Текст книги "Защитники Шаннары (ЛП)"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 67 страниц)

20

Иногда выбор предопределён, как бы тебе ни хотелось иного. Для Паксона Ли и оставшейся маленькой группы это определённо стало так с наступлением ночи. Они шли остаток дня, похоронив Карлин Рил. Мирия требовала отнести её в леса Анара, но оба Паксон и Изатурин настояли, что ни у кого не осталось сил. Все пятеро устали до смерти, поэтому они решили погрести её на равнинах и пройти столько, как только можно. Мирия была безутешна, но приняла их решение. Они вырыли настолько глубокую яму насколько смогли, используя клинки и руки, затем завернули юную провидицу друида в покрывало и уложили в место последнего упокоения.

После этого Мирия ни с кем не общалась или даже не находилась рядом. Похоже на то, что она отстранённо следовала сбоку группы и её скорбь была настолько велика, что она не способна поделиться ею.

Наличие большего количества растительности на отдалении заставило их отклониться к Горам Вольфстаага, и этому решению по крайней мере Паксон не был рад. В тех горах присутствовало куда худшее нежели чем плотоядные растения – настолько громадные и ужасные твари, что повествующие о них истории относились больше к легендам. Практически никто не видел когда-либо этих существ, а большая часть свидетелей была мертва. Но даже в истории семьи Ли сохранялись такие легенды, являвшейся частью семейной связи с Омсфордами и друидами Паранора. Паксон знал их – и, что бы любой другой ни думал, верил в них.

Но разворот на север выведет их к новому лабиринту растительности, а никто и слышать об этом даже не хотел.

Поэтому они ушли с равнин и отправились в предгорья при садящемся солнце и нашли убежище в роще пихт, где они могли бы достаточно безопасно поспать и восстановиться после испытаний. Паксон не помнил, когда спал в прошлый раз, но как номинальный лидер этого небольшого отряда не считал допустимым позволить кому-нибудь другому взять первую вахту, поэтому взял эту роль на себя. Его усталость лишила его способности изгонять дезориентацию, и на восстановление ушло время. Пребывание в дозоре дало ему эту возможность, и среди пихт, всё ещё удалённых от Гор Вольфстаага, он чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы воспользоваться преимуществом этого.

В полночь он растряс одного из троллей занять его место и отправился прямиком ко сну.

Сон был безмятежным, что удивило его. Он полагал, что будет переживать какие-нибудь кошмары, учитывая всё пройденное. Но он ни разу даже на мгновение не вышел из этого мрачного умиротворения. Когда он проснулся, небо на востоке только начинало светлеть от восхода. Он огляделся и обнаружил всех спящими за исключением Мирии, которой выпала последняя смена и которая смотрела прямо на него со своего насеста на упавшем бревне примерно в шести метрах. Он перекатился в сидячее положение и кивнул ей. Она кивнула в ответ, но в её глазах было такое отчаяние, что он мгновенно встал и прошёл присесть рядом с ней.

– Ты вообще спала? – Спросил он тихо, усаживаясь рядом.

Она покачала головой. – Не смогла. Может уже никогда и не смогу. Я всё вижу, как эта тварь выходит из Карлин, вижу её падение словно использованную и выброшенную оболочку. Я всё вижу её лицо.

Она содрогнулась и сжала руки, будто пытаясь сдержать себя. – Не понимаю этого, Паксон. Почему она не рассказала? Почему ничего не сказала о происходящем?

– Может она не знала. Может она не понимала, что происходит. Она могла понимать, что что-то не так, но не знать наверняка.

– Но она просила помочь ей! Ты слышал её. Она должна была что-то знать!

– Не думаю, что её просьба о помощи означает, что она понимала проблему. – Он помолчал и выдохнул в сторону гор. – Но даже если так, нечего и говорить, что она могла что-либо с этим поделать. Пребывание той твари внутри неё могло лишить её способности к действию. Оно могло контролировать её.

Мгновение они молчали, глядя друг на друга, затем глядя в сторону, будто разговор слишком неприятно продолжать. Паксон думал о ужасе Карлин от понимания, что внутри неё поселилось другое существо – которое определённо злое и опасное. На что это было похоже? Ей приходилось проявлять невероятную силу, чтобы вынести это. Он не стал бы её судить. Он не был уверен, что сделал бы сам, если бы оно было в нём.

– Может она понимала, что произойдёт, – вдруг сказала Мирия, говоря в свои ноги. – Может она знала, что если оно выйдет из неё, то она умрёт.

Паксон склонился ближе. – Всё же она сумела попросить помощи и даже смогла рассказать нам о крушении преследователей Федерации. Она воспользовалась такой свободой слова, какой смогла. Потребовалась смелость даже для этого.

