Текст книги "Защитники Шаннары (ЛП)"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 67 страниц)

16

Ночь ползла к западу, скупо уступая первым оттенкам серебристого рассвета на востоке, а пред беглыми друидами образовывался странный туман. Он представлял собой испарения холодного воздуха от тёплой земли, закручивающегося и смещающегося словно живое существо. Для приближающихся это выглядело зловеще. Феро Дарз, идущий в стороне от остальных и всё ещё ошеломлённый откровениями провидицы на счёт утраты своего корабля и экипажа, находил это особенно тревожным – при чём достаточно, что у него не выходило отвести глаз.

Он передвигался механически – шёл, ибо если бы он поддался и сел, то это было бы сродни признанию безнадёжности его положения, а он на такое никогда не пойдёт. Он не мог поверить в то, что провидица права, неважно какой уверенной она ни была бы. Он не мог принять, что его солдаты – многие из которых были приписаны к Дозору Министерства – все погибли. Паса Аллетта, пусть и такого раздражающего, не стало? Капитан и команда тяжелого крейсера? Даже октары и их укротитель? Нельзя принять столь многое, и часть его разума, обученная принимать неизбежное, восставала от одной мысли про это.

В какой-то момент он поравнялся с основной группой, при чём стражник тролль все время держался тенью позади, и пошёл в ногу с Паксоном.

– Она могла ошибиться? – Спросил он негромко, вышагивая с ним плечом к плечу.

Паксон кивнул. – Могла.

Когда тот больше ничего не сказал, Дарз добавил: – Но ты так не думаешь?

– В основном потому, что раньше она не ошибалась. Когда у неё были видения, они всегда оказывались правдивыми. Поэтому, нет, я не думаю, что она ошиблась.

Иррациональная часть Дарза хотела обвинить Паксона с его товарищами друидами. Это именно они привели к этому. Сбежав из Аришейга, они вынудили Дарза с кораблём и командой пуститься в погоню. Если бы не это, инцидента бы ни случилось, не было бы аварии и смертей. Возможно они даже что-нибудь сделали своей проклятой магией, заставив шторм направиться к кораблю и его людям и уничтожить их. Поведение Паксона не указывало на это, но что если Паксон сам не знает? Как Клинок Верховного Друида он может и является их защитником, но это не значит, что ему всё рассказывают. Особенно в данном случае, когда он явно достаточно близок с Дарзом, чтобы раскрыть какую-либо правду, пусть и случайно…

Тогда Дарз зажмурил глаза от напора своих глупых измышлений и прекратил спекулировать. В этом нет смысла. Инцидент – это просто не более чем инцидент. Он должен отпустить, он должен отстраниться. Он жив, и ему всё ещё полагается исполнять свой долг как Коммандера Дозора Министерства.

Особенно когда он прибавил свои не прекращающиеся сомнения относительно произошедшего на самом деле в Ассамблее к его потребности выяснить правду.

Но эти обильные испарения в мягком первом утреннем свете, ставшие барьером на их пути на север, беспокоили его. Они вызвали неприятные воспоминания о сотворённой друидами дымке, в которую угодили укротитель с октарами и он сам в конечном итоге. Они шли прямо к ним – без сомнения, без задержек. Никто даже не капельки не заволновался.

Он взглянул на Паксона. Помедлил одно мгновение. – Это хорошая мысль? – Наконец спросил он.

Паксон сместил взор. – Ты про что?

– Я про густой туман. Мне не нравится его вид.

– Это просто туман. – Паксон отвернулся. – С борьбой покончено, Феро. Мы просто хотим идти к дому. Не хочешь поговорить ещё немного о событиях в Ассамблее? У тебя было время осмыслить сказанное мной?

– Достаточно времени. Может ты и говоришь правду – такую, какой ты её считаешь. Но я беспокоюсь, что друиды могут не всё тебе рассказывать.

– Вполне возможно. Но я всё равно думаю, что за этим стоит Арканнен. Или кто-то очень похожий на него.

