Текст книги "Граница вечности"

Автор книги: Кен Фоллетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 75 страниц)

Глава восьмая

Димка Дворкин стеснялся, что в свои двадцать два года он оставался девственником.

Учась в университете, он встречался с несколькими девушками, но дальше дело не шло. Да и сам он не был уверен, что оно должно идти. Никто не говорил ему, что сек должен составлять часть длительных любовных отношений, но ему так казалось. Он никогда не стремился форсировать события, как некоторые молодые люди. И все же отсутствие опыта теперь создавало трудности.

У его друга Валентина Лебедева все было наоборот. Высокий, уверенный в себе, черноволосый и с голубыми глазами, он обладал исключительным обаянием. К концу первого года в Московском государственном университете он уложил в постель большинство студенток факультета мировой политики и одну преподавательницу.

Вскоре после того как они подружились, Димка спросил у него:

– Что ты делаешь, чтобы они не забеременели?

– Это проблема девушек, – беспечно ответил он. – На худой конец можно сделать аборт.

Разговаривая с другими молодыми людьми, Димка узнал, что многие из них придерживались того же мнения. Мужчины не беременеют, значит, это не их проблема. А аборты делают по желанию в первые двенадцать недель. Но Димка не одобрял такой подход Валентина, вероятно, потому что его сестра с презрением относилась к этому.

Валентин интересовался главным образом сексом, учеба у него стояла на втором месте. У Димки все было наоборот, вот почему он сейчас работал помощником в Кремле, а Валентин – в Московском городском управлении парков.

Благодаря своим связям в управлении Валентин получил для них две путевки в кемпинг для молодых коммунистов им. В.И. Ленина на неделю в июле 1964 года.

Кемпинг немного напоминал военный лагерь: палатки стояли ровными рядами, и с десяти тридцати начинался комендантский час, но там имелись плавательный бассейн и озеро для катания на лодках и пруд пруди девушек. Недельный отдых там считался привилегией, которой многие добивались.

Димка считал, что он заслужил отдых. На Венском саммите Советский Союз одержал победу, и он внес свой вклад в этот успех.

Поначалу обстановка складывалась не в пользу Хрущева. Кеннеди со своей ослепительный женой прибыл в Вену с кортежем лимузинов, на которых развевались десятки звездно – полосатых флагов. Когда два лидера встретились, телезрители во всем мире увидели, что Кеннеди на несколько дюймов выше Хрущева, чья лысина находилась на уровне патрицианского носа американского президента. Хрущев выглядел фермером в выходном костюме рядом с Кеннеди, появившимся в строгом пиджаке с узким галстуком. Америка выиграла конкурс гламура, а Советский Союз даже не подозревал, что ему пришлось в нем участвовать.

Но когда начались переговоры, Хрущев взял верх. Если Кеннеди пытался вести дружелюбную беседу, то Хрущев становился громогласно агрессивным. Кеннеди говорил, что Советский Союз поступает нелогично, пытаясь распространить коммунизм в страна третьего мира и возмущаясь, когда Америка прилагает усилия, чтобы вырвать некоторые страны из советской сферы влияния. Хрущев презрительно отвечал, что распространение коммунизма – историческая неизбежность и ничего не может помешать этому, как бы ни старался тот или иной лидер. Кеннеди не особо разбирался в марксистской философии и не знал, что ответить.

Стратегия, выработанная Димкой и другими советниками, восторжествовала. Когда Хрущев вернулся в Москву, он распорядился напечатать десятки экземпляров протоколов саммита и распространить их не только в советском блоке, но и разослать руководителям дальних стран, таких как Камбоджа и Мексика. С тех пор Кеннеди замолчал и даже не отвечает на угрозы Хрущева забрать Западный Берлин. А Димка отправился отдыхать.

В первый день Димка надел свою новую одежду – рубашку в клетку и короткими рукавами и шорты, которые его мать сшила из брюк поношенного костюма из саржи.

– Такие шорты модны на Западе? – спросил Валентин.

– Нет, насколько я знаю, – засмеялся Димка.

Пока Валентин брился, Димка пошел за продуктами.

