Текст книги "Защитники Шаннары (ЛП)"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 67 страниц)

– Я не увидел ни зверя с самого начала, поэтому думаю, что просто провожу вас до моей деревни и попытаюсь завтра ещё раз. Можете идти? Мне не на чем нести вас.

– Мы можем идти, – заверила Мирия, съедая последнюю корку хлеба из своей порции, запивая чередой длинных глотков из фляги.

Трон серьёзно посмотрел на неё. – Вас привели сюда дела друидов?

Она помедлила. – Почему спрашиваешь?

– На тебе инсигния ордена. – Он указал ей на грудь.

Она кивнула. – Это важно для вас?

Он пожал плечами. – Просто любопытно. Ходит много разговоров о друидах и Федерации, даже здесь. Хотя это не моё дело, да? Готовы отправляться?

Паксон встал. – В вашей деревне можно найти перевозку до Паранора?

– Воздушных кораблей нет, если ты про это. Но возможно я смогу найти для вас лошадей, чтобы вы добрались до кораблей. – Он взглянул наверх в горы. – Однако, вы можете захотеть сперва остаться немного подольше.

И правда, подумал Паксон. Больше отдыха было бы прекрасно. Но он не думал, что время им позволяет. Он уже чувствовал, как что-то от них ускользает. Если Изатурин выбрался, то его нужно обнаружить и принять решение, как сдержать Федерацию. В настоящий момент Коалиционный Совет должен считать, что Дарз и вся команда его корабля погибли, и что за это надо винить друидов, как и за убийство мирной делегации.

Всё нужно уладить быстро. Если же нет, то станет только хуже.

– Мы ценим твоё предложение, – сказал он, обменявшись взглядом с Мирией, – но у нас есть дома дела, которые требуют нашего вниманию. Нам придётся отправляться немедленно.

Трон улыбнулся. – Справедливо. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам. Давайте отправляться в путь.

24

Как только девчонка и с мальчишкой вышли за дверь и Хрисаллин услышала последовавший щелчок замка, она начала считать до ста. Закончив счёт, и так как никто не вернулся, она сунула пальцы в горло и выплюнула кусок притупляющего голос корня, который она лишь притворно жевала, после чего проглотила целиком. Это было неприятным, в лучшем случае отвратительным занятием, но она всё сделала. Извергнутый корень главным образом был цел. Она не переварила практически ничего из его соков.

Следующая часть была несколько более сложной. Ей нужно было найти способ скрыть свидетельство этого запретного действа. Она взяла кусок корня и засунула его между дыр в полу, где его не так просто можно было бы увидеть. Затем она воспользовалась частью полотенца, которое давали ей для умывания, чтобы смести остатки и приглушить запах. Это не вполне настоящая уборка, но вероятно окажется достаточно сносным, чтобы одурачить ведьму, если она не залезет в ящик осмотреться.

О, она сделает это, а я буду при этом стоять снаружи!

Принятие желаемого за действительное, но отрадная мысль. Хрисаллин села обратно, довольная собой. Она обнаружила возможность не позволить ненавистному корню и дальше влиять на свой организм. Она купила себе целый день для восстановления голоса. Ещё один или два, и он может вернуться – а с ним придёт и могущественная магия песни желаний.

После этого она немного поспала, проснувшись вновь, когда услышала открывающийся замок передней двери. Выглянув через сетку воздушных отверстий, она увидела входившую девчонку.

– Я вернулась! – Последовало весёлое приветствие. Маленькая девочка подошла я заглянула в клетку, её глаза встретились с глазами Хрисаллин. – Меня не так уж долго не было, да? Ты ужасно по мне скучала?

Хрисаллин пожала плечами, выказывая отсутствие интереса.

– Возможно ты захочешь узнать, что случилось с мальчиком, отправившимся со мной, так? – Девочка улыбнулась. – Боюсь, что это довольно печальная история. Он бессмысленно рискнул собой и теперь несколькими кусками в животиках обитателей болота. Мы не увидим его снова. За что ты должна быть благодарна, если подумать. Потому что ты не увидишь и свою подругу тоже. Я намеревалась привести её сюда и позволить присоединиться к нашим играм. Я с нетерпением ждала этого. Но Олин был беспечен и оставил её в месте, где ею могли полакомиться. Так и случилось. От неё не осталось и кусочка. Её полностью не стало, не осталось никаких следов.

