Текст книги "Защитники Шаннары (ЛП)"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 67 страниц)

Что, на самом деле, и случилось. Что они не просчитали, что они не рассматривали, это что Ианта была другим зверем, и что отец и дочь убивали городских вместе. Паксон всё ещё с трудом мог поверить в это. Шок от обнаружения её перевоплощения и попытки разорвать его оставался острым – болезненное воспоминание в голове, мучащее его.

Поэтому теперь её нужно остановить. Её нужно прикончить.

Я не хочу этого делать.

Я не хочу вредить ей.

Противоборствующие мысли боролись внутри него. Погоня за ней уже завела его глубоко в лес. Старкс и старая мельница остались далеко позади и вне поля зрения. Он был сам по себе. Будь осторожен, предупредил он себя. Помни, что она такое. Помни, что она пыталась сделать. Он больше не мог видеть её впереди, хотя мог слышать её треск сквозь кусты и видеть повреждения от её прохода.

И также видеть следы крови. Она была ранена.

Внезапно он осознал, что больше не может слышать её. Мир вокруг него затих за исключением стука дождя по листьям и звука его дыхания. Он замедлился и затем остановился, прислушиваясь. Она поджидала его. Возможно в засаде, намереваясь настигнуть его врасплох, ведущего безрассудное преследование, предоставив ей шанс закончить начатое.

Он осторожно прошёл вперёд, обыскивая тени, уделяя внимание каждому звуку. Ничего. Тропа смятой травы и брызг крови продолжалась, поэтому он знал, что двигается в нужном направлении. След увёл из глубокого леса и направлялся к реке. Деревья расступились впереди него, открывая воды с серебристой поверхностью, а угроза засады спадала. Он ускорил шаг. Он чувствовал, что она поблизости.

Он нашёл её у кромки реки, свернувшейся на земле. Она вернулась в человеческую форму, её одежда была в лохмотьях и вся в крови. Его меч нанёс больше вреда чем он понимал, когда отразил её атаку. Она наблюдала за ним, как он подходит к ней, но не совершая никаких действий против этого. Её руки были пусты; у неё не было оружия.

Он преклонился подле неё, и она слабо улыбнулась ему. – Мне жаль, Паксон. Я не хотела вредить тебе.

– Тебе следовало сказать мне, – проговорил он. – Может я смог бы помочь тебе.

Она повертела головой. – Для таких существ как я нет помощи. Отец разыскивал лекарство годами. Никто из нас не хотел такой жизни. Это проклятье. Мы перевоплощаемся без предупреждения. Мы делаем это вместе и по отдельности. Мы не можем остановить это.

Она умирала, понял он. Он поборол внезапную волну боли. – Я знаю. Я знаю, ты не стала бы вредить мне, если бы могла.

Её голос был неожиданно сильным. – Это был самоцвет. Отец нашёл его два года назад, погребённый под домом – красивый, мистический и мерцающий, который даже нельзя было представить возможным. Он верил, что это сокровище великой ценности. Он думал, что может продать его и разбогатеть. Он принёс его в дом и показал мне. Пока стоял там, держа его в руках, ему захотелось поцеловать его. Это отравило его. Тогда он не знал этого, но достаточно вскоре выяснил. Стремление убивать поглотила его после этого. Он пытался бороться, но это было слишком сильно. Он нуждался в облегчении, даруемом убийствами. В те ранние дни он совершал убийства далеко от Юста, путешествую в другие деревни. Но спустя время он перестал справляться с ожиданием, пока будет достаточно далеко, и начал убивать наших соседей.

Она кашлянула, и на её губах была кровь. – Долгое время я ничего не знала о том, что с ним случилось. Убийства всё ещё происходили далеко, и он никогда не говорил о них. А со мной изменение так и не происходило, хотя я тоже поцеловала самоцвет. Мой отец думал, что я могу быть не проклята. Но восемь месяцев назад это проявилось. Я перевоплотилась в первый раз. Это случилось, пока отца не было, и желание убивать пересилило меня, и я поддалась ему. Я не знала, что делать; я была в ужасе. Когда я наконец призналась отцу, он рассказал мне правду. Он и я были одинаковы.

