Текст книги "Граница вечности"

Автор книги: Кен Фоллетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 75 страниц)

– Тогда пойдемте в другой паб, – упирался Лу.

– Почему?

– Мне там не нравится.

– Если ты не хочешь, чтобы к тебе приставали, надень темные очки.

Они несколько раз выступали на телевидении, и их иногда узнавали поклонники в ресторанах и барах, но проблемы там возникали редко. Они стали избегать мест, где собирались подростки, таких как кофейни рядом со школами, поскольку толпа юнцов могла повести себя непредсказуемо. Но в пабах, куда ходили взрослые, все было нормально.

Они вошли в «Золотой рог» и направились к барной стойке. Бармен улыбнулся Лу и сказал:

– Привет, милашка Луси. Тебе чего – вод и тон?

Все музыканты с удивлением посмотрели на Лу.

– Ты здесь завсегдатай? – спросил Баз.

– Что такое «вод и тон»? – спросил Валли.

– Луси – это ты? – спросил Дейв.

Бармен занервничал:

– Кто твои дружки, Луси?

Лу посмотрел на троих ребят и сказал:

– Вы раскололи меня, сволочи.

– Так ты педик? – изумился Баз.

Сейчас, когда Лу был разоблачен, он отбросил осторожность.

– Да, я стопроцентный педик. Не будь вы слепцами и болванами, вы догадались бы об этом гораздо раньше. Да, я целуюсь с мужиками и сплю с ними, когда знаю, что меня не застукают. Но, пожалуйста, не беспокойтесь, к вам я приставать не буду, потому что вы уроды. А теперь давайте выпьем.

Дейв восторженно захлопал в ладоши, и после того как прошло потрясение у База и Валли, они последовали его примеру.

Установленный факт заинтриговал Дейва. Он имел представление о голубых лишь понаслышке. У него никогда не было друзей-гомосексуалистов, насколько он мог судить, – большинство из них скрывали это, как Лу, поскольку то, что они делали, было преступлением. Бабушка Дейва, леди Леквиз, проводила кампанию за отмену этого закона, но пока безуспешно.

Дейв поддерживал бабушку главным образом потому, что ему не нравились люди, которые выступали против нее: напыщенные священники, негодующие тори и отставные полковники. Он никогда не думал, что такой закон мог распространяться на его друзей.

Они выпили по второй кружке, потом по третьей. Деньги Дейва таяли, но он питал большие надежды на будущее. В США должна была выйти пластинка с песней «Я скучаю по тебе, Алисия». Если она станет хитом, считай, ансамбль состоялся. И Дейву не нужно будет думать об орфографии.

Паб быстро наполнился людьми. Большинство мужчин имели что-то общее: их походка и манера говорить были несколько театральными. Они называли друг друга «мой любимый» и «мой милый». Скоро стало понятно, кто из них гей, а кто нет. Может быть, с этой целью они и вели себя так. Среди посетителей были и женские пары, преимущественно с короткими прическами и в брюках. Дейву показалось, что он увидел новый мир.

Но они были не единственными в своем роде посетителями в пабе и прекрасно чувствовали себя здесь вместе с мужчинами и женщинами традиционной ориентации. Примерно половина завсегдатаев знала Лу, и музыканты оказались в центре внимания. Педики своеобразно шутили, и их юмор заставлял Дейва смеяться. Мужчина в одинаковой с Лу рубашке заметил:

– Луси, ты в такой же рубашке, как и я. Как здорово!

Потом он добавил сценическим шепотом:

– Косишь под меня, сучка?

Все засмеялись и Лу тоже.

К Дейву подошел высокий мужчина и тихо спросил:

– Слушай, приятель, не знаешь, у кого можно купить пилюльки?

Дейв знал, о чем он ведет речь. Многие музыканты принимали их. Они в ассортименте продавались в таких местах, как «Джамп-клуб». Дейв пробовал их, но эффект ему не понравился.

Он пристально посмотрел на незнакомца. Коротко, по-военному подстриженный, он был в дешевых джинсах, которые не сочетались с его полосатым свитером. Дейву стало неспокойно.

– Нет, – коротко сказал он и отвернулся.

