Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 98 (всего у книги 333 страниц)

Глава 11

Борьба за жизнь пациента выиграна, осталось залечить все раны и можно переходить к следующему. Приступая к лечению раны грудной клетки, я вспомнил слова Анатолия Фёдоровича о том, что не надо просто накачивать пациента целительной энергией, на пятом круге наступил новый этап. Теперь я могу более тонко и прицельно направлять потоки, ускоряя заживление и снижая при этом расход энергии, так и меньше тратя ресурсы самого организма пациента на восстановление.

Само ощущение энергии изменилось, она стала лучше меня слушаться. Эффективность значительно возросла.

Проводя ладонью над раной, я не просто направлял в неё поток и будь что будет. Словно тонюсенькие извилистые зелёные молнии целительная энергия точечно отправлялась одновременно в разные места, где она нужна больше всего. В моём воображении нарисовались две тучи, между которыми то тут, то там проскакивают десятки молний одновременно. Ткани восстанавливаются намного быстрее, чем поднимается дрожжевое тесто в тепле.

– Этого перевести в палату под наблюдение, – сказал я медсестре, закончив с первым раненым. – И прокапать ещё один флакон.

– Поняла, – сказала женщина, продолжая держать флакон с раствором на вытянутой вверх руке, потом дала знак санитарам, они подхватили носилки и все трое ушли с ними внутрь.

А я приступил к следующему пациенту. Осознание того, что ты можешь делать то же самое, что и раньше, но на совершенно другом уровне, быстрее и эффективнее, было невероятно приятным.

То, что раньше забирало много сил, теперь делалось играючи, буквально по мановению руки. Даже сломанные кости со мной спорить не пытались, отломки достаточно быстро становились на место, и почти сразу прихватывались мягкой костной мозолью, которая на глазах окостеневала, не давая шанса кости сломаться повторно.

Я уже закончил со вторым пациентом, а Костя с Евгенией помогли большей половине легкораненых, когда на крыльце появился Анатолий Фёдорович, с любопытством наблюдающий за нашими действиями.

– А я ведь так и не начинал обедать, – признался целитель, подходя ко мне. – Всё ждал, когда ты на помощь позовёшь.

– Да вроде справляемся, – сказал я, пожимая плечами и переходя к следующему пациенту.

– Вижу, – кивнул Герасимов. – И про первого пациента уже в курсе, как ты его буквально с того света вытащил. Там черти теперь слюной подавились, швыряют друг в друга раскалённой сковородой.

– Черти ни при чём, – улыбнулся я. – Вальгалле теперь придётся его ещё подождать.

– Вот и чудненько, – сказал целитель. – Давай-ка я тебе помогу, и пойдём обедать вместе.

– Спасибо, от помощи не откажусь, – ответил я, довольно улыбаясь.

Сейчас только вспомнил, я же не сказал ему, что плотно поел перед тем, как выйти из дома. А он благородно ждёт, чтобы пообедать вместе. Это уже не просто забота об ученике, это уважение. Получается, что я его заслужил, причём не благодаря титулам и родственным связям, а своим стараниям и заслугам, а это дорогого стоит.

С оставшимися ранеными мы разобрались минут за десять, а потом пошли в ординаторскую, где на столе стоял нетронутый обед. Ну, кроме одной порции – Василий Анатольевич сыто икнул, отодвинул от себя грязные тарелки, откинулся в кресле и почти сразу задремал. Олег Валерьевич бросил на него косой взгляд, потом достал из сумки нарезанный кусок сала и выложил на стол.

– Угощайтесь, сам солил, – гордо сказал он. – Бабушкин рецепт.

– Давненько ты нас так не баловал, Олежка! – сказал Герасимов, отправляя в рот кусочек нежного сала с богатой мясной прослоечкой. – М-м-м, красота! Нет ничего лучше вот таких простых крестьянских хитростей, ведь от души сделано, с любовью. С этим никакая фуа-гра не сравнится.

– Обычно вы так про устриц говорили, – усмехнулся Олег Валерьевич.

