Текст книги "Граница вечности"

Автор книги: Кен Фоллетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 75 страниц)

– Дело не только в ревизионистских идеях Дубчека о свободе прессы, – как-то раз сказал Евгений Филиппов Димке в широком коридоре перед залом Президиума. – Он словак, который добивается больше прав для притесненного меньшинства, из которого он родом. Представь себе, что будет, если такая идея начнет внедряться, скажем, в Беларуси или Украине.

Как всегда, Филиппов выглядел на десять лет отставшим от моды. Сейчас почти все носили длинные прически, а он все еще ходил с армейским ежиком. Димка попытался на минуту забыть, что он отъявленный негодяй.

– Это опасность отдаленной перспективы, – возразил Димка. – Сейчас не существует непосредственной угрозы Советскому Союзу, и, соответственно нет оснований для грубого военного вмешательства.

– Дубчек вредит КГБ. Он выслал несколько агентов из Праги и распорядился провести расследование смерти прежнего министра иностранных дел Яна Мазарика.

– А разве КГБ уполномочен убивать министров дружественных стран? – спросил Димка. – Вы об этом хотите предупредить Венгрию и Восточную Германию? Тогда КГБ предстанет в худшем свете, чем ЦРУ. По крайней мере, американцы убивают людей во враждебных странах, таких как Куба.

Филиппов начал раздражаться.

– Чего можно добиться, закрывая глаза на происходящие в Праге глупости?

– Если мы введем войска в Чехословакию, начнется дипломатический бойкот, как ты знаешь.

– И что из этого?

– Это испортит наши отношения с Западом. Мы пытаемся ослабить напряженность с Соединенными Штатами, чтобы меньше тратить на военные цели. В результате эти усилия будут сорваны. Введением войск мы даже будем способствовать избранию Ричарда Никсона президентом, а он может увеличить военные ассигнования США. Подумай, чего это будет стоить нам.

Филиппов попытался перебить Димку, но тот не позволил ему сделать это.

– Вторжение также вызовет потрясение в третьем мире. Мы пытаемся укрепить наши связи с неприсоединившимися странами перед лицом соперничества с Китаем, который хочет вместо нас стать во главе мирового коммунизма. Вот почему мы готовимся провести в ноябре Всемирный конгресс коммунистических партий. Если мы введем войска в Чехословакию, такой конгресс будет ждать унизительный провал.

– То есть ты бы позволил Дубчеку делать все, что ему захочется? – усмехнулся Филиппов.

– Наоборот. – Димка решил раскрыть суть предложения, к которому склонялся его босс. – Косыгин поедет в Прагу договариваться о компромиссе: о невоенном решении.

Филиппов раскрыл карты в свою очередь.

– Министерство обороны поддержит этот план на Политбюро при условий, если мы немедленно начнем готовиться к введению войск в случае провала переговоров.

– Согласен, – сказал Димка, поскольку был уверен, что военные все равно начнут такие приготовления.

Приняв решение, они разошлись в разные стороны. Димка вернулся в свой кабинет как раз в тот момент, когда его секретарь Вера Плетнер снимала трубку. Он увидел, как ее лицо стало цвета бумаги в пишущей машинке.

– Что-то случилось? – спросил он.

Она протянула ему трубку:

– Ваша бывшая жена.

Подавив стон, он взял трубку и спросил:

– В чем дело, Нина?

– Приезжай немедленно, – выкрикнула она. – Гриши нет.

Димке показалось, что его сердце остановилось. Григорию, которого они называли Гриша, не было еще пяти лет, он не ходил в школу.

– Что значит нет?

– Я не могу найти его. Он пропал. Я искала везде.

В груди у Димки возникла боль. Всеми силами он старался держать себя в руках.

– Когда и где ты видела его последний раз?

– Он пошел наверх к твоей матери. Я отпустила его одного. Я всегда так делаю. На лифте. Всего три этажа.

– Когда это было?

– Менее часа назад. Ты должен приехать.

– Еду. Позвони в милицию.

– Приезжай быстрей.

– Позвони в милицию.

– Хорошо.

Димка бросил трубку, выбежал из кабинета и из здания. В спешке он даже не подумал надеть пальто, но не заметил холодного московского воздуха. Он заскочил в свой «москвич», включил первую скорость и выехал со стоянки. Он до пола давил на педаль газа, но малолитражная машина быстро не ехала.