В одном углу находилась небольшая сцена с микрофоном. В девять часов под оживленные аплодисменты на сцену вышел комик в женском платье и с такой хорошей прической и макияжем, что в другой обстановке Дейв не подумал бы, что это мужчина.

– Прошу внимания, – сказал комик. – Я должен сделать важное сообщение. Джерри Робертсон получил ВЗ.

Все засмеялись.

Валли спросил у Дейва:

– Что такое ВЗ?

– Венерическое заболевание, – ответил Дейв. – Пятнышки на члене.

Комик сделал паузу и добавил:

– Я знаю, потому что я наградил его.

Это вызвало новый взрыв смеха. Потом у дверей возникла какая-то суматоха. Дейв посмотрел туда и увидел, что в паб входят несколько полицейских, расталкивая перед собой людей.

– А, представители закона, – воскликнул комик. – Мне нравятся люди в форме. Вы заметили, что полиция часто заходит сюда. Интересно, что привлекает их?

Он пытался шутить, но полиция была настроена на пугающе серьезный лад. Они расталкивали толпу с довольным видом оттого, что действовали без надобности грубо. Четверо из них двинулись в направлении мужского туалета.

– Наверное, они зашли сюда пописать, – сказал комик.

Офицер поднялся на сцену.

– Вы инспектор, не так ли? – игриво спросил комик. – Вы хотите проинспектировать меня?

Еще двое полицейских стащили комика со сцены.

– Не утруждайте себя, – выкрикнул он. – Я буду хорошо себя вести.

Инспектор схватил микрофон.

– Ну так вот, грязные педики, – сказал он. – У меня есть информация, что здесь продаются незаконные наркотики. Если не хотите неприятностей, встаньте лицом к стене и приготовьтесь к обыску.

В паб вошли еще несколько полицейских. Дейв стал искать глазами выход, но у всех дверей стояли синие формы. Некоторые посетители стали продвигаться к стенам и становиться к ним лицом с равнодушным видом, словно такое с ними случалось и раньше. Полиция никогда не устраивала облаву в «Джамп-клубе», хотя там почти открыто продавали наркотики.

Полицейские, которые вошли в туалет, вывели оттуда с заломленными за спину руками двух человек. У одного из них из носа текла кровь. Один из полицейских сказал инспектору:

– Они были в одной кабинке, сэр.

– Составьте на них протокол за совершение непристойного действия в общественном месте.

– Есть, сэр.

Дейв получил удар в спину и вскрикнул. Полицейский, показав на стену резиновой дубинкой, сказал:

– Встань к стене.

– Зачем вы меня ударили? – спросил Дейв.

Полицейский подставил Дейву под нос дубинку.

– Заткни рот, педик, или я заткну его своей дубинкой.

– Я не… – Дейв запнулся.

«Пусть они считают, что хотят, – подумал он. – Уж лучше я буду с педиками, чем с полицейскими». Он подошел к стене, встал, как ему приказали, и потер спину.

Он оказался рядом с Лу. Тот спросил его:

– Ты как?

– Спина побаливает. А ты?

– Так, ничего особенного.

Дейву становилось понятно, почему его бабушка боролась за отмену закона. Ему стало стыдно, что он все время жил в неведении.

– По крайней мере, полицейские не узнали наш ансамбль, – негромко проговорил Лу.

Дейв кивнул:

– Они не из тех, кто знает поп-звезд в лицо.

Краем глаза он заметил, что инспектор разговаривает с плохо одетым мужчиной, который спрашивал, где купить «пилюльки».

Теперь ему стало понятно, как можно объяснить дешевые джинсы и военную стрижку: это был неудачно одетый тайный детектив. Он пожимал плечами и беспомощно разводил руками, и Дейв понял, что ему не удалось засечь никого, кто продавал бы наркотики.

Полицейские обыскали всех, заставляя их выворачивать карманы. Тот, который обыскивал Дейва, ощупывал его промежность дольше, чем нужно. Эти полицейские тоже педики, подумал Дейв. Не потому ли они делают свое дело с таким пристрастием?

Тех, кто возражал против такого интимного обыска, били дубинками и арестовывали за сопротивление полиции. У одного человека нашли коробку с таблетками, которые, как он объяснил, были выписаны врачом, но его все равно арестовали.

