Текст книги "Граница вечности"

Автор книги: Кен Фоллетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 75 страниц)

Глава четвертая

Джордж Джейкс сел в автобус компании «Грейхаунд» в Атланте, штат Джорджия, в воскресенье 15 мая 1961 года, в День матери.

Ему было страшно.

Мария Саммерс села рядом с ним. Они всегда сидели вместе. Так уж повелось: каждый считал, что незанятое место рядом с Джорджем предназначалось Марии.

Чтобы скрыть нервозность, он завел с ней разговор:

– Так какое впечатление у тебя сложилось о Мартине Лютере Кинге?

Кинг возглавлял Конференцию христианских лидеров Юга, одну из наиболее значительных групп борцов за гражданские права. За день до этого они встречались с ним на ужине в одном из ресторанов Атланты, владельцами которых были негры.

– Он удивительный человек, – сказала Мария.

Джордж не был склонен высказываться столь категорично.

– Он говорил замечательные вещи о рейсе свободы, но его нет среди нас в автобусе.

– Поставь себя на его место, – возразила Мария. – Он лидер различных групп, выступающих за гражданские права. Генерал не может быть рядовым солдатом в каком-нибудь полку.

Джордж не расценивал этот факт с такой точки зрения. Мария – очень рассудительная женщина.

Джорджу она очень понравилась. Он сожалел, что ему не представлялся случай побыть наедине с ней. Люди, в чьих домах участники рейса свободы останавливались, были уважаемые темнокожие граждане, и многие из них – добропорядочные христиане, которым не понравилось бы, чтобы их комнаты для гостей служили местом для обжимания. А Мария, по всей своей привлекательности, сидя рядом с Джорджем, ничего не делала, кроме как разговаривала с ним и смеялась, когда он шутил. Она ни разу не позволила себе ничего такого, что говорит, что женщина хочет большего, чем просто дружеских отношений Она не касалась его локтя, не бралась за руку, предложенную, когда выходила из автобуса, не прижималась к нему в толпе. Она даже могла быть девственницей в свои двадцать пять лет.

– Ты долго говорила с ним, – заметил он.

– Не будь он проповедником, я бы подумала, что он клеится ко мне, – призналась она.

Джордж не знал, что ответить на это. Он не удивился бы, если бы проповедник начал заигрывать с девушкой, такой очаровательной, как Мария. Но с мужчинами она сама наивность, подумал он.

– Я разговаривал с ним.

– И что же он тебе сказал?

Джордж задумался. Как раз слова Кинга испугали его. Во всяком случае, Джордж решил сказать Марии: она имела право знать.

– Он считает, что в Алабаме у нас могут возникнуть неприятности.

Мария побелела.

– Он правда сказал это?

– Он так и сказал.

Теперь им обоим стало страшно.

Автобус отъехал от автостанции.

Первые дни Джордж опасался, что рейс свободы пройдет слишком мирно. Обычные пассажиры не реагировали на то, что темнокожие сидели не на тех местах, и иногда подпевали им. Ничего не происходило, когда участники акции на остановках игнорировали надписи «только для белых» или «черных». В некоторых городах такие указатели даже закрасили. Джордж думал, что сторонники сегрегации выработали удачную тактику. Все было тихо и спокойно, и в прессе никакого шума, и цветных участников поездки вежливо обслуживали в ресторанах для белых. Каждый вечер они сходили с автобусов и проводили встречи с общественностью, без каких – либо инцидентов, обычно в церквях, а на ночь останавливались у своих сторонников. Но Джордж был уверен, что после их отъезда в городах снова появятся таблички и сегрегация будет как и прежде, и тогда рейс свободы обернется пустой тратой времени.

Парадоксальность ситуации была поразительной. Сколько Джордж помнил себя, он всегда оскорблялся и возмущался, когда ему внушали, иногда намеками, а иногда открыто, что он человек низшей расы. И это при том, что он был умнее, чем 99 процентов белых американцев. Не говоря уже о том, что он был прилежный, вежливый и хорошо одевался. На него с презрением смотрели некрасивые белые люди, слишком тупые или ленивые, чтобы выполнять какую – либо более сложную работу, чем разливать напитки или заправлять бензином машины. Он не мог зайти в универмаг, занять место в ресторане или подать заявление на работу без мысли, что на него не станут обращать внимания, скажут, чтобы он ушел, или откажут из – за цвета его кожи. Он кипел от негодования. Но сейчас, как ни парадоксально, его разочаровывало, что этого не происходило.

