Текст книги "Защитники Шаннары (ЛП)"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 67 страниц)

7

ПАКСОН ЛИ ВЫКЛАДЫВАЛСЯ НА ТРЕНИРОВАЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ С Устом Мондаром, своим раздражительным гномим мастером меча и близким другом, его меч с чёрным клинком сверкал в солнечном свете, пока он оттачивал серии финтов и ударов, выпадов и парирований, объединяя всё это в защитных и наступательных стойках. Прошло пять лет с начала этих уроков, и другой бы человек давно бы уже решил, что выучил уже всё что можно во владении мечом и больше нет смысла продолжать обучение. Но Паксон не был простым среднестатистическим человеком, и он ничего не принимал за должное, когда доходило до совершенствования навыков. То, что он раскрыл мощь древнего Меча Ли, являлось достойным подарком. То, что ему дали возможность служить Клинком Ард Рис и подарили дом и жизнь в Ордене Друидов, не являлось чем-то, что он когда-нибудь будет считать само собой разумеющимся или не рассматривать как вызов.

Поэтому каждый день он спускался во двор для тренировок с мечом, и каждый день он узнавал ещё немного и прогрессировал на шаг дальше. Уст продолжал наставлять его, теперь делая это больше из испытываемой им радости при наблюдении за энтузиазмом Паксона и постепенным ростом, чем как прежде из-за чувства долга. В Паксоне гном увидел родственную душу – единоверца в важность тяжкого труда и приверженности таланту, который явно выделял его практически их всех остальных. Паксон был хорош с клинком, возможно лучшим из тех, кого когда-либо встречал скрюченный тренер, и если существовал способ сделать его даже лучше, то не было причин не воспользоваться им.

Но Паксону наскучили тренировки, и он жаждал совершить что-нибудь более практичной природы, поэтому он немало возбудился и оживился, когда Кератрикс прибыл сообщить ему, что Изатурин желает его видеть по завершение его тренировки. Паксон пытался не мчаться через то, что осталось от его занятия, но с треском провалился в этом. Наконец Уст прервал его, вскинув руки.

– Этого достаточно. Ты будто во сне упражняешься! Я совсем тебя потерял. – Его голос был сердитым и обвинительным. – Иди выясняй, что хочет от тебя Ард Рис. Может при этом займёшься и чем-то полезным.

Пробормотав брошенные через плечо извинения, Паксон поспешил выполнить совет другого, чувство предвкушения кружило голову и делало счастливым. Он был уверен, что его ждёт миссия, шанс отправиться в очередную часть мира, возможность воспользоваться умениями, чтобы помочь кому-нибудь. Это являлось причиной, по которой он принял эту должность в самом начале, конечным результатом предпринятых Афенглу Элесседил усилий, чтобы привести его в Паранор и оставить воздушные грузоперевозки из его прошлой жизни.

Он ненадолго задумался о своём наставнике и покровителе, умершей уже шесть недель назад, отправившейся в загробный мир в компании друидов прошлого. Она сделала намного больше для многих других чем для него, но он каждый день дорожил даром данной ею ему жизни. Он никогда не забудет, что она для него значила. Он всё также отчётливо мог видеть её лицо в своём разуме, как и тот последний день с ней, при её сопровождении к Хейдисхорну засвидетельствовать, как Тень Аллонона уносит её. Он всё ещё мог слышать звучание её голоса, сподвигающего его верить в себя, говорившего ему, что Паранор всегда будет домом для него и Хрисаллин.

Его сестра, он считал, обязана Афенглу даже больше него. Это Афенглу спасла её, кто приняла её и помогла исцелиться. Но это напомнило ему, что Ард Рис хотела, чтобы он рассказал Хрис о её магии – что он до сих пор не сделал. Он не нашёл подходящего момента или вообще как действовать в соответствии с её предостережением. Поэтому он откладывал, всё ещё пребывая в неуверенности. Но он не считал, что можете откладывать это сколько-нибудь ещё долго. Рано или поздно что-нибудь случится, что заставит песнь желаний проявится вновь. Последствия такого происшествия были непостижимы. Ард Рис верила, что ей будет на пользу, если она будет понимать происходящее и сможет лучше справиться с этим. Но Паксон не переставал беспокоиться, что раскрытие правды может вызвать противоположный эффект и отправить её обратно в состояние кататонии, аналогичное перенесённому при её первом использовании магии.