Наконец полицейские ушли. Бармен предложил всем выпивку за счет заведения, но не многие приняли предложение. Музыканты группы «Плам Нелли» ушли из паба. Дейв решил пойти домой, хотя еще только-только стемнело.

– Такое с вами часто случается? – спросил он у Лу, когда они прощались.

– Каждый раз, дружище, – ответил Лу. – Каждый раз.

***

Джаспер поехал повидаться со своей сестрой Анной на квартире Хэнка Ремингтона в Челси. Он подгадал приехать в семь часов вечера, когда Анна должна была вернуться домой с работы, но они еще никуда не ушли. Он нервничал, поскольку ему нужно было поговорить с ними кое о чем, что представляло большую важность для его будущего.

Он сидел на кухне и наблюдал, как Анна готовила ужин Хэнку, – его любимые сэндвичи с жареной картошкой.

– Как у тебя на работе? – спросил он, начав с пустяков, не относящихся к делу.

– Замечательно, – ответила она, и в ее глазах вспыхнули восторженные огоньки. – Я нашла нового автора, русского диссидента. Я даже не знаю его настоящего имени, но он большой талант. Я буду печатать его рассказы, написанные в лагере в Сибири. Называется «Во власти стужи».

– Судя по названию, веселого в них мало.

– Есть немного, но повествование не оставляет читателя равнодушным. Я отдала книгу в перевод.

– Кто захочет читать о заключенных в лагере, – скептически заметил Джаспер.

– Все в мире, – сказала Анна. – Вот увидишь. А что у тебя? Куда ты пойдешь работать после окончания университета?

– Мне предложили работу младшего репортера в «Уэстерн мейл», но я не хочу соглашаться. Ведь я был редактором и издателем своей собственной газеты.

– Из Америки пришли какие-нибудь ответы?

– Один, – сказал Джаспер.

– Только один? Что они говорят?

Джаспер вынул из кармана письмо и дал его ей. Оно пришло от новостной телепрограммы, называемой «Сегодня».

Анна прочитала его.

– Они сообщают, что не берут на работу людей без предварительного собеседования. Очень жаль.

– Я поймаю их на слове.

– Что ты имеешь в виду?

Джаспер показал печатный бланк с адресом.

– Я появлюсь в их офисе с этим письмом и скажу: «Я приехал на собеседование».

Анна засмеялась:

– Ты восхитишь их своей наглостью.

– Есть одна загвоздка. – Джаспер глотнул. – Мне нужно девяносто фунтов на билет. А у меня только двадцать.

Она сняла сковородку с плиты и взглянула на Джаспера.

– Ты за этим пришел?

Он кивнул.

– Ты можешь дать мне взаймы семьдесят фунтов?

– Конечно, нет, – ответила она. – У меня нет семидесяти фунтов. Я редактор книг. Это почти месячная зарплата.

Джаспер знал, что ответ будет таким. Но это еще не конец разговора. Он заскрипел зубами и спросил:

– Ты можешь попросить их у Хэнка?

Анна положила поджаренную картошку на белый хлеб с маслом. Она побрызгала ее уксусом и посолила. Сверху положила еще кусок хлеба и разрезала сэндвич пополам.

Вошел Хэнк, заправляя рубашку в оранжевые вельветовые обтягивающие брюки с поясом ниже талии. Его длинные рыжие волосы были мокрыми после душа.

– Привет, Джаспер, – сказал он как всегда радушно. Потом он поцеловал Анну и воскликнул: – Ух ты! Как вкусно пахнет.

– Хэнк, – проговорила Анна, – это, наверное, будет самый дорогой сэндвич в твоей жизни.

Глава тридцать восьмая

Дейв Уильямс с нетерпением ждал встречи со своим пресловутым дедом Львом Пешковым.

Осенью 1965 года группа «Плам Нелли» совершала турне в Штатах. Туристическая компания «Олл-стар туринг», спонсировавшая рок-ревю, предоставляла артистам гостиницу через день для ночевки. В другие дни они спали в автобусе.