Она бесшумно плакала. – Он пытался защитить меня. Но он не мог защитить даже себя. Мы были одинаковы, и мы убивали вместе, отец и дочь. Мы делили кровопролитие. Ни один из нас не мог остановиться; ни один из нас не мог помочь другому.

Она закрыла свои глаза. – Это больно, – прошептала она, и он знал, что она говорит о боли от воспоминаний, вызывавших её.

Он взял её руки в свои и сжал их. Снова шёл дождь, капли сбегали по её страдающему лицу. – Просто отдохни немного.

– Отец мёртв, не так ли?

– Думаю, что так.

– Тогда это закончится. Когда меня не станет. – Её глаза открылись. – Найди самоцвет, Паксон. Не трогай его. Просто возьми его и уничтожь. Обещай мне.

Он кивнул. – Обещаю.

Её кровь пропитала землю всюду вокруг неё, а кожа белела. – Я могла бы полюбить тебя. Я полюбила тебя. Ты был такой хороший. Я просто хотела, чтобы ты был моим другом. Я не хотела вредить тебе, даже когда знала, что придётся. Я пыталась не делать это, Паксон.

Её глаза замерли невидящим взглядом, и она прекратила дышать.

– Я знаю, что не хотела, – прошептал он и отпустил её руки.

Он отнёс её тело к мельнице и нашёл Старкса как раз собиравшегося отправляться за ним. Вместе они похоронили отца и дочь глубоко в лесу, а затем начали обыскивать дом на самоцвет, о котором предупреждала Ианта. Чтобы найти его, у них ушло много времени. Джо хорошо его спрятал, возможно потому что боялся его силы и хотел предотвратить, чтобы кто-то ещё наткнулся на него. Им пришлось проводить поиск осмотрительно, потому что они не хотели случайно коснуться его в процессе. Они обнаружили его в итоге в задней части шкафа в спальне мельника под ложным дном выдвижного ящика. Это была зло выглядящая вещь, несимметрично вырезанная чёрная сфера с десятком граней, их зеркальные поверхности испещрены золотистыми вкрапинками, мерцавшими и вспыхивающими подобно танцующему огню.

– Инертная магия, – сказал Старкс, осторожно изучая её, не касаясь, используя магию друидов для зондирования и определения. – Вот почему она не регистрируется скри. Она пробуждается только когда камня касаются. В ином случае она бездействует.

– Откуда она пришла? – Сказал Паксон. – Кто сделал бы подобную вещь? Или это только отклонившаяся от нормы магия?

Старкс покачал головой. – Сомневаюсь, что мы когда-либо узнаем. Важно то, что мы сделаем с ней теперь.

Он вытащил ящик шкафа на всю длину наружу и вытряхнул самоцвет на пол дома. Он воспользовался носком своего ботинка, чтобы закатить его в кожаный мешочек, который потом засунул в поношенный мешок для корма, найденный на мельнице. Он скатал мешок и его смертоносное содержимое в тугой мяч и перевязал его бечёвкой.

– Так это будет безвредно, пока мы не доставим это в Паранор.

– Что нам сказать местным? – Спросил Паксон.

Старкс повертел головой. – Не правду. Они не примут её. Они не захотят жить с ней. Они проведут остаток своей жизни строя догадки, кто ещё может быть инфицирован.

Паксон понимал. – Ну, нам придётся придумать что-то, объясняющее им как про зверя, так и про исчезновение Ианты и её отца.

Они поговорили об этом, пока ехали обратно в деревню. Наконец Старкс сказал, что они предоставят вариацию правды. Они скажут, что выяснили, что мельник с дочерью будут следующими жертвами твари и попытались спасти их, но им не удалось. Оба погибли, но тварь отвлеклась на достаточное время, чтобы друиды прикончили её. Существо было перевёртышем, принимавшее облик волка, как и описывали свидетели. Но теперь оно мертво и больше никому опасность не грозит.