В связи с тем, что он не мог усмирить свои страхи в её отношении, вопрос оставался открытым.

Такие его занимали мысли, когда он снимал одежду для тренировок, умылся, снова оделся и взобрался по лестнице к помещениям Ард Рис. Всё ещё казалось странным, что теперь Изатурин занимал эти комнаты, а Афенглу действительно не стало. Ему нравился Изатурин в достаточной мере, хотя он никогда не будет думать о нём в той же манере, как думал о его предшественнике. Для Паксона Афенглу Элесседил навсегда останется истинной Ард Рис друидов.

Всё же в этом случае ему более чем не терпелось встретиться с новым Ард Рис и выяснить, появилось ли наконец для него занятие, помимо его упражнений с мечом и рассиживания в округе.

– Входи, Паксон, – сказал Изатурин на его стук, подняв взгляд из-за стола, когда высокогорец вошёл. – Присаживайся.

Паксон так и сделал, подметив, что Изатурин был не менее поглощён ведением записей и бумажной работой, как была Афенглу, его рабочее пространство было завалено бумагами и книгами. Кератрикс стоял с одного бока, сортируя папки, подавая и забирая бумаги, делая всё это без произносимых слов, очевидно точно зная, что требовалось Ард Рис.

– Мы засекли возмущения некоторой значимости в водах скри. – Изатурин откинулся назад, сцепив свои пальцы за головой. – Это случилось вчера поздно ночью и было доложено мне этим утром. Это представляет особый интерес, потому что природа этого возмущения напоминает ту, что была зафиксирована нами при использовании Хрисаллин песни желаний.

Паксон был удивлён. – Кто-то ещё ею владеет?

– Возможно. Чтение вод – это не точная наука. Мы можем судить об общей природе возмущения. Мы можем судить о значительности силы, повлекшей её проявление. И мы можем сказать, откуда это пришло. Об остальном мы можем строить предположения, использую доступную нам информацию. В этом случае друид, наблюдавший за водами, был тем же самым друидом, кто отследил использование твоей сестрой своих сил.

– Значит, у нас имеется надёжная аналогия. Кто этот друид?

– Эвелин.

Образ её лица мгновенно пришёл на ум – небольшое, худое, темнокожее, лавандовые глаза, острые черты, казавшиеся идеально подходящими для её внешности и характера. Он не часто виделся с ней за прошедшие несколько лет, будучи занят собственными делами, захваченный заботой о Хрисаллин. Но он вспомнил упоминания о ней в обрывках бесед. Невообразимо смышлёная и независимая. Всегда готовая бросить вызов органам власти, если она была не согласна. Изучающая магию, собственную и чужую всевозможной природы.

– Могу я поговорить с ней?

Изатурин изогнул бровь. – Сколько хочешь. Она будет твоим спутником в следующие несколько дней. Я посылаю вас обоих на территорию Федерации, чтобы разобраться в этом. Я хочу, чтобы источник магии нашли, а его природу определили. Если посчитаешь разумным, я хочу его извлечь и доставить сюда. Эвелин будет во главе экспедиции; ты выступишь её защитником.

Паксон начал вставать, стремясь начать подготовления. – Подожди минуту. – Изатурин поднял руку. – Мы ещё не закончили.

Паксон сел обратно. – Что-то ещё?

– Да. Расскажи о своей сестре. Ты говорил с ней о её состоянии?

Это был разумный вопрос, но внутри Паксон всё равно почувствовал раздражение. – Должно быть Афенглу сообщила вам, что она рекомендовала всё рассказать Хрис. Но я всё ещё не уверен, что это правильный поступок.