Они давали представление, садились в автобус в полночь и ехали в следующий город. Дейв плохо спал в автобусе. Кресла были неудобные, и сзади находился дурно пахнущий туалет. Единственным прохладительным напитком была сладкая содовая вода, бесплатно предоставляемая спонсором турне. Бутылками с этой водой был забит кулер, стоявший в автобусе. Группа из Филадельфии «Топспинс», исполнявшая лирическую негритянскую музыку, в автобусе играла в покер. За одну ночь Дейв проиграл десять долларов и больше не садился в их компанию.

Утром они прибывали в отель. Если им везло, они сразу занимали комнаты. А если нет, то им приходилось слоняться в вестибюле в плохом настроении и неумытыми в ожидании, когда съедут вчерашние гости и освободят номера. Вечером они выступали, ночевали в гостинице и наутро снова садились в автобус.

Ребятам из «Плам Нелли» это нравилось.

Деньги были небольшие, но они путешествовали по Америке: они готовы были совершить такую поездку даже задаром.

И еще были девушки.

Бас-гитарист Баз часто за одни сутки приводил в свой номер несколько поклонниц. Лу с энтузиазмом осваивал гомосексуальную сферу Америки. Валли оставался верным Каролин, но даже он был счастлив, упиваясь своей мечтой быть поп-звездой.

Дейву не очень нравилось заниматься любовью с поклонницами, но за время турне ему попались несколько сногсшибательных девушек. Он старался завлечь блондинку Джолин Джонсон, которая отказала ему, сказав, что она замужем с тринадцати лет и счастлива. Потом он обхаживал Лулу Смол, которая флиртовала с ним, но отказывалась идти к нему в номер. Наконец он стал уговаривать Мэнди Лов из «Фабрики любви», ансамбля темнокожих девушек из Чикаго. У нее были большие карие глаза, большой рот и гладкая как шелк светло-коричневая кожа. Она познакомила его с марихуаной, понравившейся ему больше, чем пиво. Они проводили каждую ночь вместе в гостиницах после Индианаполиса, хотя им приходилось осторожничать: межрасовый секс считался преступлением в некоторых штатах.

В среду утром автобус прикатил в Вашингтон, округ Колумбия. Дейв получил возможность пообедать с дедушкой Пешковым. Эту встречу организовала его мать Дейзи.

По такому случаю он оделся, как подобает поп-звезде: в красную рубашку, синие брюки в обтяжку, серый твидовый пиджак в красную клетку и узконосые ботинки на высоком каблуке. На такси он доехал от дешевого отеля, в котором остановилась группа, до фешенебельной гостиницы, где у его деда был номер-люкс.

Дейв сгорал от нетерпения. Он слышал столько плохого об этом старике. Если верить семейной легенде, Лев застрелил полицейского в Петербурге и бежал из России, бросив беременную подружку. В Буффало он сделал беременной дочь своего босса, женился на ней и унаследовал состояние. Его подозревали в убийстве своего тестя, но предъявить ему обвинение не удалось. Во время сухого закона он занимался незаконной торговлей спиртными напитками. В период брака с матерью Дейзи он имел многочисленных любовниц, в том числе кинозвезду Глэдис Анджелес. И это продолжалось всю жизнь.

Сидя в вестибюле, Дейв гадал, как выглядит дед. Они никогда не виделись. Очевидно, Лев приезжал в Лондон на свадьбу Дейзи с первым мужем Боем Фицгербертом, который так и не вернулся с войны.

Дейзи и Ллойд приезжали в США раз в пять лет, в основном чтобы повидаться с ее матерыо Ольгой, которая сейчас находилась в доме престарелых в Буффало. Дейв знал, что Дейзи недолюбливала отца. В детстве Дейзи редко виделась со Львом. У него была другая семья в том же городе – любовница Марга и незаконнорожденный сын Грег, и, вероятно, он всегда предпочитал их Дейзи и ее матери.

На другой стороне вестибюля Дейв заметил мужчину лет семидесяти с лишним весом в сером с отливом костюме и галстуке с красно-белыми полосками. Он вспомнил, что, по словам матери, ее отец всегда одевался как денди. Дейв улыбнулся и спросил:

– Вы дедушка Пешков?

Они пожали друг другу руки, и Лев сказал:

– У тебя нет галстука?

