Текст книги "Защитники Шаннары (ЛП)"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 67 страниц)

16

СОН ХРИСАЛЛИН ЛИ БЫЛ МРАЧЕН, БЕСПРОБУДЕН И ПОЛОН кошмаров. Последовательно они наводняли её разум, воруя сиюминутный покой, испытанный ею после спасения Микой, возвращая ей чувство нависшей обречённости.

Первый начинался на лугу, который она пересекала по направлению к реке под солнцем в компании своего брата. Паксон был приветлив, а его смех живым, и она ощущала его твёрдое присутствие как гарантию своей безопасности и свободы. Она была жизнерадостной и расслабленной, пока преодолевала полог диких цветов поляны и ощущала их сладкий аромат, разносимый лёгким ветерком.

Но вскоре она почувствовала убыль цветов, когда признаки цвета и запаха в воздухе сократились и затем совсем поблекли. Теперь она была на пастбище, его полог был весь сухим и бурым, зелень живой луговой растительности исчезала. Небеса утратили яркость солнца, облака подобрались закрыть синеву. Она замедлилась, заколебавшись, и сделав это она почувствовала, как что-то цепляется за её лодыжки и оборачивается вокруг ног. Она посмотрела вниз и обнаружила себя обвитой травой и сорняками, крепко оплетающими и упорно старающимися привязать её к месту и надёжно удержать.

Она изо всех сил попыталась вырваться на свободу, но сорняки с травой были слишком сильны, и наконец она совсем не смогла двигаться. В отчаянии она повернулась найти своего брата, но тот исчез. Она безнадёжно смотрела по сторонам, зовя его по имени, пытаясь понять, что с ним случилось. Она не могла поверить, что он вот так оставил её, не сказав ни слова.

Когда она снова взглянула туда, где видела его в последний раз, серо-волосая эльфийская женщина, связавшая и пытавшая её в Тёмном Доме, стояла на том месте и улыбалась. Её губы сдвинулись, формируя слова, которые Хрисаллин поняла, пусть даже они не издали ни звука.

Скажи мне, что ты знаешь.

Хрис закричала в ужасе, хватаясь за нож, который, как ей было известно, был убран за пояс, но не обнаружила его. Она бешено вывёртывалась из травы, но та лишь крепче связывала её. Она цеплялась когтями за стебли и пряди, пытаясь вырвать их, но те отказывались сдвинуться с места.

Затем возникли крошечные жуки из-под земли под её ногами и начали взбираться по ногам, прокладывая путь под её одежду и в её ботинки. Она могла слышать скрежет их крошечных жвал, а затем они начали кусать её, вгрызаясь в её плоть. Она чувствовала, как кожа разрывается и начинает течь кровь. Она рухнула от безысходности, пронзительно крича.

Жуки вдруг покрыли её всю.

Внезапно луг с его жуками и высохшей травой и серо-волосой эльфийкой сменились темнотой, и она снова осталась одна. Она ощутила себя поднимающейся, а когда свет вернулся, она стояла на горном слоне, высоко в облаках, ветер хлестал снегом и частичками льда по её коже. На ней не было верхней одежды, шапки или перчаток. Мороз был жестоким и безжалостным, терзая её одежду и бичуя кожу. Она осмотрелась вокруг, желая определить, куда ей идти, думая, что там должна быть тропа, ведущая вниз. Однако она едва могла видеть за пределами вытянутой руки, которая прижалась к поверхности скалы.

В конечном счёте она сделала несколько пробных шагов вдоль узкой дорожки, на которой стояла. Но дорога не вела ни вверх, ни вниз, и она не могла увидеть, изменяется ли это за пределами того, где она ползла вдоль её узкой ширины. Тем не менее она продолжала идти, понимая, что должна выбраться с этой горы. Если она останется на месте, то замёрзнет насмерть. Она умрёт, если не найдёт укрытие.

Затем в поверхности скалы проявился проход, и она поспешно нырнула в него. Она оказалась в огромной пещере, простиравшейся во всех направлениях перед ней. Стены отдавали тусклым зеленоватым цветом – свечение, прогонявшее темноту. Прошло время, пока она продвигалась глубже в пещеру, потеряв из вида место входа и поняв, что стены, судя по всему, не приблизились, пока она шла.