Нина по-прежнему занимала квартиру в Доме правительства, в которой они жили вместе, в двух километрах от Кремля. Димка бросил машину на проезжей части улицы во втором ряду и вбежал в подъезд.

В вестибюле сидел вахтер-агент КГБ.

– Добрый день, Дмитрий Ильич, – вежливо поздоровался он.

– Вы не видели Гришу, моего сына? – спросил Димка.

– Сегодня не видел?

– Он пропал. Не выходил ли он из дома?

– Нет, не выходил. Я никуда не отлучался, после того как вернулся с обеда.

– Не появлялись ли в доме посторонние?

– Как обычно, несколько человек. У меня есть список.

– Я взгляну на него позже. Если вы увидите Гришу, позвоните сразу в квартиру.

– Конечно.

– Милиция прибудет сюда с минуты на минуту.

– Я пошлю их сразу к вам наверх.

Подъехал вызванный лифт. Димка обливался потом и так нервничал, что нажал не ту кнопку и лифт остановился на промежуточном этаже. Когда Димка поднялся на свой этаж, Нина и его мать Аня ждали в коридоре.

Аня, как заведенная кукла, все время вытирала руки о фартук с цветочным рисунком.

– Он не дошел до моей квартиры, – проговорила она срывающимся голосом. – Я не понимаю, что случилось.

– Может быть, он потерялся? – предположил Дмитрий.

– Он двадцать раз ходил туда раньше, – сказала Нина. – Он знает дорогу. Но он мог отвлечься на что-нибудь и забрел не туда, куда надо, ему пять лет.

– Вахтер уверен, что он не выходил из здания. Его нужно искать в доме, стучаться в каждую квартиру. Нет, постойте, у всех жильцов есть телефоны. Я спущусь вниз и буду обзванивать всех по телефону вахтера.

Он мог не зайти в чужую квартиру, – сказал Аня.

– Вы вдвоем осмотрите все коридоры, лестничные площадки, чуланы.

– Хорошо, – сказала Аня. – Мы поднимемся на лифте на последний этаж и начнем оттуда.

Они зашли в лифт, а Димка побежал вниз по лестнице. В вестибюле он сказал вахтеру, что происходит, и начал звонить по телефону во все квартиры. Он не знал, сколько их всего в подъезде, может быть, сотня.

– Пропал маленький мальчик. Вы его не видели? – каждый раз спрашивал он, когда отвечали на его звонок.

Как только он слышал «нет», он нажимал на рычаг и набирал следующую квартиру. Номера квартир, в которых никого не было, он записывал.

Димка обзвонил жильцов четырех этажей, когда подъехала милиция: толстый сержант и молодой участковый. Они были удивительно спокойны.

– Мы обойдем дом, – сказал сержант. – Мы его хорошо знаем.

– Понадобится больше людей, чтобы тщательно поискать везде, где возможно, – сказал Димка.

– Если понадобится, мы вызовем подкрепление, – ответил сержант.

Димка решил не тратить время на споры с ним. Он пошел обратно звонить по квартирам, но подумал, что у Нины и Ани больше шансов найти Гришу. Если мальчик зашел в чужую квартиру, те, кто там жил, давно позвонили бы вахтеру. Гриша может ходить вверх и вниз по лестницам. Димке хотелось кричать во весь голос, когда он представлял, как мог быть напуган мальчуган.

Димка звонил еще десять минут, когда из подвала поднялись два милиционера. Между ними шел Гриша, держа сержанта за руку.

Димка бросил телефон и бросился к нему.

Гриша сказал:

– Я не мог открыть дверь и заплакал.

Димка схватил его на руки и прижал к себе, одерживая слезы радости.

Через минуту он спросил:

– Что случилось, Гриша?

– Меня нашел милиционер, – ответил он.

По лестнице спустились Аня и Нина и, увидев мальчика, счастливые бросились к нему. Нина вырвала Гришу из рук Димки и крепко прижала его к груди.

Димка спросил у сержанта:

– Где вы его нашли?

– В кладовке, что в подвале, – ответил сержант, довольный собой. – Дверь не была заперта, он просто не мог дотянуться до ручки. Он был напуган, а так вроде бы все обошлось.

Димка спросил у сына:

– Скажи мне, Гриша, почему ты пошел вниз в подвал.

– Дяденька сказал, что там щенок, но я не нашел его.

– Дяденька?

– Да.

– Ты его знаешь?

Гриша покачал головой.

Сержант надел фуражку, собираясь уйти.

– Все хорошо, что хорошо кончается.