Таким образом они приехали обратно в Юсту и вернули лошадей Джофри Страйну, снабдив его деталями оговоренного объяснения и поручив это ему рассказать остальным жителям. Старкс заострил внимание на напоминании, что они всегда могут прийти на помощь, если возникнет нужда, и сказать остальным не бояться и не подозревать друидов. Они друзья, и они помогут, если смогут.

– Примерно двое из пяти поверят в это, – выразил мнение Старкс, пока они шли к месту, где оставили воздушный корабль. – Но число выше, чем было до этого, и в конце дня проблема та же. Нам нужно завоевать сомневающихся, не верящих и враждебных по одному за раз.

Они обнаружили корабль без проблем и погрузились для дороги домой. Старкс вернулся на свой пост перед кабиной пилота и к своему чтению. Побродив бесцельно по палубе какое-то время, Паксон уселся у бушприта осмыслить всё произошедшее. Он продолжил считать, что должен был понять правду раньше; он не мог избавиться от чувства, что наверное пропустил что-то, что должен был увидеть. В основном он думал о молодом лице Ианты и её рвении быть любимой – чего ты не найдёшь в любой обычной молодой девушке. Она была не намного старше Хрисаллин, и его мучило то, что жизнь молодой девушки может быть прервана так легко и без вины с её стороны. Он вновь осознал, как ему повезло вызволить свою сестру у Арканнена, прежде чем что-то злое произошло с ней.

Он желал, чтобы у него вышло то же для Ианты.

Он понял, что гадает, что же сделает Ард Рис со смертоносным камнем, который стоил девочке и её отцу жизней. Он надеялся, что она разобьёт его на тысячи фрагментов и выкинет их в море.

Под ним ландшафт проносился перекатывающимся ковром равнин, лесов и полей с реками, изгибающимися через всё это. Дождь, начавшийся гораздо раньше и продолжавший падать в течение дня, наконец успокоился, но мрак и туманная дымка сохранились. Задолго до того как стемнело, их окутали низко нависающие облака. Вдалеке, в отдалении от их места полёта, начали появляться огни в городах и деревнях, светлячки в смыкающейся тьме.

Они провели эту ночь в Тирфинге на борту корабля. Паксон был не в состоянии заснуть, поэтому он взял дозор, снова сев у бушприта, глядя на лунную и спокойную округу под чистым небом, всё ещё переживая.

Он был там всего ничего, когда подошёл Старкс присоединиться к нему.

– Не рад исходу, так ведь? – Спросил друид.

Паксон повертел головой. – Мне должно быть лучше на счёт всего этого, чем есть.

– Тебя послали защищать меня, и ты справился. Тебя послали помочь мне найти и уничтожить зверя, убивающего людей Юста, и ты сделал это. Тебя послали вернуть замешанную магию, и ты вернул. – Старкс кивнул себе. – Только этого и можно ожидать, Паксон. Ты можешь хотеть чувствовать себя лучше, но так не всегда бывает в конце. Ты должен принять это.

– Я знаю. Но я не могу забыть, как она смотрела, когда умирала. Она была жертвой того, что с ней сделал самоцвет. Она не была плохим человеком. Она была жертвой. С ней не должно было этого случиться.

– Ни с кем не должно. Но жизнь не справедлива, а правильные вещи не всегда происходят. Ты знаешь это.

Паксон не ответил. Но ему это не нравилось, и он не был счастлив тому, каким опустошённым это его оставило и не удовлетворённым.

– Просто кажется, что мы сделали не всё, что могли.

Старкс кивнул ему. – Но случилось вот так. Иногда это не устраивает нас. Иногда люди погибают. Мы делаем, что можем, Паксон. Ты должен пребывать в мире с этим. Если думаешь, что тебе нужно больше, тебе не следует этим заниматься. – Он помолчал. – Может, тебе следует немного подумать над этим.

Он встал. – Но я считаю, что ты делаешь именно то, что тебе следует. Ты хорошо там справился. Ты проявил смелось и интеллект. Ты располагаешь моим одобрением, пусть и не своим. Я отправляюсь спать. Тебе следует поступить также.

Он исчез внизу, оставив Паксона размышлять, во сколько из только что услышанного тот верит.

