Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 178 (всего у книги 333 страниц)

Глава 12

Я уже не первый час сидел за столом в кабинете, разбирал текущие дела: новые договоры, накладные, распоряжения, отчёты. Потихоньку уже начинаю к этому привыкать, и не так раздражаться от монотонности работы. Стал гораздо лучше понимать структуру и направления деятельности каждого подразделения, каждого цеха и практически каждого рабочего. Теперь всё встало на свои места, словно сложился пазл.

А ведь в глазах обычных людей жизнь аристократов выглядит совсем не так. Нет, вполне возможно, кто-то и может себе позволить разгульный образ жизни, но, как правило, всё это заканчивается прожиганием того, что накопили предки. Одно-два поколения и от такой семьи ничего не останется.

Моё медитативно-спокойное занятие вдруг прервал вызов, поступивший на нейроинтерфейс по защищённому закрытому каналу. На сеанс виртуальной видеосвязи вызывал глава рода. Вызов, который я не только не могу проигнорировать, но и не хочу.

Ответив, я вдруг оказался среди деревьев, массив зелёных ветвей нависал высоко надо мной, а впереди раскинулось широкое озеро. Берег зарос рогозом и камышами, но в этом месте заросли были расчищены, оборудовано идеальное место для рыбалки.

Когда я понял, где нахожусь, у меня внезапно защемило где-то за грудиной. Это то самое место, куда мы ездили с отцом на рыбалку несколько лет назад. Я запомнил тот день и хранил его в сердце с особой нежностью. Один из немногих дней, когда мы с отцом непринуждённо разговаривали обо всём на свете, он никуда не торопился, не говорил о делах, о моей учёбе. В тот момент он был мне просто другом, а не суровым родителем и князем Демидовым, которому подчиняются тысячи людей. К сожалению, таких моментов выдавалось не так много как хотелось бы.

Вот и теперь, пусть и в виртуальном пространстве, мы с отцом сидели на складных рыбацких стульях недалеко от воды. Перед нами пёстрой шеренгой выстроились удочки. Водная гладь навевала спокойствие, а неторопливо проплывающая за камышами утка с утятами добавила реалистичности и уюта.

Наконец я смог оторвать взгляд от пейзажа и повернуться к отцу.

– Привет, папа, очень рад тебя видеть, – сказал я с улыбкой и пожал протянутую мне руку. – Ты решил для разговора использовать новое виртуальное пространство? Стоит признаться, пусть необычно, но что-то в этом есть.

– Значит, я не прогадал, – с искренней и открытой улыбкой сказал отец. – Мне тоже здесь очень нравится. Я прекрасно помню тот день, вспоминал об этом вчера, потом решил создать это виртуальное пространство для разговора.

– Спасибо, – улыбнулся я, снова бросив взгляд на озеро.

Я медленно глубоко вдохнул, чтобы ностальгическая слеза не выдала нахлынувших на меня эмоций.

– У меня для тебя есть особая информация, – сказал отец. Он смотрел на меня теперь абсолютно серьёзно и немного испытывающе. – Несколько дней назад я был на личном приёме у императора, обсуждал с ним многие дела, но основной темой визита было строительство научного центра.

– Очень интересно, – сказал я, когда отец сделал паузу. – Я очень рад, что ты сделал это. И что ответил на эту инициативу Николай Павлович?

– Я сразу после встречи не стал тебе говорить, – задумчиво сказал отец. – Но сегодня утром секретарь принёс подписанные императором документы, которые вскоре будут опубликованы официально. Это указ императора об утверждении проекта разработки научного центра. Ещё несколько дней назад это были мысли, сказанные вслух, а теперь это документально подтверждено. Так что теперь есть чем тебя порадовать.

– Замечательная новость, – сказал я с искренней улыбкой. – Если император согласился в какой-то мере поддерживать, значит, дело пойдёт быстрее.

– Он очень в этом заинтересован, – с улыбкой добавил отец. – Будет создана государственная программа существенной финансовой поддержки строительства и оборудования научного центра. Будут выделены значительные ресурсы. К тому же император будет опекать и защищать нас от недоброжелателей.