– А про устриц я даже и говорить не хочу, – отмахнулся Анатолий Фёдорович, отправляя в рот следующий кусочек и откусывая от краюхи свежего хлеба, тоже домашнего. – Вот он где праздник, а не вот это вот всё заграничное! Да и рассольник больничный тоже ничего.

– Диетическое питание, – прокомментировала рассольник Евгения. – Одобряю.

– Ты сальце, милочка, попробуй, – начал настаивать Герасимов, уставившись на неё в ожидании дегустации.

Я заметил до этого, что она не взяла ни одного кусочка. Причины могут быть разные, как диетические, так и вкусовые, может, она просто не воспринимала как пищу видимый жир. Но перед напором заведующего девушка не смогла устоять. Выдохнув для храбрости, она зажмурилась и положила кусочек в рот, потом медленно начала жевать. Вскоре её глаза удивлённо распахнулись, а челюсть заработала интенсивнее.

– М-м-м! – выразительно произнесла Евгения и закивала. – А это и, правда, вкусно!

– А ты думала, что я заставляю тебя его есть, чтобы меньше выбрасывать? – усмехнулся Герасимов. – Как бы не так! Мне, может, даже жалко, что мне теперь на один кусочек меньше достанется!

– Да? – девушка смутилась и жевание замедлилось. – А я хотела ещё один кусочек съесть. Ну тогда не буду.

– Да что ж такое? И пошутить нельзя! – рассмеялся Герасимов. – Кушай, золотце, кушай! Приобщайся к простой русской пище, а то все по этой азиатчине ударились. Щи да каша – пища наша! Ну и сальце, разумеется.

– И холодец, – добавил Олег Валерьевич.

– Ну да, и холодец, – охотно кивнул мой наставник. – Что-то давненько ты его не приносил. Жадничаешь, видать.

– Так вроде лето же, – пожал плечами Олег Валерьевич. – Не сезон.

– Холодцу всегда сезон! – возразил Анатолий Фёдорович, стукнув кулаком по столу, отчего Василий Анатольевич испуганно всхрапнул. – Приноси давай, надо Женю с Ваней порадовать, они же не пробовали такое чудо. Кто у вас его так вкусно готовит?

– Тёща, – улыбнулся Олег Валерьевич. – По старинному семейному рецепту.

– Отличный рецепт! – воскликнул Герасимов, потирая руки. – А тёще своей любимой так и передай, что в госпитале работа встала, без вашего, маменька, холодца все людей лечить отказываются.

По мне, все это не самый плохой способ избавиться от стресса. А то, что обсуждения становятся весьма специфическими, ну так целителям можно многое простить.

После сытного обеда, который был для меня сегодня вторым по счёту, невероятно сильно потянуло в сон, но к этому времени снова начала усиливаться канонада и зачастили пулемётные очереди. Монстры Аномалии пошли в новую атаку, а значит, у нас скоро снова появится работа.

Пользуясь моментом затишья в приёмном отделении, мы с Евгенией пошли в лабораторию, твёрдо намереваясь добить имеющиеся остатки запасов ингредиентов. Костю взяли с собой на должность «подай-принеси», а сами начали собирать сразу две установки.

Соединяя стеклянные трубки, теплообменники и реторты, фиксируя конструкции на штативах, я вспоминал недавний разговор о необходимости расширения лаборатории. В нашей семье слов на ветер не бросают, раз сказали, что помогут, значит, так оно и будет. И очень надеюсь, что скоро.

– Костя, там на верхней полке стеллажа стоит коробка с синей меткой, – обратилась Евгения к нашему ассистенту. – А в ней мешочек с надписью «Стелющийся Болиголов», подай мне, пожалуйста.

Костя залез на верхнюю полку, достал нужную коробку и с тоской заглянул внутрь. Потом поднял растерянный взгляд на Евгению.

– А тут такого нет, – пробормотал он.

– Да ты, наверное, не ту коробку взял, – немного нервно сказала девушка, вскочила со своего места и пошла к нему. – А нет, тот. Странно, я думала, что есть ещё. И что теперь делать?

После этих слов она вопросительно посмотрела на меня.

– Мне прямо сейчас в Аномалию пойти? – ответил я вслух вопросом на вопрос в её глазах.

