ка, Гриня, хватайся за саблю – у нас гости!!! – тот, которого назвали Василем, живо перекатом ушел в сторону, и в руке его тут же сверкнула сталь.

– Ах, мать твою, негатор! – Гриня не был таким расторопным и кувыркаться не стал, но клинок обнажил очень быстро. А потом всмотрелся в темноту – прямо туда, где стояли мы, я и увидел, что у него зрачки в глазах расширились, как у кошки. – Василь, тут девка! Ух, знойная! И, похоже, хахаль еёный!

Еёный! Господи, и это – дружинник? Дубина стоеросовая, честное слово!

– Вот тебе и драка, вот тебе и девка, – покивал Василь. – Глянь, реально – огонь девчонка. Эй, малахольный! Я тебя вспомнил, это ты нас тогда у Имбинского задержал! Мы Прошку потеряли из-за тебя! Иди-и-и сюда, парниша!

Эля растерянно пожала плечами: чисто теоретически мы могли бы просто убить их, сделать по выстрелу или – по два, или – по десять. Какие бы крутые артефактные шмотки и доспехи на них ни были – количество боеприпасов и калибр решают. Между нами было шагов пятнадцать, без магического ускорителя или алхимического допинга они не успеют достать нас саблями… Но – просто взять и убить?

Они были туповатым быдлом, это сразу стало ясно, еще у Имбинского, а здесь полностью подтвердилось. «Девка», «водка», «хахель»… Фу! Ну вот что с ними делать? Оазис, деваться некуда, да и не отстанут – точно…

А с другой стороны: как это – что с ними делать? Все ведь предельно понятно!

– Эль, а давай я набью им морды? – предложил я.

– А давай! – жизнерадостно кивнула Кантемирова и добавила:

– Но если у тебя не получится – я прострелю им колени! Давай сюда пулемет!

* * *

Глава 17
Кровь

Гриню я уделал первым. Тут все было очевидно: парень привык использовать свою природную магию пустоцвета – аэроманта в связке с артефактной саблей, но теперь, по условиям драки и в связи с работающим негатором, мог полагаться только на свои руки и ноги. Наверное, схватись мы на клинках, он бы победил меня, зарезал бы своей кривой карабелой. Но без нее молодой дружинник чувствовал себя не в своей тарелке. За то и получил: я врезал ему кромкой ботинка под коленку, ибо нефиг фехтовальные стойки в пошлой драке пользовать, а потом подшагнул и влупил троечку – два по морде, один – в печень. Нокдаун – вот как это называется. Мне оставалось только подсечь ему ноги, добавить в солнышко и усадить на задницу рядом с костром.

Королев был бы мной доволен, а вот Мих-Мих – не очень.

– Вы хотели драку? – я тяжко дышал, но бодрости не терял. – Вот вам пожалуйста. Следующий!

– Васян, врежь ему как следует, – Гриня отполз в сторону, освобождая место для боя.

Я одними глазами указал Эльке на него – пусть присматривает. Нам не нужно, чтобы этот тип прокрался нам в тыл! Или – чтобы добрался до лошадей, к седлам которых были приторочены чехлы со штурмовыми винтовками. Повезло нам, что эти дружинники такие дружинники, и держат под рукой сабли, а не огнестрел… Опричники точно бы за свои «татариновы» в первую очередь стали хвататься.

Василь уже ждал меня, до пояса раздетый, красивый, разгоряченный. Отблески от костра играли на его мускулистом торсе, он явно готовился повеселиться.

– Тебя не уруки драться учили, случаем? – спросил он, наматывая на правую руку платок и переходя в «челнок», делая короткие и легкие прыжки вперед и назад, работая ногами.

Между нами был огонь, зачем он там дергался – мне было непонятно, но чем сильнее он устанет сейчас – тем проще мне будет его свалить.

– И они тоже, – я замер, выжидая.

Рисуясь, Василь высоким грациозным прыжком перескочил через костер и оказался в паре шагов от меня.