– Я догадывался, что такие люди найдутся, – сказал я, снова оглядываясь вокруг. Ностальгия накрыла с новой силой.

– Ты не всё знаешь о том, кто может нам противостоять, – сказал отец.

Я немного напрягся и резко обернулся.

– Рассказывай, если это возможно, – сказал я, стараясь в этот момент не показывать появившегося вдруг волнения.

– Грядёт противостояние с так называемой фракцией войны, – чуть тише начал отец, продолжая смотреть мне в глаза. – Это люди, которые поддерживают вооружённое противостояние с Аномалией, якобы обеспечивают защиту населения от неё. На самом деле они заинтересованы лишь в гонке вооружений и усиленном государственном финансировании их проектов. Как ты понимаешь, всё ради денег. Человеческие жертвы и судьбы их абсолютно не интересуют.

– Что они могут предпринять? – спросил я.

Сам понимал, что он на этот вопрос не ответит. Просто таким образом хотел выиграть время, чтобы всё осознать.

– Кто же их знает, – пожал плечами отец. – Но могу сказать точно, что император обещал свою поддержку, защиту, официальное объявление вслух того факта, что научно-исследовательская деятельность на территории Аномалии будет проводиться под эгидой и при поддержке самого императора. Это уже достаточный сдерживающий фактор для проявления агрессии и провокаций со стороны фракции войны.

– Значит, возможные козни надо учитывать, но не забивать ими голову, – улыбнулся я. – Отодвинуть на задний план, но не забывать. Самое главное теперь – развитие научного центра, раз сам император тому благоволит. Кстати, мы с профессором Лейхтенбургским уже начали первые полевые испытания, не дожидаясь строительства научного центра, чтобы не терять времени.

– Даже так? – удивился отец, но по лицу было видно, что такая новость ему по душе. – И каковы результаты?

– Удалось отвоевать небольшой клочок земли у самого края Аномалии, – начал я, вспоминая свой первый опыт и радость. – И ты представляешь, защитный барьер Аномалии сдвинулся самостоятельно, уменьшив её площадь на несколько соток. Если честно, я думал, что для этого понадобятся специально обученные барьерщики. А в этот раз отвоёванная нами земля просто снова вернётся в привычное для Аномалии состояние. Просто здорово, что всё пошло по-другому, это значительно облегчит нашу задачу. Так что уменьшение территории Аномалии – не фантастика, а вполне реальная задача, с которой мы справимся.

– То, что ты сейчас рассказал, очень удивляет и радует, – с улыбкой сказал отец, с восхищением наблюдая за мной.

По взгляду отца я понял, что моя уверенность и воодушевлённость, отсутствие страха в глазах и энтузиазм – для него лучшая награда и бальзам на сердце. Он видит, что я понимаю огромный масштаб задачи и готов её решать. Он гордится мной.

Мы поговорили ещё немного о разных жизненных мелочах и незначительных деталях, после чего попрощались. Даже после окончания разговора я понял, что с моего лица не сходит улыбка.

Программа по изучению и контролю Аномалий получает императорское одобрение и финансирование. Официальный указ будет опубликован через неделю. О чём это говорит? Да о том, что строящийся научный центр в Каменске скоро официально станет ведущим исследовательским учреждением империи в этой области!

К нам начнут стекаться специалисты со всей страны. Все ведущие конструкторские бюро будут поставлять нам новейшие образцы исследовательского и экспериментального оборудования. Для расширения программы изучения будут строиться новые корпуса.

Моя работа в Каменске продолжается, но теперь на совершенно другом уровне. Всё начиналось с частного проекта нашего рода, а теперь превращается в дело государственной важности, за которым будет следить сам император лично.

Но, как у всего хорошего, у этой монеты тоже есть другая сторона. Мы здесь празднуем, ликуем, радуемся, строим, изучаем. А где-то в тени, в закрытых клубах и частных резиденциях столичной аристократии, фракция войны проводит свои совещания.