– Постойте, – задержал его Димка. – Вы слышали, что сказал ребенок. Кто-то заманил его в подвал брехней про щенка.

– Да, парнишка сказал мне. Но никакого преступления не совершено, как я вижу.

– Ребенка похитили!

– Трудно сказать, что случилось на самом деле, со слов малолетнего ребенка.

– Вовсе нет. Кто-то заманил ребенка в подвал и оставил его там.

– Но какой в этом смысл?

– Послушайте, я благодарен вам, что вы нашли его, но вам не кажется, что вы довольно легкомысленно относитесь ко всей этой истории?

– Дети теряются каждый день.

У Димки начали возникать подозрения.

– Как вы узнали, где надо искать?

– Догадался по счастливой случайности. Я же сказал, что мы знакомы с этим зданием.

Димка решил не высказывать свои подозрения сейчас, когда он еще был сильно взволнован. Он отвернулся от милиционера и снова задал вопрос Грише:

– Дядя сказал тебе, как его зовут?

– Да, его зовут Ник.

* * *

На следующее утро Димка затребовал из КГБ досье на Ника Смотрова.

Димка был в ярости. Ему хотелось раздобыть пистолет и убить Ника. Он убеждал себя, что нужно успокоиться.

Вчера Нику не составляло труда пройти мимо вахтера. Он мог изобразить из себя посыльного, пройти незаметно вместе с несколькими действительными жильцами или на мгновение показать свой партбилет. Димке было несколько труднее представить, как Ник мог узнать, что Гриша один будет подниматься с одного этажа на другой, но после размышлений он решил, что Ник, вероятно, обследовал здание за несколько дней до этого. Он мог поговорить с соседями, выяснить распорядок дня ребенка и воспользовался удобной возможностью. Может быть, он также подкупил местных милиционеров. Ему нужно было до полусмерти напугать мальчика.

И ему это удалось.

Но ему придется пожалеть об этом.

В принципе Алексей Косыгин как премьер мог ознакомиться с досье на любого человека. На практике шеф КГБ Юрий Андропов решал бы, что мог и что не мог видеть Косыгин, Однако Димка был уверен, что деяния Ника, хоть и преступные, не имели политической подоплеки, так что не было причин не выдавать досье. И в тот же день оно лежало у Димки на письменном столе.

Оно было толстое.

Как подозревал Димка, Ник спекулировал на черном рынке. Как большинство подобных аферистов, он ловил удачу – покупал и продавал все, что попадало ему в руки: рубашки с цветочным узором, дорогие духи, электрические гитары, белье, шотландское виски, то есть любые нелегально привезенные предметы роскоши, которые было трудно достать в Советском Союзе. Димка внимательно прочитывал донесения, выискивая то, чем можно было прижать Ника.

КГБ не брезговал сбором сплетен и слухов, но Димке нужно было что-то конкретное. Он мог бы пойти в милицию, рассказать то, что содержалось в досье КГБ, и потребовать расследования. Но Ник наверняка платил милиции, иначе он не смог бы так долго заниматься своими преступными делами. И его покровители, естественно, хотели и в дальнейшем получать взятки. Поэтому они постарались бы сделать так, чтобы расследование ни к чему не привело.

В досье содержалось много материалов о личной жизни Ника. Он имеет любовницу и несколько подружек, в том числе одну, с которой он курил марихуану. Что знала Наталья об этих подружках, подумал Димка. Ник регулярно встречается со своими подельниками во второй половине дня в баре «Мадрид» у Центрального рынка. Женат на красивой женщине, которая…

Димка поразился, прочитав, что у жены Ника длительный роман с Дмитрием Ильичом Дворкиным, помощником премьера Косыгина.

Увидев свое имя, Димка пришел в ужас. Получается, что ничего нельзя скрыть.

В досье хоть нет фотографий и магнитофонных лент.

Но одна фотография там имелась: фотография Ника. Димка никогда не видел этого интересного человека с обаятельной улыбкой. На снимке он был в модной куртке с погонами. По описаниям, он ростом немного выше 180 сантиметров, атлетического телосложения.

Димке хотелось растереть его в порошок.

Он выбросил из головы мысли о мести и продолжил чтение.

И вдруг он нашел, что искал.

Ник покупал телевизоры у военных.