– Потанцуем, а? – предложил он. – Сначала с тобой, потом – с твоей девчонкой. Мы с ней поладим, я вижу – ей нравятся дерзкие и смелые парни…

Я не собирался с ним танцевать. Я просто стал бить его: выложился по полной, молотил как во время матча по «Русской стенке», как будто у меня за спиной Розен со своими целительскими практиками и эликсирами…

Стоило признать: моя яростная атака имела половинчатый успех. Василь обладал сумасшедшей реакцией, его блоки были жесткими, нырки и уклоны – резкими, контратаки – действенными. Я достал его несколько раз, ценой отбитых рук и ног, наверняка они через пару дней будут не синими даже – черными! Мы разорвали дистанцию и теперь кружили друг вокруг друга.

– Да ты псих, – отдуваясь и дергая щекой проговорил Василь. Вся рожа у его была красная, губы – разбиты, он кривился всей фигурой на один бок – все-таки я как положено его достал! – Ты что – гладиатор? Спортсмен?

– Кулачник, – сказал я, разминая пальцы. – Русская стенка! Хватит тебе или еще добавить?

И тут он врезал мне ногой с разворота. Я едва успел отдернуть голову, да и вообще – не успел, если по-честному. Кончик носа он мне задел капитально, у меня аж слезы из глаз брызнули, и теплая, соленая кровь потекла по губам и подбородку.

– Что, сукин сын, нравится? – криво улыбнулся он. – Эй, барышня, я сейчас ушатаю твоего хахаля, а потом мы с тобой развлечемся!

– Я тебе в ногу выстрелю, – пообещала Эля и приложилась к пулемету.

Было видно, что ей тяжело, но девушка бодрилась.

– И ты тоже – лежи на месте! – скомандовала она Грине. – Веришь, нет – я пальну?

И – ДАХ! – выстрелила в землю совсем рядом с костром.

– Тих-тих-тих-тих! – поднял руки вверх Гриня.

– Деремся? – высунул язык Василь, выпучил глаза и издал мерзкий звук. – Бэ-э-э-э!

– Ну, давай! – сказал я.

И он дал. Он подумал, что если его пижонский удар ногой с разворота сработал, то и удар обеими ногами в прыжке – тоже удастся. Зря он так: я был наготове! Совершив практически хореографический полупируэт и развернув корпус, я пропустил его мимо себя, одновременно с этим зарядив слева хорошую плюху – в затылок.

Его траектория сбилась, и грянулся Василь на землю нелепым кулем.

– Вот так вот, – сказал я, и сплюнул кровь, натекшую в рот из носа, в костер.

И тут что-то случилось! Я не знаю, что это было – но земля под моими ногами дрогнула, поляна наполнилась туманом, густым и серым. Земля вдруг взорвалась настоящим гейзером из глины, камней, корней, каких-то обломков… Я услышал испуганный крик Кантемировой, потом – яростный рев яогая и еще один крик – нечеловеческий, возмущенный! Я метнулся на голос Эльки, споткнулся обо что-то, упал… Густой туман накрыл меня с головой.

– Что ты? Не тронь меня! – вскрикнул Гриня. – А-а-ай!

Его последний возглас был каким-то удивленным, детским. Потом – послышался не то всхлип, не то – глоток, а потом – вздох большого удовольствия, как если бы кто-то выпил холодного кваса в жаркий день.

– Гриня-а-а! – простонал Василь, который, видимо, только-только очухался после моего удара по затылку. – Гриня, ты где?

– Кх-х-хы-хы-хы… Оу, ес-с-с, май суити бо-о-ой! – раздался хриплый, хлюпающий голос, и тень метнулась впереди меня.

– ЭЛЯ! ЭЛЯ АМУЛЕТ! ПЛЕВАТЬ НА ПРАКТИКУ! – заорал я что было сил, одновременно с этим шаря по земле. Где-то тут должны были лежать карабелы дружинников, и что за тварь бы там ни была, с клинком в руках я бы пободался с ней!

И чертово кольцо! Мои пальцы распухли, я сбил костяшки – кольцо не желало сниматься! Вот ведь гадство!

– Миха! Миха! Я в порядке! Сейчас вызову помощь! Это носфе… – вдруг туман сгустился до такого состояния, что я и рук своих не видел, все звуки утонули в нем, завязли…

– Хеллоу, Майкл! – раздался голос за моей спиной, так что у меня даже волосы на затылке зашевелились от дыхания неизвестного гада. – Как долго я ждал этой встречи!