Феро кивнул, беспокойно вглядываясь в туман, всматриваясь в его волнообразную структуру. – Гляди, Паксон. Там что-то есть? Что это?

Паксон взглянул туда, куда неожиданно тот стал показывать. И тоже это увидел. – Не знаю.

Увиденное Фером Дарзом представляло собой ряд громоздких фигур. Они были большими, смутно похожими на людей. Они не двигались, но их было множество. Пока туман постепенно смещался, практически создавалось впечатление, что они смещаются вместе с ним. Дарз присмотрелся поближе, пытаясь отделить туман от фигур. Ему удалось это на секунду или две.

Они двигались. Их руки подняты.

– Паксон, – тихо проговорил он.

– Я вижу, – произнёс тот.

Паксон поднял руку, останавливая остальную оборванную процессию, думая, что только этого им и не хватало – очередного отвлечения, очередной потенциальной опасности. Эти громоздкие объекты выглядели не совсем как люди, и скорей всего ими и не являлись. Но что они такое? Он пристально всмотрелся, затем сделал ещё пару шагов вперёд. Перемещались именно похожие на руки придатки, тихонько помахивая. Но у каждой фигуры их было больше двух, поэтому это определённо не были люди.

– Стойте, – сказал он остальным и двинулся вперёд.

Он не зашёл в туман, только приблизился к окраине получше взглянуть. Он увидел, что это разновидность растений. Они имели широкие, покрытые корой стволы, укоренившиеся в земле, и гибкие ветви, прорастающие из верхних участков. На вершине каждого ствола располагался низкий конусообразный нарост с волнистой поверхностью и тонкими нитями мха. Взглянув влево и вправо, он обнаружил, что они прорастают на их пути на вид в бесконечном множестве.

Их были тысячи.

Он повернулся и прошёл присоединиться к остальным, неуверенный в том, что делать.

– Что это? – Потребовал ответа Феро Дарз.

– Не уверен. Они похожи на большие растения, но я никогда не встречал ничего подобного.

– Они кажутся опасными? – Спросил Изатурин.

Паксон пожал плечами. – Всё живущее в Курганах Битвы опасно.

– Можем обойти их?

– Можно, но на это потребуется время. Думаю, нам придётся искать дорогу сквозь них. Они раскинулись перед нами, насколько хватает глаз, преграждая дорогу, но среди них есть пробелы, через которые мы можем пройти. Нам просто нужно быть осторожными. Не думаю, что будет разумно дотрагиваться до них.

– Нам просто нужно прожечь путь через них, – рявкнула Мирия. – Зачем утруждаться обходом?

– Потому что, сказал Паксон, медленно вынимая меч, – что нам неизвестно, что они такое и на что способны. И мне не хотелось бы узнавать это сложным способом.

Мирия заворчала себе под нос и отошла к Карлин. Та выглядела бледной и рассеянной, на лице присутствовала смесь покорности и замешательства. Кажется, она не осознавала, что происходит вокруг. Кажется, её мысли были обращены к чему-то совершенно иному.

– Мы продолжим идти, – объявил Изатурин, – но давайте быть осторожными. Веди, Паксон.

Высокогорец кивнул и пошёл вперёд. Феро Дарз тут же пристроился рядом, наклоняясь к нему. – Думаю, что это плохая мысль. Думаю, стоит идти другим путём.

– Что ж, это не тебе решать.

– Я думаю, что по крайней мере стоит переосмыслить это выбор.

– Изатурин прав. Мы все измотаны. Нам нужно вернуться в Паранор так быстро как возможно – и самым коротким возможным маршрутом.

– Предположительно самым безопасным.

Паксон взглянул на него. – У нас нет безопасных маршрутов. По крайней мере такого, что известен нам. Вы принимаем решения, но как знать, безопасно ли это или нет? Пожалуйста, оставим тему.

На мгновение Дарз затих, но Паксон видел, что он кипит. – Дай мне оружие.

А вот и оно, чего на самом деле хочет Коммандер Дозора Министерства. – Не думаю, что кто-нибудь согласиться на это. Если будут проблемы, просто держись в стороне.