Они добрались до Паранора к полудню следующего дня. Старкс сказал Паксону почиститься, пока он передаёт отчёт и мешок, содержащий опасный самоцвет, Ард Рис. Она захочет увидеться с ним позже, но при этом он может захотеть выглядеть и пахнуть немного лучше нынешнего.

Поэтому Паксон умылся и переоделся в свежую одежду, затем спустился в обеденный зал найти чем перекусить. Он был на середине особенно прекрасного картофельно-лукового супа, когда вновь появился Старкс.

– Ей хотелось бы увидеть тебя прямо сейчас, – сказал он. Он не выглядел довольным.

Паксон не пропустил это. – Что не так?

– Будет лучше, если объяснит она. Отправляйся к её рабочему месту. Она ждёт тебя там.

Паксон оставил стол и свою полу съеденную пищу и отправился по коридорам и вверх по лестницам Крепости, пока не добрался до открытой двери в её комнаты. Он помедлил, предчувствие уже говорило ему, что дело плохо.

Когда он постучался, она тут же откликнулась. – Входи, Паксон.

Он вошёл, и нашёл её за столом, снова погруженной в бумажную работу. Перевязанный мешок под корм, содержащий самоцвет, покоился с одного боку. Его глаза мгновенно сместились к нему, и она устало улыбнулась ему. – Ты хочешь знать, что я сделаю с этим?

– Да, – признал он.

– Это будет запечатано в специальном хранилище к катакомбах под Крепостью. Мы держим и другое подобного рода там внизу. – Она подождала. – Мы бы уничтожили это, если бы могли; такая магия, выпущенная из границ камня, распространится на другие вещи и примет другие формы. Мы могли бы закончить более чем с одной тёмной магией, и она могла бы оказаться ещё опасней этой.

– Так вы не можете уничтожить её?

Она отрицательно покачала головой. – Только сдержать её. Но этого обычно достаточно. Садись.

Он сел, ожидая, пока она скажет больше.

– Как ты знаешь, мы послали кое-кого следить за твоей сестрой и матерью на случай возвращения Арканнена. Себек лично совершал приготовления. Он отправил одного из наших, молодого друида с опытом в магии всего в год, но необходимыми жизненными навыками, сделавшими его хорошим выбором. Ему полагалось присматривать за твоей сестрой и мамой, и он должен был убедиться, что с ними ничего не случится.

Она помедлила. – Вчера его нашли мёртвым на улице города. Выглядело так, будто он стал жертвой ограбления, но обнаружившие его сообщили нам, что это нечто большее. Чем бы это ни было, это не было ограбление. Там были замешаны следы магии. Его намеренно убили.

– Моя сестра? – Срочно спросил он.

Она твёрдо взглянула на него. – Она пропала.

13

ХРИСАЛЛИН ЛИ ПРОСНУЛАСЬ В ПОМЕЩЕНИИ, ПОЛНОМ ТЕНЕЙ и пустоты, она видела лишь единственный свет, проникавший через плотно закрытое ставнями окно, она слышала лишь тот звук, когда пошевелилась достаточно, чтобы обнаружить себя в цепях на кровати. Её голова была ватная, а во рту пересохло, но ни для одного из этих состояний в доступности не было решений. Она проверила конечностями цепи и поняла, что первые лишены силы, а последние прочны. У неё не получилось бы изменить своё положение прямо сейчас, чтобы она ни попыталась сделать.

Она неохотно легла назад, вытянув свои длинные ноги и тело, и ожидая, пока пройдёт сонливость, гадая, где находится.

Или как она сюда попала, если на то.

События, приведшие к её текущей ситуации, были далеко не ясными. Она вспомнила, что направлялась в Пивной Поток помочь Джайет. Это было поздним днём, когда таверна только начинала заполняться. Толпа была шумной и нетерпеливой. Все хотели получить обслуживание немедленно, и никто не был готов ждать. Она летала по комнате, захваченная возбуждением и весельем выпивох, улыбаясь и шутя вместе с ними, наслаждаясь каждой минутой. Позже ночью она и Джайет спустились бы к реке уединённо поплавать. Прохладная вода смыла бы пот, дым и запахи таверны, а день пришёл бы к приятному расслабляющему завершению.