Между тем Белый дом был в смятении. Когда шел третий день путешествия, министр юстиции Роберт Кеннеди выступил с речью в Университете Джорджии, обещая добиться установления гражданских прав на Юге. А тремя днями позже, его брат – президент дал задний ход, отказавшись поддержать два законопроекта о гражданских правах.

Неужели вот так сторонники сегрегации одержат победу, думал Джордж? Без конфронтации все вернется на круги своя?

Но нет. Мир длился всего четыре дня.

На пятый день поездки одного из их числа посадили за решетку за то, что он настаивал на своем праве на чистку обуви.

Акты насилия начались на шестой день.

Жертвой стал Джон Льюис, студент-теолог. Хулиганы напали на него в туалете для белых в Рок – хилле, штат Южная Каролина. Льюис не сопротивлялся, когда его били руками и ногами. Джордж не видел происходившего, что, вероятно, было к лучшему, поскольку он не стал бы проявляться гандистскую сдержанность, как Льюис.

На следующий день Джордж прочитал в газете короткие сообщения о насилии, но, к сожалению, эти события затмил полет в космос первого американского астронавта Алана Шепарда. Кому какое дело, с горечью подумал Джордж. Советский космонавт Юрий Гагарин стал первым человеком в космосе месяцем раньше. Русские опередили нас в этом. Белый американец смог полететь в космос, а черный американец не может войти в туалет.

Потом в Атланте участников рейса свободы громкими возгласами приветствовала толпа, когда они вышли из автобуса, и Джордж воспрял духом.

Но это была Джорджия, а сейчас они держали путь в Алабаму.

– Почему Кинг сказал, что в Алабаме у нас могут возникнуть неприятности?

– Говорят, что ку-клукс-клан что-то замышляет в Бирмингеме, – мрачно сказал Джордж. – Очевидно, в ФБР все знают об этом, но никакие меры не принимаются, чтобы не допустить этого.

– А местная полиция?

– Полиция заодно с ку-клукс-кланом.

– А как насчет тех двоих? – Мария кивком головы показала на места в следующем ряду, позади них через проход.

Джордж посмотрел через плечо на двух крепких белых мужчин, сидящих рядом.

– А что такого?

– Тебе не кажется, что они оттуда?

Он понял, что она имела в виду.

– Ты думаешь, они из ФБР?

– Одежда у них слишком дешевая для ФБР. Думаю, они из дорожной полиции Алабамы, только в штатском.

Джордж изумился:

– Как ты стала такой умной?

– Мама заставляла меня есть овощи. А отец – адвокат в Чикаго, гангстерской столице США.

– И что, по – твоему, те двое делают?

– Трудно сказать, но я не думаю, что они здесь, чтобы защищать наши гражданские права. А ты как думаешь?

Джордж посмотрел в окно и увидел указатель, сообщающий, что они въезжают в Алабаму. Часы показывали час дня. На голубом небе ярко светило солнце. Прекрасный день, чтобы расстаться с жизнью, подумал он.

Мария хотела заниматься политикой или работать на государственной службе.

– Оппозиционеры могут оказывать большое влияние, но в конечном счете мир преобразуют правительства, – сказала она.

Джордж задумался, соглашаться ли с этим утверждением или нет. Мария подала заявление на работу в пресс – службу Белого дома, и ее пригласили на собеседование, но работу там она так и не получила. «На работу в Вашингтоне не берут много темнокожих юристов – как – то раз сказала она Джорджу. – Вероятно, я останусь в Чикаго и буду работать в юридической фирме моего отца».

Через проход от Джорджа сидела белая женщина средних лет в пальто и шляпе. На коленях она держала большой белый пластиковый саквояж. Джордж улыбнулся ей и сказал:

– В такую погоду приятно путешествовать в автобусе.

– Я еду к своей дочери в Бирмингем, – ответила она, хотя он не спрашивал.