– Нет, конечно, – виновато потупилась девушка. – Костя, сбегай, пожалуйста, к аптекарям, купи хоть немного.

– Можно на веточку Синей Кружевницы обменять, – предложил я. – За неё много дадут.

– Она у меня единственная осталась! – возразила Евгения, состроив обиженное личико.

– Я тебе ещё принесу, – пообещал я. – Она у меня в гараже хорошо в рост пошла.

– Ну хорошо, – вздохнула девушка и отдала бережно упакованную веточку Константину. – На, беги, только быстро, одна нога здесь, а вторая там.

– Понял, – ответил Костя, сунул веточку за пазуху, скинул халат и вышел из лаборатории.

– Давай тогда ещё целебный эликсир пока сделаем, – сказала Евгения, снова усаживаясь за стол. – Его всё равно больше всех обычно уходит.

– Только делаем такой, который хорошо распыляется, – поставил я условие.

– Согласна, – кивнула девушка и начала собирать соответствующую установку.

Мы увлечённо занимались производством эликсиров, изредка обмениваясь короткими фразами по делу, стараясь поменьше отвлекаться, так как в любой момент может быть поступление пациентов, а процесс оставлять будет нельзя, поэтому максимальная сосредоточенность и чёткость каждого движения являлись гарантом того, что мы успеем.

Внезапно дверь в лабораторию резко распахнулась. Я ожидал увидеть вернувшегося с нужным ингредиентом Костика, но это оказался мой наставник. Он уставился на нас так, словно видел впервые в жизни.

– Вы чего это, господа хорошие, вообще ничего не замечаете⁈ – возмущённо выпалил он, продолжая прожигать нас взглядом. – Совсем всё по барабану, что ли?

– В каком смысле? – выдавил я из себя, не понимая, что произошло. Рога у наставника не выросли, заячьи уши тоже.

– Да вы хоть в окно выгляните, трудоголики несчастные! – всплеснул мужчина руками.

Мы с Евгенией дружно поднялись со своих мест и синхронно выглянули в окно. Там несколько мужчин в строительных спецовках делали замеры на газоне, используя длиннющую рулетку и геодезическое оборудование.

– И что это они удумали делать прямо у нас под окнами? – спросила Евгения, нахмурив брови.

– Как это что? – снова всплеснул руками Герасимов. – Новую лабораторию строить! Главный наш сначала предложил соседнюю палату присоединить, но потом они там с меценатами посоветовались, подумали и решили расширить не только внутри здания, но и вынести целое крыло наружу! Так что наша лаборатория скоро будет соответствовать современным стандартам, вот как!

Анатолий Фёдорович выпалил всё, что хотел, и теперь больше не возмущался, а цвёл, как куст жасмина в мае. Разве что только не пританцовывал, наверное, с трудом сдерживался, повторяя сложные па в своём воображении.

– И это ещё не всё! – воскликнул он, вознеся указательный палец.

– А что ещё? – поинтересовался я.

– В Новосибирске уже пакуют установку для производства капсул и упаковку готовой формы, сможем запустить своё производство! – произнеся это, он не удержался и изобразил нечто похожее на фуэте, но без выброса ноги в горизонталь. Оно и правильно, могло пострадать оборудование, всё же у нас пока тесно.

Я же старательно сдерживался, чтобы не рассмеяться от таких выкрутасов наставника.

– Вот это да! – воскликнула Евгения и захлопала в ладоши, запрыгав на месте. – Вот теперь заживём!

– И даже это ещё не всё! – продолжил нагнетать таинственность мой наставник.

– Господи, – пролепетала Евгения. – А что же ещё?

– Уже завтра к нам приедут два новёхоньких наркозных аппарата и оборудование для палаты интенсивной терапии на четыре койки! Ура, господа! Небеса нас услышали!

– Ура! Ура! Ура-а-а-а! – прокричали мы хором, как положено, два коротких и третий с раскатом.

