Текст книги "Защитники Шаннары (ЛП)"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 67 страниц)

10

В ТО ВРЕМЯ КАК АРКАННЕН И ЛАРИАНА ПОКИДАЛИ РЕДКИЕ КРАСОТЫ, подготавливаясь к возвращению в Портлоу, Паксон Ли и Эвелин летели к тому же месту назначения. Как и планировалось, они отправились на восходе на клиппере, пилотируемом и оснащённом командой из трёх членов Стражи Друидов – огромных Горных Троллей с навыками пилотирования и серьёзным отношением к делу. Путешествие должно было занять большую часть дня, поэтому друид и высокогорец расположились на мягких сиденьях, встроенных в переднюю часть пилотской кабины, где они бы могли наедине общаться или читать книги, которые принесли с собой, подробно описывающих фрагменты истории песни желаний, скопированных из Хроник Друидов.

Паксону уже было известно немного из этой истории благодаря своему наследию. Смешанный брак семей Ли и Омсфорд соединил вместе их недавнее прошлое посредством объединения воспоминаний и рукописей, которые имелись у семьи Паксона ещё до его рождения. Эта история не была как подробной, так и полной, но она явно показывала, какое влияние имела магия на различных членов двух родов со времён Грайанны Омсфорд и прежде. Поэтому он был осведомлён о путешествии «Ярла Шаннары» в Паркасию, где Грайанна и Бек выяснили, что они являются не единственными представителями семьи Омсфорд, но также братом и сестрой. Ему также было известно о последовавшем участии Пена Омсфорда в предотвращении попытки Шейди А’Ру низвергнуть Орден Друидов и преобразовать тот под своим началом.

Но это Эвелин лучше знала все детали более древней истории песни желаний – о её происхождении, о возникновении магии, когда та внедрилась в кровную линию Омсфордов в годы, последовавшие за страшной миссией Вила Омсфорда по оказанию помощи Эмберли Элесседил в обнаружении источника Огненной Крови для обновления Элькрис и восстановления стен Запрета, сдерживающих демонов.

– Увлекательно читать, как песня желаний эволюционировала за столетия, – сказала она ему. Её тёмные глаза выглядели обращёнными в себя, пусть и направленными на его лицо, пока она говорила. – Вил Омсфорд не осознавал происходящее, когда использовал эльфиниты ради спасения Эмберли. Он не был даже наполовину эльфом, а никому кроме чистокровных эльфов никогда не полагалось использовать эльфийскую магию. Но он всё равно это совершил, потому что то был единственный выбор. И может потому что любил её. Но это наделило его кровь аномальной формой магии, и эта форма в свою очередь претерпела изменения, когда была передана его детям.

– Брин и Джейру Омсфордам, – вставил Паксон. – Эта история известна моей семье. Рон Ли отправился с Брин на миссию по поиску Ильдатч. Их вёл Аллонон, но это магия Брин была ключом к их успеху. Хотя, как мне думается, меньшая магия её брата оказалась не менее важна.

– Оказалась. Ни один не преуспел бы без помощи другого. У неё имелась вещественная магия; у него была магия правдоподобных иллюзий. Но в конце он ей понадобился, чтобы та выжила. Хотя вот что интересно. Его иллюзорная магия преобразилась, когда он повзрослел, и в конце концов стала действительной. Они с ней стали равны в обращении с песней желаний. Были ещё истории, что случилось с ними позже во время их жизней, когда уже оба полностью владели песней желаний.

– И это было лишь начало её проявлений в роду Омсфордов, не так ли? – Спросил он. – Она ведь вновь проявилась во времена Моргана Ли?

Эвелин кивнула, постукивая пальцем по заметкам, которые читала. – Так это и говорится вот здесь. Кератрикс проделал кропотливую работу по сбору информации. Братья Омсфорды, Пар и Колл, унаследовавшие её несколькими столетиями позже, во времена когда магия была вне закона в большей части Четырёх Земель. Только Пар обладал ею поначалу, но вскоре она проявилась также и в Колле. Это было похоже на то, что случилось с Брин и её братом Джейром, хотя воздействие и масштабность проявления отличались. Но вместе они смогли найти способ направить её на помощь в разгроме Порождений Тьмы, которые жаждали впитать всю природную магию, залегающую в земле, и использовать её в своих целях. Сложно представить, чтобы кто-нибудь был способен совершить подобное, но кажется Порожденья Тьмы нашли способ. Уолкер Бо сыграл центральную роль в трудах по их остановке. Он был наследником Алланона, и каждый из них являлся единственным друидом своего времени.