– Это хорошо. Меня зовут Джордж Джейкс.

– Кора Джоунз. Миссис Джоунз. Моей дочери через неделю рожать.

– Первенец?

– Третий?

– С вашего позволения, вы слишком молоды для бабушки.

Она издала звук, похожий на мурлыканье, и сказала:

– Мне сорок девять лет.

– Я бы ни за что не дал вам столько.

Автобус «Грейхаунд», ехавший во встречном направлении, моргнул фарами, и автобус с участниками рейса замедлил ход и остановился. Белый мужчина подошел к водительскому окну, и Джордж услышал, как тот сказал:

– На автобусной остановке в Аннистоне собралась толпа.

Водитель что – то ответил, чего Джордж не услышал.

– Так что будь осторожен, – сказал человек у окна.

Автобус тронулся с места и поехал дальше.

– Что это значит – толпа? – встревоженно спросила Мария. – Может быть, двадцать человек или тысяча. Встречающие или негодующая толпа. Почему он не сказал ничего более конкретно?

Джордж понял, что под маской раздражения скрывается страх.

Он вспомнил слова матери: «Я боюсь, что они убьют тебя». Некоторые участники рейса говорили, что они готовы умереть за дело свободы. Джорджу как – то не хотелось быть мучеником. Было много всего другого, чего он хотел: например, спать с Марией.

Через минуту они приехали в Аннистон, небольшой город, как любой на Юге: невысокие дома, прямоугольные кварталы, пыльные и раскаленные на солнце улицы. По обеим сторонам вдоль дороги стоял люди, как будто в ожидании парада. Многие оделись по – праздничному, женщины в шляпах, дети тщательно отмытые, несомненно, только что из церкви.

– Что они ожидают увидеть? Людей с рогами? – сказал Джордж. – Вот, полюбуйтесь, мы настоящие северные негры в ботинках и все такое. – Он говорил, словно обращался к ним, хотя его могла слышать только Мария. – Мы здесь, чтобы отобрать у вас ваши винтовки и научить вас коммунизму. Где здесь купаются ваши девушки?

Мария засмеялась.

– Если бы они могли слышать тебя, они не поняли бы твоих шуток.

По сути дела, он не шутил. Это больше походило на браваду. Таким образом он пытался подавить в себе страх.

Автобус повернул к остановке, на которой, как ни странно, никого не было. Дома вокруг казались наглухо закрытыми и запертыми. У Джорджа по спине пробежали мурашки.

Водитель открыл двери автобуса.

Джордж не видел, откуда набежала толпа. Они появились неожиданно вокруг автобуса – белые, некоторые в рабочей одежде, другие в воскресных костюмах. В руках у них были бейсбольные биты, металлические трубы и железные цепи. И они кричали, что именно, в общем гомоне невозможно было разобрать, но Джордж услышал отдельные слова ненависти и даже «Зиг хайль!».

Джордж встал со своего места, его первым желанием было закрыть дверь автобуса, но те двое, которых Мария распознала как алабамских полицейских, оказались проворнее – они вручную захлопнули дверь. Возможно, они здесь для того, чтобы защитить нас, подумал Джордж, или они просто защищают самих себя.

Он посмотрел в окна и не увидел полицейских. Как местная полиция могла не знать, что вооруженная толпа собралась на автобусной остановке? Они не иначе как в сговоре с ку-клукс-кланом.

Секундой позже люди набросились на автобус со своим оружием. Поднялась жуткая какофония от ударов по бортам цепей и ломов. Вдребезги стали разбиваться стекла, и миссис Джоунз закричала. Водитель завел мотор, но кто – то из толпы лег перед автобусом. Джордж с испугом подумал, что водитель может переехать человека, но автобус остановился.

Камень ударил в стекло и разбил его. Джордж почувствовал острую боль, словно в щеку его укусила пчела. В него попал осколок. Мария сидела у окна, ей угрожала опасность. Джордж схватил ее за руку ниже локтя и притянул к себе.

– Встаньте на колени в проходе и пригнитесь, – крикнул он.

Ухмыляющийся человек с кастетом на руке просунул кулак в окно, у которого сидела миссис Джоунз.