Но плавания так и не случилось. А что тогда? Она обслуживала клиентов, перенося подносы с кружками эля и чашками супа с тарелками хлеба, а затем …

Она вышла наружу. Лишь на миг, вдохнуть свежего воздуха, сбежать от гомона.

И это было последней вещью, которую она помнила.

Теперь она была пленником в тёмной комнате, похищенная от друзей и дома без объяснений, принесённая сюда без видимой причины, прикованная к кровати в этом чёрном месте.

Только она тут же подумала об Арканнене и последнем разе, как подобное случалось. Пусть даже это случилось слегка в ином виде, это всё равно казалось тем же, и она не могла перестать думать, что это в очередной раз дело рук колдуна. Она взвешивала мысль долгие минуты. Если это был Арканнен, было ли это сделано в связи с игорным долгом, который она не уплатила? Или было ли это попыткой добраться до её брата? Использовал ли её чародей, чтобы отомстить Паксону за случившееся в Тёмном Доме? Она всё ещё не была уверена, в чём же на самом деле было дело в первый раз. Преследовал ли её колдун из-за ставки, которую она не смогла заплатить, чтобы преподать ей урок, или он хотел добраться до Паксона по причинам, которые были неясны?

В любом случае она начинала расти в уверенности, что это колдун похитил её.

Она взглянула на себя с беспокойством, осознав вдруг прохладу, которую не замечала ранее. Без сомнения под простынёй, покрывавшей её, она была голой. Каждая деталь одежды была снята с неё. Она стиснула зубы. Весьма вероятно, что она снова в Тёмном Доме, и какие бы ни были намерения Арканнена, Паксону в этот раз будет намного трудней прийти ей на помощь.

Хрисаллин могло быть всего пятнадцать, но она была реалистичной и уверенной, больше молодой девушкой чем девочкой. Она выросла шальной и беспечной, и существовало не много того, чего она не попробовала. Постоянно находясь в тех или иных неприятностях, она трудным путём усвоила большую часть того, что знала. Она научила себя как противостоять кому-угодно, как вести себя, когда ей угрожают, и как принимать наказание, когда это неизбежно. Поэтому сейчас она не собиралась начинать паниковать. Она была менее чем довольна, что с неё сняли одежду, но это не было поводом потерять контроль.

Не сейчас, по крайней мере.

Она сделала глубокий вдох и выпустила его с содроганием. Кто-то возился с ручкой двери. Ключ вставили в замок и проворачивали. Она услышала открывание замка и смотрела за открывающейся дверью.

Несомненно, это Арканнен стоял в проходе, завёрнутый в свои чёрные одеяния и подсвеченный светом из коридора. Он кратко изучил её в небрежной, безразличной манере, и затем вошёл в комнату, закрыв за собой дверь. Короткое касание к бездымным лампам с каждой стороны двери прогнало темноту достаточно, чтобы он и пленник смогли видеть друг друга.

– Кажется, ты в порядке, – заметил он. В его голосе была нотка юмора. – Для кого-то, кто голым прикован к кровати.

– Мой брат придёт за тобой, – спокойно проговорила она, пристально удерживая взгляд на нём.

– Я определённо на это надеюсь. Таковы всегда были мои намерения.

– Так ты не был заинтересован в сборе игорного долга? Это было лишь оправданием заманить моего брата в Вэйфорд?

Он пересёк комнату и сел рядом с ней на краю кровати, затем протянулся и пробежался рукой по её ноге и вверх по бедру к груди. – О, я бы так не сказал. Иметь тебя здесь – обещает много веселья.

Она почувствовала пробежавший холодок, но смогла не показать свои чувства. – Ты совершал эту угрозу раньше. Возможно, это лучшее, на что способен такой как ты. Для тебя девушка, прикованная к кровати, это единственный шанс близко подобраться хоть к какой-либо женщине.

Он сжал губы, формируя насмешку. – Или в твоём случае, к любой девушке. Но не беспокойся. Я не заставлю тебя работать в доме удовольствий или скрести полы или обслуживать мою стражу. Это не для тебя. Ты нужна мне в идеальной форме, когда твой брат явится торговаться за тебя.

