Текст книги "Защитники Шаннары (ЛП)"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 67 страниц)

Хрисаллин практически сорвалась, но затем помедлила. – Скажешь мне своё имя?

Старая женщина улыбнулась. – Я Мика.

14

НАДЕЖДЫ КРУЖИЛИСЬ В УМЕ ХРИСАЛЛИН, ПОКА ОНА бежала от Тёмного Дома и Арканенна в неизвестные места, но бесконечно более безопасные. Она бежала сквозь сумерки и тьму к свободе, поначалу думая лишь набрать дистанцию между собой и её пленителями, но затем поняла, что необходим план. Пешком она могла и не надеяться сбежать. Ей нужен был воздушный корабль, на котором можно улететь к своему брату в Паранор. Ей нужно найти аэродром, который она посещала с Джайет, когда была здесь в прошлый раз.

Это было не так сложно, как она себе представляла. Она припомнила маршрут довольно легко, и обнаружила знаки, указывающие дорогу. Она успешно проложила путь, от одного к другому, заботясь о том, чтобы держаться вне толп и недружелюбных мест, стараясь как можно лучше быть невидимой для тех, кого она проходила. На первых порах её побег привлекал нежеланное внимание, и поэтому она замедлялась до быстрой ходьбы там, где была толпа. Но вскоре она оказалась достаточно далеко от сердца города, что ей встречались лишь немногие, и она снова сорвалась на бег.

В её поле видимости уже находился аэродром, когда люди вышли из теней между зданиями с обоих сторон, и она оказалась в ловушке. Они налетели на неё, прижав к земле, обездвижив руки и ноги. Она была высокой и сильной для пятнадцатилетней девочки, и её не так просто было взять. Но в конце концов её всё-таки захватили.

Случившееся после этого было ужасающим. Она потеряла сознание в один момент, пытаясь вырваться – от удара по голове, нанесённого одним из налётчиков, отправившим её во тьму, в которой она, кажется, прибывала очень долгое время. Когда она очнулась, то лежала на столе в тёмной комнате, её руки и ноги были зафиксированы манжетами за запястья, туго натянутые верёвками, крепившимся к кольцам в ножках стола. Её накрывало полотно, а одежды не было. Опять. У неё кружилась голова и присутствовала странная дезориентация. Она едва могла заставить себя обращать внимание на происходящее с собой, хотя была в курсе своей ситуации. Она задумалась, кто добрался до неё теперь. Это должны быть Арканнен и его подручные, так ведь?

Она попыталась вглядеться во тьму помимо того, где она лежала, чувствуя там чьё-то присутствие, скрытое во мраке. Но она не могла ничего различить. Таким образом она бездеятельно лежала, не имея другого выбора, ожидая увидеть, что случится дальше.

Ей не пришлось ждать долго.

Почти тогда же как она решилась набраться терпения, открылась дверь и люди в капюшонах и мантиях вошли в комнату. Бездымные факелы зажглись на шестах с обоих концов стола, на котором она лежала, обеспечив освещение, достигавшее не более чем непосредственного окружения. Люди – всего четверо – расположились по углам стола. Никто не говорил. Они просто молча стояли, глядя вниз на неё.

– Начать, – сказал приглушённый голос из темноты.

Они начали. Они начали обрабатывать её мозолистыми руками, деревянными дубинками, металлическими орудиями и беспощадными обещаниями. Они начали с её ног и продвигались вверх по её обнажённому телу. Они не оставили никакой части нетронутой. Они были основательны и систематичны в своих усилиях, и с самого начала было очевидно, что они не обладают ни сочувствием, ни состраданием к её мучениям. Они причиняли ей боль каждый раз, как касались её. Они причиняли ей боль столь многими способами, что она потеряла счёт им. Она не могла видеть, что они делают, и её неспособность предвидеть только добавляла страданий. Она кричала и рыдала, молила их остановиться, но ничего не помогало. Будто они не слышали её. Несомненно, им не было дела. Эти люди были теми, кто делал это раньше. Это были люди, кто наслаждался своей работой.