– Должно быть это невероятно сложно для одного друида противостоять всем ужасным созданиям тёмной магии, пытавшимся уничтожить Четыре Земли. – Паксон покачал головой. – Сколь много это им стоило.

Эвелин воззрилась на него. – Это стоило им всего. Уолкер Бо погиб во время путешествия в Паркасию. Аллонон погиб в походе за Ильдатч. С тех пор у нас в Ордене всегда имелось больше одного друида.

– Хотя даже сейчас, с тех пор как Афенглу на веки оставила Паранор, – сказал Паксон, – орден выглядит хрупким. Арканнен всё ещё там, и я сомневаюсь, чтобы он забыл, что друиды ему сделали. Он не закончил с нами. Хотелось бы мне, чтобы Афенглу была с нами.

– Не торопись так скоро списывать Изатурина, – тут же произнесла Эвелин, сузив глаза. – Он как раз может тебя удивить.

Высокогорец покраснел. – Я не подразумевал, что он менее достойный. У меня нет такого права. Но я так хорошо её знал, а его не так уж и хорошо. Она подарила мне возможность быть Клинком. Она помогла обрести мне что-то значимое. Когда моя сестра была в беде, она привела её в Паранор и помогла исцелиться. Она была той, кто распознал, что Хрис обладает песнью желаний. Мне кажется, что так как я у неё в таком неоплатном долгу, то поэтому считаю её лучшей.

Эвелин ухмыльнулась, её улыбка внезапно сделала её красивой. Послушай себя, наконец-то открываешься на счёт своей сестры. Я гадала, как долго это займёт. Когда ты признал осведомлённость, что мы отправляемся за кем-то с песнью желаний, я ждала, что ты упомянешь её. Это Афенглу мне рассказала, за месяцы до её кончины. Ты знал про это?

Он покачал головой. – Я полагал, что она рассказала только Изатурину.

– И мне тоже. Знаешь почему?

– Нет. Вероятно, она тебе верила.

Эвелин засмеялась. – Наверное, но думаю, что у неё не было выбора. Она знала, что конец приближается, и ей нужно передать известные ей вещи, которые иначе будут потеряны. Большую часть этого она поведала Изатурину, потому что Афенглу выбрала его своим приемником. Но когда дошло до твоей сестры, она оказалась в безвыходном положении. Изатурин знал, но что если бы с ним что-то случилось? Тогда остался бы ты. Ты же не проявлял склонности поведать Хрисаллин, что с ней может случиться. Она не одобряла твоего решения, но также хотела дать тебе время смириться с этим.

– Поэтому она рассказала тебе?

– Да, но это ещё не всё. Два года назад она избрала меня для особой задачи. Ей нужен был кто-то для исследования эволюции магии песни желаний в Четырёх Землях, начиная с преображения Вила Омсфорда вследствие неправильного использования эльфинитов. Она выбрала для этого меня. Она не сказала, почему именно; она ничего не рассказала о твоей сестре. Она была более осмотрительной. Но песня желаний была наиболее могущественной эльфийской магией в Четырёх Землях, и по своей сути являлась дикой магией. Её нельзя было сдержать; её проявление никогда нельзя определить заранее. Она присуща кровной линии Омсфордов, но не обнаруживается в каждом поколении, и никто пока что не сумел определить, в каком потомке она проявится. Она отсутствовала со времён Реддена и Райлинга Омсфордов, насколько всем известно. Но она верила, что в какой-то момент песнь желаний вернётся, и когда это случится, она хотела, чтобы кто-нибудь в ордене был готов иметь с ней дело. Она хотела, чтобы один из нас располагал достоверными знаниями. Я стала таким человеком.

– Значит, шесть месяцев назад она рассказала тебе о Хрис, – закончил он.

– Прямо перед своей смертью. Мне не нужно было как-либо тебя убеждать. Мне нужно было наблюдать за твоей сестрой и подмечать. Безусловно, я бы давала тебе советы, если бы она мне разрешила. Но она не разрешила.

– Всё же ты решила рассказать мне всё это сейчас?