Хрисаллин поборола крик и спешно смахнула выступившие слёзы.

– Тебе ужасно грустно? – Выказала маленькая девочка ложную озабоченность.

Хрисаллин отказалась отвечать. Она не окажет девчонке такого наслаждения. Она не позволит ей увидеть размах своего горя. Она практически слышала пыл в голосе другой, предвкушающий её ответ. Нет, подумала она. Я ничего ей не дам.

Вместо чего она указала на девчонку и прошлась рассекающим движением пальца по горлу.

Девчонка радостно захихикала. – Ты такая потешная! Мне нравится беседовать с тобой. Согласимся, что мы не сходимся во взглядах, но через несколько дней мы узнаем кто прав, не так ли? Давай просто отправимся спать и взбодримся для нового дня и очередной возможности повеселиться!

Она отстранилась, отправляясь в ту часть дома, где проводила ночь, оставив Хрис по-новому обдумывать своё положение. Но Хрис покончила с размышлениями, покончила с повиновением, хорошим поведением и бессмысленной надеждой. Пусть даже Льюфар действительно не стало, она найдёт способ выбраться.

И сделав это, она заставит эту девчонку с лицом хорька, эту обделённую мозгом ведьму пожалеть, что она когда-либо появилась на свет.

Как до этого дошло? Гадала Льюфар.

Вопрос зародился в недовольной тишине её разума, пока она рассматривала своё положение. Среди всего того, что она могла представить, этого не было. Всё случилось так неожиданно и выступало из зоны комфорта, (даже учитывая насколько большой стала эта зона после встречи с Имриком Кортом) что граничило с сверхъестественным.

Она лежала в ложбине возможно в сорока пяти метрах от берегов болотного озера на том месте, где мальчик Олин взял её в заложники. Она была голой, так как Имрик забрал всю её одежду, прежде чем позволить ей забраться в укрытие. У неё не было даже обуви.

– Извиняюсь за это, – сказал ей Имрик, – но мне нужна твоя одежда, чтобы убедить ведьму в отсутствии дальнейшей угрозы.

Ведьму, которая по убеждению Имрика, собиралась забрать и утащить Льюфар. Или даже хуже.

Она одарила его тем, что можно было назвать снисходительно испепеляющим взглядом. – Ты хочешь, чтобы я полностью разделась?

– Ты видела меня голым достаточно часто. Что плохого, если и я увижу тебя? Но хорошо, я не буду смотреть. Я отвернусь.

Так он и сделал, отворачиваясь в сторону, и она неохотно сняла всю одежду. А затем, по его дальнейшему настоянию, прошла к окраине озера, пока он всё ещё не смотрел, и полностью измазалась в грязи, не оставив ни одну часть тела нетронутой. Грязь была склизкой, холодной и вонючей, но она вынудила себя смириться; она понимала цель. Когда он удовлетворился, она залегла во впадину поверх собранного им мягкого мха.

– Похоже, тебе достаточно удобно, – сказал он, глядя на неё, когда она устроилась. – Знаю, что грязь холодная, но твоё тело скоро её согреет и тебе станет лучше.

Она кивнула, обнимая саму себя, затем поморщилась, когда её глаза привлекли глубокие порезы на спине и конечностях Имрика, сломанное запястье, то как он дрожит словно от лихорадки. В болоте было холодно, но дело не только в этом. Он упорно боролся, чтобы выбраться из создания ведьмы, и заплатил цену. С такими ранами – некоторые из них были открытыми и кровоточащими – ему не хватит необходимых для путешествия сил, пусть даже это значит только подобраться к Хрисаллин и освободить её. Вместо шанса лишиться его, она согласилась на этот запасной план.

Спрятаться и ждать.

Передохнуть ночью.

Она думала, что Имрик может залезть в убежище вместе с ней – эта перспектива действительно волновала её, хоть она уже и привыкла к его наготе, считая его столь же известным ей, как и когда он полностью одет. Но вместо присоединения к ней он начал прикрывать её травой и сломанными ветками, оставив окружающую её укрытие землю на вид непотревоженной.

Затем он ушёл, забрав с собой сброшенную одежду и направившись во мрак Стока.