– Нагнитесь, – закричала Мария, потянула миссис Джоунз к себе и прикрыла своими руками старшую по возрасту женщину.

Крики на улице становились все громче.

– Коммунисты! – орали в толпе. – Трусы!

– Нагнись, Джордж! – сказала Мария.

Он не мог заставить себя пригибаться перед хулиганами.

Шум толпы вдруг начал стихать. Удары по бортам автобуса прекратились, в окна перестали лететь камни. Джордж увидел полицейского.

Наконец-то, подумал он.

Полисмен, помахивая дубинкой, дружелюбно разговаривал с ухмыляющимся человеком с кастетом.

Потом Джордж увидел еще трех полицейских. Они успокоили толпу, но, к негодованию Джорджа, больше ничего не делали. Они действовали так, словно не было совершено никакого преступления. Они непринужденно разговаривали с налетчиками, как со своими приятелями.

Двое из дорожной полиции сидели на своих местах в некоторой растерянности. Джордж понял, что они получили задание следить за участниками поездки и не рассчитывали стать жертвами насилия со стороны толпы. В целях самозащиты они были вынуждены занять сторону участников рейса свободы. Им представился случай взглянуть на вещи с иной точки зрения.

Автобус снова поехал. Через ветровое стекло Джордж видел, что один полицейский освобождал дорогу от людей, а другой махал, чтобы водитель ехал вперед. Несколько дальше от остановки перед автобусом выехала патрульная машина, и он продолжил следовать за ней до самой дороги из города.

Джордж почувствовал себя лучше.

– Кажется, мы удрали, – сказал он.

Мария встала на ноги, на ней не было ни единой царапины. Она достала платок из нагрудного кармана его пиджака и легкими движениями вытерла ему лицо. На белой ткани осталось пятно крови.

– А ранка глубокая, – сказала она.

– Я выживу.

– Но ты не будешь таким красивым.

– Я красивый?

– Был красивый, а сейчас…

Относительное спокойствие длилось недолго. Джордж посмотрел назад и увидел длинную вереницу грузовиков с открытым кузовом и легковых машин, едущих за автобусом. В них было полно кричащих людей. Джордж простонал:

– Нет, мы не удрали.

Мария сказала:

– В Вашингтоне, до того как мы сели в автобус, ты разговаривал с молодым белым парнем.

– С Джозефом Хьюго. Он учится на юридическом факультете Гарварда. А что?

– Мне показалось, что я видела его там, в толпе.

– Джозефа Хьюго? Нет, он на нашей стороне. Должно быть, ты ошиблась. – Но Джордж вспомнил, что Хьюго из Алабамы.

Мария сказала:

– У него голубые глаза навыкат.

– Если он был с толпой, это означало бы, что все это время он притворялся, что поддерживает гражданские права, а сам шпионил за нами. Он не может быть стукачом.

– Ты уверен?

Джордж снова посмотрел назад.

Полицейская машина, сопровождавшая автобус, повернула назад при выезде из города, но преследователи нет.

Люди в машинах орали так громко, что их было слышно, несмотря на шум моторов.

Миновав пригород, на длинном безлюдном участке автострады две машины обогнали автобус, замедлили ход, вынуждая водителя затормозить. Он пытался объехать их, но они виляли их стороны в сторону, загораживая дорогу.

Кора Джоунз, побледнев и задрожав, вцепилась руками в свой саквояж, словно это был спасительный талисман.

– Мне очень жаль, что мы втянули вас в эту историю, миссис Джоунз, – сказал Джордж.

– И мне тоже, – ответила она.

Ехавшие вперед машины наконец отвернули в сторону, и автобус обогнал их, но испытание еще не закончилось – преследование продолжалось. Затем Джордж услышал знакомый хлопок. Когда автобус начал вилять по всей дороге, он понял, что лопнула покрышка. Водитель остановился у продуктового магазина на обочине. Джордж прочитал вывеску: «Форсайт и сын».

Водитель выпрыгнул из кабины. Джордж услышал, как он удивленно сказал: «Два прокола?» – и вошел в магазин, очевидно, чтобы позвонить и вызвать аварийную машину.