– Мне давно пора было это сделать, Паксон. Как и ты на счёт Хрис, я не была уверена, стоит ли мне что-либо говорить, или когда следует говорить. Но это путешествие дало мне повод решиться. К тому же, ты не мальчик. Ты взрослый мужчина. Тебе нужно слышать, как другие считают относительно того, в чём ты не уверен. Не в критическом смысле, а конструктивно. Поэтому я всё тебе рассказываю. Может это как-нибудь поможет. Может я предложу свои знания. Но для меня не имеет смысла не быть честной с тобой относительно того, что и как я это знаю. – Её острые черты смягчились. – Знаю, что ты испытываешь похожие проблемы.

– Более серьёзно, чем ты можешь представить. Я жонглирую своими вариантами подобно живым углям и обжигаюсь всё время. Я живу с вероятностью, что Хрис снова впадёт в Кататонию. Хотелось бы, чтобы у меня было лучшее понимание, что делать. – Он помолчал. – Может то, что случится во время этого розыска, поможет мне определиться. Может когда мы выясним, что это на самом деле за магия такая, которую мы ищем, и кто ей пользуется, решение для моей ситуации станет более понятным.

– Может быть, – согласилась она. Затем, с ироничной улыбкой, она добавила: – или более сложным.

Они особо не говорили после этого. Эвелин снова начала прочитывать заметки, сжимая губы и морща при этом лоб. Это заставляло её странно выглядеть, но Паксон понимал. Она была сконцентрированной и полностью поглощённой своим делом. Этот вид во многом определял её; именно так она представала перед ним каждый раз, как он её встречал со времени своего прибытия в Паранор. Она не совершала ничего случайного; она полностью отдавалась своим делам. Как и он, она обрела здесь свою жизнь. Возможно не так драматично, но в том же самом смысле.

Он упёрся спиной в стену пилотской кабины и всмотрелся в синеву утреннего неба. Ему вспомнилось другое похожее на это путешествие с похожей задачей, и он задумался о Льюфар, встреченной им женщине – отрекшейся дочери Арканнена.

Она была умна, находчива и состоявшейся, и временами она его ослепляла. У него были такие сильные к ней чувства, но где-то по пути он утратил их. Она предоставила ему время и пространство обдумать свои чувства. Она сказала ему подумать, является ли она одной из тех вещей, которые ему нужно оставить в прошлом.

Не помогало и то, что он посвящал так много своего времени на службе нуждам друидов и присмотру за сестрой. Свободное время едва ли существовало для него, а когда он находил отрывки тут и там, он выбирал использоваться это в тех занятиях, которые не требовали от него лететь весь день в другой город.

В тот единственный раз, когда он отбросил осторожность на все четыре стороны – спустя месяцы после понимания, что ему давно следовало увидеться с ней – её не оказалось там по его прибытии. Её маленький дом был заперт и никто внутри не ответил на стук в дверь. Он спросил нескольких человек, живших поблизости, не известно ли им её местоположение, но они только пожимали плечами или вертели головой.

Он ушёл, так и не найдя её, и с тех пор не возвращался.

Пять лет.

Теперь же он неуверенно относился к этим чувствам. Не безразлична ли она ему всё ещё так же как прежде? Возможно, его влюблённость была характерна только тому времени и месту, или событиям, окружавшим то и другое, и больше не могла поддерживать себя. Он всё ещё думал о ней, но теперь казалось невозможным, чтобы он мог сейчас вернуться и обнаружить всё между ними прежним. Или вообще, что она ещё ждёт его. Она уже нашла бы кого-нибудь другого. Она была независимой и практичной. Она бы давно уже решила, что он не вернётся.

Возможно, она видела всё отчётливей чем он.

К тому же разве он сейчас не бросает украдкой взоры на Эвелин, находя её привлекательной и интересной, раздумывая над тем, как было бы вместе с ней. Если у него были такие мысли, как он мог ожидать нового начала с Льюфар?

Он был одинок; он мог признаться в этом хотя бы самому себе. Он хотел разделить свою жизнь с кем-нибудь, хотел любви, хотел иметь больше, чем полученное при становлении Клинком Ард Рис. Может это было себялюбиво и жадно. Разве быть частью Ордена Друидов не было тем, ради чего он так усердно трудился? Правда ли, что ему к тому же ещё нужен кто-то для любви? Если так, разве не проще найти кого-либо поблизости от себя, кто мог бы разделить его дело всей жизни?