Дейву все время задавали такой вопрос. По какой-то причине люди старшего поколения считали себя вправе строго судить, как одевается молодежь. У Дейва имелось несколько заготовленных ответов от вежливых до резких. Сейчас он ответил вопросом на вопрос:

– Когда вы были моего возраста и жили в Санкт-Петербурге, дедушка, что носили молодые модники?

Строгое выражение на лице Льва сменила улыбка.

– У меня был костюм с перламутровыми пуговицами, жилет с медной цепочкой от карманных часов и кепка из бархата. Я носил длинные волосы с пробором посередине, как у тебя.

– Значит, мы похожи, – сказал Дейв. – С той только разницей, что я никого не убивал.

Лев на секунду опешил, а потом засмеялся.

– Ты смышленый парнишка, – заметил он. – Ты унаследовал мой ум.

В вестибюле появилась женщина в шикарном синем пальто и шляпе. Ступая, как модель, несмотря на свой почти такой же, как у Льва, возраст, она подошла к нему. Лев сказал:

– Это Марга. Бабушкой она тебе не доводится.

Любовница, подумал Дейв.

– Вы слишком молоды, чтобы доводиться кому-нибудь бабушкой, – сказал он с улыбкой. – Как мне вас называть?

– Ты очарователен, – ответила она. – Можешь называть меня Маргой. Я тоже была певицей, хотя не имела такого успеха, как ты. – В ее голосе послышались грустные нотки. – В те годы я на завтрак ела красивых мальчиков.

Певички не меняются, подумал Дейв, вспомнив Микки Макфи.

Они вошли в ресторан. Марга задавала много вопросов о Дейзи, Ллойде и Иви, Они с большим интересом слушали об актерской карьере Иви, особенно потому, что Льву принадлежала студия в Голливуде. Но больше всего Льва заинтересовали Дейв и его бизнес.

– Говорят, ты миллионер, Дейв, – сказал он.

– Все это вранье, – возразил Дейв. – Мы продаем много пластинок, но денег имеем не так много, как люди представляют себе. Мы получаем около пенни с пластинки. Вот если мы будем продавать миллион пластинок, тогда, может быть, каждый из нас сможет купить себе недорогую машину.

– Вас кто-то обворовывает, – сказал Лев.

– Не удивлюсь, – ответил Дейв. – Но я не знаю, что с этим делать. Я уволил первого антрепренера, и нынешний гораздо лучше, но я все еще не могу позволить себе купить дом.

– Я занимаюсь кинематографическим бизнесом, и иногда мы продаем пластинки с музыкой их кинофильмов, так что я видел, как работают музыкальные студии. Хочешь совет?

– Да, пожалуйста.

– Создайте свою звукозаписывающую компанию.

Дейв заинтересовался этим предложением. Его уже посещали такие мысли, но они казались ему неосуществимыми.

– Вы думаете, это возможно?

– Ты можешь взять в аренду звукозаписывающую студию на день, на два или на сколько нужно.

– Мы можем записать музыку и, может быть, договориться с фабрикой об изготовлении пластинок, но я не представляю, как продавать их. Я не хотел бы терять время на руководство группой торговых представителей, даже если бы я знал как.

– Тебе незачем заниматься этим. Договорись с крупной звукозаписывающей компанией о продажах и распространении за проценты с реализации. Они получат крохи, а у тебя будет доход.

– А согласятся ли они на это?

– Им это не понравится, но им придется согласиться, потому что они не захотят терять тебя.

– Наверное.

Дейв почувствовал, что его тянет к этому практичному старику, несмотря на его криминальную репутацию.

Лев еще не закончил.

– А как насчет издательской деятельности? Ты ведь пишешь песни, не так ли?

– Обычно мы пишем с Валли. – Фактически записывал их на бумаге Валли, потому что почерк и орфография у Дейви были такими плохими, что никто даже не мог прочитать, что он писал; но творчество было процессом коллективным. – Мы еще получаем небольшой авторский гонорар.

– Небольшой? Вы должны получать много. Я уверен, ваш издатель пользуется услугами иностранного агента, который берет долю.

– Вполне возможно.