Вряд ли сейчас на их лицах улыбки. Наоборот, все напряжены. Обсуждают угрозу, которую представляют для их интересов исследования Демидовых. Усиливают наблюдение, разворачивают шпионаж. Возможно, уже начинают потихоньку планировать ответные действия. Наверняка ищут способы остановить или хотя бы замедлить программу. Причём сделать это так, чтобы не вступать в открытый конфликт с императором.

* * *

Строительство научного центра происходило очень интенсивно, даже по меркам скоростного строительства в традициях рода Демидовых.

С имперской казны щедро поступали средства с пожеланиями ни в чём себя не ограничивать, но все прекрасно понимали, что расточительность – это не про императора. Раз нам дали полный карт-бланш, значит, будет соответствующий спрос по результатам исследований, которые от нас будут ждать в ближайшее время. Кроме того, нам уже прислали сводные таблицы отчётности, в которые надо будет вносить абсолютно всё: от купленной пачки бумаги для принтера, до трансформированного обратно Туманного ежа и воскрешённой пяди земли.

Пока возводилось внушительных размеров здание и оснащалось новейшим оборудованием, мы с Анатолием Фёдоровичем и Фридрихом Стефановичем не покладая рук продолжали полевые исследования возможностей применения целительной энергии для вытеснения негативной энергии и обратной трансформации земли Аномалии. К моменту открытия центра от входа в Аномалию до него оставалось не более полусотни шагов, хотя до этого было порядка трёхсот метров или больше.

– Мне кажется, зря мы подвинули границы Аномалии таким узким выступом, – сказал Анатолий Фёдорович. – К тому же Демидовы установили в комплексе новейшие установки трансформации негативной энергии Аномалии в электричество, которого должно хватить для автономного существования.

– Не зря, – покачал я головой. – Зато стройматериалы обычным транспортом теперь можно подвезти гораздо ближе, наши грузовые платформы пока слишком медлительные. Подтянем ещё поближе, а потом начнём расширяться.

– Кстати, господа, – обратил на себя внимание Фридрих Стефанович, который вместе со своими коллегами сидел перед экранами компьютера. – Хочу обратить ваше внимание, что последние конструктивные корректировки ваших устройств значительно увеличили качество очищаемой от негатива земли, значительно снизился процент оставшихся в грунте метаморфоз.

– И на сколько он там снизился? – с ухмылкой спросил Герасимов, снимая с шеи тяжеленный медальон. – Поскорее бы уж Сеня доделал артефакты на базе багги, а то у меня на шее уже пролежень скоро будет.

– Я делаю, Анатолий Фёдорович! – недовольно ответил артефактор. – Это ведь не так быстро, не царапину на попе залечить, там сложнейшая конструкция!

– Ну так и делай свою конструкцию, чего ты здесь торчишь, как пугало в огороде? – продолжил возмущаться мой наставник, складывая отработавшие артефакты обратно в кейс.

– Я⁈ – в крайней степени возмущения протянул Арсений, но я покачал головой и приложил палец к губам, парень немного успокоился, но не совсем. – С вашего позволения, именно моё присутствие во время испытаний сыграло большую роль в совершенствовании медальонов и жезлов, повышении их эффективности.

– Зря ты на парня наезжаешь, Анатолий, – вставил своё слово Лейхтенбургский. – Ты же мне не дал договорить, про эти проценты.

– Ну и что там с процентами? – спросил Герасимов с интонацией, полной скепсиса.

– А то! – неожиданно резко ответил профессор, глубоко вдохнул и продолжил: – Если ты раньше не обращал внимания, то это не значит, что дефектов в работе не было. Тот небольшой процент не прошедших обратную трансформацию примесей помогал Аномалии отвоевать обратно часть исцелённой территории. Немного, но сантиметров двадцать граница каждый день откатывалась назад. А сегодня она оставалась на том же месте, куда вы её сдвинули вчера, не ушла ни на миллиметр, как тебе такие проценты?