Мирия безмолвно кивнула. Затем она издала сдавленный всхлип и начала рыдать. – Я просто хочу вернуть её! Я хочу, чтобы этого не было! Не выношу, что она оставила меня! Ненавижу!

Теперь Паксон взял её в объятие, чувствуя при этом её содрогания. Но всё равно удерживал её крепкой хваткой. – Она не хотела этого. Думаю, она пыталась это предотвратить. Она любила тебя. Она даже возможно могла пытаться защитить тебя.

Мирия взглянула на него. – Это на неё похоже. Она всегда беспокоилась обо мне, не о себе. Она всегда пыталась заставить чувствовать меня лучше на счёт чего-либо. Она вздохнула и снова рухнула ему в руки. – Так больно, что её нет.

Вдруг она отвернулась от него, сбрасывая его руки. – Но мы выясним, как это случилось, понимаешь? Ты должен пообещать, что поможешь мне в этом. Тебе больше известно об Арканнене чем мне. Не думаю, что Изатурин достаточно силён, чтобы исполнить необходимое. Не думаю, что ему вообще есть дело. Он не обмолвился со мной ни словом со смерти Карлин.

Паксон был поражён. – Ну, он, наверное, в шоке. Он лишился всей своей делегации кроме тебя. Он оправится. Он понимает твои чувства.

– Может быть, – рассеянно произнесла она. Затем сконцентрировалась на нём: – Я могу положиться на тебя, что ты поможешь с этим, так? Мне нужно знать, Паксон. Нужно быть уверенной.

– Ты можешь на меня положиться. Но просто для ясности: я не вполне уверен, что это дело рук Арканнена. Я только думаю, что это может быть он. Тем не менее, я хочу наказать ответственного не меньше тебя. Нам просто нужно убедиться кто это, прежде чем действовать.

Она пнула землю ногами с решительным и злым видом. – Я знаю, Паксон! Не считай меня ребёнком. – Она успокоилась. – Просто буду откровенна, что это не из того, о чём я позже забуду. Не будет такого. Я найду ответственного, неважно что встанет на пути. Я не успокоюсь до тех пор – даже если мне придётся покинуть орден для достижения этого. Даже если я умру в процессе.

Паксон поднял руки в успокаивающем жесте. – Не говори такое. Я понимаю твои чувства. И не беспокойся. Мы доберёмся до истины. Я буду с тобой в решающий миг.

Они снова погрузились в молчание, в длительное медленное растяжение времени и пространства, казавшееся куда длиннее, чем на самом деле. В течение следующего получаса солнце встало, спящие проснулись и начался новый день.

Участники меленькой группы практически лишились еды, поэтому они поели из того немногого оставшегося, прежде чем выдвинуться. Они знали, что большего пропитания вероятно достать не получится весь остаток дня, только если они не будут заниматься собирательством или охотой, а никто особо не хотел тратить на это время. Вместо чего им было нужно найти поселение дворфов, а впереди их было множество. Они наткнулись на ручей, стекавший с гор, и остановились попить и наполнить два оставшихся бурдюка. Жажда была большей проблемой чем еда.

Трудность их предприятия крылась в географии Нижнего Анара. Если бы они смогли бы продвигаться по предгорьям, чтобы миновать хищные растения и после вновь спуститься на равнины, то всё могло бы быть иначе. Но Курганы Битвы усеивали опасные растения и деревья всех сортов, включая коварных Сирен и Душителей. Поэтому они не могли спуститься к равнинам, когда предгорья закончились, а были вынуждены взбираться в горы. Наличие отвесных скал и зазубренных выступов существенно ограничивало выбор пути и заводило их всё выше и глубже в Вольфстааг, чем они намеревались. Путь впереди был труднопроходимым и коварным, и даже после того как они спустились обратно с утёсов на предгорья, их поглотил густой лес, прикрывавший ущелья и достаточно большие пещеры, в которых поместились бы целые здания, скрывавший кто знает какие разновидности опасных бестий.

Они удерживались на достаточном расстоянии, чтобы не выяснять этого, но присутствие этих чёрных дыр постоянно напоминало, по какой тонкой грани они идут.

Пересекаемые ими сейчас леса тревожили не меньше. Те состояли в основном из так близко проросших хвойных, что они не могли пройти между ними даже по одному, не касаясь плечами их ветвей – что неприятно напоминало растения, от которых они едва спаслись ранее. Темень и тишина были всеобъемлющи и зловещи, и спустя время некоторые начали слышать то, чего не было вовсе. Если в этих деревьях и гнездились птицы, то этому не было никаких свидетельств. Они ни разу не увидели ни одного крылатого существа. Они не видели белок, бурундуков и мышей. Они не видели ничего живого помимо себя.