Выйдя из палатки он с радостью увидел молодую женщину. Очевидно, их соседку, собиравшуюся зажечь портативную газовую плитку, какие имелись в каждой палатке. Она была немного старше Димки, как он предположил, лет двадцати семи. У нее были коротко стриженные рыжевато-каштановые волосы и россыпь симпатичных веснушек на лице. Она выглядела очень модной в оранжевой блузке и черных облегающих штанах ниже колен.

– Здравствуйте, – сказал Димка и улыбнулся. Она подняла на него глаза. – Вам помочь?

Она зажгла спичкой газ и ушла в свою палатку, не проронив ни слова.

Нет, я не стану терять непорочность с ней, подумал он и пошел дальше.

В магазине рядом с санитарным блоком он купил яйца и хлеб. Когда он вернулся обратно возле соседней палатки стояли две девушки: та, с которой он пытался заговорить, и симпатичная блондинка с хорошей фигурой. Блондинка была в таких же черных штанах, но в розовой блузке. Валентин разговаривал с ними, и они смеялись.

Он представил их Димке. Рыжеволосую звали Нина. Она не подала виду, что они встретились незадолго до этого, и все еще казалась сдержанной. Блондинку звали Анной, и, судя по всему, она была общительной – улыбалась и откидывала волосы легким движением руки.

Димка и Валентин взяли с собой сковородку, намереваясь в ней готовить всю еду, и Димка налил в нее воду, чтобы сварить яйца. Но девушки обосновались со знанием дела, и Нина забрала у него яйца и пошла печь блины.

Лед тронулся, подумал Димка.

Пока они ели, Димка наблюдал за Ниной. Ее узкий нос, маленький рот и элегантно выступающий вперед подбородок придавали ей настороженный вид, словно она постоянно составляла себе мнение. Но она возбуждала чувственные желания, и когда Димка осознал, что он может увидеть ее в купальнике, во рту у него пересохло.

Валентин сказал:

– Мы с Димкой хотим взять лодку и переплыть на другой берег. – Димка впервые слышал о таком плане, но ничего не сказал. – Почему бы нам не поплыть всем четверым вместе? Устроили бы там пикник.

Это будет совсем непросто, подумал Димка. Они только что познакомились.

Девушки обменялись телепатическим взглядом, и Нина коротко ответила:

– Там видно будет. Давайте уберем со стола.

Она начала собирать тарелки и столовые приборы. Надежды начинали рушиться, но, может быть, еще не все было потеряно.

Димка вызвался отнести грязные тарелки в санитарный блок.

– Откуда у тебя такие шорты, душа – человек? – спросила Нина, когда они шли.

– Мама сшила.

Она засмеялась.

Димка подумал, что подразумевала бы его сестра, если бы назвала мужчину душа-человек, и решил: это значит, он добрый, но не очень привлекательный.

В санитарном блоке помещались туалеты, душевые и длинные ряды умывальников, служивших и мойками. Димка смотрел, как Нина моет посуду. Он пытался придумать, что сказать, но ничего не лезло в голову. Если бы она спросила его про берлинский кризис, он мог бы говорить целый день. Но у него не было дара нести остроумный вздор, который потоком и с легкостью изливал Валентин. Наконец он додумался произнести:

– Вы с Анной давно дружите?

– Мы работаем вместе, – сказала она. – Мы администраторы в профсоюзе сталеплавильщиков в Москве. Год назад я развелась, а Аня хотела пригласить кого – нибудь жить в ее квартире, вот теперь мы живем вместе.

Разведенная, подумал Димка; значит, в сексуальном отношении опытная. Диске стало страшновато.

– Каким был твой муж?

– Дрянь дрянью. Я не хочу говорить о нем.

Димка мучительно придумывал, что бы такое приятное сказать.

– Мне кажется, Аня очень милая женщина, – отвалился он.

– У нее хорошие связи.

Странное замечание о подруге, подумал Димка.

– Как это?

– Ее отец достал нам сюда путевку. Он секретарь Московского областного профсоюза, – не без гордости сообщила Нина.

Димка понес чистые тарелки в палатки. Валентин встретил своего друга и Нину словами:

– Мы приготовили бутерброды с ветчиной и сыром.