Они потащились вперёд, войдя в пределы тумана и обнаружив себя поглощёнными плотным серым покровом, мгновенно затмившим всё чувство направления. Не выделялось никаких ориентиров; не было никаких тропинок. Они оказались в лабиринте. Паксон выбрал точку входа, где громоздкие растения сильнее расширялись, чтобы легче было пройти между их массивными стволами, но ему старательно приходилось напрягать чувство направления. За минуты всё пропало за исключением тумана и растений.

Остальные позади него держались группой, реагируя таким образом на ощущения дезориентации и путаницы. Туман образовывал свой собственный мир – тесную, вызывающую клаустрофобию трясину. Он приводил в замешательство – и даже Паксон, который имел некоторый опыт в подобных ситуациях, понимал, что стискивает меч более туго чем обычно. Его глаза и уши полностью сосредоточились на окружении, напряжённо вглядываясь и прислушиваясь ко всему, что указывало бы на опасность. Но был только мрак и тишина вместе с вяло покачивающимися ветвями.

Подле него неуклюже шёл Феро Дарз, его лицо представляло собой маску из гнева и подозрения, рот сжался в тонкую линию. Паксон дал бы ему оружие, если бы считал, что тому можно верить, но на счёт действий Дарза он не мог быть уверен. А добавлять дополнительный элемент риска к этому уже и так опасному побегу вряд ли нужно. Лучше держать его подальше от оружия. Лучше пусть он будет злым, нежели чем опасным.

Поход затягивался и ничего вокруг не менялось. Больше мрака, больше тумана, больше растительности и не видать никакого конца. Паксону приходилось надеяться, что они идут в правильном направлении и придерживаются прямого маршрута. Ему казалось, что они уже порядочно внутри Низин Курганов Битвы, и ему были известны истории о существах, обитавших здесь. Всякого рода существах – будь то растения или животные – которые кормились неосторожными путниками. Опасных хищниках, которые могут одолеть вас совсем неожиданным образом даже прежде, чем вы сможете что-то сделать. Этого места наверняка стоило избегать.

Если возможно.

Или если же нет, то по крайней мере как можно лучше стараться не привлекать внимание.

Это были последние мысли Паксона, когда всё взорвалось насилием.

Сложно было точно сказать, что пошло не так. Он не обращал внимания на то, что происходит позади, его глаза осматривали путь впереди и примечали растения, поджидавшие в супообразной дымке – подсчитывая их количество, оценивая разделяющее их расстояние, избирая дорогу. Позже Изатурин сказал ему, что старый Конслой запнулся. Тролль, который нёс его, опустил его некоторое время назад ввиду его настойчивости к этому. Очевидно стыдясь факта, что все остальные справляются без помощи, должно быть старый друид ощущал, что и ему также стоит. Но он быстро начал сдавать, и Изатурин заметил это. Вместо того чтобы просить других помочь, ведь все и так уже на грани истощения, он отправился на выручку старику, но не успел. Старый Конслой потерял опору, прежде чем Ард Рис добрался к нему, и упал.

К несчастью, инерция увлекла его прямо к основанию одного из растений.

Старик ещё пытался подняться, когда растение, с которым он столкнулся, схватило его. Из-под земли появились корни змееподобными усиками, извивающимися, скручивающимися и быстро обернувшимися вокруг его хилого тела. Он выкрикнул, а затем заорал, когда корни начали стягиваться.

Изатурин мгновенно сотворил магию и направил вспышку яркого синего огня в ствол оскорблённого растения, но это ничего не принесло. Растение загорелось, кора занялась огнём, но корни крепко удерживали Конслоя. Изатурин ударил снова, сжигая ближайшие к старику корни. Но хоть они и воспламенились, растение отказывалось отпускать его.

Всё это случилось за секунды.