Я ударил головой назад и, кажется, попал. Раздался яростный рык, и в ответ мне прилетел такой удар, что, ощущая, как темнеет в глазах, я полетел вперед и рухнул лицом на землю, чтобы вырубиться уже окончательно.

* * *

– Русланчик, дружище, – меня похлопали по плечу, и я приоткрыл глаза, пытаясь понять, что происходит и где нахожусь.

Определенно, это был наш цех, и в данный момент я сидел, опершись спиной о сверлильно-присадочный станок. И передо мной стоял этот прибалт – то ли эстонец, то ли латыш, бледный мерзкий тип с замашками бандюгана из девяностых. Ихан его звали, и это он пытался купить наше производство неделю назад. И, конечно, пошел нахрен.

Не для того мы в Питер переезжали, не для того вкалывали, как проклятые, чтобы за бесценок сдать дело всей жизни какому-то бледному черту.

– Это рейдерский захват, Русланчик. Зря ты тут ночевать остался, так бы все прошло без сучка и задоринки. Документы готовы, физически мы территорию контролируем – пару раз в зубы сторожу дали, и все дела… В общем, было ваше – стало наше.

– Падла ты, – сказал я.

Пафосным жестом он сунул в рот сигарету, а потом достал зажигалку – «Зиппо», щелкнул кремнем, высек огонь. С видимым наслаждением Ихан затянулся и выпустил клуб дыма. Я попробовал пошевелить руками – они были крепко стянуты чем-то тонким и крепким у меня за спиной. Наверное – кабельная стяжка…

– Отлично, что ты здесь, на месте. Заодно и бумаги подпишешь… – сказал он. – А бардак вы развели серьезный. Что это такое – воняет хрен знает, чем, нагромоздили какого-то хлама…

Я бы мог сказать ему, что генератор мы сюда поставили временн и бензин – тоже, потому как утром должен был начаться капремонт во втором цеху и гараже, но он сюда не светскую беседу поддерживать пришел, а грабить. Меня.

– Мы не звери, Русланчик. По договору ты кое-что получишь: по минимальной планке, но достаточно, чтобы не вызвать подозрений у серьезных въедливых дядей из контор с громкими аббревиатурами, – покровительственно проговорил Ихан. – Получишь кэш, возьмешь свою сексуальную Машку за загорелую ляжку и поедете обратно в родную Бульбаландию. И забудешь Питер, как страшный сон.

Про Машу он зря вспомнил. До этого самого момента я еще сомневался – стоит мне воевать или нет, и думал, что, может, и вправду – попытался прыгнуть выше головы, но теперь… Теперь я лучше сдохну, чем отдам этому уроду мебельную фабрику.

Это я называл производство «фабрикой». По факту – два цеха и двадцать работников, считая сборщиков. Но мы делали классные вещи – вот что главное! И у нас за два года появилась определенная репутация, благодаря которой мы были на плаву, и более того – могли позволить себе модернизацию и капремонт. И солидные, конкурентные по питерским меркам зарплаты. И квартиру четырехкомнатную, на Ваське. И джип «Ранглер».

– Так, ты тут посиди, а я за бумагами схожу, – Ихан затянулся и выпустил новый сноп дыма. – Ты же не будешь артачиться, верно? Тебе ведь есть что терять, Королев! У тебя такие чудесные детки…

Он снова угрожал моей семье. Первый раз, когда упомянул Машу. И вот теперь, когда сказал про детей. Не стоило ему этого делать.

– Давай, думай, Русланчик. У тебя пять минут, – он бросил на пол окурок, раздавил его ботинком и вышел.

Болван. Кто ж курит в помещении, где пахнет бензином? Кто оставляет загнанного в угол озлобленного человека со связанными руками в мебельном цеху, где полно режущих кромок?

Я был прав: мне стянули руки кабельной стяжкой. А взяли прямо в кабинете, огрели чем-то по голове, застали врасплох потому, что я уснул за столом: готовил договор на поставку полного комплекта мебели с одним глэмпингом в Лахденпохье, классный был проект… Теперь-то уж что? И вправду – нужно возвращаться в Синеокую. Но уйти можно по-разному: или с подачкой в зубах, как побитая псина, или – красиво хлопнув дверью. Я хлопну! Ого-го, как хлопну! Будет ему операция «Концерт» 2.0!