– Ну вот так бы и объяснил сразу, – пожал плечами Герасимов. – Совсем другое дело. Но я ведь не сижу в это время рядом с тобой и всего этого не вижу. Вместо анализа изменений меня тут как лошадь впрягли это драгоценное ярмо на себе таскать.

– Прекрати жаловаться, страдалец! – рассмеялся Фридрих Стефанович. – И вообще, я же видел твоё довольное лицо, когда ты наблюдал за смещением границы. Не говори мне теперь, что для тебя это в тягость.

– Всё-то он видит, – ухмыльнулся мой наставник. – Нет бы в свои мониторы смотреть. И всё равно такая черновая работа явно не для директора научного центра.

– Скоро тебя избавят от этих обязанностей, – пообещал профессор. – Уже потихоньку приезжают новые кадры в соответствии с поданными нами требованиями, найдётся кому таскать на себе твоё «ярмо».

– Ну конечно, таскать они будут, – проворчал Герасимов. – К этому моменту Сеня как раз багги доделает, а этот колодезный люк будут надевать на себя только для превращения Леших и Игольчатых Волков.

– Кстати, кажется, я придумал разгрузку, чтобы медальон не так сильно на шею давил, – сказал Арсений и тут же пожалел об этом. Герасимов так на него посмотрел, словно хотел его этим взглядом испепелить.

– Где ты с этой идеей раньше был? – рыкнул Анатолий Фёдорович. – Чтоб тебя!

– Не надо! – вмешался я.

– Не буду! – отмахнулся от меня наставник. – А то засудит ещё.

– Неблагодарный, – обиженно проворчал Арсений.

– Да ты на него не злись, – сказал я парню, похлопав его по плечу. – Просто устал человек, вот вредный характер и взял верх.

– Я уже понял, – тихо ответил Арсений, глядя куда-то в сторону. – Но всё равно обидно.

– Понимаю, – сказал я, стараясь его успокоить. – Я как никто другой ценю твою работу. Пусть эти устройства и очень тяжёлые, а после коррекции стали ещё тяжелее, зато это реальный прорыв, без них бы мы так за неделю не продвинулись.

– Ты ещё не испытывал в работе новые багги, – тихо сказал Сеня и наконец улыбнулся. – Это всё игрушкой покажется.

– С ума сойти, – пробормотал я, уставившись на приятеля. – Это сколько же их заряжать перед использованием, неделю? Две?

– Наоборот, даже меньше, чем эти медальоны, – сообщил парень с заговорщицким видом и хитрой улыбкой. Потом, увидев мой взгляд, добавил: – Так и думал, что ты не поверишь. А при Герасимове такое сейчас говорить точно не буду, он все три медальона тогда на меня наденет, а жезлы…

– Так как это возможно, ты мне поясни, будь другом! – перебил я его, отводя подальше в сторону. – Если энергоёмкость во много раз больше, то значит, и я должен постараться соответственно. Или их можно заряжать сразу большим отрядом целителей одновременно?

– Никакого отряда не понадобится, – покачал головой мой приятель всё с тем же выражением лица. – Я задействовал ваш трансформатор негативной энергии. Правда, без вмешательства целителя это не сработает, так что ты всё равно незаменим. Но пока мы ограничены этим, а дальше, может, еще что придумаю.

– Чудеса, – тихо сказал я, пытаясь себе это представить. – И ты уверен, что это сработает?

– Абсолютно, – кивнул Арсений. – Мы с Костей уже испытали прототип, всё функционирует. Я сделал несколько доработок и совсем скоро смогу его вам предоставить для полевых испытаний.

– Так Костик обо всём уже знал! – воскликнул я и в нашу сторону тут же обернулись Герасимов и Лейхтенбургский. Мне пришлось продолжить шёпотом: – И мне ничего не сказал, вот жук!

– Ну, если ты не заметил, то он тебя побаивается не намного меньше, чем Герасимова, а это было моим гарантом, что он не разболтает.

– О чём это вы там шепчетесь, молодые люди? – громко поинтересовался Герасимов, смерив нас недобрым взглядом.