Небеса нас услышали, говорите? Князь Демидов вас услышал, сделал движение пальцем, короткий росчерк пера и в госпиталь, расположенный в глубинке, в непосредственной близости от самой большой Аномалии в Российской империи отправились блага цивилизации, теперь он чуточку приблизится к современным технологиям.

Правда, я не очень уверен, что это корректно в рамках испытания рода. С другой стороны, это же не я запросил эти ресурсы, а брат, которому семья поставила задачу – исследовать местную Аномалию и чертовых экспериментаторов. С ресурсами же нашего рода он мог провернуть и не такие вещи для своего же удобства и более быстрого выполнения задачи.

Мы втроём прилипли к окну, наблюдая, как строители расставляют флажки и натягивают ленточки. Если я правильно понял, то готовое помещение лаборатории по размерам будет самым внушительным в госпитале. Буйная фантазия уже нарисовала в воздухе оборудование целой фармацевтической фабрики и грандиозной алхимической лаборатории. Полёт фантазии был прерван завыванием сирен скорой помощи где-то вдалеке.

– Эх, – вздохнул Анатолий Фёдорович. – Пошли встречать новых гостей нашего заведения.

Следующие два часа прошли в интенсивном труде, раненых подвозили снова и снова. Я теперь трудился практически наравне с Василием Анатольевичем и Олегом Валерьевичем, Герасимов определял нас к равным по степени тяжести пациентам, по обыкновению самых тяжёлых забирая на себя.

Я не действовал чисто механически, несмотря на нарастающую усталость. При лечении каждой последующей раны чётко контролировал распределение энергии по площади с акцентом на самые сложные участки.

Теперь я уже практически не обращал внимания, как негативная энергия Аномалии перерабатывается мной в целительную, настолько привык это делать.

Вместе с окончанием потока раненых закончился и рабочий день по графику, но расходиться пока никто и не собирался. Бой на севере всё не прекращался, хоть и стали реже взрывы и выстрелы.

В один момент раздалась серия более мощных взрывов, от которых задребезжали стёкла в окнах и вздрогнула посуда на полке, зато потом интенсивность боя уменьшилась в разы.

Все переглядывались между собой, а я точно знал, что это было. Это новая экспериментальная реактивная система залпового огня, произведённая на заводе Демидовых. Родня решила испытать новинку в полевых условиях, а окрестности Аномалии – самое подходящее место.

Собственно, почему и нет? Все же мой род занимается разработками в разных направлениях, так что, даже прибыв сюда из-за собственных интересов, это нисколько не мешает моей родне проводить тесты и демонстрации своих разработок. Так и новые контракты параллельно подпишут и все недостатки устранят в испытываемом оборудовании.

– Вот это они там вжарили! – покачал головой Герасимов, осторожно подходя к окну. – Чуть окна не повышибало. Зато теперь затихло всё.

Олег Юрьевич распахнул окно, чтобы было лучше слышно. Звуки боя и, правда, затихали. Взрывов больше не было, выстрелы стали одиночными, а потом и их не стало. Повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листвы на ветру, да единичными поющими насекомыми. То, как на ветке берёзы внезапно чихнул мой горностай, прозвучало, как гром.

– Ваня, – медленно обернулся ко мне Герасимов. – Ты что, животинку на сквозняке держишь?

– Если бы, – усмехнулся я. – Категорически не желает домой идти, на улице только обитает.

В этот момент Федя ещё раз чихнул и из кроны дерева на нас уставились два красных глаза.

– Это у него, наверное, аллергия на тишину, – предположил Олег Валерьевич. – Как только стрельба закончилась, он сразу чихать начал.

– Или на строителей, – сказал Костик. – Пока они тут с рулеткой и какими-то непонятными штуками бегали, он за ними постоянно наблюдал.

– На рулетку, – сказал Герасимов. – Надо сказать им, чтобы только железной линейкой пользовались.

– Что вы до зверя докопались? – усмехнулся я. – Может, ему просто галка пыльная попалась, немытая.

– Фу! – сразу воскликнула Евгения. – Он их что, ест?

– А что тут такого? – поинтересовался у девушки Герасимов. – Они у нас здесь вон какие сытные, упитанные. Одну изловил, пообедал и на боковую.