Паксон всё ещё пережёвывал это, когда глаза потяжелели под свежим воздухом и солнцем, и он провалился в сон.

Когда они достигли деревни Портлоу, стоял поздний день, а солнце уже скользило к горизонту. Деревня была небольшой, практически полностью заполнявшей широкое пространство между окружающими лесами. Единственная дорога вилась сквозь её центр; заведения по обеим сторонам – многие из которых являлись тавернами – располагались плечом к плечу приблизительно на сотню метров. Несколько скоплений хозяйств окаймляли север и юг города. Лошадиные и коровьи пастбища были огорожены забором, а разбросанные посевные поля выглядели небольшими и непродуктивными, похожими более на личные огороды. Присутствовало некоторое количество сараев и изолированных амбаров, и больше особо ничего и не было. Это была бедная община, и ни Паксон ни Эвелин не могли точно понять, почему она вообще здесь существовала.

Высокогорцу пришла мысль, что если ты хотел исчезнуть с лица земли, то это было бы не плохим местом. Потому что любой, обладавший магией в Южной Земле, где она была вне закона десятки лет, не хотел бы делать это общеизвестным, а ему казалось, что происходящему здесь уделяется совсем немного внимания.

Деревня была слишком маленькой для нормального лётного поля, поэтому они были вынуждены, чтобы тролли посадили клиппер на краю вспаханного поля у северной окраины городка. Пока команда отцепляла радианные тяги и опускала световые паруса, Паксон повернулся к Эвелин.

– Тебе нужно снять одежду, – сказал он.

Она взглянула на него. – Правда?

– Если ты приходишь в городок Южной Земли как друид, никто с тобой не заговорит. Никто не захочет иметь к тебе никакого отношения. Нам необходимо выглядеть как всем остальным путешественникам, проезжающим мимо. Старкс научил меня этому. Поэтому сними одежду.

Она отправилась на нижние палубы и переоделась, появившись снова в штанах и рубахе с длинным ножом на поясе. Она дотронулась до рукоятки. – Это просто для видимости. Я ничего не знаю про клинки.

– Тебе ничего и не нужно знать, – сказал он. Он взял меч Ли и закрепил его за спиной. – Вот почему я здесь.

Отдав краткие указания Страже Друидов, они сошли с воздушного корабля и отправились к деревне.

– Я никогда не занималась подобным, – признала Эвелин, когда они приближались к первым домам. – Я никогда не занималась поиском. Вся моя работа была в Параноре. Можешь рассказать, чего ожидать?

– Это не сложно, – заверил он. – Мы отправимся в деревню и разыщем таверну, подающую еду. Практически время ужина, поэтому нам стоит поесть. Мы будем слушать; может перебросимся несколькими словами с местными. Возможно, мы сможем что-нибудь выяснить о магии. Её использовали недавно. Ты сама сказала, что она была достойной внимания. Кто-то должен был что-то видеть.

Она кивнула. – Хорошо. Что нам говорить людям, если они спросят нас?

Он немного об этом подумал. – Это сельчане. Они не станут откровенничать при всём, что покажется необычным. Поэтому скажем, что мы молодожёны, собирающиеся навестить твоих дядю и тётю в Стёрне. Нам придётся провести здесь ночь, только если нам сильно не повезёт, поэтому снимем комнату. Не хочу, чтобы ты спала одна – в отдельной комнате, то есть – так я не смогу защитить тебя, если будет нужно.

– Это обычная история, которую ты используешь в этих вылазках? – Спросила она, изогнув одну бровь.

– Обычно я не располагаю удовольствием быть в женской компании. – Улыбнулся он. – Особенно не в такой, как с талантами у тебя.

Она закатила глаза и отвела взгляд. – Я была права. Ты действительно остроязыкий тип.

Они добрались до того, что безусловно являлось популярной гостиницей, со столами и стульями как вдоль наружней передней стены, так и внутри. Он зашли в здание, нашли хозяина гостиницы, спросили комнату и поднялись оставить то немного снаряжение, что взяли с собой. Комната имела одну большую кровать, стул, стол, шкаф и на этом всё. Без комментариев, они оставили пожитки и спустились обратно в таверну. Усевшись в углу поблизости от бара, они заказали еду и эль, и тихо сидели, ужиная и выпивая, пока прислушивались к разговорам вокруг них.

