Текст книги "Защитники Шаннары (ЛП)"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 67 страниц)

26

РЕЙН ФРОСЧ ЧУВСТВОВАЛ ПЕРВЫЕ УКОЛЫ СТРАХА, ПОКА ОН взбирался по дороге, ведущей к утёсу, где зарево пламени факелов подсвечивало всё небо зловещим оранжево-жёлтым румянцем. По началу было трудно определить, что происходит, свет колыхался и танцевал на чёрном заднем фоне, стирая более мягкое свечение луны и звёзд, проявляя в броских цветах клочья облаков, висевших над головой в безветренном воздухе подобно странным продолговатым птицам. Только когда он подошёл ближе к концу своего путешествия, он смог различить источник света, а затем проблеск голов и наконечников копий солдат Красной Резни, обнаружившихся в море теней подобно морским обитателям, поднявшимся из глубин.

– Помнишь, что тебе полагается сделать? – Прошептал Арканнен уголком рта.

Мальчик кивнул, не в силах заговорить.

– Ты сможешь это сделать, не так ли? Сможешь быть достаточно сильным, когда нужно?

И снова кивок от него.

Хотя Лариана шла рядом с ним, она не протянулась, чтобы взять его за руку, когда он про себя желал, чтобы она это сделала. Он ощущал подавляющий эффект того, что его ожидало, даже прежде чем можно было измерить точный размах этого. Но когда он увидел всё целиком – пять сотен солдат, собравшихся вместе на возвышенности, их лица, подсвеченные необычными цветами под светом факелов, и их подготовленное оружие, отражающее пламя – он ощутил, как вся сила покидает его, а смелость превращается в воду.

– Какое славное зрелище! – Прошептал колдун.

Рейн хотел повернуть немедленно. Какой у них шанс против столь многих? Солдаты, судя по всему, были повсюду, эти мужчины и женщины из Красной Резни. Они заполняли кладбище своим тёмным присутствием. Это самоубийство. Всё же он продолжал идти, поддерживал движение ног, зная, что выбора нет, кроме как идти вперёд. Любое текущее отступление обречёт как Лариану, так и его. Ни один не переживёт гнев Арканнена. Сейчас они были ясно видны, глаза сотен обратились к ним, и он мог представить порицание – презрение! – которое эти люди чувствовали в связи с этим безрассудным вызовом. Трое против сотен! Они валяли дурака. Это было смешно. Исход был предрешён.

Всё же Арканнен выглядел ни капли не обеспокоенным. Если Рейн сделает то, что ему сказали, настаивал чародей, всё разрешится ещё до полного восхода солнца. Мальчик уже мог различить мерцание первого света вдали, за пределами утёса и факелов, подсвечивающего неровный контур гор на востоке. Он закрыл глаза на мгновение под напором своих чувств, перспектива его участи тёмной тенью нависла над ним подобно падающему небу.

Он знал, что от него ждут. Арканнен объяснил ему по пути, его голос был низким и тихим, чтобы только они вдвоём могли слышать. Лариане не позволили прислушиваться, а Рейну не выпало шанса посвятить её. Его часть в этом деле была ключевой, требования к его магии неимоверны. Но Арканнен заверил его, что такое совершалось ранее, и что его магическое наследие делает его подходящим для подобной задачи.

– Ты не менее способен, чем те кто был до тебя. Ты не менее их наделён этой силой. Используй её, как я тебе сказал. Свяжи этих тварей и крепко удерживай; не сомневайся в своих силах, не задумывайся о том, чему станешь свидетелям после этого. Сделай это, и твоё будущее обеспечено.

Под чем он имел ввиду, что пусть Рейн и выживет, его жизнь впредь будет принадлежать его наставнику. Он не говорил того, что мальчик никогда не освободится от наследия, выкованного тёмным использованием своей магии; он станет убийцей мужчин и женщин, навсегда связанным историей, написанной кровью и смертями этой ночи. Он и Лариана будут друг друга, но только на условиях Арканнена и только до тех пор, пока их полезность не подойдёт к концу. Затем от них избавятся, сломленных и опустошённых, лишённых всего хорошего и достойного.