– Я задаюсь вопросом, а есть ли вообще правильный выбор, Паксон. Это сложная ситуация без очевидного выхода. Но может тебе стоить обдумать связанные риски. Если расскажешь ей сейчас, ты сможешь быть там, чтобы обсудить с ней это. Ты сможешь воспользоваться помощью целителей друидов, чтобы она примирилась с этим. Но если ты будешь ждать, и она сама это выяснит – возможно в столкновении за жизнь и смерть как это случилось прежде – тебе придётся надеяться, что она не будет также серьёзно затронута неожиданностью проявления магии, что она не погрузится даже в большую кататонию, чем в которой пребывала в прошлый раз.

“Я делаю всё что могу! – Бросил обратно Паксон. – Не проходит и дня, чтобы я не думал об этом.

Изатурин кивнул. – Нерешительность – это враг. Думаю, тебе стоит рассказать ей. Знаю, что влезаю не в своё дело, но на мне лежит обязанность убедить тебя в том, что как я считаю, является наилучшим курсом действия. Пожалуйста, подумай немного над этим.

Паксон вынудил себя не сказануть что-либо, о чём будет потом жалеть. – Подумаю. Обещаю.

Изатурин уже возвращался к своей бумажной работе. – Теперь иди найди Эвелин и составьте план. Я выделил вам один из клипперов с командой из трёх членов Стражи Друидов. Вы отправляетесь с первым светом.

Паксон вышел за дверь, всё ещё рассерженный вмешательством Ард Рис, потопав по коридору к своему жилью, не обращая внимания на проходивших мимо. Что больше всего его злило, он понял ко времени как добрался до своей комнаты и закрыл за собой дверь, так это понимание, что Изатурин прав. Прямо как была права и Афенглу. Ему стоит рассказать Хрис. Он не должен оставлять это на волю случая.

Действительная проблема была в том, что он боялся рассказывать ей. Он боялся того, что это с ней сделает. Ей было так хорошо со времени своего восстановления. Она стала знакомым лицом в чертогах Паранора и другом для многих живущих там. Она хорошо училась, и она построила такое основание, которое побуждало его верить, что она может обрести здесь дом – как и обещала Афенглу.

Он не хотел рисковать всем этим. Он не хотел разрушать её жизнь раскрытием правды настолько ошеломляющей и необъятной, что та может снова сделать её калекой.

Он стоял на месте в середине комнаты долгое время, обдумывая этот вопрос, думая, что ему стоит оставить проблему в прошлом, отправившись к ней сейчас, рассказать ей правду, покончить с этим и позволить им вместе столкнуться с последствиями этого.

Он развернулся к двери и вышел обратно в холл. Но вместо того чтобы отправиться к сестре, на отправился на поиски Эвелин.

Он обнаружил её спустя недолгое время в тихом закоулке сада, сидевшей на скамье с поднятыми ногами, склонившейся над открытой книгой и ещё несколькими, лежащими возле неё на земле. Она взглянула вверх при его приближении и ему снова вспомнилось, как хорошо она поддерживала его по прибытие пять лет назад.

– Значит, мы вместе отправляемся в приключение, – сказала она, поднимая на него бровь. Она отложила книгу. – Думаешь, мы для этого подходим?

Он ухмыльнулся. – Думаю, ты да. Я слышал, что ты можешь быть лучшей во всём Параноре, когда дело касается магии.

– Я слышала, ты можешь быть лучшим мечником в Четырёх Землях. Если Усту Мондару можно верить.

Он выпучил глаза. – Уст действительно сказал это? Он был трезв?

– Очевидно, ты впечатлил его достаточно своим отношением к работе. Могу добавить, что и я впечатлена. Я присматривала за тобой, пусть даже ты меня не видел. Ты старательный. Ты посвятил себя становлению Клинком Ард Рис. Никто тебе ничего не давал. Ты всего добился.

– Ты тоже. Могу я присесть?

Она подвинула ноги, чтобы дать ему место, подтянув их к груди и заключив их объятие. – Кажется будто миновала вечность с нашей первой встречи, – сказала она. – Тогда ты был весьма не уверен. Теперь я больше этого не вижу.

– Ох, я всё ещё вполне не уверен на счёт множества вещей. Мне становится спокойней с мечом, но я не могу прорубить дорогу сквозь неуверенность. Меня всё ещё мучают моральные дилеммы в связи с использованием магии.