Паксон побежал на помощь, но Мирия оказалась там первой. Она вытянула руку с извлечённым клинком и заострённая сталь быстро и ярко сверкнула во мраке. Один из корней отпал, но другой быстро занял его место. Воительница друид ударила снова. И снова, и снова. Каждый раз как корень срезался, появлялось ещё больше. Сейчас корни уже тянулись и к ней; несколько обернулось вокруг её ног и потянуло вниз. Появился Паксон, и с забегавшими вверх и вниз магическими змейками по мечу, освободил её. Едва замедлившись, он схватил её за руку и оттолкнул. К ним устремились другие корни. Необыкновенно быстро они оказались в окружении машущих, хватающих тентаклей, сжимающихся вокруг них, отделяющих их от остальных.

Спина к спине, Паксон, Мирия и Изатурин отрубали всякий корень, что приближался к ним. Этого было недостаточно. Их захлёстывало. Снаружи смертоносного круга беспомощно наблюдали тролли и Феро Дарз. Даже Карлин Рил стояла без движения статуей во тьме.

Затем Паксон развернулся на звук сдавленного вскрика и увидал старого Конслоя, утягиваемого под землю. Он медленно исчезал – конечностями, телом и головой – вопя, пока его поглощало. Ни один из его спутников не мог добраться до него; корни блокировали проход. За секунды его не стало.

А мы следующие, подумал Паксон, уже чувствуя убыток сил.

Тем не менее, ещё прежде чем эта мысль была закончена, внезапно закричала Карлин Рил высоким и пронзительным голосом, прорезавшимся через звуки битвы, привлекая внимание всех. Она стояла с раскинутыми руками и запрокинутой головой. Даже корни, кажется, помедлили после её ужасного, болезненного воя. Неожиданно из её тела возникла знакомая фигура, отелившись от того места внутри неё, где она скрывалось, гибкая и могучая форма, выпущенная в ночь. Разрастаясь, принимая новый размер, он принял чудовищный внешний вид.

Слит.

Как только Слит высвободился из Карлин, та мгновенно рухнула. Ещё прежде чем она оказалась на земле, Слит бросился в атаку. Он направился не на троллей или Феро Дарза, стоявшего прямо рядом. Вместо чего тот вгрызся в растения. Он не стал уклоняться, когда те попытались ответить; он не заколебался и не помедлил. Он создал проход разрушения, оставив после себя изодранные стволы, скрученные корни и ихор, сочившийся из каждого умирающего растения, чёрного цвета в этом мраке.

Паксон напрягся. Слит направлялся к ним.

Без слов Мирия и Изатурин примкнули к нему, встали плечом к плечу с каждого бока. Это не выглядело спасением; это было похоже на новое обещание смерти. Однако они твёрдо выступили против него. Но учитывая исход их прошлого столкновения с этим демоном, Паксон не питал иллюзий относительно шансов на их выживание.

Слит тем временем продолжал нестись к ним через сплетение корней и растений. Кажется будто его ничто не способно остановить – определённо не эта масса растительности. Они бросались и хлестали в сторону Слита. Они отчаянно пытались обернуться вокруг него. Они тянулись к нему из-под земли и из-за покрова другой растительности. Паксон задумался, не были ли все они одним и тем же растением, соединявшимся под землёй, где не было видно эту связь.

Как бы то ни было, ничего из предпринятого ими не имело значение. Слит разрывал их на части.

Затем Паксон услышал настойчивый крик. К нему взывал Феро Дарз. Коммандер Дозора Министерства отстранился от слита и теперь находился с другого бока. Стражи тролли присоединились к нему. Не раненный тролль нёс Карлин Рил на своём широком плече, как ранее нёс Конслоя. Корни, окружавшие их лишь мгновения назад, втянулись обратно в землю, возможно отправившись на помощь своим товарищам в битве против Слита. Открылся проход, коридор к безопасности. Дарз дико махал Паксону и друидам, чтобы они воспользовались этим.

Высокогорец стремительно принял решение за остальных. Он практически отпихнул Изатурина – который статуей стоял рядом с ним, явно завороженный Слитом – к просвету. Мирия уже двигалась, и они побежали втроём, высокогорец замыкал тыл, удерживая меч в руках, сохраняя готовность развернуться и дать отпор.