Она уставилась на него, кусочки вдруг начинали складываться. – Ты хочешь его меч. Вот за чем ты явился ранее, но не получил этого. Поэтому ты всё ещё пытаешься, не так ли? Меня за меч – такую сделку ты надеешься совершить.

Ястребиные черты натянулись. – Сделка, которую я совершу, Хрисаллин. Твой брат отдаст что угодно, чтобы вернуть тебя в целости. Только в этот раз он не застанет меня врасплох своими обещаниями. И тебя не удастся забрать так легко. В этот раз дела пойдут немного по-другому.

Она взглянула на него, усиливаясь в решимости. – Можешь поторопить это? Или можешь хотя бы дать мне одежды и снять эти цепи? Как думаешь, сколько хлопот может доставить пятнадцатилетняя девочка?

– Не уверен, что хочу выяснять. Прикованная к этой кровати и лишённая одежды – не думаю, чтобы ты вообще можешь доставить хлопоты. Одетая и отпущенная – возможно целую кучу.

Она поискала аргумент в своём разуме. – Мне нужно есть и пользоваться комнатным горшком или станет действительно неприятно. Что если я дам слово, что не буду пытаться сбежать? Что если я пообещаю дождаться, пока у Паксона не появится шанс прийти за мной?

Арканнен одарил её долгим испытывающим взглядом и пожал плечами. – Не то чтобы я думал, что ты сдержишь слово хотя бы одну минуту, но ты права на счёт личной гигиены. Может мы можем достичь компромисса.

Он согласился отдать ей обратно её одежду и освободить от всех цепей кроме одной, смыкающейся на лодыжке, что позволит ей передвигаться, не покидая комнату. Еда, питьё и вода для купания будут предоставлены. Стражи будут на посту, но входить только, чтобы принести необходимую ей еду и воду. Она даст слово оставаться на месте, пока не услышит что-либо от брата.

Она согласилась с готовностью – хотя он был прав, предполагая, что она ни на минуту не собиралась держать слово не пытаться сбежать. Он знал это, и она знала это. Эта игра игралась не так. Если он не помещал её в увеселительные комнаты или по иному не пользовался ей, он должен был считать достаточно важным её благополучие, чтобы не рисковать навредить ей.

– Конечно, если ты неподобающе себя поведёшь, наслаждаясь щедростью моего духа, мне придётся изменить подход к вещам. Твои жилые условия могут измениться к худшему довольно быстро.

– Что такого в этом старом мече? – Спросила она, игнорируя его, пока он ждал ответа на угрозу. – Почему он так важен для тебя?

Он покачал головой. – Разве твой брат тебе не сказал? Не сказал, как вижу. Так с чего бы мне стоит? Спроси его, когда увидишь. Спроси его, как он считает, почему я пошёл на всё это, чтобы заполучить меч. Вот тебе тайна для разгадывания, Хрисаллин-задающая-много-вопросов. Почему я просто не украл его у вас с самого начала и не покончил с этим? Ты не имеешь ни малейшего понятия, так ведь?

– Нет, – признала она.

Он зло ухмыльнулся. – Если изменишь мнение на счёт работы здесь, дай страже знать. Один из них мигом доставит тебе чистую одежду и освободит от цепей. Веди себя прилично, когда он это делает.

Затем он похлопал её по руке, встал с кровати и вышел за дверь, замыкая её за собой.

Он не ушёл далеко. Лишь по коридору и за угол. Мика ждала в тенях алькова, ведущего наружу на балкон, сверкая глазами в предвкушении. – Сделано?

Он кивнул. – Я скажу страже принести ей одежду и освободить от цепей. Всех кроме одной, закреплённой на лодыжке. Не то чтобы это удержит её на долго. Она избавится от неё за час. Эта девушка умна и решительна. Ты уверена, что это сработает?

– Она лучший субъект с такими качествами, чем если бы она была бестолковой. Она будет слеплена так, как ты хочешь. Она станет тем, чем ты желаешь. За неделю, не более. Ты отправляешься в Аришейг?