Аня взглянула на подругу и сделала беспомощный жест, словно говоря, что не могла сопротивляться напору со стороны Валентина, но Димка сразу понял, что ей не очень-то хотелось. Нина пожала плечами, и таким образом решился вопрос с пикником.

Им пришлось час дожидаться, когда освободится лодка, но москвичи были привычны к очередям, и ближе к полудню они плыли по холодной воде. Валентин и Димка гребли по очереди, а девушки загорали на солнце. Никому не приходило в голову завести пустячный разговор.

На дальнем конце озера они нашли небольшой пляж и пристали к берегу. Валентин снял рубашку, и Димка последовал его примеру. Аня тоже сняла верхнюю одежду и осталась в небесно – голубом раздельном купальнике. Димка знал, что такой купальник называется бикини и что он моден на Западе, но он никогда не видел их раньше и удивился, почувствовав возбуждение. Он не мог отвести глаза от гладкого плоского живота и пупка Ани.

К его разочарованию, Нина оставалась в одежде.

Они съели бутерброды, и Валентин достал бутылку водки. В магазине кемпинга спиртные напитки не продавались, Димка знал это. Валентин объяснил:

– Я купил ее у дежурного на лодочной станции. Он занимается небольшим капиталистическим предпринимательством. – Димка не удивился: большинство товаров, нужных людям, продавались на черном рынке – от телевизоров до джинсов.

Они передавали друг другу по кругу бутылку, и девушки пили большими глотками.

Нина вытерла губы тыльной стороной ладони.

– Так значит, вы вместе работаете в управлении парков?

– Нет, – засмеялся Валентин. – Димка слишком умный для этого.

Димка сказал:

– Я работаю в Кремле.

На Нину это произвело большое впечатление.

– Кем же?

Димка не любил говорить, потому что это звучало как хвастовство.

– Я помощник у первого секретаря.

– У товарища Хрущева? – в изумлении воскликнула Нина.

– Да.

– Как же ты умудрился попасть на такую работу?

– Я же говорил, – вставил Валентин, – у него ума палата. В каждом классе он был лучшим учеником.

– На такую работу не берут только за отличные отметки, – заметила Нина. – Какие у тебя знакомства?

– Мой дед Григорий Пешков штурмовал Зимний дворец во время Октябрьской революции.

– За это не дают хорошую работу.

– Мой отец работал в КГБ, он умер в прошлом году. Мой дядя генерал. И у меня есть голова на плечах.

– И скромности тебе не занимать, – проговорила она с мягким сарказмом. – Как зовут твоего дядю?

– Владимир Пешков. Мы зовем его Володя.

– Я слышала о генерале Пешкове. Значит, он твой дядя. У тебя такая семья, а ты ходишь в сшитых матерью шортах?

Димка смутился. Она впервые заинтересовалась им, но он не мог понять, то ли она восхищается им, то ли насмехается. А может быть, у нее просто такая манера.

Валентин встал.

– Давай пройдемся, – предложил он Ане. – А эти двое пусть обсуждают Димкины шорты. – Он протянул руку девушке, она взяла ее и позволила поднять себя на ноги. Потом, держась за руки, они ушли в лес.

– Я не понравилась твоему другу, – сказала Нина.

– Зато ему понравилась Аня.

– Она хорошенькая.

Димка тихо произнес:

– Ты красивая. – Он не собирался говорить этого, просто так вышло само собой. Но он имел это в виду.

Нина задумчиво посмотрела на него, словно оценивая, а потом спросила:

– Поплавать не хочешь?

Димку не особенно тянуло в воду, но ему очень хотелось увидеть Нину в купальнике. Он разделся, под шортами на нем были плавки.

Сняв с себя верхнюю одежду, Нина осталась в коричневом нейлоновом цельном купальнике, и он так хорошо сидел на ней, что Димка не пожалел, что это не бикини. В отличие от Ани, она не впечатляла стройностью. Димке бросились в глаза ее пышные груди, широкие бедра и веснушки на шее. Она перехватила его взгляд, отвернулась и побежала к воде.

Димка поспешил за ней.