Он не потерпит этого, сказал он себе, приходя в ярость. Он не позволит этому случиться.

Всё же вот он, на вершине утёса, шагает к человеку в алой униформе. Коммандер Красной Резни находился в доминирующей позе, наблюдая за их приближением, его лишённое выражения лицо ничего не показывало. Но его глаза говорили за него. В этих глазах не было доброты, ни намёка на жалость или прощение, ни следа на сострадание. Он позволит им подойти настолько, чтобы они стали опасными, а затем он раздавит их словно сапог кучку насекомых.

– Начинай, – вдруг прошептал Арканнен.

Без заминки на размышления, Рейн призвал песнь желаний, его голос тихий и неустойчивый в своей модуляции, пока он вызывал магию к жизни. Он не собирался пока что использовать её; ему дали указание повременить с этим. Вместо чего он накапливал её внутри себя, тайно набираясь сил. Ему полагалось собрать и удерживать её в готовности, и, когда он получит указание, применить её против мужчин и женщин описанным Арканненом образом.

Но у него уже начинались проблемы. Он делал это под принуждением, а его готовность к действию подорвана. Магия распространялась по его телу неровными рывками, неоднородно и неприятно. Он не останавливался, потому что больше ничего нельзя было поделать, но он понимал, что это неустойчивый, фрагментированный призыв, который наверняка подведёт его в важный момент.

– Даллен Юзуриент! – Крикнул Арканнен мужчине в алом.

– Тебе не стоило приходить! – Ответил другой.

– Тебе не стоило вырезать людей в Арброксе! Если бы ты проявил хоть малейшее сострадание, меня бы здесь не было.

– И всё же вот он ты, и тебе же хуже!

Арканнен остановился, мальчик и девочка были по бокам от него. Они были возможно в пятнадцати метрах от Юзуриента, и сейчас солдаты располагались с каждой стороны от них, все они пристально следили, удерживая своё оружие наготове. Им бы приказали бездействовать до получения команды, Юзуриент убедился бы в их силах и готовности к действию, когда будет необходимо. Арканнен говорил мальчику, что на это можно поставить со сто процентной уверенностью.

– Гордость за своих солдат приведёт к его смерти, – сказал колдун. – Его провал будет делом его собственных рук.

Рейн продолжал накапливать магию, чувствуя, как она распространяется по нему с ног до кончиков пальцев, пока аура её все ещё неслышимого присутствия не окутала его своей вибрацией. Он всё ещё с трудом удерживал её, разглаживая и расчищая. Тем не менее он старался подготовить её к применению, о котором ему говорили.

И до сих пор она так и не отвечала, не ощущалась как должно.

– Если бы он напал на нас в тот момент, как увидел бы нас, то спас бы себя, – говорил Арканнен мальчику. – Но он этого не сделает, он продемонстрирует своё превосходство – самому себе, его солдатам и нам. Он будет управлять представлением подобно актёру в этой пьесе, прежде чем задёрнуть занавес. Он будет упиваться своей властью. Он одержим своей нуждой заверить себя, что он остаётся выше, а я уязвим пред ним. Он захочет увидеть это, прежде чем действовать. Наблюдай внимательно.

Теперь, в только начинавшем меркнуть свете факелов вдоль окраин, пока восход медленно набирал яркость на востоке и отгонял сопротивлявшуюся ночную тьму на запад, Даллен Юзуриент достал ручной разрыватель, скрывавшийся у него за спиной, и нацелил его на колдуна.

– Ты глупец, Арканнен, если веришь, что можешь навредить мне здесь. Ты правда ожидал, что я приду один? На этот раз ты шагнул выше самого себя. Ты выбросил осторожность на ветер перемен и надежды, и ничто не способно тебя спасти.

– Ты так считаешь? – Арканнен звучал заинтересованно. – Это действительно так?