Теперь она ожидала и при этом обдумывала всю странность этого. Перевёртыш и она оба голые и пытаются слиться с местностью. Что подумает Паксон, если узнает? Она не могла ответить с какой-либо определённостью, но думала, что он одобрит; Паксон более чем практичен.

Но всё равно казалось странным. Дочь колдуна Арканнена Рая и неблагополучный перевёртыш, сведённые вместе обстоятельствами и нуждой, столь же различные спутники как день и ночь. Но насколько разные в действительности? Определённо всё изменилось, чем когда они отправлялись на эту миссию. Дистанция между Имриком и нею значительно сократилась. Она обнаружила, что раздумывает над очевидными переменами, особенно в ней самой. Пусть он всегда и отвечает ей практически одним и тем же способом, даже когда они создали нить, её отношение к нему переменилось. По началу она не просто терпела его поведение, а расстраивалась им. Она находила его сложным и несговорчивым, его настойчивость в том, чтобы делать по-своему, раздражала в лучшем случае, а в худшем была опасной. Он не сильно ей нравился и ранее она решила, что нужно установить границы и требуется прикладывать твёрдую руку. С таким подходом ей не удалось достичь абсолютно ничего, тем не менее она как-то сблизилась с ним, начала понимать, что их связь образует сложные узы. Она не уверена, как это случилось, но это поменяло её отношение к нему. Он стал больше нравиться ей; она стала больше ценить и уважать его.

И не повредило и то, что он уже дважды пришёл ей на выручку в ситуациях, в которых она иначе бы была ранена или погибла бы.

Эта ночь стала поразительным примером приверженности, которую он явно к ней испытывает. Он появился как по волшебству, возникнув из болота как раз тогда, когда она была готова оставить надежду. Её усилия по освобождению от дерева провалились, и она начала слышать перемещающихся в деревьях и воде тварей. Хищники унюхали её; они разыскивали её. Даже усевшись на нижних ветвях дерева, она находилась не в безопасности. Не многое потребовалось бы от всякого охотника, чтобы добраться до неё и утащить вниз. У неё не было оружия, которым можно было бы защититься, за исключением ножа. У неё не было плана на случай, когда за ней что-нибудь придёт, кроме как сражаться так усердно как можно.

Затем, спонтанно, появился он – его стройное тело хлынуло сквозь деревья по направлению к ней, какая-то маниакальная потребность отразилась на его лице, когда он вскочил с земли на ветви подле неё, протянулся к цепи с замком, разорвал их словно бумажные и опустил её с дерева.

– Я думал, что потерял тебя, – были его первые слова.

Она никогда не забудет, как он это сказал, будто она была для него самой важной во всём мире, будто она значило для него больше всего остального.

Но затем момент прошёл, и он начал рассказывать ей о приключившемся с ним, когда он обнаружил дом ведьмы и переместился поближе, чтобы заглянуть внутрь. Видимо, ведьма увидела его и призвала обитателя болота из глубин озера – монстра чудовищных пропорций. Поначалу он не знал о его присутствии, но когда почуял приближение, поднимающуюся волну воды, извещающую о его прибытии, он быстро вернулся в деревья, рассчитывая спрятаться от него, затеряться во мраке, оказаться под защитой огромных старых стволов.

Но тварь, явившаяся за ним, была чрезвычайно сильна. Деревья не предоставили какой-либо действенной защиты. Она прошла через них как через траву, вынырнув из воды и разметав их в стороны, продвинувшись вперёд с помощью коротких, приземистых ног. Её голова полностью представляла собой челюсти и зубы и не многим большее, и заглотила Имрика единственным укусом.

Всё же оборотень сумел осуществить одно последнее отчаянное перевоплощение. За несколько секунд между хватанием челюстей и перемалыванием зубами в кашу, он преобразился в летучую мышь и метнулся во внутренности пещерной глотки монстра. Когда обитатель болота попытался извергнуть раздражающее присутствие, открыв пасть и чихнув, Имрик вылетел на свободу.

Он не собирался оставаться там, истерзанный и весь в крови после данного злоключения, и ослабевший до точки коллапса. Вместо чего полетел обратно через болото туда, где оставил Льюфар, сразу же увидев, что её вместе с мальчишкой нет.