Она подумывала развернуться назад, когда появилась серо-волосая эльфийская женщина, возникнув из теней прямо перед ней. Она резко остановилась, невольно съёжившись от приближения той. Она сделала шаг назад, намереваясь побежать. Но та остановилась, держа руки по бокам, улыбаясь на манер, подсказывающий Хрисаллин, что сопротивление бесполезно.

Губы сформировали знакомые беззвучные слова: скажи мне, что ты знаешь.

Затем тени, покрывавшие стены, отделились и приняли форму фигур, и начали приближаться подобно призракам сквозь мрак пещеры. Хрисаллин попятилась, но всюду куда она поворачивалась, тени надвигались на неё. Она поборола крик, поднимавшийся в глотке, дала отпор своему страху, угрожавшему задушить её. Тени теперь были рядом, и ей некуда было идти, ни пути к побегу, ни шанса на помощь.

Когда они добрались до неё, она поднесла руки к лицу и зажмурила глаза, и почувствовала их касание к телу подобно ледяным пальцам существ, давно умерших и заморозившихся.

Помоги мне, умоляла она темноту. Пожалуйста, помоги.

Тени облепили её, и дыхание Хрис оборвалось.

Секундами спустя она стояла на утёсе над океаном, глядя на обширный голубой простор пустой воды. Утёс, на котором она стояла, имел сотни метров в высоту, и край пропасти был каменистым и безжизненным за исключением небольших пучков морской травы. Внизу поверхность скалы исчезала в воде, ровная и отвесная, мимо которой можно броситься вниз. Она обнаружила тягу сделать это практически неодолимой. Странно заманчивой. Она могла выброситься, беспрепятственно упасть в глубины океана и сбежать от кошмаров, терзавших её. Она осознавала их даже во сне, зная, что они будут являться снова и снова, бесконечные визуальные проявления того, что ей угрожает. Это практически превосходило то, что она могла выдержать, и освобождение может быть найдено, только если она отдаст себя водяной гробнице.

Чувство беспомощности, ощущаемое ею от происходящего с ней, было неподъёмным. Оно было неотступным и преднамеренным, и она ничего не могла с этим поделать кроме как прыгнуть и покончить со своей жизнью. Почему бы не поддаться этому стремлению? Почему бы не спасти себя от дальнейшей боли и страха? Была ли её жизнь так ценна, чтобы переносить её перед лицом подобных страданий?

Опять, серо-волосая эльфийская женщина материализовалась из ниоткуда, стоя рядом, глядя на неё с улыбкой.

Внезапно она обнаружила источник силы, которым не знала, что обладает – силы, дарованной ненавистью, которую она испытывала, глядя на этого монстра. Её ярость питалась мыслями о том, что бы она сделала с этой тварью, как прекрасно было бы заставить её страдать за совершённое с ней. Раскалённая добела и безудержная, её ярость разгоралась в ней, снабжая новой целью и решимостью.

С кличем она запустила себя на другую, вытянув руки, намереваясь разорвать ей лицо, стереть её улыбчивую физиономию.

Но когда она добралась до неё, эльфийки там не оказалось, она стала растаявшим призраком, и Хрисаллин прошла через её бесплотный образ и свалилась за край утёса, начав падать. Она сразу поняла, что совершила ошибку. Она не хотела этого. Она не хотела умереть. Её обманули.

Слишком поздно. Она неслась к плоской, твёрдой поверхности океана, и знала, что столкновение прикончит её под силой удара. Надежды не было; её судьба была определена. Но падение продолжалось и продолжалось, и всё не кончалось. Теперь она кричала, свернувшись в шар, пока ветер проносился мимо, а звук бьющих вод о скалы достигал слуха. Уже скоро, думала она. В любую секунду.

Но она всё падала и не останавливалась.

Она проснулась в спальне, в которой заснула, всё ещё в доме Мики. Но теперь она снова оказалась привязана, распростёртая поперёк кровати, крепко удерживаемая за руки и ноги. Люди, пытавшие её, вернулись, собравшись рядом, наблюдая. Их глаза сверкали в свете бездымных ламп, отбрасывающих их тени на стены за ними, более чем живые. Они держали металлические приборы, которые будут резать и раздирать. Они были раздеты по пояс, их мускулистые руки отражали свет. Никто из них не говорил ни слова, пока они стояли и наблюдали, ожидая.

Затем из темноты знакомый голос тихо проговорил: – Начать.