– Если ты вникнешь в детали, ты узнаешь, что иностранный агент имеет субагента, который также берет свою долю, и так далее. И все люди, берущие свою долю, входят в состав одной и той же корпорации. После того как они заберут свои двадцать пять процентов три или четыре раза, ты получишь шиш с маслом. – Лев возмущенно тряхнул головой. – Создай свою издательскую компанию. Ты никогда много не заработаешь, если не будешь держать все под контролем.

– Сколько тебе лет? – спросила Марга.

– Семнадцать.

– Так мало. Но, во всяком случае, у тебя хватает ума заниматься бизнесом.

– Все-таки недостаточно.

Пообедав, они вышли в холл.

– Вот-вот должен подойти твой дядя Грег. Мы вместе выпьем кофе, – сказал Лев. – Он единокровный брат твоей матери.

Дейв вспомнил, что Дейзи хорошо отзывалась о Греге. По ее словам, в юности он наделал много глупостей, впрочем, как и она. Грег был сенатором-республиканцем, но она простила ему это.

– Мой сын Грег никогда не был женат, но у него есть сын Джордж.

– В своем роде это секрет Полишинеля. Никто не упоминает об этом, но в Вашингтоне все знают. Грег не единственный конгрессмен, у которого есть внебрачный ребенок.

Дейв знал про Джорджа. Его мать рассказала ему, а Джаспер Мюррей даже встречался с Джорджем. По мнению Дейва, иметь Цветного двоюродного брата – это клево.

– Получается, – сказал Дейв, – Джордж и я – ваши внуки.

– Да.

– А вот и Грег с Джорджем, – обрадовалась Марга.

Дев повернулся в ту сторону. К ним направлялся мужчина средних лет в модном сером фланелевом костюме, который не мешало бы почистить щеткой и выгладить. Рядом с ним шел приятнойвнешности негр леттридцати, безупречно одетый, в темно-сером мохеровом костюме и с узким галстуком.

Они подошли к столу. Оба поцеловали Маргу. Лев сказал: Грег, это твой племянник Дейв Уильямс. Джордж, познакомься со своим английским кузеном.

Они сели. Дейв заметил, что Джордж держался спокойно и уверенно, несмотря на то, что он был единственным темнокожим человеком в комнате. Негритянские поп-звезды отращивали длинные волосы, как все в шоу-бизнесе, но у Джорджа была короткая стрижка, вероятно, потому, что он вращался в политических кругах.

– Ну что, отец, – спросил Грег, – ты когда-нибудь представлял себе такую семью?

– Послушай, что я тебе скажу, – проговорил Лев. – Если бы можно было вернуться назад к тому времени, когда я был такого же возраста, как сейчас Дейв, и ты, встретившись с Львом Пешковым, описал бы, как обернется его жизнь, знаешь, что он ответил бы тебе? Он бы сказал: «Ты что – совсем рехнулся?»

* * *

В тот вечер Джордж пригласил Марию Саммерс поужинать в ресторане по случаю ее двадцать девятого дня рождения.

Он беспокоился о ней. Мария перешла на другую работу, переехала на другую квартиру, но пока не нашла себе молодого человека. Раз в неделю она проводила время с девушками из госдепартамента и изредка встречалась с Джорджем, но никаких романов у нее не было. Джордж боялся, что она все еще скорбит. После убийства Кеннеди прошло почти два года, но переживать о смерти любовника женщина может и дольше.

К Марии он испытывал определенно не братские чувства. Она казалась ему сексуальной и соблазнительной еще больше, чем раньше, когда они ездили на автобусе в Алабаму. Он чувствовал к ней то же самое, что и к жене Скипа Дикерсона, роскошной и очаровательной женщине. Как жена его лучшего друга, Мария была просто недоступна. Если бы жизнь сложилась иначе, он определенно женился бы на ней и они обрели бы счастье. У него была Верина, а Мария никого не хотела.

Они пошли в «Жокейский клуб». Мария надела серое шерстяное платье, красивое, но простое. Она обошлась без драгоценностей и все время не снимала очки. У нее была старомодная прическа. С милым лицом, чувственными губами и – чтоважнее – добрым сердцем она легко могла бы найти мужчину, если бы попыталась. Но люди начали говорить про нее, что она хочет сделать карьеру, что для нее работа – самое важное в жизни. Он не верил, что это принесет ей счастье, и переживал за нее.