– Фу-у! – чуть тише произнесла девушка и отошла от окна.

Остальные так и остались стоять перед открытым окном, наслаждаясь тишиной и почти полным безветрием. Горностай перепрыгнул на соседнее дерево, исчез в листве и больше не чихал.

– Если так дело пойдёт, то всем можно расслабиться, – сказал Анатолий Фёдорович, продолжая прислушиваться. – А то уже солдатиков бедных жалко, некоторых вон по два, а то и три раза на дню привозят. Мы им, конечно, быстро помогаем, но всё равно в таких ранениях ничего приятного.

На работе мы всё-таки задержались, но ненадолго. Шума боя не было слышно, скорее всего, атака отбита настолько качественно, что атаковать больше некому или монстры начали бояться, что трудно себе представить.

Взвод солдат, обосновавшийся перед госпиталем, находился в расслабленном состоянии. Работала полевая кухня, распространяя запах гречневой каши и тушёного мяса, а бойцы тем временем занимались кто чем хочет: играли в карты, валялись на траве, которой почти не осталось не примятой, некоторые неторопливо чистили оружие. Обычные ленивые будни. Несколько человек всё же несли караул, поглядывая вдаль через стену из-за мешков с песком.

Мы с Евгенией договорились посмотреть разметку для строительства и обошли вокруг здания. В непосредственной близости площадь под застройку казалась ещё больше. Мы мерили шагами будущее помещение, планируя, что и где будет находиться. Теперь у нас хватит места, чтобы для производства каждого вида эликсира был отдельный стол, тогда не придётся несколько раз за день собирать разные установки.

– А в этом углу поставим установку по производству капсул и расфасовке в блистеры, – сказала девушка, отойдя на дальний угол размеченного газона. – Здесь он не так будет в глаза бросаться.

Горностай сидел у меня на плече, глядя на натянутые ленточки, и периодически чирикал мне на ухо что-то невнятное. Видимо, представлял, что он тоже активно участвует в обсуждении и это было весьма забавно.

– Я тоже так считаю, – сказал я Феде, но так, чтобы девушка слышала. – Лучше производство капсул разместить в ближнем углу.

Глава 12

Утром я пришёл на работу, как обычно.

Перед тем, как подойти к крыльцу, оглянулся и увидел пыхтящего и летящего на всех парах Василия Анатольевича. Было несложно немного подождать, открыть дверь и со словами «ваше высочество» на устах пропустить его вперёд. Он что-то недовольно буркнул, но на лице я заметил довольную улыбку. Как мало человеку надо для счастья – я даже не ожидал.

Анатолий Фёдорович стоял у окна, за которым было движение. Много движения.

– Доброе утро, – сказал я, встав рядом с ним.

– Доброе. Видишь, вон что происходит? – Герасимов махнул рукой в сторону муравейника, где вчера делали разметку. Много людей, грузовики, автокран, гвалт и суета. – Похоже, лабораторию будут делать из быстросборных конструкций. С одной стороны, это здорово, нам не придётся долго ждать. Но с другой стороны, к зданию исторической постройки приляпать современный модуль – это некоторый моветон, что ли.

– В какой-то степени вы правы, – кивнул я, глядя, как рабочие вкручивают в землю винтовые сваи. – Само здание симпатичное. Но если строить лабораторию в том же духе, то уйдёт не один год. Да её, в принципе, с фасада и не видно будет, только с внутреннего двора. Зато наш госпиталь сделает большой шаг вперёд.

– Сделает, – буркнул мой наставник, сложив руки на груди и сдвинув брови. – Как бы при этом ноги не разъехались.

– Что-то не так? – удивился я.

– А то ты не знаешь, что не так, – всё так же недовольно пробормотал Герасимов, продолжая с интересом наблюдать за разгрузкой панелей. – Тут до хрена чего не так. Ты же видишь, как мы работаем при большом наплыве раненых? Мы занимаемся сортировкой и лечением прямо на улице. А почему? Да потому что пока мы всех внутрь затащим, часть из них можно будет уже и не затаскивать, а сразу в морг. Госпиталь сам по себе конструктивно на такое не рассчитан. Так это лето пока, Ваня, а зимой-то как? Тогда же еще обычные сезонные болезни начнутся.