Их продвижение было также ошеломляюще утомительным и медленным. Окружение не менялось вовсе; чувство клаустрофобии в пути не варьировалось. Пред ними представали тысячи деревьев, и все выглядели одинаково. Отсутствие живых существ являлось беспокойной и смущающей постоянной. Иногда они немного общались между собой, просто чтобы нарушить тишину, но в основном концентрировали остававшиеся силы на продвижении вперёд. Паксон проводил время проигрыванием событий, имевшими место в Ассамблеи, в уме снова и снова, пытаясь слепить чёткий сценарий, объяснявший бы причину нападения, но ему это не удавалось. Даже если вина на Арканнене, зачем ему идти на такие хлопоты, чтобы расстроить мирные переговоры с Федерацией? Что это ему даёт? Должна быть причина. Он должен считать, что этим можно чего-то добиться.

Прошёл день и снова наступила ночь. Всё ещё глубоко внутри плотных лесистых предгорий, они обнаружили достаточное широкое место, чтобы разлечься и выспаться, в то же время обеспечивающее толику защиты от хищников. Съев последнюю еду и немного попив воды, они уселись вместе в темноте и тишине на короткое время, затем распределили порядок часовых и отошли ко сну.

Перед этим Паксон посидел с Феро Дарзом. В прохладе мрака ночи лицо последнего покрывали пот и грязь, а его узкие черты были напряжены. Она едва ли говорил днём, замкнувшись в себе во время пути. Практически казалось, будто Дарз избегает его.

– Ты притих, – сказал Паксон.

Дарз взглянул на него. – О чём ещё можно говорить? Мы просто топчемся на месте. Просто оттягиваем неизбежное. – Его глаза заполонили недоверие и мрачные ожидания. – Ты понимаешь. Ты знаешь, что произойдёт.

Он ожидал смерти. Было странно видеть эту его сторону, что заставило Паксона поколебаться перед ответом.

– Ещё день или два, и мы будем в порядке. Худшее позади.

– Ты не знаешь этого. Ты даже не знаешь, что самое худшее. Нам предстоят мили. Мы идём пешком и всё в этих горах охотится на нас. Поэтому не притворяйся иначе.

– Я не пытаюсь. Но я верю в нашу способность отбиваться от всего, что придёт к нам. Мы не беспомощны.

– О, как в прошлую ночь? Когда та тварь вырвалась из девушки? Ты пытаешься сказать мне, что у тебя всё было под контролем, когда это случилось? – Он повертел головой. – Нам конец, Паксон. Мы просто расхаживаем и ждём, пока это не станет официальным.

– Слит. – Высокогорец подтянул колени к груди и прижал их к себе. Время сменить тему. – Почему по твоему мнению он вышел из Карлин в тот самый момент? Почему посчитал это нужным?

– Он защищал себя, конечно же. О чём ты говоришь?

– Но ему не угрожала опасность. На Карлин не нападали. Как на тебя и троллей. Вы просто стояли в стороне, на безопасном удалении. Это Мирия, Изатурин и я были окружены теми растениями. Когда Слит вышел из тела Карлин, то выглядел сбитым с толку, немотивированным.

Дарз хмыкнул. – Может быть.

– И с чего он вообще в ней скрывался? С чего он использовал её таким образом?

– Откуда мне знать? – Теперь Дарз был зол, сбит с толку. – И какая разница? Я просто хочу выбраться. Я просто хочу домой.

– Как и мы все.

Но Дарз не слушал и заговорил сразу после Паксона. – Я верю в то, что ты говорил мне. Я верю, что друиды не создавали – как оно называется? Слит? Не знаю, что произошло в Ассамблее, но вы не могли планировать, чтобы до этого дошло. Поэтому это может быть Арканнен или какой-нибудь другой безумец. Или это другая секта колдунов или врагов Федерации. Всякое может быть.

– Я ценю это. Тебе стоит сказать Изатурину.

– Стоит ли? Я пытался ранее. Я не смог заставить его обратить на меня взгляд. Он просто кивнул и продолжил идти. Будто это не имеет значения. Будто я не имею значения. – Он покачал головой, не открывая глаз от Паксона. – Как по мне, он сломлен. Тебе стоит пристально приглядывать за ним. Он твой лидер, но похоже, что он сбился с пути.

Паксон вынужден был согласиться. Ранее, после остановки на ночь, он подсказал Ард Рис, что тому следует сказать что-нибудь Мирии. Как никак, ей больно от потери супруги; несколько слов от него принесут ей некоторое утешение.