– Я получила повышение, – сказала она, когда они сели за столик.

– Поздравляю. Давай отметим шампанским.

– Нет, спасибо. Завтра мне работать.

– Но у тебя же день рождения!

– Все равно, пить не буду. Разве что немного бренди позже, на сон грядущий.

Джордж пожал плечами.

– Ну, хорошо. Судя по всему, ты получила повышение благодаря своей серьезности. Я знаю, ты умная, способная и образованная, но все это не в счет, если у тебя темная кожа.

– Безусловно. До последнего времени цветным почти невозможно было получить работу в правительстве.

– Хорошо, что ты избавляешься от этого предубеждения. Большое достижение.

– Ситуация изменилась с тех пор, как ты ушел из министерства юстиции, а знаешь почему? Правительство пытается убедить полицию южных штатов принимать на работу негров, но ему южане отвечают: «Взгляните на своих сотрудников – они все белые!» То есть должностные лица высокого ранга находятся под давлением. Чтобы доказать, что у них нет предубеждения, им нужно давать повышение цветным.

– Возможно, они думают, что одного прецедента достаточно.

Мария засмеялась.

– Их множество.

Они сделали заказ. Джордж подумал, что ему и Марии удалось сломать цветной барьер, но это не означало, что его не существует. Наоборот, они являли собой исключение из правила.

Мария думала о том же.

– Как будто у Бобби Кеннеди все нормально, – сказала она.

– Когда я познакомился с ним, он считал, что гражданские права отвлекают от более важных вопросов. Но его главное достоинство в том, что он – человек здравомыслящий и, если нужно, меняет свою точку зрения.

– Как у него дела?

– Пока судить рано, – уклончиво ответил Джордж.

Бобби избрали в сенат от штата Нью-Йорк, и Джордж был одним из его ближайших советников. Джордж чувствовал, что Бобби плохо привыкает к новой роли. С ним происходило так много метаморфоз, – он был главным советником своего брата-президента, его оттеснил президент Джонсон, и сейчас он малозначащий сенатор, – что он начал терять почву под ногами.

– Ему нужно выступить против войны во Вьетнаме, – сказала она.

В этом Мария была глубоко убеждена, и Джордж почувствовал, что она будет пытаться воздействовать на него.

– Президент Кеннеди сокращал наше участие во вьетнамском конфликте и снова и снова отказывался посылать туда сухопутные войска, – продолжала Мария. – А Джонсон сразу после избрания отправил тридцать пять тысяч морских пехотинцев, и Пентагон тут же потребовал отправить еще больше. В июне они потребовали дополнительно сто семьдесят пять тысяч военнослужащих, и генерал Уэстморленд заявил, что, вероятно, этого будет достаточно. Но Джонсон все время лжет.

– Я знаю. Предполагалось бомбардировками Северного Вьетнама заставить Хо Ши Мина сесть за стол переговоров, однако в результате коммунисты стали только более решительными.

– Именно это и предсказывали, когда Пентагон опробовал такой сценарий в ходе военных игр.

– Вот как? Не думаю, что Бобби знает об этом. – Завтра Джордж поставит его в известность.

– Мало кто знает, но они провели две военные игры с целью определить, к чему приведет бомбардировка Северного Вьетнама. В обоих случаях результат был один: усиление атак Вьетконга на юге.

– Это и есть та самая спираль эскалации и поражения, которой опасался Джон Кеннеди.

– А старший сын моего брата должен скоро достичь призывного возраста. – На лице Марии отразился страх за племянника. – Я не хочу, чтобы Стиви убили. Почему сенатор Кеннеди не выступит против этих планов?

– Он знает, что тогда потеряет популярность.

Мария не хотела соглашаться с такой аргументацией.

– Людям не нравится эта война.

– Людям не нравятся политики, которые принижают армию, критикуя войну.

– Он не может идти на поводу у общественного мнения.

– Те, кто не прислушиваются к общественному мнению, долго не остаются на политической арене, в демократическом обществе.

Мария от отчаяния повысила голос:

– Значит, никто не может выступать против войны?