Несмотря на солнце, вода была колюще – холодной, и у Димки радостно захватило дух, когда он погрузился в воду. Они энергично поплыли, чтобы не замерзнуть. Заплыв не так далеко, они медленно вернулись к к берегу. Почувствовав под собой дно, Димка встал на ноги. Вода доходила им до пояса. Димка посмотрел на Нинины груди. От холодной воды ее соски напряглись и выступили под купальником.

– Нечего глазеть, – игриво сказала она и плеснула воду ему в лицо.

Он ответил тем же.

– Вот тебе! – воскликнула она и за голову потянула его под воду.

Упираясь, он схватил ее за талию. Они боролись в воде. Ее тело было тяжелым, но упругим, и он наслаждался от прикосновения к нему. Он обхватил ее за талию и поднял вверх, так что ее ноги больше не касались дна. Когда она начала болтать ногами, смеяться и вырываться, он крепче прижал ее к себе и уткнулся лицом в ее мягкие груди.

– Сдаюсь! – закричала она.

Неохотно он опустил ее. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. В ее глазах он увидел проблеск желания. По какой – то причине изменилось ее отношение к нему: от водки ли, от осознания того, что он всемогущий аппаратчик, от возбуждения, вызванного эротикой игры в воде, или от всего вместе. Ему это было безразлично. Он увидел призыв на ее губах и поцеловал их.

Она с энтузиазмом ответила ему поцелуем.

Он забыл о холодной воде, упиваясь мягкостью ее губ и языка, но через несколько минут она задрожала и сказала:

– Давай вылезать.

Он держал ее за руку, пока по мелководью они вышли на сухую землю. Они легли бок о бок на траву и начали снова целоваться. Димка дотронулся до ее грудей и подумал, не настал ли день, когда он лишится целомудрия.

И в этот момент их остановил зычный голос, многократно усиленный мегафоном:

– Верните лодку на станцию! Ваше время истекло!

Нина прошептала:

– Полиция нравов.

Димка хихикнул, несмотря на разочарование.

Он поднял голову и увидел маленькую надувную лодку с навесным мотором, плывущую в сотне метров от берега.

Он махнул рукой, показывая, что их требование услышано и сейчас будет выполнено. Они брали лодку на два часа. Он мог бы дать деньги дежурному на лодочной станции и продлить прокат лодки, но он об этом даже не подумал. Его отношения с Ниной развивались так быстро, что он потерял голову.

– Мы не можем возвращаться без них, – встревожилась Нина, но не прошло и минуты, как Валентин и Аня появились из леса. Димка догадался, что они тоже слышали предупреждение из мегафона.

Молодые люди отошли немного в сторону и стали надевать свою одежду поверх плавок. Димка услышал, что Аня и Нина о чем-то негромко переговаривались: Аня – эмоционально, а Нина – посмеиваясь и кивая головой в знак согласия.

Потом Аня бросила на Валентина многозначительный взгляд. Похоже, это был условленный сигнал. Валентин кивнул и, повернувшись к Димке, тихо сказал:

– Сегодня вечером мы вчетвером пойдем на танцы. Когда вернемся, Аня придет в нашу палатку, а ты пойдешь с Ниной в их палатку. Понял?

Он не только понял, но весь затрепетал.

– Ты договорился обо всем с Аней? – шепотом спросил он.

– Да, и Нина только что согласилась.

Димка не мог поверить этому. Он сможет провести всю ночь, обнимая упругое тело Нины.

– Я ей нравлюсь!

– Там разберешься.

Они сели в лодку и попыли обратно. Девушки объявили, что хотят принять душ, как только вернутся. Димка не представлял, чем он займет себя, чтобы быстрее наступил вечер.

Когда они приплыли на лодочную станцию, на причале их ждал человек в черном костюме.

Интуиция подсказала Димке, что это по его душу. Можно было предвидеть, с сожалением подумал он; уж слишком хорошо все начиналось.

Они вылезли из лодки, и Нина, взглянув на человека, потевшего в своем костюме, сказала:

– Вы нас арестуете за то, что мы не вовремя сдаем лодку? – Ее шутка походила на полуправду.