– Сегодня ночью. Убедись, что перехватишь её. Приведи туда, куда хочешь, но сделай это быстро. – Он помедлил. – И Мика. Не недооценивай её.

Улыбка, дарованная ему Микой, была леденящей. – Она мне не ровня, Арканнен. И тебе следует знать, что я никогда никого не недооцениваю. Поэтому не забудь условия нашего соглашения. Я опечалюсь, если забудешь, но тебе будет куда печальней.

Он посмотрел на неё мгновение. – Теперь угрозы, не так ли? Просто убедись, что выполняешь свою часть сделки.

Затем он отвернулся от неё и продолжил свой путь.

Арканнен едва закончил закрывать дверь, как Хрисаллин начала думать о способах побега. Единственная цепь на лодыжке и дверь на замке: освободи себя от этого, и она будет на пути домой. Колдун был настолько доволен собой, настолько убеждён в своём превосходстве над пятнадцатилетней девочкой, что поверил в её смирение. Или по крайней мере был убеждён, что она не сможет перехитрить его. Ну, его жал сюрприз. Она не намеревалась ожидать, пока за ней придёт Паксон. Она выберется отсюда и отправится искать его задолго, как за ней нужно будет приходить.

Она легла назад, думая о лице Арканнена, когда тот обнаружит её пропажу, представляя его ярость. Это заставляло её хотеть смеяться. Было весьма прискорбно, что она не сможет быть там и увидеть это. Но она отбросила эти образы в сторону, напомнив себе, что пока ещё не свободна и что всё ещё есть препятствия для преодоления, прежде чем она сможет насладиться фантазиями о горе Арканнена.

Прошло немного времени, прежде чем дверь открылась и появился страж с её одеждой. Он бросил её у изножья кровати, открыл замки и снял цепи с запястий, оставив цепь на лодыжке – и отбыл, не сказав ни слова. Она села прямо и потратила несколько минут, массируя запястья, потом выскользнула из-под простыней и начала одеваться. Тут же она наткнулась на проблему. С цепью и манжетой, всё ещё прикреплённых к лодыжке, она не могла надеть штаны. Вместо этого ей пришлось довольствоваться одеванием рубахи и завязыванием простыни вокруг пояса, используя её как самодельную юбку.

Затем она села обратно на кровать и осторожно ощупала пояс штанов, пока не нашла крошечную металлическую отмычку. Длинная и прямая за исключением одного изогнутого конца, это было инструментом, который она всегда носила с собой. Вскрытие замков того или иного рода стало чем-то вроде специальности, хотя в этом случае это было важней чем обычно. Арканнен оставил свет включённым, поэтому закидывание ноги на кровать обеспечило ей достаточно света, чтобы вскрыть замок. На освобождение себя у неё ушло менее пяти минут. Отбросив простыню, она натянула штаны и ботинки, засунулу отмычку обратно в пояс и прошла к двери.

Она постояла там какое-то время, прислушиваясь, затем аккуратно испытала ручку.

Заперто.

Она осмотрела комнату. Ей требовалось оружие, но там под рукой ничего не было, способного послужить этой цели. Она немного подумала о цепи, крепившейся к её лодыжке, но та была прицеплена к кольцу на полу – и кроме того она была слишком тяжёлой для её эффективного использования. Ей нужно была какая-либо дубина.

Она искала вокруг. В комнате не было никакой мебели кроме кровати, а каркас был металлическим.

Она сжала челюсть.

Она не сдастся.

Подойдя обратно к двери, она приложила ухо к раме и прислушалась через щель. Ничего. Она подождала мгновение, а затем постучалась и позвала: – Эй, можете зайти на минуту? Мне нужна помощь!

Ответа не было. Она подождала несколько минут, а затем попыталась снова. Всё ещё без ответа. Весьма хорошо.

Вынув отмычку из пояса, она начала работать ею в замочной скважине. В этот раз продвигаться было сложней, замок был большой и менее легко поддающийся. Но в конце он издал знакомый щелчок и открылся.