Тогда она рассказала, что выпало ей, и они согласились, что если мальчик отправился к ведьме, то он приведёт её обратно так быстро как выйдет. Поэтому им нужно пойти на хитрость.

Вот почему Льюфар лежала голой в яме, замёрзшая и мокрая, пока Имрик занимается бог знает чем, надеясь, что ведьма обнаружит её порванные, окровавленные одежды, лежащие на мелководье озера, и предположит, что это всё от неё оставшееся.

План не велик, но это лучшее, на что они способны. Имрик не в состоянии совершить продолжительный переход, и ещё в меньшем вступить в битву с ведьмой; его сила исчерпана и изнеможение несомненно. Ему нужен отдых. Как ему это удастся – или даже где он собирается спрятаться – Льюфар не могла сказать. Где-нибудь поблизости, надеялась она. Где-нибудь где его запах не выдаст его.

Она застала себя за мыслями, насколько большой частью её жизни он стал. Верно, у них временные отношения, которые продлятся только до их возвращения в Паранор, но тем не менее они удивительно насыщенные. Пока она ютилась в своём укрытии, дожидаясь его возвращения, обнимая себя против ночной прохлады, она начала задаваться о нём вопросами. Как никак, ей известно так мало. Какая у него была жизнь в годы после смерти родителей? Были ли у него друзья в эти годы? Мог ли перевёртыш завести настоящих друзей, когда его тайна настолько чужда и для многих настолько ненавистна? Встречал ли он других подобных себе, может быть суррогатную семью? Каковы его надежды и мечты? Быть способным перевоплощаться вновь; одну она знала. Возможно наиболее важную. Но были ли другие?

Вопросы заполонили её мысли.

Вопросы о человеке, которого она даже не начинала понимать.

Вопросы, на которые не было ответа, либо нельзя было даже прямо задать.

Потому что у неё нет права спрашивать. Они являются компаньонами в миссии, но не более. Она не могла позволить себе проявить любопытство, не могла позволить себе лезть не в своё дело. Она не надеялась, что ей станут известны его тайны.

Хотя она хотела узнать, так отчаянно…

Она всё ещё размышляла, когда он подключился к её мыслям через связь и заговорил. Ты в порядке? Все ещё в безопасности?

А ты?

Вполне. Я возвращаюсь.

Затем он снова затих, но она позволила ему. Его обещание успокоило её. Большего не требовалось.

Прошли минуты, и её начало клонить ко сну несмотря на дискомфорт. Она начала думать о Паксоне и Параноре. Это воспринималось как воспоминания из иной жизни – прожитой давным-давно, что уже не казалась реальной. Она ощущала себя удалившейся от неё точно так же, как ощущала себя удалившийся от отца и Вэйфорда, когда переехала в Паранор. Сравнение казалось странным, но так и было.

Я здесь, – вдруг сказал Имрик. Не двигайся. Иду к тебе.

Льюфар держалась непоколебимо, ощутив, как что-то зарывается в землю у её ног, а потом нечто маленькое и пушистое прокладывает по ним путь. Она старательно пытался не вздрогнуть. Когда он добрался до её живота, то свернулся клубком и прижался к ней.

Она резко выдохнула. – Кто ты сейчас?

Не знаю. Я сам придумал его. Норное животное, помесь нескольких видов. Я сделал мех мягким, чтобы не поцарапать тебя.

Значит не ёж?

Нет, ничего подобного. Слушай. Ведьма и мальчик приближаются. Я снова изменился в мышь и пролетел достаточно по тропе, чтобы увериться в этом, затем вернулся. Если что-то пойдёт не так и она найдёт нас, я изо всех сил буду тебя защищать.

От этой мысли она ощутила волну благодарности – даже понимая, что в данный момент он едва способен позаботиться о себе. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось из-за меня.

Ты замёрзла?

Немного. Оказывается, что покрытие из грязи не очень сохраняет тепло.

Тогда давай попробуем что-нибудь другое.

Она ощутила, как его мохнатое обличье начинает теплеть, излучая тепло, заполняя впадину и изгоняя холод. Она протянулась, благодарная за тепло, и туго завернулась в мех.

Теперь лучше?

Намного. Спасибо.

После чего они молчали – она укуталась в него, он прижимался в ней – они делили небольшую толику удобства.