Советские Вооруженные силы имели колоссальный бюджет, который никто не оспаривал из опасения прослыть непатриотом. Часть средств тратилась на приобретение высокотехнологичного оборудования на Западе. В частности, каждый год для армии покупались сотни дорогих телевизоров. Предпочтение отдавалось западноберлинской фирме «Франк», продукция которой имела превосходное изображение и звук. Для армии телевизоры в таком количестве, как отмечалось в досье, не требовались. Их заказывала небольшая группа офицеров среднего ранга, чьи имена указывались в досье. Затем телевизоры списывались как устаревшие и по дешевке продавались Нику, который сбывал их на черном рынке по завышенной цене и делился доходом с военными.

По большей части эти сделки были незначительными, но за годы они давали большие деньги.

Прямых доказательств аферы в досье не содержалось, но общий смысл Димке стал понятен. КГБ поставил в известность военное командование о махинациях, но внутреннее расследование не выявило никаких доказательств. По всей вероятности, заключил Димка, тот, кто вел расследование, сам был замешан в этом нелегальном бизнесе.

Димка позвонил Наталье.

– Один вопрос: какой марки телевизор у вас дома?

– «Франк», – сразу же ответила она. – Качество превосходное. Если хочешь, я достану тебе такой.

– Нет, спасибо.

– Почему ты спрашиваешь?

Димка повесил трубку и посмотрел на часы. Время подходило к пяти. Он вышел из Кремля и поехал на Садово-Самотечную улицу.

Ему нужно припугнуть Ника. Это будет нелегко, но он должен сделать это. Нику надо дать понять, чтобы он больше никогда не угрожал Димкиной семье.

Он остановился у тротуара, но сразу не вышел из своего «москвича». Он вспомнил, как конспирировался во время кубинского ракетного кризиса, когда должен был любой ценой держать в тайне операцию. Он без раздумий ломал карьеры людям и портил им жизнь, потому что нужно было выполнять задачу. Сейчас он собирался уничтожить Ника.

Он закрыл машину и пошел в бар «Мадрид».

Он распахнул дверь, вошел внутрь и остановился, посмотрев по сторонам. Это было непривлекательное в современном стиле заведение, холодное, плохо обогреваемое электрокамином, с мебелью из пластика и фотографиями танцоров фламенко на стенах.

Горстка посетителей с интересом посмотрели на него. Они выглядели как мелкие жулики. Никто из них не был похож на Ника, изображенного на фотографии в досье.

На дальнем конце комнаты находилась угловая стойка, а рядом с ней дверь в служебное помещение.

Димка прошел по комнате с видом своего в доску человека. На ходу он спросил бармена за стойкой:

– Ник там?

Первым желанием бармена было остановить Димку и сказать, чтобы он подождал, но, взглянув ему в лицо, он передумал и буркнул:

– Да.

Димка толкнул дверь.

В небольшой комнате четыре человека играли в карты. На столе лежало много денег. На диване у стены две молодые женщины в платьях для коктейлей, сильно накрашенные, со скучающим видом курили длинные американские сигареты.

Димка сразу узнал Ника. Красивое лицо было таким же, как на фотографии, но камера не ухватила холодного выражения. Ник поднял голову и сказал:

– Это служебное помещение. Отвали.

Димка проговорил:

– Мне нужно кое-что тебе сказать.

Ник положил карты на стол рубашкой вверх и откинулся назад.

– Кто ты?

– У тебя скоро возникнут неприятности.

Двое игроков встали и повернулись лицом к Димке. Один из них полез во внутренний карман куртки. Димка подумал, что он сейчас достанет оружие. Но Ник, подняв руку, остановил его. Ник не спускал глаз с Димки.

– Ты о чем?

– Когда это произойдет, ты захочешь узнать, кто тебе строит козни.

– И ты знаешь?

– Да. Дмитрий Ильич Дворкин. Он причина твоих проблем.

– У меня нет никаких проблем.

– Не было до вчерашнего дня. Потом ты сделал ошибку.

Люди, окружавшие Ника, насторожились, но он сам сохранял спокойствие.

– Вчера? – Его глаза сузились. – Так ты и есть тот тип, с кем она спит?

– Когда тебя прижмет так, что ты не будешь знать, как выкрутиться, вспомни меня.

– Ты Димка!

– Мы еще увидимся, – сказал Димка, медленно повернулся и вышел из комнаты.

Когда он проходил через бар, все взгляды были обращены на него. Он смотрел перед собой, ожидая пулю в спину в любой момент.

Выходя на улицу, он улыбнулся про себя: «Все получилось».

Теперь он должен привести в исполнение свою угрозу.