– Может быть, поэтому мы часто воюем.

Принесли их заказ, и Мария сменила тему:

– Как дела у Верины?

Джордж знал Марию достаточно хорошо и мог быть откровенным с ней.

– Я обожаю ее, – сказал он. – Она останавливается у меня, когда приезжает в Вашингтон. Это бывает раз в месяц. Но она не хочет поселяться у меня.

– Если поселяться у тебя, значит, жить в Вашингтоне.

– Разве это так плохо?

– Она работает в Атланте.

Джордж не видел в этом проблемы.

– Большинство женщин живут там, где работает их муж.

– Времена меняются. Если негры могут быть равны, то почему не могут быть равны женщины?

– Вот уж не надо, – негодующе сказал Джордж. – Это не одно и то же.

– Конечно, нет. Дискриминация по половому признаку еще хуже. Половина человечества порабощена.

– Порабощена?

– Представь себе, сколько домохозяек трудятся в поте лица и не получают ни гроша. И в большинстве стран женщину, которая уходит от мужа, полиция может арестовать и вернуть домой. Те, кто работают задаром и не могут оставить работу, называются рабами.

Джорджа начал сердить этот спор, тем более что Мария побеждала в нем. Но он увидел возможность поднять тему, которая действительно волновала его.

– Поэтому ты не замужем? – спросил он.

– Отчасти, – ответила она, пряча глаза.

– Как ты думаешь, когда ты могла бы снова начать с кем-нибудь встречаться?

– Наверное, скоро

– А ты хочешь?

– Да, но мне приходится много работать, и у меня мало свободного времени.

Джордж не поверил этому.

– Ты думаешь, что никто никогда не сможет сравниться с человеком, которого ты потеряла.

– А я не права?

– Я верю, что ты найдешь кого-нибудь, кто будет добрее к тебе, чем был он. Кто-то симпатичный, сексуальный и преданный.

– Может быть.

– Пошла бы ты на свидание с незнакомым человеком?

– Возможно.

– Для тебя имеет значение, чернокожий он или белый?

– Имеет. Я отдала бы предпочтение чернокожему. Встречаться с белым слишком хлопотно.

– Ну, хорошо. – Джордж подумал о репортере Леопольде Монтгомери, но ничего не сказал. – Как твой бифштекс?

– Просто таял во рту. Спасибо, что ты пригласил меня сюда. И что вспомнил о моем дне рождения.

Они съели десерт, а потом шип бренди с кофе.

– У меня есть белый двоюродный брат, – сказал Джордж. – Как тебе это? Дейв Уильямс. Я сегодня встречался с ним.

– Почему ты не виделся с ним раньше?

– Он английский эстрадный певец, совершает турне по Штатам со своей поп-группой «Плам Нелли».

Мария никогда не слышала о них.

– Десять лет назад я знала все ансамбли и их хиты. Неужели я старею?

Джордж улыбнулся:

– Сегодня тебе исполнилось двадцать девять лет

– Через год будет тридцать. Как быстро летит время.

– Их хит называется «Я скучаю по тебе, Алисия».

– А, я слышала эту песню по радио. Значит, твой двоюродный брат в этом ансамбле?

– Да.

– Он тебе понравился?

– Да. Он молод, еще нет восемнадцати, но уверенный в себе. Он обворожил нашего придирчивого русского деда.

– Ты был на его концерте?

– Нет. Он предложил мне контрамарку; они дают один концерт сегодня вечером, но я уже договорился с тобой.

– Джордж, ты мог бы отменить нашу встречу.

– В твой день рождения? Ни за что.

Он попросил счет.

Он отвез ее домой на своем старомодном «мерседесе». Не так давно она переехала на новую квартиру большей площади в том же районе – Джорджтауне.

К их удивлению, перед ее домом стояла полицейская машина с зажженными фарами.

Джордж проводил Марию до двери. У входа стоял белый полицейский.

– Что-то случилось? – спросил у него Джордж.

– Сегодня вечером в этом доме ограбили три квартиры, – ответил полицейский. – Вы здесь живете?

– Я здесь живу, в четвертой квартире, – сказала Мария. – Ее ограбили?

– Идемте посмотрим.