Изатурин взглянул на него так, будто даже не понимает, кто он такой. – Что я могу ей сказать? – Ответил он. – Что можно сказать? Ей придётся самостоятельно справляться с горем. Я не могу помочь ей.

Прямота его ответа была так неожиданна, что Паксон просто опешил. Изатурин отверг эту идею. Кажется, он не понимает важность этого. Опять высокогорец сказал себе, что это от шока потери остальных, от неудачи спасти их, от того что его загнали в глушь и он остался лишь с ободранными остатками своей делегации во время поиска дороги домой, и что всё это влияет на него.

Но теперь он думал, что дело может быть в чём-то большем. Что Изатурин – не обладающий настоящим опытом в катастрофах подобного рода и не приспособленный к полевым условиям – начинает разваливаться на части.

Паксон спал ночью с дурным предчувствием этой вероятности, гложущей его уверенность. Впервые он начал сомневаться в возможности Ард Рис вести. Почему Изатурин вверил их судьбу ему? Пусть он и являлся Клинком Верховного Друида и назначенным защитником ордена, он не был ни следопытом, ни выживальщиком. Его опыт не делал его лучше подготовленным чем все остальные в части выживания в диких условиях или избегания живущих там существ. Даже тролли были лучше готовы к этой обязанности чем он.

Он проснулся на рассвете с большими сомнениями чем когда-либо, глаза были сонными, а мозг затуманен. Он плохо спал, беспокойно и мучимый грёзами. Остальные тоже шаркали вокруг как ходячие мертвецы. Так как есть было нечего, они выдвинулись практически мгновенно. День был тёмным от штормовых облаков, и в течение первого часа пошёл дождь. Они повернули обратно к горам, потому что предгорья закончились глубоким, широким каньоном, убегающим на восток и запад покуда мог видеть глаз. По его дну текла река, но она была так низко, что казалась серебристой лентой. Деревья и кустарник цеплялись за утёсы, уходя корнями в скальную поверхность как цепкие пальцы, но вниз не было пути и не было никаких указаний, что спускаться будет хорошей идеей. Кратчайший, быстрейший путь вёл через горы, где на возвышении встречались скалы, предоставляя переход.

Но подъём был медленным и изнурительным, и в ближайшее время дыхание стало затруднённым, мускулы забились, а головы закружились. Они остановились на отдых поблизости у чего-то похожего на шельф скалы, которая будет мостом. Позади неё скалы снова расходились, открываясь в просторный, высокий, непроницаемый мрак дождя. Ещё выше пики исчезали в облаках. Ряд деревьев оканчивался как раз под этим туманным пологом, сужаясь к зарослям сосен и елей, тонкие стволы гнулись и скручивались, прижимаясь к рыхлой поверхности скал.

– Когда будем на той стороне, то спускаемся обратно к равнинам, – объявил Паксон, пока они восстанавливали дыхание. Он не мог сказать, услышали ли его спутники или нет. Никто не смотрел на него; никто не ответил. – Та растительность не могла прорости так далеко к северу. Мы уже должны быть практически у Серебряной Реки. Мы должны найти какое-нибудь поселение дворфов не слишком далеко отсюда.

Он сказал это без знания, правда ли это и в основном чтобы придать небольшое воодушевление. Он сказал это столь же и для само убеждения. Но тем не менее он говорил серьёзно. Он был решительно настроен, что они пройдут через это.

Когда они встали идти дальше, полило ещё сильней – достаточно сильно, что Паксону буквально невозможно было, идущему впереди, видеть троллей, выступающих арьергардом, как нечто большее чем смутные тени. Он никогда не рискнул бы продолжать, если бы у них было какое-нибудь убежище, но такового не было. Скальная поверхность была лишена всего кроме кустарника; хвойных деревьев, ограждавших их прошлой ночью, нигде не было.

Мирия подошла к нему. – Мы не можем продолжать вот так сколько-нибудь долго, Паксон. Ты уверен на счёт этих деревень дворфов?

Он покачал головой. – В данный момент я не уверен хоть в чём-то. Но мы можем по крайней мере предполагать лучшее. Мы не можем оставаться здесь. Нам нужно продолжать идти.

Она взглянула на него, кивнула и снова отступила. Его ответ не мог удовлетворить её, но он не хотел врать. Она поняла бы. Мирия боец. Всё же он гадает, что с ней станет теперь, когда Карлин не стало. Провидица была всей её жизнью последние несколько лет. Её потеря оставит дыру, которую будет проблематично – если не невозможно – заполнить Мирии.