Ему не пришлось беспокоиться. Слит выложился на полную, чтобы отгонять корни. Он начинал проявлять признаки усталости, а количество корней не сокращалось. Хоть сотни и были уничтожены, на очереди были ещё тысячи. Слит продолжал наступать, но корни отказывались пропускать его, вынуждая того добывать себе каждый шаг с боем. Эту битву невозможно было выиграть.

Паксон и его маленькая группа припустили в сторону открытого пространства. Минуемые ими растения не проявляли к ним интереса. Их корни не выскакивали преградить им путь или вцепиться в них. Возможно, вся их энергия уходила на то, чтобы утомить Слита. Ибо, магический или нет, зверь начинал уставать. Паксон, взглянув назад, едва мог поверить в это. Похоже на то, что даже величайшая магия того типа, что породила Слита, имеет свои лимиты. Ничто неуязвимо.

Слит слишком поздно осознал угрозу. Он пытался отступить, чувствуя своё бедственное положение, но было поздно. Корни добрались до него, их извилистые отрезки крепко обвились вокруг Слита, пока он вовсе не смог пошевелиться. Затем повалив его, корни обволокли Слита, заворачивая его словно паук насекомое в кокон паутины. Через несколько секунд было похоже на то, что он утратит вещественность. Его тело содрогалось, и на миг Паксон поверил, что оно пытается слиться с растениями, как проделало это с Карлин. Но растительность устояла и начала медленно, но неумолимо расчленять Слита. На это ушло время, противоборство свирепых сил, пока наконец Слит не поддался. Он развалился на части разорванной плотью и с треском костей, и за секунды был утянут под землю.

К этому времени маленькая группа, бегущая оттуда, удалилась на приличное расстояние от сражения, беспрестанно петляя между растениями, всё ещё не проявлявшими интереса. Паксон, снова оказавшийся впереди, выбирал им дорогу, избирая пробелы и оценивая потенциальную угрозу. Никто не говорил. Никто не видел для этого нужды. Они просто пробирались вперёд через этот бесконечный туман.

Они шли долгое время, ожидая, что растения восстанут из земли, чтобы помешать им. Но всё было спокойно. Похоже на то, что с уничтожением Слита они вновь впали в спячку. Утро было тихим, мир вокруг них пустым, безжизненным простором. В конце концов туман спал и над головой зажглось солнце.

Мирия сбавила шаг, чтобы идти рядом с Карлин Рил, взяв небольшую ручку своей спутницы жизни в свою, сохраняя темп несущего её тролля. Он тихо приговаривала ей, но Паксон всё равно слышал это.

– Не покидай меня, – тихо умоляла друид воитель. – Будь сильной. Осталось недолго. Вскоре мы выберемся отсюда. Пожалуйста, Карл, не умирай. Я здесь, с тобой. Я не брошу тебя.

Она сжала руку Карлин и протянулась погладить её по волосам, упавшим ей на лицо. Провидица казалась лишённой жизни, но Паксон слышал, как Мирия произносит: – Вот так, моя девочка. Я чувствую, что ты сжимаешь в ответ. Я чувствую, как ты тянешься ко мне. Я здесь, любовь моя. Я всегда буду здесь.

Шло время. Мирия продолжала тихо бормотать Карлин. Растительность поредела и в итоге исчезла, а маленький отряд снова выбрался на открытую местность, приблизившись к лесам Анара, возносившимся тёмной стеной справа от них.

Компания остановилась, и тролль, несущий Карлин Рил, бережно опустил её на землю. Мирия спешно преклонилась подле неё, всё ещё удерживая её за руку, всё ещё тихо приговаривая. Но Карлин больше не реагировала, и мгновением позже Мирия разразилась мучительным воплем, разрезавшим тишину с бритвенной остротой.

Карлин Рил не стало.