Долгое время никто ничего не говорил о необычных происшествиях, имевшей место неожиданной магии. Но спустя один час Эвелин наклонилась над столом и тихо сказала: – Стол слева от меня.

Там сидело двое мужчин, работяг и друзей по их виду, прижимавших к груди пару кружек с элем, склонившись друг к другу и разговаривавших на пониженных тонах. Паксон внимательно прислушался, но уловил только обрывки того, о чём они говорят.

–…  ни следа никого из них! – Настаивал первый, потрясая головой.

– Я был уверен … придут заставить мальчишку … исчезнуть … как он сделал с Борри.

– Осталось не много … что это был человек. Взрыв … выжженная земля вокруг. Разорван на части, Раб! Ты … путаешь … ?

–… Только части, большего не видел. – Мужчина был сильно пьян, его шатало. – Как могло … случиться? Что за тварь …

– О чём я и говорю! Фортраны должны явиться за ним! Тебе известно … рано или поздно.

– Гаммон … не позволит … поэтому нет никого, кто … ждать, пока что-то …”

Потом они замолчали, размышляя над своей выпивкой, опустив глаза в столешницу.

Паксон наклонился над столом. – Жди здесь.

Она схватила его за запястье и крепко удержала. Её хватка была удивительно сильной. – Нет, позволь мне это сделать. Сперва ты встанешь и пройдёшь к бару заказать нам ещё по кружке. Будь там, пока я не дам сигнал.

Он помедлил мгновение, затем кивнул. У него были опасения, но она выглядела уверенно. К то же как друид она была главной. Он встал, подошёл к стойке обслуживания, и постоял там, пока не привлёк внимание бармена. Сделав заказ, он обернулся и увидел, как Эвелин присела за стол с двумя мужчинами и погрузилась в разговор.

– Никогда и не подумаешь, – пробормотал он сам себе.

Он терпеливо ждал. Принесли новые кружки и он заплатил. Эвелин всё ещё говорила с мужиками. Он подождал ещё. Наконец она встала, произнесла несколько прощальных слов и вернулась к столу, взглянув во время этого на него. Он подобрал эль и вернулся к ней, присев и придвинув свой стул поближе.

– Что ты … ?

– Не здесь, – скоро сказала Эвелин. Она толкнула ему его кружку. – Выпей немного. Покажись счастливым. Тебе только что принесли хорошие новости. Я твоя новая жена, а ты любишь меня.

Он проделал все необходимые действия, и они играли свои роли немного дольше, пока она не протянулась игриво, взяла его за руку и повела его из зала вверх по лестнице к спальням. В темноте вестибюля наверху она прижала его к стене, её руки вцепились в его, удерживая на месте.

– Две ночи назад, когда было записано возмущение вод скри, случился инцидент в таверне под названием Кабанья Голова несколькими домами дальше. Здесь живёт семейство, называемое Фортранами. Они никому не нравятся. Они задирают всех, запугивают и обкрадывают, по больше части служат причиной всех здешних бед. Парочка из них домогалась до мальчика, работавшим музыкантом в таверне. Он поёт и играет на эллрине. Они говорят, что он очень хорош. Те прижали его позади таверны и напали на него с железным прутом. Разбили его инструмент.

Она затихла, её хватка на его руках усилилась. – В результате, по их словам, тот принял ответный меры. Он разорвал их на части. Без оружия, без указаний на то, как это у него вышло. Но ко времени как он закончил, в них едва можно было узнать людей. Гаммон является владельцем таверны. Они говорят, что он приглядывает за мальчиком. Но никто не видел его уже день или около того. Эти мужики, с которыми я беседовала, считают, что он скрывается, потому что рано или поздно семья Фортранов попытается прийти за ним. Они заботятся о своих и жестоко выплачивают все причитающиеся долги, если считают себя обязанными.

Паксон усмехнулся ей. – Как у тебя получилось разузнать всё это?

– Легко, – сказала она. – Я сказала, что подслушала обрывки их разговора и напугалась. Ты и я здесь мимоходом, но не на несколько дней. Мы недавно поженились и я не хочу, чтобы с нами что-то случилось, если тут небезопасно. Может нужно предупредить других путешественников. Они просто не могли быстро сказать, что всё безопасно, чтобы я там ни надумала себя ничего.