Он проехал десять километров из центра до Ходынского аэродрома и оставил машину у штаба армейской разведки. Старое здание представляло собой образец сталинской архитектуры в виде девятиэтажной башни, окруженной двухэтажным внешним кольцом. Управление размещалось по соседству, в пятнадцатиэтажном здании более поздней постройки, разведывательные органы никогда не ужимаются.

С досье КГБ на Ника Димка вошел в старое здание и сказал постовому, что он должен пройти генералу Владимиру Пешкову.

– Вам назначено? – спросил постовой.

Димка повысил голос:

– Не выпендривайся, парень. Позвони секретарю генерала и скажи, что я здесь.

После суетного мельтешения – несколько человек прошли беспрепятственно мимо поста – его пропустили через металлоискатель и проводили на лифте до кабинета на верхнем этаже.

Это было самое высокое здание в округе, и из него открывался чудесный вид над московскими крышами. Генерал поздоровался с Димкой и предложил ему чаю. Димке всегда нравился его дядя. В свои пятьдесят с лишним лет он был весь седой. Жесткий пристальный взгляд голубых глаз не вязался с реформистскими убеждениями Владимира, нетипичными для консервативных военных. Тем не менее ему довелось побывать в Америке.

– Что ты задумал? – спросил Владимир. – У тебя такой вид, словно ты собираешься кого-то убить.

– У меня проблема, – сказал Димка. – Я нажил себе врага.

– Ничего необычного для тех кругов, где ты работаешь.

– К политике это не имеет никакого отношения. Ник Смотров – спекулянт.

– Как тебя угораздило столкнуться с ним?

– Я сплю с его женой.

Генерал неодобрительно посмотрел на Димку.

– И он угрожает тебе.

Владимир, вероятно, никогда не изменял свой жене, которая была столь же красива, сколь и умна, как ученая. А это значило, что он не очень сочувствует Димке. Вероятно, он отнесся бы к нему иначе, если бы имел глупость жениться на ком-нибудь вроде Нины.

– Ник похитил Гришу – сказал Димка.

Владимир напрягся.

– Что? Когда?

– Вчера. Его нашли закрытым в подвале Дома правительства. Это было предупреждение.

– Ты должен оставить эту женщину.

Димка пропустил мимо ушей дядины слова.

– Есть причина, по которой я пришел к тебе. Ты мог бы помочь мне и в то же время сделать полезную вещь для армии.

– Продолжай.

– Ник занимается махинациями, которые ежегодно приносят миллионные убытки армии. – Димка стал рассказывать про махинации с телевизорами. Закончив, он положил досье на стол генерала. – Здесь все, включая, имена офицеров, которые замешаны в афере.

Владимир даже не прикоснулся к списку.

– Я не милиционер. Я не могу арестовать этого Ника. И если он подкупает милицейских чинов, я ничего не могу поделать.

– Но ты можешь арестовать замешанных в деле военных.

– Да. За двадцать четыре часа они все у меня будут здесь сидеть.

– И ты сможешь положить конец этому бизнесу.

– Очень быстро.

И тогда Ник будет уничтожен, подумал Димка.

– Спасибо, дядя, – сказал Димка. – Это будет очень полезно.

* * *

Димка укладывал вещи в чемодан перед поездкой в Чехословакию, когда к нему в квартиру пришел Ник.

Политбюро одобрило план Косыгина. Димка летел с ним в Прагу на переговоры о невоенном разрешении кризиса. Им предстояло найти компромиссное решение, позволяющее продолжить эксперимент по либерализации и в то же время убеждающее непримиримых консерваторов, что нет принципиальной угрозы для советской системы. И все же Димка надеялся, что в долгосрочной перспективе советская система изменится.

Прага в мае должна быть теплой и дождливой. Димка складывал плащ, когда в дверь позвонили.

В его доме не было ни вахтера, ни домофона. Дверь подъезда на замок не закрывалось, и любой человек мог свободно войти в здание. Оно не могло сравниться с Домом правительства, где жила бывшая жена Димки в их старой квартире. Димка иногда чувствовал обиду, но был рад, что Гриша рядом с бабушкой.

Димка открыл дверь и поразился, увидев перед собой мужа своей любовницы.

Ник был выше ростом Димки на пару сантиметров и более плотного телосложения, но Димка не оробел перед ним. Он сделал шаг назад и схватил первый попавшийся в руку тяжелый предмет – стеклянную пепельницу в качестве оружия.

– Это не понадобится, – сказал Ник, входя в прихожую и закрывая за собой дверь.