Пока не услышали звук приближающихся шагов.

Несколько долгих мгновений после прекратившихся шагов Льюфар лежала без движения в своём укрытии. Она чувствовала учащённое сердцебиение, пока страх охватывал её, вызванный чувством заключения под землёй, будучи уязвимой против чего бы то ни было. И она была вполне уверена, что ей известно, кто это.

– Не понимаю! – Услышала она разочарованный возглас Олина, звук его голоса был пронзительно близок.

Будучи не в состоянии выносить неопределённость, Льюфар подняла голову лишь для того чтобы выглянуть в крошечные пробелы между листьями и ветками, обнаружив Олина и маленькую девочку, стоявших лишь в нескольких метрах в стороне, рядом с берегом озера.

Не двигайся, Льюфар, прошептал Имрик в её разуме.

Она сохраняла неподвижность, глядя как мальчик пробегает вперёд, прочёсывая глазами окружение, направляясь к дереву, к которому привязал её. – Она была прямо тут! – Отчаянно выкрикнул он. – Она не могла сбежать!

Девочка прошла к нему. – Хотя, очевидно, ей удалось. Ты уверен, что она была надёжно скована?

Льюфар ощутила холодок, взбирающийся по позвоночнику от того, как был задан вопрос. Это была вовсе не девочка. Это была ведьма. Не дожидаясь его ответа, ведьма прошла к дереву и обошла его, обыскивая землю. Мгновениями позже она нашла цепь, кучей брошенную в зарослях камыша, с защёлкнутым замком. Она обнаружила выброшенный Имриком рюкзак со сложенной поверх одеждой. Она в ярости швырнула их в дерево.

Льюфар продолжала наблюдать, не в силах отвернуться. Сейчас ведьма была очень близко. Если она сместится налево даже на шаг…

Вместо чего она прошла к мальчику и встала, глядя на него. – Ты подвёл меня, Олин.

– Она не могла сломать замок! Она не так сильна. – Он покачал головой и замахал руками, отчаянно и умоляюще. – Должно быть кто-то помог ей. Наверное, её кто-то нашёл. – Его слова натыкались друг на друга. – Мы можем выследить её! Мы можем опять найти ей! Как далеко она могла уйти?

Он поспешно преклонился, высматривая отпечатки на земле. Ничего. Он бешено искал, явно надеясь, что они должны быть, что она должна была оставить какой-то след…

– Можешь не искать, – сказала позади него ведьма. – Мне уже не интересно.

Когда он повернулся для дальнейшего спора с ней, девчонка пропала и на её месте оказался гадкий фантом, облачённый и изорванные полосы лишайника и виноградные лозы, сгорбленный и скрюченный, с искажёнными чертами и поражённый опухолями, покрытый зелёной чешуёй. Олин отпрянул, но одна невозможно длинная рука метнулась со стремительностью хлыста, схватив его за предплечье и твёрдо удерживая.

– Что не так, Олин? – Когда рот существа двигался, то издавал влажные, сосущие звуки. – Не находишь меня привлекательной? Не хочешь вечно быть со мной в качестве моего любимца? Не хочешь играть со мной до конца своих дней? Не таково твоё желание?

– Пожалуйста, отпусти! – Взмолился он. Кажется, он не мог смотреть прямо на чудище, которым она стала. Он извивался в её хватке. – Пожалуйста! Пожалуйста, не трогай меня!

– Ох, нет, я бы этого не сделала. Хоть ты и подвёл меня. Нет, я не намереваюсь вредить тебе.

Она помолчала, глядя в воды озера. – Однако там всё может быть по-другому.

И резким броском руки она запустила его в середину этих безмятежных вод, будто он весил не более куска мёртвой древесины.

Мальчик пролетел по воздуху, дико размахивая руками и вопя от ужаса, и плюхнулся в болото с нарушившим ночь плеском. Он поднялся к поверхности, брызгаясь и плескаясь, всё ещё зовя на помощь. Он пытался плыть к берегу, выбраться к безопасности. Мгновение казалось, что он может преуспеть.

Затем крики мальчика достигли новой высоты ужаса, когда что-то начало утягивать его вниз. Он боролся как мог, молотя по воде, пытаясь высвободиться из захвата, утягивающего вниз. Но его сила была не ровней обитателю болота, что удерживал его. Секунды спустя мальчик исчез. Вода вспенилась в месте исчезновения и замерла.