Теперь была её очередь ухмыляться. – Расстроенная леди всегда вызывает защитный инстинкт у мужчины. Ты знал про это? – Она отпустила его и шагнула назад. – Давай найдём этого мальчика.

Они проскользнули вниз по задней лестнице и продолжили идти по единственной дороге Портлоу, продвигаясь, пока не увидели вывеску Кабанья Голова. Это было большое, размашистое здание с десятками окон, позволяющими свету изнутри проливаться на близлежащие территории. Крики и смех доносились оттуда, их насыщенность отчётливо указывала на популярность таверны.

– Жди здесь, – сказал ей Паксон, замедлившись, когда они приближались ко входу. – Давай поглядим, смогу ли я найти этого приятеля Гаммона и убедить его выйти наружу поговорить, чтобы мы могли друг друга услышать.

Когда та не возразила, он быстро прошёл к двери и вошёл внутрь. Таверна была набита битком людьми от стены до стены и полна дыма. Звук оглушал. Он подождал мгновение, пока мимо не пройдёт служанка, и взял её за руку. Она бросила рассерженный взгляд, но не оттолкнула.

Он приблизился. – Гаммон?

Она кивнула на мужчину за стойкой обслуживания, вырвала руку и пошла дальше.

Паксон протиснулся к стойке, подождал, пока тот не поймает его глазами, и поманил его. Гаммон был здоровенным и грубовато-простодушным; на его лице отражался рабочий энтузиазм. Или возможно причиной этого служили кредиты, которые он зарабатывал. – Чем помочь?

Паксон улыбнулся и склонился ближе. – Там снаружи кое-кто ждёт, кто хочет поговорить с тобой о мальчике. Ей немного известна его история и она здесь, чтобы помочь ему. Можешь выйти поговорить с ней?

Гаммон изучающе посмотрел на него. – Кто ты?

– Человек у неё на службе. Пожалуйста. Мы не причиним вреда. Нам всего лишь нужно несколько минут твоего времени.

Гаммон изучил его ещё немного, а затем сдался. – Почему нет? Под этим солнцем я могу говорить с кем угодно.

Он вышел из-за бара и вместе они проложили путь до дверей и наружу, где их ожидала Эвелин. Она подала свою руку Гаммону и представилась. Всюду вокруг них посетители Кабаньей головы сновали туда-сюда, некоторые из них громко пели и кричали, поэтому Эвелин взяла Гаммона за руку и перевела его аж через дорогу в тихое место между двумя закрытыми ставнями зданиями.

– Как вы узнали о Рейне? – Спросил он её.

– Я не лично его знаю, – ответила она. – Так его зовут? Рейн?

Гаммон ощетинился, прожигая взглядом Паксона. – Ты обманом заставил меня выйти сюда. Вы не друзья. У вас что-то другое …

– Мы можем оказаться его лучшими друзьями, – прервала его Эвелин. – Я член Ордена Друидов и меня отправил Ард Рис разыскать этого мальчика и предупредить о происходящем. Его магия очень древняя, и она присутствовала в его семье веками. Не уверена, что ему это известно, но ему нужно узнать, потому что использование магии подобным образом опасно. Мне ничего от него не нужно; я лишь хочу его предостеречь.

Гаммон глядел подозрительно. – В семье, говоришь? Ему неизвестно, кто его семья. Он мне так сказал. Его приютила пара, когда тот был молод, и вырастила его. Как вы можете быть уверены в том, что говорите мне?

– Мы можем отслеживать применение магии из Паранора. Мы можем идентифицировать её. Эта магия совпадает с той, о которой мы уже знаем, и она связана с пением. А совпадение говорит о том, что он произошёл из конкретной семьи, которая обладала подобной магией очень долгое время. Нам нужно поговорить с ним.

Гаммон покачал головой. – Не вам одним. Но теперь с ним никто не сможет поговорить. Он ушёл. Отправился этим утром. Сказал, что больше не может находиться здесь из-за Фортранов. И не важно, что он там обещал тому незнакомцу в чёрном плаще.

– Знаешь, куда он отправился?

– Он не сказал. Лишь то, что ему нужно найти новое место, подальше отсюда. Эти Фортраны никогда не оставят тебя в покое, если ты навредил одному из них. Ему это известно.