– Убирайся, пока у тебя не возникли еще большие неприятности, проговорил Димка. Голос его звучал более уверенно, чем он себя чувствовал.

Ник взглянул на него с дикой ненавистью в глазах.

– Ты добился, чего хотел, – процедил он сквозь зубы. – Ты не боишься меня. Ты достаточно силен, чтобы сломать мне жизнь. Я должен бояться тебя. Хорошо, пусть так и будет. Я боюсь.

В его голосе страха не слышалось.

– Зачем ты сюда пришел? – спросил Димка.

– Мне наплевать на эту сучку. Я женился на ней, только чтобы порадовать мать, которой сейчас нет в живых. Но гордость мужчины бывает ущемлена, когда кто-то спит с его женой.

– Ближе к делу.

– Моему бизнесу пришел конец. Никто из армейских не станет говорить со мной и уж тем более продавать мне телевизоры. Те, кто строил себе дачи с четырьмя спальнями за деньги, которые я им приносил, теперь проходят мимо меня на улице, даже не кивнув головой, – я имею в виду те, кто остался на свободе.

– Тебе не надо было угрожать моему сыну.

– Я понял. Я думал, что моя жена раздвигает ноги для какого-то мелкого аппаратчика. Я не знал, что у тебя рука в военных верхах. Я недооценил тебя.

– Так что проваливай и зализывай свои раны.

– Мне нужно на что-то жить.

– Иди работать.

– Давай без шуток. Я нашел другой источник западных телевизоров – к армии не имеет отношения.

– Какое мне дело.

– Я могу снова начать свой бизнес.

– И что?

– Пойдем сядем и поговорим.

– Не валяй дурака.

Злоба снова вспыхнула в глазах Ника, и Димка подумал, что зашел слишком далеко, но огонь погас, и Ник заговорил примирительно.

– Хорошо. Давай договоримся. Даю тебе десять процентов дохода.

– Ты хочешь, чтобы я участвовал в твоем преступном бизнесе. Ты спятил.

– Хорошо, двадцать процентов. И тебе не нужно будет ничего делать, только не лезь ко мне.

– Мне не нужны твои деньги, болван. Это Советский Союз. Ты не можешь купить что вздумается, как в Америке. Мои связи намного дороже, чем ты можешь заплатить.

– Но, может быть, тебе что-то нужно.

До этого момента Димка говорил с Ником, только чтобы вывести его из равновесия, но сейчас он решил воспользоваться появившейся возможностью.

– Да, – сказал он. – Мне кое-что нужно.

– Скажи что.

– Чтобы ты развелся с женой.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты развелся.

– Развелся с Натальей?

– Развелся со своей женой, – повторил Димка. – Что тебе не понятно?

– Это все?

– Да.

– Можешь жениться на ней. Я больше не прикоснусь к ней.

– Если ты разведешься с Натальей, я оставлю тебя в покое. Я не милиционер, и я не борюсь с коррупцией в СССР. У меня более важная работа.

– Договорились. – Ник открыл дверь. – Я сейчас скажу, чтобы она поднялась.

Этого Димка никак не ожидал.

– Она здесь?

– Ждет в машине. Я соберу ее вещи и пришлю завтра. И чтобы я больше никогда не видел ее.

Димка повысил голос:

– Не смей поднимать на нее руку. Если с ее головы упадет хоть один волос, сделка не состоится.

Ник повернулся в дверях и угрожающе наставил на Димку палец.

– И не вздумай отказаться от своих слов. Если обманешь, я отрежу ей соски кухонными ножницами.

Он может, подумал Димка, и у него мурашки побежали по спине.

– Проваливай из моей квартиры.

Ник вышел, не закрыв дверь.

Димка тяжело дышал, словно от бега. Он неподвижно стоял в тесной прихожей и слышал, как Ник топает по ступеням. Он поставил пепельницу на столик. Его пальцы были скользкими от пота, и он чуть не уронил ее.

Все, что произошло, казалось сном. Неужели Ник стоял в этой прихожей и согласился на развод? Неужели Димка действительно испугался?

Минутой позже он услышал другие шаги на лестнице: легкие, быстрые, поднимающиеся наверх. Он не мог выйти из квартиры – он стоял как вкопанный.

В дверях появилась Наталья, своей широкой улыбкой она осветила все вокруг. Она бросилась в его объятия. Он уткнулся лицом в ее вьющиеся волосы,

– Ты здесь, – прошептал он.

– Да, и никогда не уйду.