Хрисаллин закрутилась и забилась в ответ, пытаясь вырваться, избежать грядущего, и пока она делала это, Хрис заметила отрезанную голову Мики, лежащую на блюде на тумбочке рядом с кроватью, глаза были открыты и выпучены.

Затем боль началась по новой.

Афенглу Элесседил работала над содержанием обращения, которое она планировала представить Коалиционному Совету Федерации Южной Земли – во время одного из редких личных посещений, которые она совершит в грядущие месяцы – когда в дверях её кабинета появился Себек в ответ на её вызов. Он тихо вошёл, и она тут же смогла сказать по выражению его лица, что ему известно, что что-то не так.

Она отложила свою речь и повернулась к нему. – Ты в недавнем времени инвентаризировал камеры хранения?

Он заговорил не сразу. Вместо этого он закрыл за собой дверь и полностью вошёл внутрь. Его юное лицо было напряжено, и в нём читалась неуверенность, предполагавшая, что что бы он ни собирался ей сказать, об этом нелегко было поведать.

– У нас случилась очередная кража, – сказала она наконец.

Что вместе составляло уже четыре, включая пропажу сферы скри. Она думала, что должна положить этому конец. Она разместила обереги на дверях камер хранения, где магические артефакты и инструменты держались в каталогизированном виде и под замком. Она использовала магию, которую только она и Себек могли отпереть, и последнему был предоставлен доступ от неё, потому что она доверяла ему в его роли личного секретаря так, как редко доверяла кому-либо за свои сто пятьдесят лет жизни, и потому что кто-то кроме неё должен был иметь доступ к камерам на случай, если с ней что-нибудь случится. Она давным-давно решила, что когда друиды находят и возвращают потерянную магию, та должна находиться в сохранности от злоупотреблений и безответственных рук.

Но кто-то пробил её защитные меры трижды за последние месяцы, украв магию по не совсем понятным причинам. Сейчас уже было само собой разумеющимся, что это должен быть один из них – друид, действующий один или от имени врага ордена, мошенник, просочившийся через её обычно основательную оценку пригодности претендентов. Это было горьким открытием при выяснении о первой краже, и это не стало сколько-нибудь легче с последующими.

Теперь эта.

– Очередная? – Повторил он – Что пропало на этот раз?

Она сделала успокаивающий вдох. – Стихл.

Клинок ассасина Пи Элла, использованный для убийства Оживляющей, дочери Короля Серебряной Реки, века назад в Элдвисте, логове Короля Камня. Его острие было настолько острым, что могло разрезать скалу. Он пропадал и объявлялся время от времени за годы, пока наконец не был возвращён и запечатан навсегда.

Стихлу было оказано особое обращение, обереги, защищавшие его, были сложны и многослойны. Никто не должен был способен добраться до него.

– Ты уверена, Госпожа? – Спросил он.

Она кивнула. – Я решила провести инспекцию артефактов, сравнивая сами предметы с нашими записями в каталоге, когда заметила, что стражи, защищавшие их, взломаны. Сперва я не могла поверить в это. Я думала, что ошиблась. Я даже обыскала все хранилища, каждый уголок и шкаф, каждую полку и контейнер. На это ушёл весь полдень. Но его там не было. Он пропал.

Она увидела, как Себек тревожно хмурит брови. Он понимал серьёзность того, о чём она ему говорит. Одним делом была кража сферы скри – магии, хоть и важной, но не особо опасной. Но Стихл был другим делом. Это было орудием убийства, против которого существовало мало защиты. Все возможные плохие вещи могли случиться, если этот клинок попадёт не в те руки.

Потеря только одного другого артефакта была бы более сокрушительной. Но Алые эльфиниты, или осушающие камни, возвращённые Редденом Омсфордом из Запрета десятилетия назад и отданные ордену друидов его братом, Райлингом – не размещались в камерах, содержащих другие артефакты. Она держала их в своих комнатах, в основном потому что после всех этих лет она всё ещё заигрывала с возможностью вернуть их эльфам.

– Ты имеешь хоть какое-нибудь представление о том, кто забрал его? – Спросил он, ссылаясь снова на Стихл.

– Вообще никаких. Как и при других кражах, его вынесли, когда никого не было поблизости. Обереги были удалены или пройдены, а оружие найдено кем-то, кто точно знал, где его держат. Я внимательно осмотрелась вокруг, когда поняла случившееся, считая, что могу найти подсказку на то, кто там был. Но кто бы ни совершил это, знал, что он делает. – Она помедлила. – Ты всё проинвентаризировал после последней кражи? Мы уверены, что Стихл всё ещё был заперт в тот момент?