– А такие наплывы только сейчас начались, раньше такого не было? – спросил я.

– Отчего же? Было, – вздохнул Анатолий Фёдорович. – Мы на время активации Аномалии большой шатёр на площадке ставили. Хоть какая-то защита от ветра и снег за шиворот не сыпется. Нам бы по-хорошему не здоровенную лабораторию надо строить, а нормальное модульное приёмное отделение по современным стандартам, рассчитанное на большой наплыв. Вот это было бы дело.

– Так, а чего же вы не сказали это приезжавшей комиссии? – развёл я руками. – Может, они и строительство приёмного отделения согласовали бы?

– Шутишь сейчас, Ваня? – спросил наставник и повернулся ко мне с таким лицом, словно разжевал горькую таблетку. – Когда тебе хоть что-то хорошее обещают, то и дышать боишься, чтобы не спугнуть. Рот открываешь и думаешь, а не останешься ли ты у разбитого корыта, когда озвучишь все свои запросы? Скажут потом: «Ишь ты, какой всем недовольный! Да чем ему пытаться угодить, проще оставить всё, как есть!» Сколько раз с подобным сталкивался. Так что смотрим, как строят лабораторию, и стараемся не дышать, чтобы не спугнуть эту птицу счастья. Кстати, иди помоги Женечке вещи паковать, перевезём пока всё оборудование и запасы в одну из палат. Лабораторию временно придётся заморозить, пока не сделают эту пристройку. Очень надеюсь, что они её построят быстро.

– А почему Женя вещи пакует? – удивился я. – Можно ведь поручить это дело санитаркам и медсёстрам.

– Наша герцогиня такие тонкие материи никому не доверяет! – махнул рукой Герасимов и тихонько вздохнул. – Так что иди выручай, пока она себе маникюр окончательно не испортила. А то вдруг скандал будет и вообще… – махнул рукой мужчина.

Раз нам предстоит переезд, я не стал надевать халат и сразу отправился в лабораторию. Евгения и Костя только начали собирать содержимое полок в картонные коробки, составляя их на каталку для лежачих пациентов – универсальное транспортное средство в любом лечебном учреждении.

– Со стеклом аккуратнее! – напряжённо произнесла девушка, когда Костя громко звякнул, ставя коробку на каталку. – А то мы так без тары останемся, будем эликсиры в банки закатывать вместо огурцов.

– Ну прости, пожалуйста, я нечаянно! – проблеял парень, сделав максимально виноватое лицо, теперь его хотелось пожалеть и погладить.

– Ваня, ты вовремя! – улыбнулась Женя. – Помогай. За тобой эвакуация шкафа с готовой продукцией. Это я нашему ловкому юноше доверить не могу.

– Ну я всего три колбы разбил! – обречённо протянул Костя. – Я же извинился!

– Извинился, – кивнула девушка. – Молодец, прощаю. А теперь вези каталку в дальнюю палату и осторожно, я подчёркиваю, осторожно выставляй всё на пол в один ряд.

– Хорошо, – пробормотал парень и начал выталкивать каталку в коридор.

– Всего три колбы? – усмехнулся я, когда стажёр ушёл.

– Ловкость рук – это точно не про него, – махнула рукой Евгения, продолжая паковать стеклотару. – Ему только жонглёром в цирке работать. Там все со смеху помрут.

– Ну ладно тебе, – улыбнулся я, быстро включаясь в работу. – Может, парень переволновался просто, или перестарался – хотел побыстрее помочь.

– Может быть, – безразлично ответила девушка, доставая банки с настоями с полки. – Замучились с утра осколки выметать. Я сначала сама начала, а потом ему совок и веник вручила, чтобы знал на будущее, как хулиганить.

Дальше мы переключили тему и начали рассуждать о том, какая она будет эта новая лаборатория, строили в воображении воздушные замки, только не из песка, а из стекла – колбы, реторты, трубки, теплообменники.