– Я так считаю и намного больше. Чего ты хотел добиться, явившись ко мне таким образом …

Лариана шагнула ближе к Рейну. Она протянулась и взяла его за руку. Мгновенно Рейн ощутил, как песнь желаний крепнет внутри него. Одного её касания было достаточно, чтобы успокоить его, подпитать его уверенность и развеять нерешительность. Его сомнения и страхи померкли; его уверенность в себя расцвела в мгновение ока.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

–  … не имея другой защиты, помимо этих мальчишки с девчонкой, никакого оружия кроме магии, которая даже для тебя имеет лимиты …

– Сейчас! – Выдохнул Арканнен мальчику.

Рейн выпустил магию потоком, позволяя ей вырываться наружу во всех направлениях от местонахождения троицы, собравшейся вместе перед командиром Красной Резни – выпуская едва слышимый звук, проходивший по воздуху подобно нежному касанию утреннего бриза и заполнявшего пустые пространства между солдатами, прежде чем обволакивать их и проникать в их уши подобно шепоткам, воздействуя на них таким образом, который они не сразу распознавали.

– … остаётся для меня загадкой, которую, как мне кажется, я никогда не распутаю, даже после твоей кончины и после того как ты станешь не более чем угасающим воспоминанием …

Он вдруг перестал говорить и его выражение переменилось, показывая, что он наконец почувствовал, что что-то ужасно неправильно. Его голос запнулся, его слова стали гортанными и невнятными, а рука, сжимавшая разрыватель, медленно опустилась к торсу.

На всё кладбище и до краёв утёса опустилась зловещая тишина.

Эвелин выжгла запирающий засов на двери их камеры и открыла её. Коридоры внутри блокпоста оставались пустыми и тихими, темнота была такой абсолютной, что они практически не видели друг друга. Она взяла высокогорца за руку и повела его выходу, став его гидом в кромешном мраке. Он ничего не видел, но было заметно снижение звуков движения и голосов солдат снаружи.

Взяв его за плечи, друид подвела его к одной стороне двери и поместила его руку на рукоять его меча, который она откуда-то достала. На всякий случай, прошептала она, поместив губы рядом с его ухом. Его глаза начали приспосабливаться, и он увидел её прижатый к губам палец, предупреждающий его сохранять тишину, а затем последовало медленное ритмичное движение её рук, едва заметное в темноте, скольжение ладонями по закрытой двери. Когда она закончила, ничего не изменилось. Дверь осталась закрытой; замок ещё был целым. Он подождал её объяснения, но она ничего не сказала. Вместо этого она провела по нему с одного бока, а затем с другого, собрав вместе горсти воздуха и пыли, её движения указывали на то, что она скрывает их из вида.

Она склонилась ближе к нему. – Иди со мной. Ничего не говори, ничего не делай, только поддерживай ровный шаг. Смотри на меня и только на меня. Никто тебя не заметит.

Он хотел спросить, как такое может быть и какая будет разница, пока они в ловушке этого здания. Но он знал лучше, нежели чем спорить с ней. Он знал, что ему нужно просто довериться. Она ждала его ответа, и он предоставил его кивком.

Взяв его крепко за руку, она провела его к окованной железом двери и сквозь неё, будто её там и не было.

Вот так просто, он снова оказался снаружи, ночной воздух холодил его кожу, небо полнилось звёздами и лунным светом. Стражи стояли по каждую сторону от тюремной двери, и он моргнул, чтобы убедиться, что он не фантазирует только что случившееся. Он прошёл через твёрдую дверь, совершив побег, который никто не заметил.

Эвелин вела его через лагерь, всё ещё удерживая его за руку, избегая контакта или сближения с кем-либо. Гарнизон сократился до нескольких солдат, большая часть которых была увлечена уборкой мусора или вывозом излишков запаса оружия. Стражи у тюрьмы и у входных ворот были единственными, не занятыми этими более мирскими задачами. Основная масса Красной Резни ушла, выведенная Юзуриентом, чтобы вступить в противостояние с Арканненом и его юными сторонниками. Они сойдутся у Горна Почёта, месте, которое ни друид ни высокогорец не знали как найти, но которое по их мнению должно было быть недалеко от города. Кладбище для павших армии Федерации, сказал Юзуриент. На утёсе, с видом на город.