– Ну, по большей части, это не твоя проблема, так ведь? Это дело друидов.

– Может быть, но я действую как их представитель. Мне нравится быть уверенным в том, что я представляю.

Она засмеялась. – Это честно. Но помни, нас всех мучает то, что правильно, а что нет, Паксон. Такова основа наших жизней. Нам предстоит выяснить, с чем мы можем жить, и надеяться, что необходимые для этого действия не взыщут слишком высокую цену. Мы должны решать, где проводить черту. Ты думаешь о Себеке?

Он покачал головой. – Не так много. Я больше думал о Хрисаллин. Я ещё не понял, там ли она где ей место, среди нас. Не знаю, является ли обучение в друиды тем, что ей нужно.

Он уклонялся от ответа. Его действительным беспокойство являлось не то, место ли ей Параноре, а его нежелание быть с ней честным относительно того, почему она здесь. Но он не мог сказать этого Эвелин.

– Ей здесь хорошо. У неё есть ты, чтобы приглядывать за ней. У неё есть люди, кому она небезразлична. Их множество, если ты вдруг не заметил. Она завела друзей, Паксон. Ей здесь место настолько же, как и тебе.

Она пригладила свои тёмные волосы и изучающе посмотрела на него. – Но ты говоришь вовсе не об этом, так ведь?

Безусловно слишком проницательна, подумал он. – Могу я расспросить тебя на счёт считанных тобою вод скри? Изатурин сказал, что ты была на посту во время этого последнего возмущения, но ты также была там, когда Арканнен пытался захватить власть над орденом. Изатурин сказал, будто ты веришь, что использованная магия может быть идентичной?

– Я сказала, что характеристики каждой были похожи.

– Можешь мне это объяснить?

– Магия различных типов вызывает разные виды возмущения вод скри. Не по силе, на что на самом деле влияет приложенная сила, а в образе ряби и мерцания. Быстрота, продолжительность, плотность, даже цвет – всё это говорит о магии. Мы ведём про это записи, как ты знаешь, и временами мы можем определить по известным случаям имеющиеся сходства.

– Значит, записи сказали тебе что-то об этих двух случаях?

– Нет, на их счёт, кажется, у нас нет записей. Мы так и не выяснили точную природу магии, проявившейся пять лет назад, и тебе и мне предстоит попытаться определить это в данной ситуации. Что мне известно, так как я была на посту в оба раза и имела возможность наблюдать это лично, так это что они практически идентичны. Это не совпадение.

– Но разве в записях ничего не должно быть?

– Мы начали вести эти записи только с того времени, как Афенглу Элесседил решила отслеживать и изымать магию у тех, кто не принадлежит Ордену Друидов. Поэтому в настоящий момент у нас не более чем чуть больше ста пятидесяти лет хроник. Эта магия, чем бы она ни была, могла быть здесь какое-то время. Она могла использоваться бесчисленное количество раз за прошедшие века. У нас просто ничего нет, что говорило бы про это.

Что объяснило бы, почему никто в Ордене Друидов за исключением Афенглу и теперь Изатурина не знал, что это песнь желаний. Оба должно быть решили, что лучше держать это в тайне.

Затем он внезапно задумался, как много известно Эвелин. Мог ли Изатурин решить не сообщать ей о песни желаний? Придержал ли он это знание? Или если она знала про это, почему скрывает от него? Может ли это быть из-за того, что он не является друидом?

– Мне нужно идти, – сказал он. – Я просто хотел сказать тебе, как мне не терпится отправится с тобой в путь. Хотелось бы, чтобы это случилось поскорей.

Она взглянула на него. – Правда?

– Я так и сказал, не так ли?

Она немного поглядела на него. – Тогда увидимся с утра пораньше. – Она подобрала свою книгу и вернулась обратно к чтению. – У тебя весьма лестный язык, знаешь ли. Ты только что заставил моё сердце биться с возбуждением.

Она была зла. Или, по крайней мере, раздражена. Он начал говорить что-то в ответ, но передумал. Чем бы он ни возразил, у неё будет готова очередная колкость.