– Я инвентаризировал всё после каждой кражи. Поэтому, да, он был там, где ему полагается быть.

– Когда это было? Может две недели назад?

– Где-то так.

– Совсем недолго. Наш вор верит, что мы не в состоянии остановить его, поэтому продолжает красть.

Себек пожал плечам. – Судя по всему, мы и не можем.

Мрачная вероятность пришла на ум Афенглу Элесседил – настолько омерзительная, что она чуть сразу от этого не отмахнулась. Но затем она обдумала, что на кону, и приняла решение. Она встала к нему лицом. – Важность этих украденных артефактов возрастает. Теперь я должна беспокоиться за сохранность алых эльфинитов. Они находились в достаточной безопасности в моих покоях, но я считаю, что должна переместить их в хранилище артефактов. Я сделаю это этим полднем. Поможешь мне в размещении оберегов?

– Конечно, – сказал Себек. – Хотя возможно тебе стоит оставить эльфиниты здесь, раз они до сих пор находились в безопасности.

– Нет, я думаю, будет лучше переместить их. Я создам новых стражей для всего хранилища. Никому не будет позволено входить кроме тебя или меня до дальнейшего уведомления. Я разыщу этого вора или поймаю его с поличным. Кражи прекратятся немедленно!

– Да, госпожа, – подтвердил тот.

– Отправь Старкса и Паксона ко мне. Я хочу поговорить с ними до их отправления.

Себек кивнул, отступая к двери. Она была в ярости, и знала, что он редко видел её такой. Но у Ард Рис случился переломный момент, как случается со всеми. Она достигла своего, и она вряд ли снова успокоится, пока кражи не будут урегулированы.

Когда он ушёл, она сделала глубокий вдох, обдумывая размах тёмной вероятности, пришедшей на ум ранее. Чем больше она вглядывалась в это, тем более вероятным это становилось, и тем больше росло её недовольство.

Но она ничего не могла с этим поделать. Это было тем, что есть, паслён под любым именем остаётся смертельно опасным. Когда она закончила обдумывать это, она резко выдохнула, чтобы сбросить напряжение, накопившееся внутри, и собралась сделать себе чашку чая.

Шла середина следующего дня, когда Арканнен прибыл обратно в Вэйфорд на своём личном воздушном судне – любезность Фаштона Кэеля – со своей отличительной эмблемой ворона, украшавшей главную мачту, установленную на предназначенное ей место. Сойдя с борта, он пересёк аэродром, оставив позади команду и личный персонал, решив пойти один на встречу с Микой. Закончив свои дела с Фаштоном Кэелем на данный момент, его внимание перенаправилось обратно к Хрисаллин Ли. К этому времени она должна быть достаточно подорвана, чтобы выполнить его планы на друидов. Мика была находчивой и упорной, когда доходило до переписывания разума, и в этот раз должна была оказаться не менее способной, зная, сколько стоит на кону.

Тем не менее он волновался на счёт этого плана, пусть даже он был его собственным. Столь многое зависело от того, чтобы сложилось на место как раз в нужное время и нужным способом. Провал на любом фронте сорвёт все усилия, и самый очевидный риск лежал в том, как девочка отреагирует на то, что с ней сделали.

Он намеревался добыть дальнейшую гарантию от Мики в этот самый день, что её магия делает то, что она обещала.

Высокий, худой и скрытый плащом с капюшоном, он представлял собой импозантную фигуру, проходя мальчика управляющего, где тот работал над ремонтом парсовой трубы, лежавшей на чурбанах недалеко от офиса. Сам управляющий присутствовал, сидя внутри здания, видимый через обзорное окно, склонив голову над занимавшей его сейчас задачей. Он ждал, что кто-либо из них поднимает на него взгляд, но когда никто этого не сделал, он автоматически вытеснил их из дальнейших соображений. Мальчик периодически оказывался полезным, его отец намного меньше. Ни один из них не занимал важной части в его жизни. Даже так, ему было более комфортно миновать их незамеченным.

Но затем он внезапно остановился и повернулся к мальчику, ему в голову пришла новая мысль. Он немного обдумал её, затем подошёл. Теперь мальчик смотрел на него, на лице было неуверенное выражение.