– Планы строим, Анатолий Фёдорович, – спокойно ответил я. – Как захватить Аномалию, не привлекая внимания менталистов.

– Ха, шутник! – усмехнулся наставник. – А я тебе подскажу, сначала надо на них надеть смирительные рубашки, подавляющие магию, тогда захватывай что хочешь. Но, я думаю, после поимки Салтыкова мы их больше не встретим.

– Далеко не факт, Анатолий Фёдорович, – уже без тени иронии сказал я.

– Ты знаешь то, чего я не знаю? – насторожился Герасимов.

– Пока только предполагаю, – ответил я, и это было чистой правдой, ведь в нашем распоряжении пока не было точных данных и достаточного количества доказательств.

Правда, с последним фактом я бы поспорил, но это официальная версия, материалы дела находятся теперь в разработке у имперских служб, причём у довольно узкого проверенного круга.

Пока мы разговаривали, ко входу в зону Аномалии подъехали несколько грузовиков с контейнерами, а со стороны научного центра к ним навстречу подкатились грузовые платформы. С помощью манипулятора контейнеры быстро перекочевали с одного вида транспорта на другой и машины разъехались в разные стороны.

Контейнеры медленно повезли к внушительному зданию центра, по сравнению с которым стоявшая неподалёку амбулатория казалась сараем для лопат. На вершине красовался уже знакомый отпугиватель монстров, только в новой модификации, почти в два раза больше.

– Это последняя партия оборудования приехала, – с довольным видом сообщил Лейхтенбургский. – Сегодня должны всё разгрузить и расставить по своим местам, завтра состоится торжественная церемония открытия.

– Так чего же ты молчишь, Фридрих? – взвился Герасимов. – Мне тогда там надо быть, а не ярмо тут с вами таскать!

– Ну так беги, чего встал? – усмехнулся профессор. – А то ты своим брюзжанием тут уже всех замучил, давно пора уши сменить, которые всё это будут слушать.

– Неблагодарные, – буркнул Анатолий Фёдорович, покачав головой, но тут же стартанул в сторону центра, уже на ходу начиная раздавать рекомендации, как надо правильно разгружать хрупкое и не очень оборудование.

Работы предстояло еще много.

Глава 13

Вчерашний день был довольно муторным и сумбурным.

Я уже не раз говорил, что не люблю всякие официальные церемонии, в течение которых в обязательном порядке происходит куча обязательных элементов, совершенно скучных и, на первый взгляд, ненужных, но на самом деле жизненно необходимых. Только эта жизненная необходимость и заставляла меня держать форму, осанку и улыбку всё это время.

Вчера состоялась официальная церемония открытия научно-исследовательского центра по изучению Аномалии. Все ожидали, что центр, открываемый от имени императора, во время открытия посетит и сам император, но этого не произошло. Зато приехали его высокопоставленные представители. Насколько я понимаю, все не из так называемой фракции войны и не из числа тех, кто мог бы строить мне каким-либо образом козни.

Всего их было трое. Каждый из них посчитал необходимым побеседовать со мной лично, поговорить о планах на будущее. Череда одних и тех же вопросов, на которые я отвечал уже автоматически, по шаблону. Потом они уже терзали расспросами Фридриха Стефановича и Анатолия Фёдоровича, в этот момент у меня был шанс спокойно вздохнуть. Все же именно они знали больше меня в этих вопросах и понимали, что стоит сказать, а что следует придержать.

Хорошо хоть от большой толпы перед главным входом центра спас тот факт, что всё это находилось на территории Аномалии. Всё же собралась некоторая толпа зевак, по большей части состоявшая из привычных к негативному излучению Аномалии охотников, а также непривычно большое количество прессы, которые составили немалую массу перед входом.

После всех витиеватых и высокопарных речей перерезали ленточку, вошли внутрь. Ассистенты Лейхтенбургского устроили небольшую экскурсию по всем подразделениям. Затем был продолжительный фуршет с длинными тостами и поздравлениями по второму кругу. Закончилась вся эта круговерть только к обеду.