– Подожди минуту, – сказал Паксон. – Ты что-то сказал про незнакомца?

– Тот хотел, чтобы мальчик дождался его здесь. Хотел поговорить с ним о его пении. Он был очередным друидом?

– Нет. – Паксон не пытался скрыть своё изумление. – Можешь описать его?

Гаммон так и сделал. – Он мне не особо понравился.

– Твои инстинкты тебе не солгали. Он очень опасен. Если он вернётся, держись от него подальше. Его зовут Арканнен. Он плохой человек. Федерация и Орден Друидов вместе охотятся на него многие годы.

– Что ж, может тогда и хорошо, что мальчик ушёл. – Гаммон отвернулся. – Как бы то ни было, я больше ничего не знаю. Мне нужно возвращаться к работе.

– Знаешь, в какую сторону он отправился? – Крикнула ему Эвелин.

Гаммон сделал неопределённый жест и снова пропал в проходе таверны.

– Он врёт, – сказала она. – Или, в лучшем случае, говорит не всю правду.

Паксон медленно кивнул. – Стоит ли вернуться и предъявить ему?

Она немного подумала над этим. – Нет, – сказала та наконец, – давай подождём и посмотрим, что случится. Почему бы тебе не зайти сзади и присмотреть за задней дверью? Я останусь здесь. У меня предчувствие на этот счёт.

Она переместилась дальше в тени и оттуда отслеживала прогресс Паксона, пока он переходил дорогу и огибал таверну. Сосредоточившись на том, на что она решилась, Эвелин не заметила фигуру в чёрном плаще позади себя.

Рейн Фросч спал, когда Гаммон постучал в его дверь.

– Открывай! Скорей! Кое-что случилось!

Всё ещё с сонными глазами и туманной головой, мальчик встал с кровати и подошёл к двери. – Гаммон?

– Да, это Гаммон! Открой дверь!

Тот звучал достаточно срочно, поэтому Рейн выполнил это, быстро отступив назад, когда владелец гостиницы протолкнулся внутрь и закрыл за собой дверь. – Тебе сейчас же нужно уходить! Прямо сейчас!

Мальчик понял, что быстро просыпается. – Что не так? Что произошло?

– Там внизу двое спрашивали о тебе. Они сказали, что являются друидами. Или по крайней мере молодая девушка. На счёт другого не знаю. Они выманили меня поговорить с ними, сказав, что знают тебя, а затем сказали, что не знают тебя лично, но знают про твоё пение. Сказали, что это магия, передававшаяся в твоей семье. Сказали, что незнакомец в чёрном плаще, которого ты ждёшь, это колдун и он слишком опасен, чтобы с ним связываться. Не знаю, верю им или нет, но думаю, что тебе стоит убираться отсюда как можно дальше. Ты слышишь меня?

Рейн кивнул. – Конечно слышу. Ты кричишь прямо над ухом! Если они говорят лишь поговорить …

– Так они сказали, но кто может знать? Я даже не уверен, друиды ли они! Они могут быть кем-угодно. Мне это не нравится. Тебе стоит держаться подальше. К тому же Фортраны вернулись, околачиваются на окраине города, наблюдают. Они знают, что ты ещё здесь. Слишком рискованно оставаться здесь дольше. Уйди ненадолго. Найди где-нибудь безопасное место. Но уходи!

Он был напряжён и исступлён достаточно, чтобы Рейн решил, что может ему стоит прислушаться. Он собрал свою одежду и личные вещи, засунул в мешок и повесил на плечо вместе с новой эллриной.

Гаммон сжал его руку. – Отправь мне весть, когда ты обустроишься. Дай знать, как тебя найти. Если будут какие-нибудь новости, я передам их тебе. Мне жаль на счёт этого, Рейн. Хотелось бы, чтобы ты мог остаться.

Мальчик пожал плечами. – Я привык к быстрым отъездам. Прощай, Гаммон. Спасибо за эллрину. И за всё остальное.

Он пожал руку владельцу таверны и вышел из комнаты и вниз к задней двери, где долгое время всматривался в темноту.

Вот опять, он снова разрывал все связи, отправлялся к новому дому.

Он закрыл глаза под напором наполнившего его отчаяния.

Наконец, удовлетворившись, что никто не наблюдает, он вышел за дверь и поспешил к лесу позади таверны.