Льюфар всё видела, лёжа на боку в своём укрытии, приподняв голову как раз чтобы видеть через прорехи, шерстистое тело Имрика прижималось к ней. Это было кошмарно и шокирующе – знать – что ведьма примется следующей за неё.

Стоя у кромки воды, ведьма превратилась обратно в маленькую девочку. Затем она повернулась и прошла ещё десяток метров по берегу к месту, где в воде плавали куски одежды Льюфар. Она преклонилась, подобрала их, понюхала и изучила порванные и окровавленные ошмётки. Затем, пока Льюфар дожидалась неизбежного, снова встала, бросила одежду обратно в воду и ушла.

Льюфар снова легла, её глаза закрылись. Прошло время. Он проигрывала смерть Олина, образы были свежими и яркими. Она слышала пылкую перепалку между мальчиком и ведьмой, резкие слова и испуганные ответы. Она была немым, невидимым свидетелем ужасной кончины Олина. Она переживала её; она не могла иначе, хотя ей очень этого хотелось.

Сохраняй спокойствие. Будь сильной.

Говорил в её разуме Имрик, унимая её мысли. Его голос был способен на это. Его уверенность подпитывала её.

Они молча ожидали для верности, что ведьма ушла. Проходили минуты, но ничто не шевелилось.

Наконец Льюфар сказала. Нам стоит взглянуть.

Не на что смотреть. Нам известно, что случилось.

Что нам теперь делать?

Спать. Я недостаточно силён для противостояния ей. Но я исцеляюсь.

У него это выходит быстро, вспомнила она. Он всегда недолго восстанавливается от ранений.

К утру я буду достаточно здоров. Тогда мы отправимся за нею.

Она не ответила. Она тоже устала. Она закрыла глаза. Сейчас было тепло и уютно скрываться внутри их убежища, укрывшись его небольшим пушистым телом. Она была не против подождать. Мысль о сне прельщала её.

За минуты её унесло в сон.

Этой ночью ей снились сны, и снов у неё было разнообразное множество. Она видела, как ведьма забрасывает мальчика Олина в болото, в то время как она мчится на помощь, пытаясь предотвратить это. Но было слишком поздно. Она видела его смерть, как его разрывают на части. Она бежала в болото, спасаясь от ведьмы, которое глядела ей вслед, не пытаясь преследовать. Оказавшись среди деревьев, она быстро заблудилась. Она звала Паксона, но он не приходил, и вскоре у неё началась такая паника, что было невозможно думать. У неё не было оружия защитить себя. Путь вперёд становился всё более дремучим и менее твёрдым. Она не знала, что делать. Её страх был осязаем и настойчив. Она утратила всё подобие здравомыслия. У неё получалось думать лишь о том, как выбраться отсюда, прежде чем её сожрут.

Затем окружение изменилось, и она оказалась на лугу. Солнечный свет лился с безоблачного неба, а полевые цветы в изобилии цвели во всех направлениях. Она была одна, пока на горизонте не появилась фигура. Мужчина, но у неё не получалось различить его черты. Её слепил свет, который в свою очередь подсвечивал его таким ореолом, что всё казалось нереальным. Но когда он двинулся к ней, она смогла сказать, что это не мираж и он приближается. Целеустремлённость его движений говорила ей, что он обеспокоен, и в ответ она начала двигаться к нему.

Она была достаточно близко чтобы дотянуться до него, достаточно близко чтобы увериться, что знает и любит его, хоть у неё и не получалось припомнить его имя…

Они сошлись, и неожиданно он исчез.

Она вновь оказалась одна, поле с цветами и небо с ослепительным солнцем были всё теми же, но мужчины нигде не было.

Очередная перемена, и теперь она в тёмном месте, лежит на боку, свернувшись в тёплой ложе, в безопасности и тепле, сонная и дремлющая, с рассеянными мыслями. Её обхватывают руки, прижимая к себе. Она чувствует мягкое прикосновение кожи к коже. Это мужчина, которого она потеряла на лугу. Он вернулся.

Я люблю тебя. Слова стали шёпотом в её голове.

Её снова унесло, обратно в сон без сновидений, и момент прошёл.