Они прошли через ворота, приведшие их внутрь, и ни разу не были остановлены. Когда они оказались снаружи и достаточно далеко, что их больше не было видно, Эвелин отпустила руку Паксона. Сделав это, она исчезла на мгновение, а потом появилась как прежде.

– Неплохой трюк, – сказал он.

Она кивнула. – Он включает смещение воздуха и света, что в основном и позволяет глазам определять что есть, а чего нет. В данном случае мы были всегда на пол шага впереди от того места, где нас могли увидеть, позволяя нам выглядеть невидимыми.

Паксон осмотрелся вокруг, разыскивая какой-либо признак того, куда им стоит пойти. Во время этого она схватила его и повернула.

Слева от них в вышине над городом небо пылало, огни было видно даже с их позиции.

– Они будут там, – сказала она. – Нам лучше поспешить, если мы хотим принести хоть какую-то пользу.

Он вдруг преградил ей путь. – Одну минуту. Давай обсудим это. Что по твоему мнению мы можем сделать, вмешавшись в это? Встать с Юзуриентом и его Красной Резнёй? Подорвать вынашиваемый Арканненом план? Что?

– Я не знаю, Паксон! – Бросила она, проявив вспышку гнева. – Я просто знаю, что нам следует что-то сделать, а не просто стоять здесь!

– Мы оба с этим согласны. – Его голос оставался спокойным. – Но у нас должна быть цель, прежде чем мы вслепую бросимся в середину противостояния между людьми, жаждущими смерти друг друга. Их слишком много, Эвелин. Прежде мы должны согласиться, ради какой цели мы подвергаем себя опасности.

Она помедлила. – Ты хочешь помочь мальчику, так ведь?

– Думаю, это имеет наибольший смысл. Он именно тот, кто достоин спасения.

– Но не девушка?

– В моём понимании миссия друидов обнаруживать и восстанавливать дикую магию, какие бы формы они ни принимала. Это подходит по описанию к мальчику.

– Хорошо, – сказала она. – Мальчик. И девочку тоже, если сможем.

– А Арканнен?

Она намеренно сохраняла лицо лишённым выражения. – Позволим колдуну и Красной Резне разбираться друг с другом.

Они двинулись быстрой рысью, сперва следуя дороге, на которую они вышли из казарм, затем петляя туда-сюда вдоль других дорог и тропинок, которые наконец привели их к основанию утёса. Там они наткнулись на единственную дорогу, петлявшую вдоль плато. К тому времени прошли долгие минуты, и они оба запыхались. Они замедлились в невысказанном согласии до быстрой ходьбы, не желая вслепую вбежать в ждущее впереди. Они могли слышать голоса с вершины утёса. Будучи уже на пол пути, они поднажали вперёд.

– Пожалуйста позволь мне вести, когда мы окажемся там, – шепнул ей Паксон.

Она взглянула на него, хмурясь. – С чего мне это делать?

– Потому что мне полагается быть твоим защитником. Я не смогу защитить тебя сзади, когда опасность находится впереди.

– Я лучше способна защитить нас чем ты. Или это из-за случая с Арканненом в Портлоу?

– Дело не в прошлом.

– Ты всё ещё думаешь, что я не исцелилась, что мне нельзя довериться.

Он едва смог замаскировать своё недовольство ею. – Я так не думаю. Я просто хочу исполнять свою работу. Но также верно, – добавил он, – что я сталкивался с Арканненом и сражался с ним до полного изнеможения. Дай мне воспользоваться тем, чему я научился.

Мгновение она ничего не говорила, затем неохотно кивнула. – Хорошо. Ты поведёшь. Хотя не обещаю, что так всё и останется.

Ему пришлось довольствоваться этим. Он знал, что она не даст ему большего. Что бы она ни заявляла, ей нужно было свести счёты с Арканненом. Если явится шанс, она воспользуется им. Но она была опасно самоуверена, а это легко могло привести к беспечности. Ему придётся приглядывать за ней.

И за мальчиком с девочкой.

И возможно даже за собой, если время позволит.