Она вырубалась снова и снова, только чтобы заново очнуться в раскалённой добела агонии. Пытка продолжалась и продолжалась. Люди останавливались несколько раз передохнуть, попить из мехов, плеснуть воду ей в лицо, пробудить её подщёчинами и резким словом, дать отдохнуть рукам, уставшим от сжимания, скручивания, надавливания и защемления. Но большую часть времени они не останавливались. Время потеряло значение для Хрисаллин Ли. Она молила, чтобы кто-то сказал, что им нужно. Она просила сказать, является ли это наказанием или попыткой убеждения. Она стискивала зубы и напрягала мышцы. Она вертелась, корчилась и выгибалась телом в ответ на то, что с ней делали.

Она умаляла спустя должно быть часы страданий, чтобы ей позволили умереть. Даже смерть была бы предпочтительней этого.

Когда они наконец остановились, отступив назад, возможно насладиться своей работой, высокая фигура вошла в обзор. Арканнен? Но это была женщина, которую она никогда не видела, её черты были надменными и властными, её осанка твёрдой и прямой. Она была эльфийкой, её волосы серыми, лицо отмечено возрастом. Она изучала своего пленника возможно с пол минуты, совершив несколько странных жестов, тихо разговаривая сама с собой при этом, затем отвернулась и ушла.

Тогда Хрисаллин оставили одну. Женщина и люди отбыли, и комнату окутала тьма. Они опять набросили на неё простыню, и она могла чувствовать, как кровь просачивается в ткань и липнет к коже. Её боль вышла с раскалённым воплем, затопившей её. Она смотрела во тьму через красную завесу, а во рту был медный привкус. Она была уверена, что кости пальцев ног сломаны, но не могла видеть их и боялась как-либо пошевелить ими, что дало бы ей знать это наверняка. С таким огромным количеством боли каждое смещение по поверхности стола становилось агонией.

Это было хуже чем чувство растления и эмоционального надругательства. Ей было пятнадцать лет, и она подверглась вещам, которые никогда не представляла, что ей придётся испытывать. Слёзы стекали по её щекам при мыслях об этом. Она дрожала от ярости и боли и ужасного чувства лишения.

Паксон заставит их заплатить, говорила она себе. Паксон сделает с ними то же, что они сделали с ней!

Но как долго это будет продолжаться, пока Паксон не доберётся до неё? Как долго, прежде чем он сможет прийти на её спасение? Все её планы побега исчезли вслед за наказанием этого дня. Она больше не верила, что может освободиться без помощи Паксона; другого пути не было. Она привела себя в это положение так же, как приводила себя в столь многие плачевные ситуации – переоценивая свой ум и навыки, беспечной верой с свою способность избежать чего угодно. Она попыталась сделать то, что ей говорили не делать, и теперь она расплачивается.

Она долгие минуты размышляла над эльфийской женщиной, наблюдавшей за всем этим. Какое она имеет отношение к Арканнену и её похищению? Какое она имеет отношение ко всему этому? Она чего-то хочет, но кажется не спешит рассказать Хрисаллин, что же это. Сегодняшняя пытка была показательным уроком о природе контроля. Это позволяло Хрис понять, что ей безразлична цена, когда она получает желаемое. Было важно, чтобы Хрисаллин поняла, что её пленитель может сделать с ней всё, что та захочет, когда она пожелает этого. Она хотела, чтобы девочка с Высокогорья знала, что она под полным контролем.

Что жизнь Хрисаллин находится в её руках.

Они снова пришли за ней некоторое время спустя. Она не могла сказать, был ли это ночь или день, но считала, что это другой день, потому что она поспала, а её боль незначительно уменьшилась. Они вошли в комнату как раньше, четверо людей, зажёгшие бездымные лампы у основания и изголовья её стола, и они сорвали простыню, не беспокоясь о её ранах, которые были открыты, а кожа изрезана. Женщина вошла пока крики Хрисаллин сменялись всхлипами, и девушка даже не знала, что она там, пока та не заговорила.

– Начать, – сказала она.

Они начали. Всё по новой. Это было фактически повторением предыдущего дня, боль начиналась с пальцев ног и продвигалась вверх по ногам и торсу, а оттуда на руги и голову. Это было длительным неослабевающим посягательством на её тело и разум, и были моменты, когда она приходила в себя и ей казалось, что она сходит с ума. В этот второй день она постоянно отключалась, что заставляло их выискивать более креативные способы пробудить её, чтобы они могли продолжать. Прикладывалось несколько новых воздействий, в основном включающих подмышки и уши. Ожоги были добавлены к репертуару пыток, некоторые наносимые железными прутьями, некоторые углями. Был причинён новый урон. Хрисаллин могла чуять свою собственную сгоравшую плоть. Она чувствовала вонь.