– Я правда имел ввиду то, что сказал, – всё равно сказанул он в ответ.

Она не подняла взгляда – просто пренебрежительно махнула рукой.

Он удалился на десяток шагов, когда кое-что пришло ему на ум. Ард Рис никогда бы не отправил членов Ордена Друидов на миссию, на которую они собирались пойти, не рассказав им точно, с чем им предстоит столкнуться. Если ему самому было известно, а Изатурин знал. Это подвергло бы друидов ненужному риску. И не было веских причин поступать так здесь.

Он замедлился, а затем повернул назад. Эвелин всё ещё читала книгу. Медленно он прошёл к ней и подождал, пока та не посмотрит вверх.

– Что-то забыл? – Спросила она.

– Здравый смысл, – ответил он. – Магия, которую мы ищем, это песнь желаний.

Её улыбка была лучезарной. – Вот, это было не так уж сложно, правда?

– Ты уже знала?

– Конечно.

– И не посчитала, что мне стоит об этом сказать?

– Что ж, тебе очевидно это известно какое-то время, да? Разве не ты должен был быть тем, кто сказал бы про это?

Он сделал глубокий вдох и выдохнул. – Это я только что и решил сделать. Если мы отправляемся вместе, чтобы обнаружить неуправляемую магию, нам стоит друг другу доверять.

Она кивнула. – И теперь мы доверяем. По крайней мере я.

– Я тоже.

– Тогда с этим миром всё правильно. – Она продолжила чтение. – Увидимся утром, Паксон.

В этот раз она прозвучала довольной на этот счёт.

8

АРКАННЕН ЛЕТЕЛ НА ЗАПАД ОСТАТОК ДНЯ, полностью отдавшись пилотированию спринта, наслаждаясь минуемой местностью и приятными ароматами летнего дня. Арканнен не тратил время на мысли о ждущем впереди; он уже этим занимался достаточно. Вместо чего он погрузился в очищение разума и позволял своим мыслям плыть всюду, куда бы им ни хотелось. Покой не приходил без усилий в эти дни; долгий спокойный сон из времён в Вэйфорде деградировал в кошачью дремоту и настороженный полусон. Такое случается, когда за тобой охотятся. Когда ты добыча, а не хищник, необходимо всегда держать один глаз открытым.

Не нарочно его мысли перескочили на Льюфар. Он задумался, как там его дочь, как идёт у неё жизнь. Он не общался с ней пять лет – с тех пор как Паксон Ли отпустил его на свободу в обмен на лекарство, способное избавить его сестру от галлюцинаций и кошмаров и вернуть ей её жизнь. Льюфар не представляла, где он пропадал, естественно. Как и остальной мир, она осталась в прошлом. Не то чтобы они были близки раньше; не то чтобы уход от неё причинил ему какую-то особую боль. Несомненно, его исчезновение для неё не было важным: она пыталась убить его. Или по крайней мере пыталась помочь высокогорцу преуспеть в этом. Она отреклась от него задолго до того.

Разве было не странно, что он теперь думает о ней, что его мысли сместились к ней, хотя для этого было так мало причин? Но так уж есть, это неоспоримо. Он полагал, что думает о ней в общей манере, а не с какими-либо настоящими надеждами или чаяниями. Он раздумывал над тем, как у неё сложилось с Паксоном Ли и что стало с их отношениями. Тогда в конце он почувствовал, что это может быть нечто более значительное, что они могут относиться друг к другу более серьёзно. Но он не мог сказать, почему ему так казалось; он не мог объяснить это доводами или логикой.

В конечном счёте его мысли сместились на другие вещи. К мальчику, ожидавшему его возвращения в Портлоу. Он даже не знал его имени. Разве не странно? У него такие планы на него, такие возможности на уме, а он не знает, что тот такой. Конечно, это было в его натуре – не слишком сближаться с людьми. Людьми необходимо пользоваться, они инструменты, которые применяются по делу. Мальчик не был иным. Не в этом плане. В том же плане, каким образом он мог ему послужить, тот был решительно отличным. По природе своей силы и своему наследию он был, вероятно, единственным в своём роде.