Сил на полноценную мыслительную деятельность, а также всплесков повышенного трудолюбия уже ни у кого из нас не намечалось. Поэтому вместо того, чтобы сразу приступить к делу, мы неторопливо обходили кабинеты, знакомились с оборудованием.

Я даже не пытался запомнить всё, что говорят и показывают, но на то у меня есть железное оправдание: вся нужная информация записывалась нейроинтерфейсом, и когда мне это понадобится, он тут же любезно её предоставит. Могу же я себе позволить небольшие слабости, верно?

* * *

Вот следующее утро после официального открытия и презентации революционно нового научного центра по изучению Аномалии началось довольно интенсивно и интересно. Работа завода и шахт была настроена, как орган в католической церкви, и налаженный механизм работал, как часы. Мои помощники прекрасно справлялись с текучкой, и у меня появилась возможность больше времени уделять науке, в частности экспериментам.

– Так, Ваня, всё, что раньше было, можешь смело позабыть, – строгим наставительным тоном сказал мне Герасимов на первой утренней пятиминутке. – Каждое действие и каждый твой шаг теперь записывается по определённой форме. Есть журнал отдельный на каждый вид деятельности. Будут заводиться отдельные технологические карты для каждого конкретного эксперимента. Можешь заносить всё сразу в специальные бланки на компьютере, потом распечатывать и вклеивать сюда. В обязательном порядке в бумажном виде всё должно дублироваться, чтобы мы смогли оперативно всё предоставить проверяющим органам. А их, ты уж поверь мне, будет теперь предостаточно. Империя просто так не выделяет такие огромные средства, за каждую копейку придётся отчитываться и доказывать, что это было необходимо. За утрату каждого рубля придётся краснеть. Поэтому всё, я подчёркиваю, абсолютно всё должно быть задокументировано, вплоть до каждого выпитого стакана воды.

– Вы это сейчас серьёзно? – спросил я, покосившись на него, потом на стакан с водой, который стоял передо мной.

– Ладно, допустим, про воду я загнул, – рассмеялся мужчина. – Но про использование расходных материалов в экспериментах обязательно надо упомянуть в отчёте. А там бухгалтерия будет уже сводить дебет с кредитом.

– Всё это очень интересно, Анатолий Фёдорович, – сказал я, воспользовавшись паузой. – Давайте вспомним, что мы сначала учёные, а потом уже бумагомаратели. Даже я это поставил бы не на второе, а на третье место.

– Мне уже стало любопытно, – с улыбкой произнёс Фридрих Стефанович. – А что бы ты поставил на второе?

– А на второе я бы поставил, – сказал я тоже с улыбкой, – что мы все здесь присутствующие просто хорошие люди, интеллигентные, образованные и всё такое прочее. И об этом тоже не надо забывать.

– Умные мысли, молодой человек, – кивнул Фридрих Стефанович. – Довольно простые, даже я бы сказал элементарные, но умные.

– Ну что, приступим к делу? – спросил я, потирая руки.

– Подожди, Ваня, – остановил меня жестом Анатолий Фёдорович. – У меня всё расписано, всё по плану.

– Зануда, – бросил ему Фридрих Стефанович. – Человек в бой рвётся, а ты начинаешь опять со своим планированием.

– Фридрих! – строго окликнул профессора Герасимов, словно он сейчас был старший по званию.

Хотя в данный момент, скорее всего, именно так и было, когда мы находились в кабинете директора.

– Ты сам прекрасно знаешь, что я в первую очередь учёный, – терпеливо начал объяснять мой наставник. – Со мной всё именно так, как Ваня сейчас сказал. Но в то же время ты должен понимать, что такое отчёт перед императором.

– Да понимаю я, Анатолий Фёдорович, – усмехнулся Лейхтенбургский. – Давай озвучивай первый пункт своего грандиозного плана.

– Первый пункт вам понравится, – хитро улыбнулся Анатолий Фёдорович.

Создалось впечатление, что он специально до этого мучил нас бюрократическими терминами, чтобы потом порадовать.