В конце этого дня, когда высокая женщина с длинными серыми волосами и эльфийскими чертами подошла опять изучить её, Хрисаллин всмотрелась в ответ, запоминая каждую черту, вжигая эти ненавистные черты в свою память, желая убедиться, что узнает её, если ей когда-нибудь доведётся выбраться из этого. Она ненавидела женщину всеми фибрами своей души, даже больше тех людей, что исполняли её поручения. Хрисаллин ненавидела её до такой степени, что если бы ей удалось освободиться, она бы попыталась прикончить её на том же месте.

Когда женщина ушла, забрав с собой своих извергов, Хрисаллин была выжата от энергии и мокрая от пота и крови. Её тело пульсировало и вздрагивало от боли, и нельзя было найти никакого облегчения. Каждое смещение конечностей, даже малейшее, генерировало новую агонию. Попытки переждать это заставляли её только больше концентрироваться на этом. В темноте она не могла увидеть нанесённые ей повреждения, но могла сказать, что они значительны. Она верила, что никогда не будет выглядеть как прежде, когда это закончится. Она будет помечена на всю жизнь, внутри и снаружи. Она будет представлять из себя тень того, кем и чем она когда-то была.

Но она не плакала этой ночью. Она отказывалась плакать. Она не позволит себе. Вместо этого она преобразовывала свои страдания в ярость – раскалённый добела гнев, заставлявший её хотеть орать и ломать вещи. Она подкармливала эту ярость обещаниями того, что она сделает с серо-волосой эльфийкой, как только освободится. Она задавала этому направление в сторону того, как она нанесёт своему захватчику ту же боль и страдания. Это были желанные мысли, и они давали выход её отчаянию и нужде дать сдачи и чувствовать себя не совсем беспомощной. Это давало ей другой план существования помимо того, который она выносила. Это давало ей цель и миссию. Она не была уверена, что сможет пережить очередной день того, что с ней делают, но знала, что собирается попытаться хотя бы по той причине, чтобы лишить их удовлетворения увидеть её сломавшейся. И, конечно, возможности как-нибудь отомстить.

Ей снились сны этой ночью, и в этих снах она была в пустыне, ползущей на руках и ногах по обжигающим пескам и зазубренным камням, её тело раздиралось и кровоточило, а сила практически иссякла. Насколько мог видеть глаз, там не было ничего кроме пустоты. Ни деревьев или воды, ни зданий, ни людей. Вот только там был кто-то, идущий подле неё, пока она ползла. Когда она смогла посмотреть вверх, то обнаружила, что это её заклятый враг, серо-волоса эльфийская женщина, поддерживающая её темп, посматривающая периодически вниз и удовлетворённо улыбающаяся, не проявляющая никаких других эмоций, ничего не говорящая с их продвижением. Солнце палило, жар поднимался с песочного ковра, а женщина ни разу не предложила немного воды, которую она пила из меха, переброшенного через её плечо.

Сон продолжался долгое время – или по крайней мере так ощущалось – не имея всякого подобия на реальность, постоянное однообразие которого должно было продемонстрировать то, что уже итак было ясно. Судьба Хрисаллин находилась не в её руках. Ничего не изменится. Страданиям суждено продолжиться.

И когда она проснулась, вырванная из сна возвращением её пленителей для очередного раунда пыток, сон стал реальностью.

В столичном городе Федерации Аришейге Арканнен посещал различных друзей, партнёров, союзников и держателей политической силы, кому он оказывал услуги – или от кого он хотел получить их. Он был связан практически со всеми ними годами, выстраивая отношения, позволяющие ему продолжать его особые усилия по приобретению и применению магии несмотря на строгие законы против этого – в основном потому что он убеждался, что глядящие в другую сторону или открыто поддерживающие его имели с этого выгоды. Среди принимавших его были Министры Обороны, Казначейства, Транспорта и нескольких рядовых Министров, не имевших отдельных зданий, но пришедших из населённых городов, пара высокопоставленных командиров армии Федерации и горстка меньших колдунов, деливших с ним общий интерес в свободном использовании талисманов и артефактов, высвобождавших различные виды магии.