Нервы у Джорджа напряглись, как тетива. Одна лопнувшая покрышка – это прокол, а две – это засада.

Как следовало ожидать, машины преследователей также остановились, и из них стали выходить порядка дюжины человек в выходной одежде, выкрикивая ругательства и размахивая своим оружием, как дикари на тропе войны. В животе у Джорджа похолодело при виде бегущих к автобусу людей с перекошенными от ненависти лицами, и он понял, почему у матери на глазах навернулись слезы, когда она говорила о белых южанах.

Во главе группы людей подбежал подросток с ломом, которым он ликующе разбил окно.

Кто-то из нападавших попытался ворваться в автобус. Один из двоих крепких белых пассажиров встал на верхней ступеньке и выхватил револьвер, подтвердив предположение Марии, что они переодетые полицейские штата. Человек, попытавшийся проникнуть в автобус, отпрянул, и полицейский закрыл дверь на запор.

Джордж подумал, что это едва ли нужно было делать. Что если пассажирам понадобится спешно выбраться из салона?

Люди снаружи начали раскачивать автобус, словно пытаясь перевернуть его, и кричали: «Смерть неграм! Смерть неграм!» Женщины завизжали. Мария прижалась к Джорджу так, что это могло бы понравиться ему, если бы он не боялся за свою жизнь.

В это время появились двое полицейских в форме, и у Джорджа возродилась надежда, но к его негодованию, они не предприняли никаких мер, чтобы остановить толпу. Он посмотрел на двух полицейских в штатском – у них был глупый испуганный вид. Очевидно те, которые были в форме, не знали, что в автобусе их коллеги в штатском. По всей видимости, дорожная полиция Алабамы действовала также неорганизованно, как и расисты.

Джордж в отчаянии думал, как защитить Марию и себя. Выскочить из автобуса и бежать? Лечь на пол? Вырвать револьвер у полицейского и застрелить несколько белых? Каждая возможность казалась еще хуже, чем ничего не делать.

Он с негодованием смотрел на полицейских, снаружи наблюдавших за тем, что творилось вокруг, так, словно ничего особенно не происходило. И это называется полиция! О чем они думают? Если они не применяют закон, какое они имеют право носить эту форму?

И тогда он увидел Джозефа Хьюго. Ошибиться он не мог: Джордж знал эти глаза навыкате. Хьюго подошел к полицейскому и что – то сказал ему, и они оба засмеялись.

Хьюго был стукачом!

Если я уцелею, подумал Джордж, этот подонок еще пожалеет.

Молодчики кричали участникам рейса:

– Выходите и получите своей, заступники черномазых!

Джордж подумал, что оставаться в автобусе будет безопаснее. Но недолго.

Кто-то из толпы вернулся к своей машине, открыл багажник, а потом побежал к автобусу с чем – то горящим в руках. Он швырнул пылающий пакет в одно из разбитых окон. Через секунду пакет взорвался и повалил серый дым. Но это была не просто дымовая шашка. Загорелась обивка на сиденьях, и пассажиры начали задыхаться от черного дыма.

Снаружи донеслось:

– Сожгите черномазых! Зажарьте их!

Все бросились к двери. В проходе образовалась давка. Люди задыхались, пытаясь протиснуться вперед. Джордж закричал:

– Выходите из автобуса! Все выходите!

Спереди кто – то закричал ему в ответ:

– Дверь не открывается!

Джордж вспомнил, что полицейский с револьвером запер дверь, чтобы не ворвалась толпа.

– Выпрыгивайте из окон, – прокричал он.

Он встал на сиденье ногой выбил оставшиеся стекла в окне. Потом он снял пиджак, положил его на нижнюю часть оконного проема, чтобы как – то закрыть еще торчащие осколки.

Мария беспомощно кашляла.

– Я прыгну первый, а потом подхвачу тебя.

Держась за спинку сиденья, он встал на нижнюю часть оконного проема, согнулся и прыгнул. Он услышал, что его рубашка порвалась, зацепившись за что – то, но боли он не почувствовал и благополучно приземлился на придорожную траву. Толпа в страхе отошла от горевшего автобуса. Джордж повернулся и протянул руки к Марии.