Но несмотря ни на что мальчик нужен был лишь для того, чтобы дать ему цель и заставить его прийти к ней. Он был просто очередным орудием, направленным против врагов Арканнена.

Он внезапно пожелал, чтобы у него всё ещё имелся бы кто-нибудь в правительстве Федерации, к кому бы он мог обратиться. Было полезно иметь высоко поставленных сообщников, содействующих в исполнении твоих планов и оказывающих помощь особыми одолжениями. В эти дни у него не было никого подобного. От Себека избавились в Ордене Друидов, а он сам устранил Фаштона Каэля, Министра Магической Охраны Федерации.

Всё же если ты сам по себе, то ты ни на кого не полагаешься в том, что нужно сделать, и шансы на ошибки значительно уменьшаются. Он выучил этот урок некоторое время назад, и пусть даже это накинуло на него большее бремя, это также обеспечило, что необходимое будет сделано правильно.

Подобно текущему моменту, когда он находился в пути по визиту к старому другу в город Южной Земли Стёрн в попытке взыскать долг.

Он оставил свой спринт на краю городской площадки для воздушных кораблей и прошёл несколько сотен метров к офису управляющего, чтобы провести оплату и взять обещание приглядеть за его имуществом. Если он лишится своего воздушного корабля, он окажется в большой беде. Поэтому несколько дополнительных кредитов, потраченных на уверенность, что такого не случится, являлись добротно потраченными. Управляющий оказался открытым к соглашению – плата, которую он получал от города, была меньше того, что он считал достойным – и сделка была быстро заключена. За спринтом тщательно присмотрят с пониманием, что владелец вернётся потребовать его назад до восхода.

Обеспечив себе маршрут побега, Арканнен выдвинулся в баракам Федерации на западной окраине города.

Он взял экипаж до места менее чем в четверти мили оттуда – магазина, специализирующемся на опиатах и других влияющих на сознание элексирах и растениях – и постоял снаружи, пока магазин не очистился от посетителей, проверив в последний раз через небольшие застеклённые окошки с каждой стороны дверей для пущей убедительности, прежде чем входить. Магазин был маленьким и заставленным полками и ящиками, выставленных у всего доступного пристенного пространства, и к тому же так высоко наставленных, что чтобы добраться до двух верхних уровней, необходима была лестница. Прилавок длиной чуть более метра стоял глубоко в тенях, его поверхность была чиста от всего кроме чашки с блюдцем и курительной трубки, покоящейся в чаше.

За прилавком сидел старик, устремив глаза в Арканнена. Ему могла быть как сотня, так и тысяча лет. Он был сгорблен и сморщен, и если не приглядываться близко, можно было бы решить, что тот умер и никто этого не заметил. Он носил драные серые одежды и ермолку. Арканнен никогда не видел его ни в чём другом. Его борода и волосы были такими тонкими и поредевшими, что можно было сосчитать пряди.

– Элд Лой, – поприветствовал его колдун, слегка поклонившись старику. – Всё хорошо? Ничего не поменялось?

Старик кивнул.

– Мой друг всё ещё занимает ту же комнату?

Очередной кивок.

– Он спит один?

Пожимание плечами. Кивок.

– Я имею ввиду Красная Резня не сторожит его? Мне всё равно на счёт женщин.

Опять очередной кивок.

Арканнен протянулся в свою одежду и вытащил мешочек, полный кредитов. – Тебе, за твои услуги – но только если ты не ошибся. Иначе это останется тебе на похороны.

Старик не моргнул. Араканнен снова поклонился и вышел обратно через дверь.

Он подождал приближения полуночи, прежде чем отправиться к своей цели. Та являлась таверной, пристроившейся рядом с бараками и часто посещаемой солдатами и их спутниками. Она являлась собственностью ушедшего в отставку коммандера полка и нескольких его товарищей, и она обслуживала практически исключительно тех, кто разделял их мировоззрение – другими словами: солдат. Даже с приближением полуночи внутренние помещения таверны были хорошо освещены и полны оживлённых мужчин и женщин, горланящих песни о солдатской жизни. Некоторые из тех, кто слишком много выпил и смутно понимал, что пора возвращаться домой, добрались не далее крыльца, прежде чем попадать на обочину.