Это было утомительным занятием, но он никого не хотел оставить с чувством, будто им пренебрегли. Он был важной фигурой в мире Южной Земли, запрещающим магию, и все искали его дружбы и поддержки. Они до какой-то степени боялись его или беспокоились на его счёт, но он считал это формой уважения и старательно поддерживал это. Непредсказуемость и неотвратимость возмездия, если встать у него на пути, были сильнейшими параметрами его репутации, и он хорошо пользовался ими. Некоторое время назад один из меньших носителей магии, живущий в Аришейге, распространил весть, что больше не считает себя активной частью сети Арканнена, и пойдёт собственным путём. Ему было позволено это сделать – по частям, нашедшим дорогу к другим магам и нескольким ключевым Министрам.

Но хоть Арканнен не стеснялся использовать насилие или шантаж, большую часть необходимого он достигал дипломатией и умелым планированием, всегда позволяя другим разделить его немалое богатство.

Всё это было смыслом данного визита, но в частности это касалось его планов на отпрысков Ли, Паксона и Хрисаллин. Чтобы сделать необходимое, ему требовалась поддержка колкого и иногда несговорчивого Министра Охраны, Фаштона Кэеля. К сожалению, Министр был тем человеком, кого нельзя было подкупить или запугать, ведь Кэел был таким же могущественным и безжалостным, как и он. Он взращивал поддержку этого человека годами, медленно выстраивая альянс, демонстрирующий его добрые намерения к Министру, в то же время получая от другого ресурсы и полномочия для претензий на вещи, в которых иначе ему было бы отказано. Потому что без содействия Фаштона Кэеля вовлечённость Арканнена в приобретение магии от обладавших ею внутри границ Южной Земли, стала бы поистине опасным предприятием.

В то время как Фаштону не нужны были друиды с их правилами, он также не имел проблем с использованием магии там, где оно приносило пользу его восхождению к власти. Как и все члены Коалиционного Совета, казалось, он жаждет должность Премьер Министра. Но его планы намного превосходили его хватку, что быстро обнаружил Арканнен, и поэтому он был готов подмять правила под колдуна, пока это помогало ему взбираться по политической лестнице. Это была сделка, поощрявшая их обоих.

Это было тем, что продолжит поощрять их, если он сможет удержать Кэеля от совершения чего-то глупого.

Он взобрался по ступеням Ассамблеи, вновь построенной и красиво вписанной посреди других зданий при реконструкции. Аришейг был новым городом. Он был уничтожен демонами во время прорыва из Запрета более сотни лет назад и впоследствии восстановлен. Больший и более пышный, переосмысленный инновационным образом его строителями, он был удивительным зрелищем для посетителей из меньших и старых городов и дивом для живущих в нём. Широкие авеню, парки и подобные открытые пространства, постоянство архитектуры, объединение деловых и жилых зданий помогали смягчить досадное чувство заключения, создаваемое массивными стенами и воротами, окружавшими население сталью и камнем, и которые назывались своими создателями несокрушимыми.

Помимо самонадеянного характера этого заявления, Арканнен находил всё это показным и броским. Ему нравились вещи, выглядящие привычными и немного неуместными. Ему нравились места, подвергшиеся влиянию погоды, потрёпанные и выдержавшие испытание временем. Аришейг подходил тем, кому нравилась красота поверхности и кого не заботила внутренняя сущность.

Этот города снова будет уничтожен. В этом он был уверен.

В коридорах Ассамблеи он проделал путь к офисам Министра Охраны, пройдя несколько контрольных пунктов и миновав множество стражей. Фаштон Кэел похвалялся своей популярностью среди своих людей. Если же это было так, зачем ему требовалось так много стражи? Однажды, пообещал себе Арканнен, он задаст этот вопрос.

Тем не менее стражи позволили ему пройти не более чем с формальным приветствием. Его хорошо знали здесь, и его ждали. Поэтому обыски и вопросы, которым подвергались другие, для него не потребовались.