17

Льюфар и Имрик по очереди спали до рассвета, один из них всегда оставался в сознании на случай возвращения мужиков. Когда солнце встало, они снова забрались в двухместник и направились к Диким Дебрям. День был серым и бессолнечным, небо заволокли облака в преддверии шторма, который прошёл к югу от них, предвещая вполне определённую угрозу. Льюфар хорошо понимала, что не стоит пытаться лететь на маленьком судне в такую сложную погоду, но она надеялась, что если оставаться на севере, то получится пройти по краю. Маленький дождик роли не сыграет, но сильная гроза и шквальный ветер могут сбросить их с неба.

Она занимала место за контроллерами, её глаза были направлены вперёд, а концентрация обращена на пилотирование. Тем не менее она поймала себя на том, что думает о Паксоне. Она размышляла, где он сейчас, гадала, выбрался ли он из Аришейга. Её волновало, что больше ей ничего и неизвестно. Она беспокоилась за него, пускай и понимая, насколько он опытен в обращении с такими опасными ситуациями. Она никогда не знала кого-нибудь столь уверенного – кроме одного исключения. Её отец разделял это качество, пускай и являлся противоположностью высокогорца во всём остальном. Паксон был одним из тех людей, которые в напряжённых ситуациях всегда встают на ноги и никогда не теряются. Как будто это заложено в него. Его устойчивость часто испытывали, но он ни разу не дрогнул. Единственный раз, когда она видела его утратившим связность, случился во время его явки к ней в Вэйфорд после своего возвращения из Западной Земли. Тогда он настолько утратил цель, что едва мог функционировать. Он ушёл из ордена друидов, его уверенность в предназначении Клинка Верховного Друида поколебалась. Он потерял нескольких друидов под своей защитой и его дважды превзошёл её отец.

Тогда, и только тогда, ему так отчаянно требовалась её помощь, ибо в противном случае он мог бы не пережить этого. Но это являлось отклонением. С тех пор она ни разу не видела даже намёка на подобную слабость.

Хотя может быть и увидит снова, если ей не удастся найти и возвратить Хрисаллин.

Она задумалась, было ли прежнее возвращение Паксона к ней как-либо связано с продолжающейся борьбой с её отцом. Это чудная мысль, но справедливая. Паксон сложный человек, ведомый как личными демонами, так и нуждой свершения чего-то значимого. Он всегда верил, что ему предначертано вершить великие деяния. Он желал, чтобы его жизнь обладала значимостью – и не в скромном, несущественном виде. Возможно, что он измеряет свои успехи в сравнении с успехами её отца, и находит их недостаточными. Как никак, у него неоднократно не получилось найти способ заставить её отца нести ответ за смерти его друзей друидов. В результате, возможно, ему кажется, что его отношения с нею каким-то образом неполноценны из-за его провала разделаться с её отцом.

Ей хотелось бы это знать. Ей хотелось, чтобы он поговорил с ней об этом. Ей хотелось, чтобы он был более открытым, когда они вместе. Он так тщательно оберегал свои чувства, настолько скрывал их в себе. И так часто был в разлуке с ней. Как защитник друидов, он постоянно отправлялся на задания, а она постоянно оставалась одна. Если бы не Хрисаллин, она была бы одинока сверх всякой меры. Других настоящих друзей в Параноре у неё не было. У неё не было обычной жизни.

Или цели.

Или направления.

Или чего-нибудь.

Даже учитывая половину этого, она бы задумалась об уходе от Паксона и возвращении домой.

Эта мысль ошеломила её. Она пришла внезапно и непрошенной, но тем не менее пришла. Она ненавидела это и в то же время знала, что это так.

Она быстро отбросила эти мысли.

– Выглядишь довольно напряжённой, – вдруг сказал Имрик, и она повернулась, обнаруживая его взгляд на себе. Как будто он смог прочесть её мысли, или как будто пытался сделать это.

– Просто думаю о Паксоне. Гадаю, как он.

Он кивнул, мгновение ничего не говоря. – Что нам делать, когда мы будем в Диких Дебрях? В этот раз у нас не будет следа, по которому можно идти.