Мне даже далеко ходить не пришлось: прямо тут, на пульте кромкооблицовочного станка кто-то из работников забыл канцелярский нож. Наверное – Зураб, толковый, но рассеянный парень. Я, конечно, пока резал вслепую, ткнул себе острием пару раз в руку и поранился до крови, но стяжка улетела прочь. Дальше дело было за малым: добравшись до генератора, я открыл все канистры с бензином и пробежался с одной из них по всему помещению. Тут, в мебельном цеху, есть много всего, что вспыхнет моментально…

Когда Ихан и два его халдея в одинаковых пальто зашли в дверь, я продемонстрировал им свободные руки:

– Вы не против? Так удобнее будет договор подписывать.

– Хорохоришься? – странно было слышать такое старое русское слово от прибалта. Он наморщил нос: – Фу, как тут воняет… Подпишем – и пойдешь своей дорогой, а мы будем тут обустраиваться по-человечески… Развели бардак на МОЕЙ фабрике.

Он ляпнул бумаги прямо на станок и ткнул пальцем:

– Тут и тут подписывай. Мы же не будем сейчас устраивать драму с привязыванием тебя к стулу, битьем и всем таким прочим? Ты ведь знаешь, что есть куда более действенные методы?

Я посмотрел на бумаги, потом – на Ихана, на его быков…

– А дай закурить?

– Ого! У Короля – нервишки пошаливают? – он протянул сигарету, а потом достал бензиновую «Зиппо». – Ну, с другой стороны – прощаешься с мечтой, а? Тут даже зожник закурит! Понимаю.

Ни хрена он не понимал. Я сунул сигарету в рот, потом чиркнул зажигалкой, и с размаху швырнул ее туда, в угол, где стояли открытые канистры с бензином.

– Ах ты… – Ихан не договорил: я ухватил его за грудки, боднул лбом в переносицу и швырнул в сторону двух халдеев, а потом рванул в сторону двери, выбежал, припер плечом дверь, взглядом нашел железный прут, каким мы обычно запирали дверь, когда лень было втыкать в проушины замок, сунул железяку куда положено и побежал прочь.

За моей спиной разгоралось пламя, и слышались крики Ихана и его халдеев, которые колотили в дверь, пытаясь покинуть огненную ловушку. Хрен им, а не моя фабрика!

Нужно было срочно добраться до телефона и позвонить Машке, чтобы она собирала детей и выезжала. Мы возвращаемся в Беларусь!

* * *

Я висел, и запястья мои были закованы в кандалы, которые, в свою очередь, были закреплены на потолке. Как в идиотских исторических фильмах. Но при этом я улыбался: во-первых, можно было надеяться, что с Элькой все в порядке, потому как яогай Лапа просто так рычать не будет. Во-вторых, я снова «повидался» с Русом, а этого не было давно. Вот ведь – мужик! Запер гадов в цеху, поджег и ушел!

Я чувствовал: это был именно тот самый вечер, когда он погиб. Добирался к своим – и умер от нелепой случайности на дороге. Но хлопнул дверью хорошо, мощно! Смог бы я так? Даже не знаю… Я вон и Гриню с Василем пристрелить не смог, хотя, наверное, нужно было. В итоге – поединок на кулаках и полная чертовщина после этого… Туман, сволочь какая-то в тумане…

И вот – теперь я слегка раскачиваюсь, подвешенный на цепи в каком-то странном месте. Скорее всего, болтался я посреди пещеры: по крайней мере, скудный свет, источник которого находился у меня за спиной, давал представление о том, что стены моей темницы представляют собой сплошной каменный монолит.

Эх, мне бы телекинез… Но я попался. Согрешил. Поддался соблазну самонадеянности – этому главному пороку магов. Кто сказал, что этот порок может быть связан только и исключительно с использованием волшбы? Нет! Я поверил в свою исключительность или – в заботу всемогущего папеньки, или – в архангелов-опричников, которые выскочат из кустов и обязательно спасут меня от всех напастей… Ведь я – главный герой и пуп Земли! Именно у меня в последний момент случилось сразу две инициации, именно я встречаюсь с самой красивой девочкой колледжа. В конце концов – я ведь Рюрикович, как выяснилось! Я избранный, что со мной может случиться?