– Заберись на окно, как я, – крикнул он.

Подошвы ее лакированных туфель были слишком тонкими по сравнению с его оксфордскими ботинками, и он был рад, что пожертвовал свой пиджак, когда увидел, как она ступает своей маленькой ногой в оконный проем. Она была меньше ростом, чем он, но как женщина – шире в бедрах. Он чуть не ойкнул, когда она бедром задела острый край разбитого стекла, протискиваясь наружу, но платье не порвалось, и в тот же миг, она опустилась ему на руки.

Он с легкостью подхватил ее. Она весила не слишком много, а он был в хорошей атлетической форме. Он поставил ее на ноги, но она опустилась на колени, глотая ртом воздух.

Джордж огляделся. Молодчики держались на некотором расстоянии. Он бросил взгляд в автобус. Кора Джоунз стояла в проходе, кашляла, в страхе глядя по сторонам и не зная как спастись.

– Кора, идите сюда! – крикнул он.

Она услышала, что ее зовут, и посмотрела на него.

– Вылезайте в окно, как мы. Я помогу вам.

Она, кажется, поняла. С трудом она встала на сиденье, продолжая держать в руке свой саквояж. Она с опаской смотрела на осколки стекла, торчащие со всех сторон в раме. На ней было пальто из плотной таки, и она решила: уж лучше порезаться, чем задохнуться. Когда она поставила ногу на нижний край окна, Джордж потянулся, схватил ее за руку и потянул на себя. Она порвала пальто, но не поранила себя, и он опустил ее на землю. Она, пошатываясь, отошла в сторону и попросила пить.

– Давай отойдем от автобуса. Бензобак может взорваться, – сказал Джордж Марии.

Ее душил такой сильный кашель, что она не могла идти. Джордж поднял ее на руки и понес к продовольственному магазину. Убедившись, что они на безопасном расстоянии, он поставил ее на ноги.

Оглянувшись назад, он увидел, что пассажиры быстро покидают автобус. Двери наконец открыли, и люди выходили через них и выпрыгивали из окон.

Пламя разгоралось. Когда выбрались последние пассажиры, салон превратился в топку. Джордж услышал, что кто – то крикнул про бензобак.

– Сейчас он взорвется! Сейчас он взорвется! – подхватила толпа, и все в страхе бросились бежать подальше от огня.

Раздался глухой хлопок, и вверх взметнулся столб пламени. Автобус содрогнулся от взрыва.

Джордж был совершенно уверен, что никто не остался внутри. Слава богу, подумал он, по крайней мере, никто не погиб – пока.

Взрыв как будто бы утолил жажду насилия у толпы. Они стояли вокруг и смотрели, как горит автобус.

Небольшая группа, вероятно, местных жителей собралась у магазина, некоторые из них приветствовали толпу. В это время из магазина вышла девушка с ведром воды и пластиковыми чашками. Она дала попить миссис Джоунз и подошла к Марии, которая с благодарностью выпила чашку воды и попросила еще.

К ним подошел молодой человек с сочувствующим выражением на лице. Он был похож на грызуна: острый нос, выступающие вперед зубы, скошенные назад лоб и подбородок, намазанные бриолином рыжевато – коричневые волосы зачесаны назад.

– Так как, крошка? – спросил он у Марии.

За спиной он что – то прятал, и когда Мария стала отвечать, он поднял вверх лом, нацелившись ударить ее по голове. Джордж выставил руку, чтобы защитить Марию, и удар пришелся ему по левому предплечью. От страшной боли он взревел. Парень снова замахнулся ломом. Несмотря на боль, Джордж бросился вперед, выставив правое плечо, и толкнул парня с такой силой, что тот отлетел назад.

Джордж повернулся к Марии и увидел, что из толпы выбежали еще трое, очевидно, намереваясь отомстить ха своего крысоподобного дружка. Джордж раньше времени подумал, что расисты насытились насилием.

Он привык к схваткам. Он был членом студенческой команды по борьбе Гарвардского университета, и даже ее тренером, когда получал степень. Но это будет борьба без правил. И у него только одна действующая рука.

Зато он ходил в начальную школу в вашингтонских трущобах и знал, что такое нечестная драка.