Димка сказал:

– Вы за мной? Я Дмитрий Дворкин.

– Да, Дмитрий Ильич, – ответил человек, уважительно назвав его по имени и отчеству. – Я ваш водитель. Мне нужно отвезти вас в аэропорт.

– Почему такая срочность?

Водитель пожал плечами.

– Вас желает видеть первый секретарь.

– Сейчас я заберу свой чемодан, – сказал раздосадованный Димка. Нина с благоговением смотрела на него, что он воспринял как некоторое утешение.

***

Димку доставили в аэропорт Внуково, к юго-западу от Москвы, где его жала Вера Плетнер с большим конвертом и билетом в Тбилиси, столицу Грузинской Советской Социалистической Республики.

Хрущев находился не в Москве, а на своей даче в Пицунде, курорте для высших правительственных чиновников на Черном море. Туда-то и должен отправиться Димка.

Он оказался не единственным помощником, чей отпуск был неожиданно прерван. В зале ожидания, когда он собирался вскрыть конверт, к нему подошел Евгений Филиппов, как всегда, в серой байковой рубашке, несмотря на летнюю погоду. У него был довольный вид, что служило плохим знаком.

– Твоя стратегия потерпела фиаско, – сказал он Димке с явным удовольствием.

– Что случилось?

– Президент Кеннеди выступил с телевизионным обращением.

В течение нескольких недель после Венского саммита Кеннеди не делал никаких заявлений. Соединенные Штаты не ответили на угрозу Хрущева подписать договор с Восточной Германией и забрать назад Западный Берлин. Димка заключил, что американский президент слишком боится противостоять Хрущеву.

– О чем велась речь?

– Он сказал, что американский народ должен быть готовым к войне.

В этом и состояла срочность.

Их пригласили на посадку. Димка спросил у Филиппова:

– Что конкретно говорил Кеннеди?

– По поводу берлина он заявил: «Нападение на город будет расценено как нападение на всех нас». Полная расшифровка речи у тебя в конверте.

Они поднялись на борт. Димка все еще оставался в шортах, в которых отправился на пикник. Лететь им предстояло на реактивном лайнере «Ту—104». Димка смотрел в окно, когда они взлетали. Он знал, как летает самолет: изогнутая верхняя поверхность крыла создает разность воздушного давления, но все равно казалось волшебством, когда тяжелый лайнер поднялся в воздух.

Наконец Димка оторвал взгляд от земли и вскрыл конверт.

Филиппов не преувеличивал.

Кеннеди не только поднял угрожающий шум. Он предложил втрое увеличить число призывников, мобилизовать резервистов и довести численность американской армии до миллиона человек. Он предлагал организовать новый воздушный мост до Берлина, перебросить шесть дивизий в Европу и ввести экономические санкции против стран Варшавского договора.

И он увеличил военный бюджет более чем на три миллиарда долларов.

Димка понял, что стратегия, выработанная Хрущевым и его советниками, катастрофически провалилась. Они все недооценили симпатичного молодого президента. Его невозможно было запугать.

Что мог сделать Хрущев?

Он мог бы уйти в отставку. Никто из советских лидеров не делал этого – Ленин и Сталин умерли, оставаясь на своих постах. Но в революционной политике все делалось в первый раз.

Димка дважды прочитал речь и обдумывал ее в течение двух часов полета. Отставке Хрущева была лишь одна альтернатива, думал он: руководитель мог уволить всех своих советников, набрать новых и произвести перестановки в Президиуме, предоставив больше власти противникам, как признание того, что он был не прав, и пообещать, что в дальнейшем он будет слушать более дельные советы.

В любом случае Димкиной недолгой карьере приходит конец. Возможно, безрадостно подумал он, она была чересчур честолюбивой. Ясно, что теперь его ждало более скромное будущее.

Его встревожила мысль, захочет ли полнотелая Нина провести с ним ночь.

Полет закончился в Тбилиси, а потом небольшой военный самолет с Димкой и Филипповым на борту приземлился на взлетно – посадочной полосе на побережье.