Личный помощник Министра, мужчина по имени Крепис, бывший с Кэелем с начала его восхождения к власти, поприветствовал Арканнена улыбкой, которой как-то удалось приобрести недостаток в выразительности, и отвёл его во внутренние покои, где ожидал его хозяин.

– Добрая встреча, Арканнен, – радостно поздоровался с ним Фаштон Кэел, мгновенно вызвав подозрения колдуна. Кэел практически никогда не был приветлив. – Входи, садись. Стакан эля?

Большой, тучный мужчина с редеющими волосами и близко посаженными свинячими чертами, он имел вид кого-то, кто не совсем понимал мир и его людей. Но недооценка его умственных способностей была бы ошибкой; Фаштон Кэел был очень умён и очень хитёр. Этот человек упускал вовсе немногое, и пусть он мог выглядеть потворствующим своим желаниям и рассеянным, он таким не являлся.

Арканнен подошёл к предложенному креслу и принял стакан эля. – Ты выглядишь весьма … довольным этим утром, – сказал он в ответ. – Совсем как кот, поймавший мышь.

– Ну, да. Я меня достаточно неплохая неделя. – Кэел сидел напротив него, бережно устроив свою тушу на кресле. – Всплыли новые возможности на неожиданное продвижение. Я стою перед вполне волнующей перспективой. Наш текущий Первый Министр хочет отойти от дел. Возраст и время подогрели потерю интереса к сражениям на политической арене. Моё имя было упомянуто в качестве его приемника. И не кем-то одним, должен добавить.

Арканнен склонил своё поджарое тело к другому в признании важности этого объявления. – Это будет весьма заслуженным продвижением.

– Тем не менее я осторожно отношусь к таким суждениям. Большая часть того, что случается с нами в жизни, заслуга случайностей и обстоятельств вне нашего контроля. Быть в нужном месте в нужное время. Открывая, что другие повлияли на нас больше, чем мы знали, и по причинам, которые не совсем ясны. Но усердная работа тоже важна. Есть старая пословица: чем больше работаю, тем удачней становлюсь.

– Если так, то ты и в самом деле должен быть весьма удачливым.

Кэел пожал плечами. – Скажи мне, какие у тебя новости на счёт нашей последней авантюры. Как она продвигается? Складывается ли мозаика на место?

Колдун кивнул. – Продвигается достаточно хорошо. Но возникли некоторые изменения. Я был вынужден переосмыслить свои планы несколько недель назад, обнаружив, что брат владеет артефактом могущественной магии, над которым я должен получить способ контроля. Я рассчитывал сделать это через сестру, но он смог разблокировать магию артефакта и вызволить её. Чистая случайность. В противовес к этому я перехватил её и отдал в чуткие руки Мики. Я считаю, она втолкует необходимый нам стимул.

Министр изучал его мгновение и затем сомнительно покачал головой. – Я не доверяю этому подходу. Он основывается на контроле над разумом и ложном мышлении. Не самый надёжный инструмент.

– Он требует умелых рук, да. Он требует навыка и терпения, и их старательного приложения. Но он работает. Я видел результаты.

– Ты вкладываешь слишком много веры в Мику. Она ведьма, в конце концов. Кто может сказать, что может сделать подобная личность?

И правда, мрачно думал Арканнен, игнорируя намёк на то, что он того же сорта. – Она вырастила меня, Кэел. Она научила меня всему, что я знаю о контроле разума. Она мой надёжный и заслуживающий доверия союзник.

– Твой, возможно. Не обязательно мой. – Он пренебрежительно махнул рукой. – Состряпанный тобой план является хрупким судном.

– План сработает как задумано. Орден друидов будет подчиняться нашим манипуляциям, и ты будешь человеком, который сделал это возможным. После чего твоё продвижение с позиции Первого Министра до Премьер Министра будет более чем обеспечено.

– И твоё как смотрителя над магией? Это приятные дневные грёзы. Но я задумываюсь, нет ли в этом чего-то большего.

– Подумай об этом. Подумай, как это работает. Мы вводим себя в заблуждение намного более легко, чем другие вводят нас. Наше ложное восприятие предаёт нас. Наши страхи и сомнения проползают в подсознание и заставляют верить в то, что не обязательно является правдой, но становится ею с помощью нашей собственной одержимости возможностями. Как думаешь, как я смог заставить девушку поверить, что она способна сделать ставку в игре на случайности, когда у неё нет ни монеты? Как думаешь, как я смог выкрасть её так легко? Она не была дурой. Она молода, упряма и хитра. Но это только сделало её более уязвимой к самообману, спровоцированному мной.