Голоса наверху утёса вдруг затихли. Снизошла глубокая, всепроникающая тишина. Паксон и Эвелин автоматически замедлились, внезапно забеспокоившись о том, что может происходить.

Затем всё взорвалось насилием и ужасом, и в тот миг казалось, будто весь мир сошёл с ума.

Рейн Фросч бездвижно стоял на вершине плато, обратившись лицом к сотням солдат Красной Резни, которые внезапно утратили весь контроль над мышечными функциями. Магия песни желаний лишила их возможности двигаться, перерезав линии коммуникации между мозгом и телами, превратив их в живые статуи. Мальчик чувствовал воздействие магии, вибрации, указывающие на её присутствие, поверх треска факельного пламени, горевшего по периметру рядов Красной Резни. Он видел недоумение, гнев и страх, отражавшиеся в глазах их командира и тех мужчин и женщин, что стояли ближе к нему, а внутри себя он испытывал странную смесь эйфории и отвращения.

То, что он делал, как приносило удовольствие и в то же время приводило в ужас, и его противоборствующие эмоции сражались внутри него.

Арканнен надменно двинулся вперёд, остановившись прямо перед Юзуриентом и глядя в его беспомощные глаза. – Что ты там говорил? – Прошептал чародей. – Что ничего не сможет спасти меня? Что я глупец?

Он протянулся в свою одежду и вынул разделочный нож. – Что же мне с тобой делать? – Спокойно продолжил он. – Какое наказание я должен принести тому, кто уничтожает целые поселения? Кто убивает невинных, беспомощных людей? Мне снять с тебя кожу живьём?

Он поднёс клинок к оголтелым глазам человека и плавно провёл его лезвием по переносице, разрезая кожу. – Каково это? – Спросил он, погружая свой палец в кровь другого и вытирая его об губы. – Несколько жалит, не так ли?

Юзуриент кричал, но никакого звука не выходило из его парализованной глотки. Рейну стало не по себе. Смотреть, как Арканнен пытает беспомощного человека, подрывало его усилия, и он уже чувствовал, как теряет контроль.

– Прекрати это, Арканнен! – Услышал он шипение Ларианы. – Рейн не сможет поддерживать хватку над магией вечно!

Она искренне злилась, и это заставило чародея обернуться. – Осторожнее, Лариана, – предостерёг он. – С таким же успехом принимающей стороной можешь оказаться ты вместо этого жалкого существа.

Но он убрал нож и шагнул назад. – Всё же, она права, Даллен. Время уходит. Мы с тобой должны попрощаться.

Он вытянул руку к одному из факелов, и одинокая головня прилетела из своего стального гнезда в его руку. Он удерживал её перед другим мужчиной, поддразнивая того, а затем коснулся пламенем его одежд, воспламеняя их.

Пламя мгновенно окутало Даллена Юзуриента. Он не должен был так неистово гореть, но Арканнен использовал свою магию для ускорения. Коммандер Красной Резни зажёгся подобно вороху сухой растопки, всё его тело обуяло трескучее пламя. Рейн уловил ужас на лице другого, пока он напрасно боролся сбросить убийственный огонь; затем он исчез в пожаре и был поглощён.

Не одарив свою жертву даже коротким обратным взглядом, Арканнен прошёл по кладбищу к оставшимся солдатам Красной Резни и огляделся. – За то время, что у вас осталось, помните вот что! – Закричал он им. – Вы сами навлекли на себя это!

Его руки поднялись и рукава робы скатились. Рейн смотрел, как руки колдуна вращаются и рисуют жесты. Практически мгновенно пламя с факелов перепрыгнуло на униформу обездвиженных мужчин и женщин. Подобно Юзуриенту, они мгновенно занялись, огонь стремительно распространялся по их телам, поглощая их.

Арканнен вышагивал сквозь ряды, махая направо и налево, минуя своих жертв, его жесты перебрасывали пламя с одного солдата на другого. Десяток, несколько десятков, сотня, а затем столь много, что невозможно сосчитать, эти людские факелы переполняли вершину утёса. Подпитываемое топливом из плоти и крови пламя распространялось, создавая зарево, которое вскоре совершенно изгнало тени. Колдун кривлялся, кружился и смеялся, продолжая вершить свою месть, а всюду вокруг него погибали солдаты Красной Резни.