Там их ждала Наталья Смотрова из министерства иностранных дел. От влажного морского воздуха ее волосы пошли кудряшками, придав ей игривый внешний вид.

– Плохие новости от Первухина, – сообщила она, когда они сели к ней в машину. Михаил Первухин занимал пост советского после в Восточной Германии. – Поток эмигрантов на Запад достиг катастрофических размеров.

Филипп не скрывал своего недовольства, очевидно потому, что не получил этих сведений до Натальи.

– О какой численности идет речь?

– Она приближается к тысяче человек в день.

– Тысяче в день? – изумленно переспросил Димка.

Наталья кивнула.

– Первухин сообщает, что восточногерманское правительство нестабильно. Страна приближается к краху. Возможно народное восстание.

– Вот видишь, к чему привела ваша политика, – сказал Филиппов Димке.

Тот ничего не ответил.

Наталья вела машину по прибрежной дороге, свернула к лесистому полуострову и въехала в массивные ворота в длинной оштукатуренной стене. Посредине ухоженных лужаек стояла белая вилла с длинным балконом вдоль верхнего этажа. Почти к самому дому примыкал бассейн глубиной в человеческий рост. Дика никогда не видел дома с бассейном.

– Он там, у моря, – сказал охранник Димке, кивнув головой в сторону дальнего конца дома.

Среди деревьев Димка прошел к галечному пляжу. Солдат с автоматом пристально посмотрел на него и жестом показал, чтобы он проходил.

Хрущев сидел под пальмой. Второй самый могущественный человек в мире, небольшого роста, толстый, лысый и некрасивый, был в брюках от костюма на подтяжках и в белой рубашке с закатанными рукавами. Он сидел на плетеном пляжном стуле, и на маленьком столе перед ним стоял кувшин с водой и стеклянный стакан. Казалось, он сидит просто так.

Он взглянул на Димку и сказал:

– Откуда у тебя такие шорты?

– Мама сшила.

– Мне тоже нужны шорты.

Димка выговорил слова, которые много раз мысленно повторял:

– Товарищ первый секретарь, я немедленно подаю в отставку.

Хрущев пропустил их мимо ушей.

– Мы перегоним Соединенные Штаты и в военной мощи, и в экономическом процветании за двадцать следующих лет, – произнес он, словно продолжая прерванную дискуссию. – Ну а пока как нам не допустить, чтобы более сильная держава доминировала в мировой политике и сдерживала распространение коммунизма в мире?

– Не знаю, – откровенно признался Димка.

– Вот смотри, – сказал Хрущев. – Я буду Советский Союз. – Он взял кувшин и медленно налил воду в стакан до самых краев. Потом он отдал кувшин Димке. – Ты – Соединенные Штаты. Лей воду в стакан.

Димка сделал, как ему велели. Вода перелилась через край на белую скатерть.

– Видишь, – сказал Хрущев, словно ему что – то удалось доказать. – Когда стакан полон, в него нельзя долить воды, иначе выйдет черт-те что.

Димка пришел в полное замешательство и задал сам собой напрашивавшийся вопрос:

– Что вы хотите этим сказать, Никита Сергеевич?

– Мировая политика как стакан. Агрессивные шаги той или иной стороны – это наливаемая в него вода. Когда она льется через край, это война.

Димка понял аллегорию.

– Когда напряженность доведена до предела, любой шаг может послужить причиной войны.

– Молодец! Американцы не хотят войны, равно как не хотим ее и мы. Таким образом, если мы будем нагнетать международную напряженность до максимума – до самых краев, – американский президент окажется в безвыходном положении. Он ничего не сможет предпринять, не спровоцировав войну. Поэтому он будет вынужден ничего не делать.

Блестящая идея, подумал Димка. Вот так более слабая держава может взять верх.

– Значит, Кеннеди бессилен что – либо сделать.

– Поскольку следующий его шаг – это война.

Можно ли считать, что это долгосрочная программа Хрущева, терялся в догадках Димка. Или он просто крепок задним умом? В любом случае он импровизатор высшей марки. Впрочем, какое это имеет значение.

– Как же мы будем реагировать на берлинский кризис? – спросил Димка.

– Мы построим стену, – ответил Хрущев.