Казалось бы, наша лаборатория небольшая, но у меня уже возникло ощущение, что руки оттянулись до колена, а переезд всё не заканчивался. Решив сделать небольшую паузу, я выглянул в окно. Монтажные работы шли полным ходом, все сваи вкручены и подогнаны по высоте, уже устанавливают панели пола, с грузовиков автокраном снимают будущие стены с большими окнами. Выглядеть это всё должно весьма современно.

– Ваня, идём! – окликнула меня Евгения. – Уже чуть-чуть осталось, ходки четыре.

– Иду, – ответил я, отлип от окна и пошёл складывать коробки на каталку.

– Ваня, я отойду на пять минут? – спросил вдруг Костик, потрогав меня за локоть. – Медсестра из приёмного отделения сказала, что там подошёл кто-то, я посмотрю.

– Иди, – ответил я, понимая, что теперь самому всё разгружать. – Только без жёстких экспериментов – если что, лучше позови.

– Хорошо, спасибо! – обрадовался парень и убежал в сторону приёмного отделения.

Когда я возвращался с пустой каталкой в лабораторию, про Костю и не вспомнил, задумался. Загруженную коробками каталку одному было везти неудобно, и я сразу вспомнил о своём помощнике. Припарковав каталку с коробками к стене, пошёл искать сбежавшего парня.

Беседа стажёра с пациенткой со стороны смотрелась довольно интригующе. Худенькая пожилая женщина с платочком на голове, из-под которого выбивалась прядь седых волос, чуть склонилась в сторону Кости и что-то увлечённо рассказывала. Причём с таким видом, словно разглашает гостайну за большие деньги. Парень тоже склонился к ней и слушал очень внимательно, превратившись в одно большое ухо, метр семьдесят пять примерно.

Я осторожно подошёл поближе, чтобы не привлекать к себе внимания, и прислушался.

– Это сначала так, – заговорщицким голосом продолжала пациентка. – А потом вот тут под грудью как кольнёт-кольнёт, вкрутится в ребро, а потом в спину ба-бах!

Бабахнуло в спину, судя по звуку на общем фоне, довольно громко, Костя даже моргнул и отпрянул, чтобы «осколками не посекло», в этот момент он заметил меня и с облегчением выдохнул.

– Тут немного странный случай, – сказал парень и снова сделал серьёзное сосредоточенное лицо, обращаясь к пациентке: – Расскажите это всё другому целителю, он специализируется именно на таких проблемах.

Я уставился на стажёра с желанием сделать взглядом маленькую дырочку у него во лбу. Вот же жук! И сам красиво вывернулся и меня под удар подставил! Так, стоп, это я что, сейчас ему завидую, что ли? Фигушки, не дождётесь.

– Уважаемая, – обратился я к пожилой женщине, присев напротив неё. – Вы мне начало всей этой катавасии опишите.

Смачно сдобренные неуёмной фантазией, порой граничащей с параноидальным бредом, жалобы пациентки медленно, но верно вывели меня на нужный диагноз. Если отмести в сторону всё сюрреалистичное, то получается банальное воспаление корешка нерва в нижне-грудном отделе справа, сопровождающееся межрёберной невралгией.

– Ну вот, всё ведь просто, – пожал я плечами, улыбнулся и перевёл взгляд на Костю, стараясь передать ему всем своим видом что-то типа: «Ну что ж тут непонятного?»

А вот у него в глазах была зависть практически неприкрытая и застыл вопрос: «Как в этом бреде можно вообще хоть что-то понять?» А вот так. Кроме инициации первого круга надо ещё и учиться.

– Встаньте, пожалуйста, ко мне спиной, – обратился я к женщине.

– Так, голубчик вы мой, у меня же не в спине болит, – с сомнением в голосе и лице сказала женщина. Повернувшись лишь вполоборота, она не спускала с меня глаз, словно ждала какого-то подвоха.

– Не переживайте, – сказал я ей, ласково улыбаясь. – Мы дотуда доберёмся, просто отсюда начнём. Всё будет хорошо, просто доверьтесь мне, больно не будет.

– Точно не будет? – спросила пациентка, недоверие в её взгляде начало таять, но исчезло пока не совсем.