Арканнен аккуратно перешагнул тела. Так как Элд Лой предоставил ему схему расположения таверны, он знал, что нужно пройти к задней двери, быстро шагнуть внутрь, сделать три шага налево к задней лестнице и подняться к небольшой спальне на третьем этаже. Никто не видел, как он входит в здание; никто не слышал его подъёма. Это было неудивительно, учитывая количество шума и размах пьянства внизу таверны. Арканнен немало положился на суматоху, чтобы его не заметили.

Он остановился у двери прислушаться. Изнутри не доносилось звуков. Он попробовал ручку; она легко повернулась. Он открыл дверь и вгляделся внутрь. Блеклый свет от уличной лампы просачивался через занавески, висевшими над единственным окном, раскрывавшем, что в комнате никого не было. Арканнен шагнул внутрь. Комната являлась мрачной, запущенной коробкой с кроватью, старым комодом, столиком с тазом и плетённого стула. На полу была кое-какая одежда и немного всякой всячины из личных вещей.

Он взглянул вверх. Массивная лампа была подвешена на крюке, вкрученном в одну из потолочных балок, но она не горела.

Арканнен ещё раз огляделся, подвинул стул в тени с одного бока и уселся ждать.

В милях оттуда в городке Портлоу Гаммон стоял напротив Рейна Фросча. Уже было за полночь, а посетители таверны наконец начали расходиться по домам, большой зал постепенно затихал. Даже при отсутствии музыки мальчика горожане явились провести здесь вечер, возможно с надеждой, что он возобновит игру. Но Рейн не нашёл способа заменить свою эллрину, и несмотря на заверения незнакомца, что Фортраны оставят его в покое, он не был в этом убеждён.

Это подкрепилось Гаммоном, пока они приватно переговаривались в его комнате.

– Ты не можешь доверять подобному человеку, – настаивал Гаммон. – Ты видел его глаза? Конечно видел. Как ты не мог? Злые. Опасные! Он может и есть человек, который убедит Фортранов не трогать тебя, но что ты хочешь получить от подобного типа?

– Ему кое-что известно о моём пении. – Рейн потёр виски. У него болела голова. – Может он способен объяснить, что произошло.

– Может. Но может ему нужно что-то большее от тебя. Иначе с чего ему тебе помогать? Думаю, тебе стоит уходить. Выбирайся отсюда. Найди новый город и другую таверну, которая нуждается в певце с твоим талантом.

– Я сказал ему, что подожду.

– Ты ничего ему не должен! Подумай о том, что делаешь!

Рейн вздохнул. Обсуждение никуда не вело. Он не мог заставить Гаммона понять. Владелец таверны помешался на мрачности странника, как будто тот являлся предзнаменованием надвигающейся гибели. Мальчишка вообще подобного не почуял. Ему куда меньше волновало, как выглядели и одевались люди. Характер человека определяла его манера поведения. Странник ничего ему не сделал, но проявил интерес.

– Сейчас мне нужно поспать, – сказал он наконец.

– Ладно, – объявил Гаммон, вставая. – Но прежде у меня кое-что для тебя есть. Подожди меня здесь.

Он вышел и отсутствовал примерно пятнадцать минут. Когда тот вернулся, то принёс тканевый свёрток, подвязанный нитью. Размер и форма заставили сердце мальчика ускориться. Он взял свёрток от владельца таверны и быстро развернул его.

Новая эллрина оказалась у него в руках, её полированное дерево ярко блестело.

– Она прекрасна, – прошептал мальчик. Он взглянул на Гаммона. – Но я не могу позволить её себе.

– Тебе ничего не нужно платить. Это подарок.

– Но я больше не играю для тебя. Я не могу взять её.

Гаммон засмеялся. – Ты заработал мне достаточно денег за последние два года, чтобы я заплатил и в десять раз больше. Я обязан тебе. Возьми её. Оставь себе. – Он пожал плечами. – Если бы ты согласился уйти сегодня ночью, я бы заплатил тебе ещё, чтобы помочь в пути. Но вижу, ты уже определился.