Они собрались на хребте и обнаружили себя лицом к лицу со скальными утёсами, поднимавшимися в облака. Они вглядывались вверх долгие мгновения, пытаясь понять, что будет означать восхождение на эти башни, затем повернулись к каменному навесу, образующему мост над каньоном, заключающим реку. Его плоскослойная поверхность была широкой и открытой, но пропасть снаружи представляла собой страшную на вид расщелину, которая может скрывать практически что угодно.

Либо же ничего, сказал себя Паксон. Нервничать не является хорошей мыслью в данный момент. Он взглянул назад на Мирию и Изатурина, вытаскивая свой клинок. Тролли уже подходили, размещаясь между своими подопечными и разломом. Паксон предоставил мгновение, чтобы все собрались, затем кивнул остальным и пошёл вперёд. Гуськом, с развернувшимися веером к скале троллями, они выдвинулись на навес.

Дождь продолжал падать, а их каменный мост, густо покрытый лишайником и мхом, стал опасно скользким. Паксон дал знак оставаться рассредоточенными, чтобы создать достаточно свободного пространства между ними и чтобы их не могло снести всех вместе, пойди что не так. Он запоздало подумал, что им стоило связаться, но потом вспомнил, что у них нет никакой верёвки. У них едва ли что-либо осталось; большая часть их припасов была потеряна или истрачена по дороге.

На небе впереди сверкнула молния, зазубренные разряды ослепляющего белого огня описали дугу от горизонта до горизонта, прежде чем направиться вниз и поразить пики над их карнизом, взорвавшись с такой силой, что казалось будто обрушится вся гора. Паксон, уже на пол пути моста, припал на колено. Позади него остальные тоже помедлили.

Мирия спешно встала в приседе. – Продолжай идти! Мы не можем тут оставаться! Тут нет никакой защиты!

Она была права. Ветер набирал силу, проносясь над ними сильнейшими порывами. Молния всё ещё разрывала чёрное небо. Он встал, махнул остальным и снова пошёл. Сейчас тролли, выступавшие буфером, догнали их и начали продвигаться вперёд.

Это стало их погибелью.

Они перебрались немного больше половины, когда монструозный призрак, прикрытый пеленой дождя и густым мраком, рванул из тёмного проёма в скалах. Не было никакого предупреждения за исключением скрежета когтей по скале и резкого шипения, сумевшего заглушить завывание ветра. Паксону удалось лишь мельком приметить атакующего, прежде чем тот оказался над ними. Гигантская ящерица! Нет, дракон! Он обладал плотной, чешуйчатой шкурой и рогатым позвоночником, но его шея и хвост были длинными и извивающимися, а из раскрытой пасти торчали ряды зубов. Ни у кого не было времени среагировать. Он нагнал троллей – один укус, второй укус – и их не стало. Он продолжил наступать прямо на Паксона, который расправился с мечом в руке, обратившись к этому джаггернауту, обрушившегося на него словно оползень. Меч Ли вспыхнул к жизни, пламя пронзило его, зелёные змейки забегали по поверхности, яркий свет заполнил темноту. Изумляющая внезапность этого ошеломляла. При чём достаточно, чтобы заставить дракона отпрянуть.

Что не замедлило его инерции, но лишило его равновесия.

Когти тщетно заскребли по скользкой поверхности, он устремился в Паксона и Мирию. И, соскользнув с края скалистого выступа, прихватил их с собой.

Феро Дарз видел всё это. Он тащился за Изатурином, едва способный поднимать голову от такой сильной усталости. Ночь у него была долгой и бессонной, досаждающей кошмарами и повторяющимися пробуждениями. Один из тех кошмаров, судя по всему, явился за ним. Он услышал его когти, скрежещущие по скальному карнизу, в последний момент, и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть его появление из тьмы – ужас, бросивший его на колени свернувшимся клубком. Он потянулся к оружию, но оно ещё было у Паксона. Он наткнулся задом на Изатурина в своих отчаянных попытках отползти, пока дракон разделывался с несчастными троллями, утратил сцепление со скальной поверхностью навеса, врезался в Паксона и Мирию, сметя их и исчезнув за окраиной.

–Паксон! – Смог выкрикнуть он.

– Их нет! – Изатурин схватил его за плечи и рванул на ноги. Его лицо представляло собой нечитаемую маску – застывшую, плоскую и лишённую выражения. – Возможно и тебе стоит присоединиться к ним.

Затем он поднял беспомощного Коммандера Дозора Министертства и выкинул его в пропасть.

Оставшись один, Изатурин продолжил идти по неровному выступу, сражаясь с ветром и дождём, стараясь не споткнуться, намереваясь найти дорогу с гор.