– Точно, – сказал я и уверенно кивнул. – Я вам обещаю.

– Хорошо, – пробормотала она и встала наконец ко мне спиной.

Туда отдаёт, сюда отдаёт, в пятку стреляет, мухи в голове, бабочки в груди – знаем мы это всё. Кроме подсказок услужливого нейроинтерфейса, всплыли воспоминания из прошлой жизни об этой бесхитростной, но очень неприятной болезни, в данном случае осложнённой некоторыми душевными страданиями.

Положил руку справа от позвоночника в нижне-грудном отделе, нашёл воспалённый корешок и начал на него воздействовать тонюсеньким потоком целительной энергии. Прошло не больше пары минут, как признаки воспаления в этой области перестали определяться.

– Ну, вот и всё, – сказал я, убирая руку. – Болеть больше не будет, вы можете идти.

– Больше не будет? – переспросила женщина, не веря своим ушам, потом решила проверить это с помощью физических упражнений.

Когда я увидел эти телодвижения, пожелал только одного – оставаться к её возрасту в такой же прекрасной физической форме без вмешательства магии.

– Действительно, не болит! – обрадованно воскликнула пациентка после исполнения серии экстремальных наклонов во все стороны. – Спасибо тебе, голубчик ты мой!

Все её последующие движения предвещали крепкие объятия, не исключая горячие дружеские поцелуи, поэтому я ловко увернулся, пожелал всего хорошего и устремился к каталке, интенсивно толкая её в сторону палаты, ставшей временным складом. Костя догнал меня уже перед самой дверью, вовремя открыв её.

– Но как ты понял, что лечить надо именно спину? – спросил парень, помогая разгрузить коробки с каталки. – Она же жаловалась на всё на свете, там про спину было только короткое упоминание.

– Учи матчасть, – коротко бросил я, составляя коробки в угол палаты.

– Чего учить? – уставился на меня Костя.

– Всё учить, – ответил я, потом всё-таки сжалился. – Я почти половину своей короткой жизни посвятил целительству и всему, что с этим связано. Анатомия, физиология, внутренние болезни, техники магических вмешательств, способы магической диагностики и многое другое. Надо много всего узнать, а не просто положить ладошку на царапину и готово. Целительство одной травматологией не ограничивается, да и та бывает не так проста, как кажется.

– Это я понимаю, – пробормотал парень и загрустил.

– Что-то не так? – поинтересовался, собираясь везти каталку обратно в лабораторию.

– Я даже не знаю, что мне для этого надо выучить, – признался он.

Ну да, это у нашего семейства учебники по базисным предметам были в личной библиотеке, а простому парню из бедной семьи откуда их взять в этом захолустье? Вот и я о чём.

– Обратись к Анатолию Фёдоровичу, – сказал я, по-дружески похлопав его по плечу. – Он тебе не только найдёт самое лучшее, но и подскажет, если что.

– Боюсь я Герасимова, – признался парень, поморщившись. – Он так орёт всегда, если что не так.

– Он тебя хоть раз укусил? – спросил я.

– Пока нет, – усмехнулся Костя. – А может?

– Не думаю, – ответил я, качая головой. – Так что смело наседай на него с расспросами и читай как можно больше. Тогда и ты научишься лечить не только ссадины. Причём даже со вторым кругом. Как у тебя, кстати, с этим дела?

– Герасимов на днях глянул и сказал, что совсем скоро, – ответил парень. – Ты прав, нет смысла скромничать и теряться, надо повиснуть на нём, как на медаль за отвагу, пока не даст нужную информацию.

– Вот и займись этим, пока затишье, – сказал я. – А сейчас давай побыстрее лабораторию перевезём, там Евгения, наверное, уже молнии мечет, куда мы с тобой запропастились.

– Идём быстрее, – подхватил Костя и мы почти бегом понеслись с каталкой в лабораторию.

Чуть не проскочив мимо, открыли дверь, впихнули каталку вперёд в качестве защиты, потом вошли сами.

– Ну куда вы запропастились? – всплеснула руками Евгения, стоявшая возле груды коробок, готовых к погрузке.