Рейн улыбнулся. – Я никогда этого не забуду.

– Надеюсь, что нет. – Гаммон протянул руку. – Удачи тебе, Рейн. Чем бы ты ни решил заняться. Удачи по жизни.

Рукопожатие было тёплым и крепким. Рейн ещё раз пожелал, чтобы всё могло сложиться иначе. Гаммон разжал свою хватку и вышел за дверь.

Спустя несколько часов Арканнен услышал шаги на задней лестнице, ведущей к спальне, в которой он ожидал. Шаги были неуклюжими и неуверенными. Часто спотыкались. Он мог сказать, что поднимающийся человек был пьян и шатался, которому не терпелось добраться до своей комнаты и рухнуть в постель. Это сделает его задачу намного проще, пускай и не такой приятной. Он бы предпочёл, чтобы тот был трезв и полностью осознавал, что должно произойти. Он бы предпочёл, чтобы страх, отражавшийся его глазах и голосе, не был притуплен выпивкой.

Но не всегда всё идёт так, как тебе хочется. Если бы он мог, он бы сделал так, чтобы события, послужившие причиной его пребывания здесь, никогда не произошли.

Шаги достигли вершины лестницы. Беззвучно Арканнен поднялся и переместился встать прямо за дверью. Человек снаружи завозился с ручкой и распахнул дверь внутрь. Когда мужчина оказался к комнате, Арканнен тихонько закрыл дверь за ним. Мужчина нетвёрдо повернулся назад, вглядываясь в тёмную фигуру позади него, будучи не в состоянии сфокусироваться.

– Кто это? – Невнятно произнёс он, неуверенно раскачиваясь. – Что тебе надо?

– Мне нужен ты, Дессет, – Ответил Арканнен.

Дессет попытался закричать, но Арканнен схватил его, заглушив крик одной рукой, подтаскивая его спиной на его помятую кровать, удушая того, пока не обездвижил его, глаза Дессета расширились от страха, его тело затряслось в крепкой хватке колдуна.

– Шшшш, Шшшш, – прошептал Арканнен. – Нет смысла пытаться закричать. Я лишил тебя голоса, чтобы нас не побеспокоили. Знаешь, что с тобой произойдёт, Дессет? Конечно знаешь. Что происходит со всеми предателями рано или поздно. Надеюсь, последние несколько недель твоей жизни стоили того, что ты сделал.

Сев на другого мужчину, он прижал его руки и аккуратно взял голову того обоими руками, подняв её, чтобы они могли видеть зрачки глаз друг друга. Дессет вяло сопротивлялся под ним, а его горло исторгало ничтожные всхлипы, пока тот усердно пытался позвать на помощь.

Арканнен улыбнулся сверху вниз, удерживая его голову. – Ты знал цену, которую заплатишь за моё предательство, так ведь? Или это всё случилось из-за неудачного стечения обстоятельств? Ты хотел уничтожить только Арброкс? Они не заплатили бы тебе достаточно только ради этого. Что-то точно заплатили бы, но за меня гораздо больше. Ты не мог упустить возможность наложить свои руки на такие деньги. Тебе всего лишь нужно было убедиться, что я погибну со всеми остальными. Те люди были мне друзьями, Дессет. Они дали мне убежище и защищали меня. Они помогли мне, когда никто другой бы не стал. А теперь, из-за тебя, они все мертвы.

Арканнен подождал. – И теперь ты сможешь к ним присоединиться.

Усилив давление рук на голову Дессета, он резко провернул её в одну сторону, а затем быстро в другую. Он чувствовал, как поддаются кости шеи; он мог слышать их треск и щелчки. Дессет содрогнулся, напрягся и наконец обмяк.

Арканнен выпустил голову мертвеца и встал. Это не было даже близко удовлетворительно, как ему бы хотелось, но убийство редко таким бывало. Это являлось задачей, исполненной по необходимости, и пусть само действо свершилось, последствия не часто вызывали какую-либо эйфорию. Так было и здесь. Колдун уже обдумывал не то, что он только что совершил, а то что ещё нужно было сделать.