– Может мы найдём тебе такой. Кто-нибудь в Угрюмом Угле что-нибудь да знает о Мрачном Стоке и Мелис. Нам просто нужно будет поспрашивать.

– Я не силён в таких вещах. – Он смущённо отвёл взгляд. – Будет лучше, если мне как можно меньше придётся взаимодействовать с другими.

– Значит хорошо, что в этот раз с тобой я.

Прямо перед их отбытием некоторое время назад она предоставила ему возможность вернуться в Паранор. Ведь он выполнил своё обещание выследить похитителей Хрисаллин и выяснить, куда забрали её подругу. Ей не удалось бы это одной, но теперь она могла обоснованно полагать, что найдёт Мрачный Сток и ведьму без его помощи. У неё не осталось причин настаивать, чтобы он оставался с ней.

Но он считал иначе. Он всё ещё может понадобиться ей, заметил Имрик. Ей неизвестно, что обнаружится, когда она прибудет в Дикие Дебри. Если ей придётся идти в Мрачный Сток, ей может понадобиться кто-нибудь, кто может читать следы и чуять запах, либо же обнаружить тропу, скрытую от обычных глаз. Кроме того, добавил он, эта миссия предоставляет то, чего ему не хватало так долго – способ впервые продуктивно использовать перевоплощение за многие годы. Это наполняло его новой жизнью. Она привела к этому своим необычным запросом об услуге. Лишит ли она его этого сейчас? Она якобы освободит его от службы, но на самом деле вернёт к жизни самоограничений и к возвратившейся утрате цели, так ведь?

От этого Льюфар практически рассмеялась. Она знала, что он просит взять его с собой, что поход с ней куда важней пребывания дома. Было ясно, что использование способностей перевёртыша доставляет ему такое удовольствие, что он более не представляет жизни без него. Привязанный к ней нитью, он обладает способом изгонять демонов сомнительного контроля над своими способностями, в то же время наслаждаясь даваемой ими изысканной свободой.

То, что он просил её рисковать собой ради него, казалось честным, так как она просит то же самое от него. Вероятно, она будет оказываться в ситуациях, где утрата контроля необратимо травмирует её, но она находила этот вызов странным образом притягательным. Ей нравилось, когда на неё можно положиться, нравилось иметь цель помимо предоставления компании для сестры Паксона.

Поэтому она смягчилась и сказала, что он может пойти, внутренне радуясь, что он сам этого хочет, довольная иметь кого-то, разделявшего её миссию. В некоторой мере, она могла признать, ей хотелось продолжать делить перевоплощения, не взирая на налагаемый связью риск. Косвенно, это было чудесно. Будучи привязанной к нему, она переносилась в реальность за гранью всего испытанного ранее. Это пугало и завораживало, страшило и возбуждало одновременно. Будучи частью этого, видя, как это происходит и какие вызывает ощущения, она понимала всю важность для него. Она стала всего лишь новоиспечённой участницей. Но быть рождённым с этим? Когда это является такой же частью тебя как дыхание? Она понимала, почему это вызывает такое привыкание, почему от этого так сложно отказываться. Она не понимала, как у него это вышло в Параноре. Она не знала, как он сможет к этому вернуться.

– Что ж, – сказал он, врываясь в её думы, отвечая наконец на её предыдущий комментарий, – думаю, я здесь, потому что у меня нет более важных дел. Возвращаться к стойлам Паранора неприемлемо. Я был бы не рад знанию, что ты здесь одна. Я бы беспокоился, что нужен тебе. Я дал обещание пройти через это, держаться тебя, пока мы не найдём твою подругу, и этим я и займусь. Я хочу безопасно доставить тебя и Хрисаллин домой.

– И риск не беспокоит тебя?

– А тебя беспокоит?

– Конечно. Но Хрисаллин моя подруга и сестра моего супруга. Это другое.

– Разве?

Она не знала, что он имеет этим ввиду, и вновь посмотрела на него, изучая его лицо. Но оно ничего не показало, пока он всматривался в местность под ними, рассматривая леса и равнины, проносившиеся мимо, пока двухместник продолжал своё постепенное продвижение на запад.