– Сделай одолжение, – сказал ему колдун. – Помнишь высокогорца, которого я просил направить в Тёмному Дому несколько недель назад?

Мальчик кивнул.

– Если увидишь его снова, если он прилетит в Вэйфорд, один или с кем-то ещё, я хочу, чтобы ты тут же явился в Тёмный Дом и дал мне знать. Можешь сделать это?

Мальчик кивнул ещё раз, но не сказал ни слова.

– Уверен, что можешь? Ты понимаешь, о чём я прошу. Я не хочу, чтобы высокогорец знал, что ты собираешься сделать.

– Я понимаю, – сказал мальчик.

– За это тебе кое-что достанется, если сделаешь так, как я говорю.

Мальчик кивнул, но не ответил. Немного медлительный, думал Арканнен про себя, но надёжный. Хотя он вдруг задумался, как Паксон Ли во время своего прошлого визита смог найти путь в Тёмный Дом, не вызвав тревогу у стражи. Не мальчик ли рассказал тому?

Он отринул идею; мальчишка никогда не рискнул бы на последствия.

Он оставил аэродром позади и прошёл по улицам города, воздержавшись от карет с лошадьми, ощущая необходимость размять ноги и желая побыть в одиночестве. Прохожие уступали ему дорогу, большинство и вовсе переходило на другую сторону улицы. Он знал, что они боятся его, и ему льстило, что они открыто демонстрируют это. Всегда лучше, чтобы тебя боялись, чем уважали. К уважаемым людям можно подойти; с ними можно заговорить и порассуждать. Но страшных людей просто избегают; рассуждения и пустые разговоры вне всякого вопроса.

Он шёл не к Тёмному Дому, а немного дальше туда, где располагался дом Мики на втором этаже по внешнему виду покинутого здания. Он провёл несколько мгновений, постояв на тротуаре побочной улицы, где мог убедиться, что за ним никто не следит, затем перешёл на другую сторону и быстро пошёл по переулку. Замок на внешней двери здания был знаком ему, и он легко его открыл. Оказавшись внутри, он прошёл по коридору и поднялся по лестнице в его конце и по второму холлу к входной двери Мики.

Там он постоял, прислушиваясь к тишине, прежде чем медленно постучать – один громкий, три тихих – оговоренный знак. Прошло время, затем замки открылись, дверь раскрылась, а Мика встала там, глядя на него.

Он удивился её внешности. Она никогда особо хорошо не выглядела, потому что была старой, иссохшей и изношенной. Всё же она практически всегда казалась хладнокровной и твёрдой, даже в самые наряжённые времена. Не сегодня. Сегодня она выглядела изможденной настолько, какой он никогда её не видел, её черты искажены, её рот скрючен в гримасе, её глаза пылали напряжением и неприкрытыми эмоциями.

Он пришёл к немедленному заключению. – Ты убила её, – сказал он.

Гримаса превратилась во что-то даже более жуткое. – Вероятней всего она убьёт меня первой. Входи.

Карга повернулась и вошла в жилу зону, не глядя назад. Арканнен последовал, закрыв за собой дверь. – Тогда она в порядке?

Она крутанулась назад, острые глаза уставились на него. – Это зависит от твоей точки зрения. Она там, где я хочу, но она сильная, даёт мне отпор на каждом шаге пути, и в этот момент я не могу быть уверена, убедила ли я её или просто завладела её вниманием на время.

– Это звучит зловеще.

– В основном это раздражает. У неё сильный разум – намного сильней чем у кого-либо ещё, с кем я работала. В ней присутствует стержень, не поддающийся объяснению. В ней что-то есть. Какова её история? Что в ней есть такого, способного объяснить это?

Арканнен пожал плечами. – Тебе известно про их семью. Короли и Королевы Ли когда-то, теперь же простолюдины. Брат владеет мечом, подчиняющимся магии его кровной линии. Может и она способна на это. Может в этом её сила.

– Сила, да. Но ты уверяешь меня, что она не владеет магией?