Они втроем шли на него одной шеренгой, и он увильнул от них в сторону. Тем самым он отвел их от Марии и расстроил их ряд.

Первый нападавший изо всей силы взмахнул железной цепью.

Джордж отскочил назад, и цепь не достигла цели. Его соперник потерял равновесие из-за инерции цепи, и в тот же миг ударом ноги Джордж сбил его с ног. Упав на землю, он выпустил из рук цепь.

Второй нападавший споткнулся о первого. Джордж сделал шаг вперед, повернулся спиной и ударил противника в лицо локтем правой руки, рассчитывая выбить ему челюсть. Тот издал сдавленный крик и упал, выронив колесный ключ.

Последний из троицы в страхе остановился. Джордж сделал шаг ему навстречу и ударил его в лицо со всей силой. Кулак Джорджа угодил ему в нос. Хрустнули кости, хлынула кровь, и человек взвыл от боли. Это был самый удачный удар, который Джордж наносил в жизни. К черту Ганди, подумал он.

Прогремели два выстрела. Все застыли на месте и посмотрели туда, откуда они донеслись. Один из двоих полицейских в форме держал вверх револьвер.

– Хватит, парни, повеселились, – сказал он. – Расходитесь.

Джордж негодовал. Повеселились? Полицейский был свидетелем покушения на жизнь, и он называет это «повеселились»? Джордж начал понимать, что форма мало что значила в Алабаме.

Толпа вернулась к своим машинам. Джордж с возмущением заметил, что ни один из четырех полицейских не потрудился записать номера машин. Они не записывали и имена, хотя, вероятно, знали каждого.

Джозеф Хьюго исчез.

В сгоревшем автобусе раздался еще один взрыв. Джордж подумал, что это второй бензобак. Но сейчас все были далеко, и никому не угрожала опасность. Огонь постепенно стал угасать.

Несколько человек лежали на земле, многие пытались перевести дыхание, после того как надышались дымом. У кого-то кровоточили раны. Там были и борцы за гражданские права, и обычные пассажиры, белые и темнокожие. Джордж сам правой рукой прижимал к боку левую, стараясь держать ее в неподвижном положении, потому что малейшее движение причиняло мучительную боль. Те четверо, с которыми он имел стычку, помогали друг другу доплестись до своих машин.

Превозмогая боль, Джордж дошел до полицейских.

– Нам нужна «Скорая помощь», – сказал он. – Может быть две.

Более молодой из двух полицейских в форме вперил на него взгляд.

– Что ты сказал?

– Этим людям нужна медицинская помощь, – сказал он. – Вызовите «Скорую».

По взгляду полицейского можно было понять, что он пришел в ярость. Джордж понял, что совершил ошибку, сказав белому, что надо делать. Более пожилой полицейский сдержал своего коллегу.

– Оставь это, оставь. – А потом сказал Джорджу. – «Скорая» уже едет, парень.

Несколькими минутами позже прибыла «скорая» по размерам небольшого автобуса, и участники рейса начали помогать друг другу войти в нее. Но когда подошли Джордж и Мария, водитель рыкнул.

– А вы куда?

Джордж с удивлением посмотрел на него.

– Что?

– Это «Скорая» для белых, – сказал водитель. – Не для негров.

– Что за чертовщина?

– Ты мне не груби, парень.

Белый участник рейса, уже сидевший в карете «Скорой помощи», вышел из нее и сказал водителю:

– Ты должен всех отвезти в больницу. Белых и черных.

– Эта «Скорая» не для негров, – упрямо повторил водитель.

– Без наших друзей мы не поедем.

Белые участники рейса начали выходить из «Скорой» один за другим.

Водитель остолбенел. Он окажется в глупом положении, сообразил Джордж, если не вернется с места происшествия без пациентов.

Подошел более пожилой полицейский и сказал:

– Лучше забери их, Рой.

– Как скажешь, – ответил водитель.

Джордж и Мария сели в «Скорую».

Когда они стали отъезжать, Джордж посмотрел назад на автобус. Шлейф дыма тянулся от оставшегося черного остова, из которого торчали опаленные огнем стойки крыши, как ребра мученика, сожженного на костре.