– Да, но этот новый подход? Чего ты пытаешься сейчас добиться? Я вижу, что ты можешь достичь своих целей за короткое время, но продлятся ли они на следующий день? Или к концу недели? Ты готовишь её к задаче, которая изначально омерзительна и ненавистна ей. Разве она не осознает в какой-то момент, что с ней сделали?

– Конечно. Это неизбежно. Она будет сомневаться, она будет увиливать, и она не будет доверять своему собственному восприятию. Она будет поглощена своей неспособностью различить правду от фальши. Но от неё требуется лишь одно действие. У неё будет возможность и средства совершить его. Она сделает то, что решила очень давно необходимым, потому что неукоснительно будет верить в правильность этого.

Арканнен пожал плечами. – И, если ей не удастся по какой-то причине, мы ничего не потеряем. Но если она преуспеет, подумай о том, что мы приобретём.

Большой человек осушил свой стакан эля и отставил его. – Но будет ли новый Ард Рис так податлив, как ты думаешь? Что не позволит ему поменять мнение относительного того, что нам важно? Что удержит его лояльность к нам? Как мы заверим себя в невозможности неподчинения, которое оставит нас там же, где мы сейчас?

– Доверься мне, – прошипел Арканнен, улыбаясь.

Кэел издал неприличный звук. – Я никому не доверяю. Я не был бы там, где я есть, если бы верил людям. Без обид.

– Никаких. Но помни, тебе нечего терять во всём этом. Ты защищён от любой возможности раскрытия. Ты благополучно находишься в стороне. Я тот, кто должен верить тебе. Если я преуспею, мне придётся полагаться на тебя, чтобы ты выполнил своё обещание и дал мне то, чего я хочу.

– О, с этим проблем нет. Разве я когда-либо не смог выполнить твои особые запросы? Тот прототипный летательный аппарат под твоим командованием? Те орудия, которыми никто не располагает кроме верховного командования Федерации? Доступ к важным членам правительства, которые иначе бы отклонили встречи? Всё спокойно предоставлено. Это и даже больше, стоит попросить, может быть твоим. Это ничего не стоит для меня. Но продвижение до Премьер Министра и контроль над орденом друидов – вот это что-то действительно стоящее. Предоставь мне доступ к власти подобного рода, Арканнен, и не будет ничего, в чём я тебе откажу.

Он встал, подошёл к окну и выглянул наружу. – Но положение вещей изменилось. Мы больше не находимся в той же позиции, что были вчера. Эта новая перспектива продвижения до Премьер Министра требует, чтобы мы видоизменили наши отношения. – Он повернулся обратно. – После сегодняшнего дня мы больше не можем встречаться здесь. Мы должны найти нейтральную площадку, где нас никто не сможет видеть. Мы должны совершать скрытные приготовления. Будущий Первый Министр и прошлый Министр Охраны не может быть замечен в компании колдуна с твоей неблагоприятной репутацией. Уверен, ты понимаешь.

Арканнен прекрасно понимал. Этот самовосхваляющийся глупец уже оттеснял его на обочину. Он закипал внутри, предоставляя Кэелю заверяющий кивок. – Как тебе угодно.

Фаштон Кэел подошёл, вытянув руку в жесте фальшивой дружбы. Арканнен принял её, крепко сжал и улыбнулся. Делая это, он смотрел другому в глаза и сдерживал его взгляд. – Но мы всё ещё друзья?

Лицо Министра приняло неуверенное выражение. – Конечно, мы всё ещё друзья.

Арканнен сместил взгляд и отпустил хватку на руке другого. Он прочёл глаза Кэеля, и знал, что тот лжёт. Тот намеревался прервать отношения, как только это станет возможно. Возможно, он даже думал сделать это на постоянной основе.

– Я должен идти. Я вскоре свяжусь с тобой снова с дальнейшими новостями о наших делах. Повторные поздравления с твоим предстоящим назначением.

Тебе лучше надеяться, чтобы я позволил тебе жить и насладиться им.