На их убийство у него ушло совсем немного времени, и Рейн чувствовал груз своего участия в массовой бойне, давящий на него, сокрушающий его дух и надежды, уничтожающий своё самоуважение и веру в себя как в по существу хорошего человека, превращающий его в такого же ничтожного, жалкого и тёмного человека, которому он помогал в этих бесчинствах. Делавший его соучастником в убийстве, негодяем, которым он никогда не собирался быть. Его голос дрогнул, и он ощутил, как магия не выдерживает.

Лариана была рядом с ним, цепляясь за него, оттягивая его. – Этого достаточно! Прекрати! Нам нужно выбираться отсюда! Рейн, стоп!

Он не думал, что может. Магия держалась за него несмотря на его неохоту поддерживать её. Она отказывалась отпускать, как будто старалась задушить его. Он мог бы вовсе не освободиться, если бы не крайне неожиданное появление двух фигур – призраков, взошедших по дороге из города – внезапно материализовавшихся из теней и дыма. Они немного споткнулись, столкнувшись с полной мощью песни желаний, но друид мгновенно подняла защитный экран, отгоняя её, удерживая в узде. В уже слабевшей магии из-за того что Рейн старался ответить на призывы Ларианы, они шли через неё и беспрепятственно продвигались к мальчику с девочкой.

– Рейн Фросч! – Позвала его друид. – Стой!

Но Рейн не собирался ждать. Хоть и опустошённый своими усилиями, он стиснул руку Лариана и метнулся к безопасности, мчась в середину горящих солдат. Сбежать! Только об этом он мог думать. Он не мог освободиться от Арканнена, только чтобы попасть в руки друидов. Но какой у него есть выход? Какой выход у Ларианы? Бежать куда? Эта гонка с его поиском и использованием никогда не закончится. Выход, для обоих него и Лариана, как он всё время и боялся, возможен только в смерти.

И внезапно он понял, что ему нужно сделать.

– Арканнен! – Закричал он. Услышав его возглас, Лариана удивлённо дернулась назад. Он проигнорировал её. – Арканнен, помоги нам!

Но колдун уже знал о происходящем. Солдаты, которые так надёжно были прикованы к месту лишь секунды назад, теперь снова были способны двигаться. Большинство рвануло к безопасности, но несколько более решительных обратили своё оружие против него. Если бы так поступило большее количество, результат мог бы быть иным. Но действовало лишь несколько, и магии колдуна оказалось достаточно, чтобы отразить стрелы и копья со снарядами энергии голубого оттенка, рождённых в оружии на диапсоновых кристаллах. Когда они увидели, что их старания безуспешны, солдаты мгновенно отступили. Арканнен проигнорировал их, перекатывая зелёный огонь в обоих руках, шагая к Паксону и Эвелин.

Паксон шагнул вперёд ему навстречу, удерживая Меч Ли в готовности, его магия вышла наружу, по его тёмному металлу поползли змейки. Находясь в нескольких метрах, Арканнен нанёс удар, зелёный огонь сорвался с его рук, расширяясь в гораздо большие шары, разбивавшиеся на тёмном клинке и разлетавшиеся на острые осколки. Но последующие взрывы были неожиданно мощными, и Паксона отбросило назад, поразив его сначала одним ударом, а затем вторым.

Мгновенно Эвелин рванула вперёд, занимая его место, поднимая руки, призывая к жизни свою магию друида.

Нет! – Тут же подумал Паксон.

Но она не мешкала, отвечая на неумолимое стремление, толкавшее её на бой с этим человеком, которого она одновременно ненавидела и боялась, и она заблокировала его натиск, отбросив зелёный огонь и поглотив силу его ударов. Она прочно удерживала свою защиту, надвигаясь на него с непреклонной целью, пока он запускал третью, а затем четвёртую атаку. Паксон снова был на ногах, пошатываясь, всё ещё оглушённый силой ударов, обрушившихся на него, всё ещё одурманенный их воздействием. Его видение и стойка были нетвердыми, он всё равно шёл вперёд. Ему нужно добраться до Эвелин.