Они не говорили друг с другом какое-то время. Льюфар наблюдала за приближением нового шторма со стороны Стреллихейма, дрейфующего на юг к Пограничью. Эта новая группа облаков клубилась и пенилась, но выглядела менее угрожающей, а подгоняющие их ветра казались менее жестокими чем те, что удалялись на восток к Южной Земле. Она знала, что они смогут продолжать, если не случится внезапной перемены в погоде. К ночи они окажутся у самой границы Западной Земли. К завтрашней ночи они будут в Диких Дебрях, их поиск Мрачного Стока начнётся спозаранку.

Пока же у неё было время и место забыть обо всём, предаваясь полёту. Так было всегда. Она точно не знала, как это влияет на Паксона; он никогда про это не говорил. Но она полагала, что у него также – что он предаётся мыслям во время автоматических задач, требующихся для пилотирования. Она не была столь опытной в воздушных кораблях как он, но была достаточно компетентна, чтобы суметь думать о других вещах, занимаясь данным делом. Всё происходило инстинктивно, все необходимые движения, решения и анализ. Она могла положиться на себя и позволить мыслям течь, при этом не рискуя их безопасностью.

Она могла позволить себе пребывать в покое.

– Какая у тебя была жизнь, когда ты был молод? – Спросила она Имрика, когда они позже вместе сидели, сильно продвинувшись по равнинам, поедая свой ланч из холодного мяса и сыра с элем. – У тебя были друзья?

Он покачал головой, его резкие черты омрачились, глаза заволокли воспоминания. – Нет, близких не было. Мои родители держали меня в стороне от других детей, пока я был слишком молод. Возможно они боялись того, чем я могу стать. Чем, по факту, я уже был, хотя никто из нас тогда ещё этого не знал. После того как я обнаружил свой талант, я намеренно держался особняком. Я не мог рисковать, чтобы кто-нибудь узнал. Я не был уверен в своём контроле превращений. После этого я, в сущности, был один.

– Любовницы? Женская ласка?

Он засмеялся. – Какая женщина могла бы полюбить такого как я? Нет, у меня никого такого не было. Время от временя у меня была женская компания, но только ради единственной ночи удовольствия. Я знал, что я такое. Я понимал риск, который ложится на любого, с кем бы я ни сблизился – особенно после утраты родителей. – Он поколебался. – Особенно после убийства отца. Сложно произносить эти слова, но их нужно сказать. Со времени своего прибытия в Паранор я не произносил их. В этом есть некоторое облегчение.

– Почему ты остаёшься в Параноре? Похоже на то, что ты вполне способен контролировать себя. Даже без связи, я чувствую, что ты можешь справиться. Возможно, ты мог бы обрести новую жизнь.

Жёсткие черты напряглись, затем стали невероятно печальными, будто сама мысль об этом предположении жестока сверх всякой меры. Ей тут же захотелось взять свои слова обратно. Она протянулась и накрыла его руку своей. – Извини. Я сказала не к месту.

– Ты сказала от сердца, – мягко поправил он. – Ты желаешь чего-нибудь хорошего для меня, и об этом не нужно сожалеть. Но правда в том, что я не могу оставить Паранор и вернуться обратно в большой мир. Опасность возвращения к себе прежнему, когда я могу так просто терять контроль, сохраняется. Искушение к позволению этого слишком велико. Мне нужна безопасная привязь, которой меня обеспечивают друиды. Мне нужно предоставляемое ими уединение. Да, одиноко, но я был одинок всю свою жизнь, поэтому мне привычно. Так лучше для всех.

Она посмотрела, на губах была улыбка. – Я считаю себя везунчиком, что мне выдалось это время снаружи, эта возможность сбежать от привычной жизни. Я благодарен за это, Льюфар Рай. Это так много значит. Ты не представляешь сколько.

Возможно представляю, подумала она, улыбаясь в ответ. Но Льюфар не видела причин произносить это, поэтому всё так и оставила.