Убрав отмычку, она мягко повернула ручку и почувствовала перемещение засова. Стоя на месте с частично приоткрытой дверью, она прислушалась к звукам кого-либо, ждущего снаружи. Ничего не услышав, она открыла дверь дальше и осмотрительно выглянула наружу, глядя сперва в одну сторону, затем в другую по длинному холлу. Она была не там, где бывала раньше. Она была не там, что было бы ей знакомо. Если она вернулась в Тёмный Дом, как предполагала, её доставили в другую часть здания, чем где её держали прежде. Эта зона была затенённой и пустой по ощущениям, как будто никого не бывало поблизости.

Всё же она не сразу шагнула из комнаты в коридор и начала осторожно идти по краю стены, часто останавливаясь прислушаться к звукам движения или голосов. Но всё было тихо. Она выбрала свернуть налево, но не представляла, в какую сторону ей следует идти. Ей нужен был какой-либо указатель, давший бы ей чувство направления, чтобы она могла понять, как выбраться из здания.

Достигнув конца коридора, она упёрлась в стену. Не было ведущих вверх или вниз лестниц. Она разочарованно повернулась вокруг и прошла по следам, пробираясь к другому концу коридора, заставляя себя держать походку медленной и твёрдой. В этот раз она обнаружила, что коридор сворачивает налево, и в полумраке огней прохода она как раз смогла заметить лестницу, ведущую вниз.

Она только начинала идти вперёд – свобода была в поле видимости – когда перед ней открылась дверь и возникла старая женщина. Женщина была согбенной и обветшало выглядящей, одетой в юбку и блузу, испачканные и старые, платок стягивал сзади её длинные серые волосы, а на ногах были высококонечные ботинки. Она тащила ведро и швабру, а в одной сморщенной руке несла охапку тряпья.

Уборщица, подумала Хрис, застыв на месте. Слишком поздно идти назад или пытаться спрятаться. Она ждала, что старая женщина повернётся в другую сторону, что не заметит её.

Вместо этого старая женщина повернулась прямо на неё и застыла. Долгие мгновения двое просто глазели друг на друга.

Затем Хрисаллин подняла палец к губам в универсальном жесте, означавшем мольбу к тишине. Старая женщина смотрела за ней, затем согласно кивнула. Хрис пошла вперёд, направляясь к лестнице. Когда она огибала её, старая женщина поманила Хрис ближе.

Пригнувшись, та прошептала: – У основания лестницы есть стражи. Если хочешь наружу, есть лучший путь.

Хрис засомневалась, затем кивнула. – Можешь показать мне? – Прошептала она в ответ.

Старая женщина кивнула и без слов повела её назад до двери, которую она уже проходила, открыв её на скрытый набор ступеней. Сделав ей знак следовать за собой, она провела Хрис вниз на три пролёта лестницы в подвал, переполненный коробками и воняющий сыростью и плесенью. Здешний свет приходил через прорези в камне основания стен, практически на высоте потолка, и приглушался толстым рассеивающим стеклом.

Старая женщина повела её по подвальному этажу, петляя между стопками коробок, избегая мест, куда налилась вода и где открылись трещины в полу. Раз или два Хрисаллин казалось, что она увидела движение в тенях – быстрое и скрытное. Крысы. Она держалась близко к старой женщине, её гиду через это мрачное место, неизвестное ей. У них ушло много времени, чтобы добраться до дальнего конца, а затем они оказались у старой окованной железом деревянной двери, утопленной глубоко в камень стены. Старая женщина остановилась, отперла ряд замков и щеколд, и толкнула дверь наружу.

Хрис выглянула через сутулые плечи в сумерки, в которых звёзды только начинали появляться на темнеющем небе. Впереди неё ступени вели вверх на улицу с домами и уличными фонарями. Она могла слышать отдалённые звуки голосов и движение экипажей с лошадьми.

Она могла чувствовать свежий воздух города. Она могла ощутить свою свободу.

Она повернулась к старой женщине, глядевшей на неё ревматическими глазами, прижимавшей руки к груди будто в мольбе. – Иди же, сейчас, – прошипела она. – Беги!