На дальней стороне утёса неожиданное движение привлекло его взгляд. Две фигуры пролетели по местности через сгорающие ряды Красной Резни. Мальчик и девочка отчётливо вырисовывались в свете. Паксон уставился. Что они делают? Они направлялись к краю утёса, к тупику!

Другие пары глаз тоже отслеживали их побег, некоторые принадлежали солдатам, которые отказались от нападения на Арканнена и всё ещё искали способ выбраться с побоища. Но поймав взглядом мальчика с девочкой и мгновенно узнав их как союзников колдуна, они вспомнили, что мальчик делал с ними, и отреагировали инстинктивно. Оружие поднялось, тяжёлые разрыватели и рельсовые пушки изготовились и нацелились, и на мгновение время застыло.

Затем всё оружие разрядилось в один миг. Смертоносные снаряды ускорились к своим целям, и мальчика с девочкой накрыл дождь зазубренного металла и диапсонового огня, они пытались мгновение приподняться, пока их не настиг второй залп, и цепляясь руками друг за друга, они рухнули и замерли.

Эвелин вместе с Арканненом отвлеклись этим нападением. Оба смотрели, как мальчик с девочкой умирают. Но это чародей быстрей оправился от шока. Крутанувшись обратно к друиду, он стремительно набросился на неё с уверенной точностью, зелёный огонь его магии вырвался пылкой чертой, свалившей её подобно камню.

Паксон метнулся вперёд, придя в ужас и разъярившись деянием колдуна, решительно настроившись в этот раз покончить с ним. Но Арканнен уже переключил внимание на высокогорца, подняв огненный экран и посылая шар за шаром пламенной магии, стрелявшие в него. Паксон отбивал атаки в стороны, одну за другой, его меч сверкал в свете факелов. Он разбивал удары Арканнена, разбрасывая их огненные осколки, проталкиваясь вперёд, пускай он и был чуть ли не слеп от взрывов и дыма. Он чувствовал, как сила натиска другого слабеет, и помчался вперёд, пока не добрался до места, где Арканнен находился лишь мгновения назад …

Только чтобы обнаружить его отсутствие.

Он мгновенно крутанулся, обыскивая мглу пепла и мусора. Нет, сказал он в бешенном неверии. Он не мог сбежать! Я не могу это позволить! Он смахнул в сторону покровы дыма своим мечом и продвинулся дальше по утёсу. Затем он замедлился от беспокойства. Всюду вокруг него людские факелы валились грудами обугленной плоти и костей. Он закрыл нос и рот своей рукой. Вонь была ужасающей; он стоял посреди бойни.

В конце концов он был вынужден признать, что стоит там в одиночку.

С болью в сердце и опасаясь худшего, он поспешил обратно, где Эвелин раскинулась на земле. Он преклонился подле неё, склонился ближе, пытаясь не смотреть на развороченную грудь, пытаясь не видеть неизбежного. Он увидел, что её глаза следует за ним, и услышал хриплый шёпот голоса.

– Стоило … послушать тебя.

– Я вынесу тебя с этого утёса в город, – спешно сказал он, протягиваясь вниз и поднимая её на руки, слыша её выдох боли. – Мы найдём для тебя целителя.

– Нет, – прошептала она, её рот был у его уха, так как он положил её голову себе на плечо, двигаясь так быстро как мог по направлению к дороге, ведущей вниз. – Моя … вина. Отвлеклась от …

Она больше ничего не сказала, но он не мог понять её. Сейчас он практически бежал, игнорируя вес в своих руках, отбрасывая все мысли о себе. Солдаты, пережившие бойню на утёсе, растворились. Никто не останавливал их.

– Эвелин? – Прошептал он. – Будь со мной.

Она могла что-то ответить. Он не был уверен. Он думал, что она ещё дышит. Он чувствовал её дыхание на своей щеке.

А затем это прекратилось, и ко времени как он добрался до основания утёса, её не стало.