– Никакой, насколько я знаю. Но большую часть, известного мне, я узнал совсем недавно. Только тогда я узнал о мече. Судя по всему, девочка регулярно говорила о нём в таверне, хотя похоже никто там не уделял этому особого внимания. Даже владелец таверны, который и был тем, кто сообщил мне об этом, настаивал, что это просто очередная легенда, очередная безумная сказка. Где доказательства, что это оружие чем-то особенное? Это было вздором. Но я знал лучше. Тогда я впервые начал обдумывать возможность, что я могу заполучить оружие в качестве выкупа за неё, а затем я мог бы обратить мальчишку на наше дело, изменив его разум, как ты меняешь разум девчонки. Конечно, сейчас всё поменялось.

Мика покачала головой. – Ну, в ней есть что-то большее, чем находящееся на поверхности. Мне не нравится это. Сейчас она должна была уже поддаться. Но она всё ещё держится, цепляется за что-то, что я не могу определить. Мы могли убедить её в происходящем и в том, кого винить, но будет хорошей мыслью направить её к цели так быстро, насколько это возможно. Чем дольше она находится вне моего влияния, тем вероятней она придёт в себя, когда мы не будем ожидать этого.

– Возможно, тебе нужно больше времени с ней?

Она взглянула на его. – Если я подвергну её слишком многому, я совсем сломаю её. Тогда она будет бесполезна. Нам нужно продержать её ещё день и затем поторопить её к твоей выбранной цели и положить конец этому делу.

– Ещё день? Думаю, это мы можем устроить. Но ты уверена, что этого будет достаточно, чтобы выполнить работу?

– Я ни в чём больше не уверена, колдун. Я работаю с дымом и отражениями. Я иду на ощупь во тьме. Но я обладаю навыками и опытом, поэтому не беспокойся. Я сделаю её нашим орудием. Я обращу её нам на пользу и отпущу её стать нашим оружием, как ты планируешь.

– Позволь мне увидеть её.

Ведьма засомневалась. – Ладно. Но только на минуту и через дверь. Ты не можешь войти в комнату; это нарушит работу магии. Пряжа деликатна и сложна. Только я могу входить, прежде чем её работа не закончена.

Арканнен согласно кивнул, и она отвела его по прихожей к задним комнатам, остановившись у последней двери слева. Дверь была закрыта, но вспышки света просвечивали из-под низа, освещая участки пола.

Она взглянула назад на него. – Ничего не говори, когда я открою дверь. Не двигайся оттуда, где стоишь.

Он опять кивнул, уже раздражённый. Она думала, что он ничего не знает о магии, с которой она работает?

Но он придержал язык, намереваясь самому определить, как продвигаются дела. Мика взялась за засов и осторожно подняла его, чтобы дверь широко раскрылась и всё внутри стало ясно видно.

Вся комната пересекалась лентами злого зелёного света, медленно пульсирующего. Ленты пролегали повсюду и без различимого порядка. Хрисаллин Ли лежала на кровати в задней части комнаты, её тело было покрыто тонкой материей. Линии окружали её всю, и выглядело так, будто многие проходили сквозь её тело. Она извивалась и ёрзала под их хваткой, её движения были слабыми и бесполезными. Она тихо стонала и спорадично испускала небольшие вздохи.

Арканнен кивнул сам себе. Она находилась глубоко в кошмарах, насланных на неё Микой, пойманная в видениях, которые сформируют её мышление. Она верила, что находится в руках серо-волосой эльфийки и её подручных, подвергающаяся пыткам и уродуемая в попытке вызнать что-то, что она не понимала, и что они не раскрывали ей. Её страх и ярость направлялись на её мучителей, намеренно и исключительно, и особенно к эльфийской женщине.

Он увидел достаточно. Он кивнул Мике, которая тихонько закрыла дверь и установила засов. – Она всё больше и больше подходит к нам, Арканнен, – сказала старуха. – Её мысли и действия становятся всё менее и менее её собственным и всё более нашими. Она сделает то, к чему её готовят, когда придёт время. Ты сам можешь это видеть.

– Но она сопротивляется?

– Больше, чем мне хотелось бы. Но недостаточно, чтобы изменить конечный итог. Ещё день, возможно два, и она будет не в состоянии пользоваться свободой воли. Она станет нашей куклой, и сделает то, до чего мы её доведём. Доверься мне.

Он никому не доверял, но всё равно кивнул. – Будем надеяться, – сказал он. Арканнен отвернулся. – Приходи за мной в Тёмный Дом, когда она будет готова. После этого я возьму за неё ответственность и направлю её своей дорогой.

Он прошёл через дом и по коридору к лестницам, не оглядываясь назад.