– Наши люди в виде младшего научного персонала поймали несколько небольших монстров, и они уже сидят в клетках в ангаре, – озвучил Герасимов. – С них мы начнём сегодня эксперименты.

– Обратная трансформация? – решил я уточнить.

– Сначала не так, – покачал головой Анатолий Фёдорович. – Хотя я целиком и полностью поддерживаю твоё рвение. В первую очередь мы их фиксируем, облепляем датчиками и выясняем с точностью до каждой клеточки процент мутировавших тканей, глубину мутации. Количество поглощённой негативной энергии Аномалии. Тогда уж начнём исцелять. Так мы сможем выяснить зависимость удачной трансформации и количества потраченной на это целительной энергии от глубины мутации и степени загрязнения каждого конкретного монстра. Нам надо собрать достаточное количество информации, чтобы потом строить по ней модели.

– Этот человек очень любит море цифр, – сказал Фридрих Стефанович, обращаясь ко мне и ткнув в Герасимова пальцем.

– Фридрих, ты уже просто достал! Наука – это и есть цифры! – возмущённо воскликнул Герасимов, всплеснув руками. – Всё, абсолютно всё должно быть задокументировано. Всё должно быть рассчитано. Каждый фактор, каждая мелочь – всё должно выражаться в цифрах, абсолютных и относительных. И это не просто для изведения тонны бумаги, а для того, чтобы нам чётко понимать, что делать дальше.

– Скучный он, скажи? – подмигнул мне Лейхтенбургский.

– По сути, он прав, – пожал я плечами, не сумев сдержать улыбки.

– Да знаю я, – махнул рукой профессор. – Давай, Анатолий Фёдорович, пошли. Пора уже начинать.

– Ну что, идёмте в ангар смотреть на животных? – спросил я, так как во мне уже проснулась жажда бурной деятельности.

– Зачем? – искренне удивился мой бывший наставник. – Нет, ну если ты хочешь погулять по ангару, полюбоваться ещё раз, то можешь сделать это в свободное время. А сейчас всех испытуемых нам доставят непосредственно в лабораторию, специально приспособленную для обследования пойманных в Аномалии монстров. Так что наша дорога лежит именно туда.

– Понял, – кивнул я

Мы втроём дружно поднялись и пошли в обозначенную лабораторию. На нескольких стендах были зафиксированы и введены в сонное состояние пять Спрутолисов, четыре Туманных ежа и два Кошачьих Василиска

– Этих-то зачем? – скривился я, кивнув на рептилий.

– А что, думаешь, эти ни на что не сгодятся? – приподнял одну бровь Фридрих Стефанович

– Да, – сказал я, почесав затылок. – Что-то я не подумал, что здесь тоже водятся всякого рода ящерицы, не из зоопарка же они сбежали.

Мы принялись вместе со снующими вокруг ассистентами устанавливать на каждом из животных датчики, затем подключили оборудование и внимательно наблюдали за считываемой информацией.

Как и предполагал ранее Герасимов, процент поражения тканей негативной энергией, а также соотношение мутировавших клеток к нормальным у всех был индивидуален. Хоть показатели чудовищно зашкаливали по сравнению с нормой, одинаковыми они не были. Немного отличался и остаточный фон негативной энергии в каждом существе.

Когда все данные были получены, Анатолий Фёдорович дал приказ ассистентам транспортировать монстров в другое помещение, где уже будет проводиться обратная трансформация.

Это была относительно небольшая комната, где имелось несколько столов, похожих на операционные. Как на таком столе трансформировать Спрутолиса в обычную лису, я ещё легко представлял. Но вот как уложить сюда здоровенного Лешего, например, который весит под тонну, или игольчатую гиену?

– А если монстр будет намного крупнее? – спросил я, обернувшись к Герасимову.

– Именно здесь будут трансформироваться мелкие, – пояснил наставник. – Для более крупных предусмотрены другие условия. Сейчас тебе пока ни к чему, потом увидишь. Давай начнём с этого Спрутолиса, – сказал мужчина, показав пальцем на того, у кого показатели зашкаливали сильнее всех остальных.

– Это тот, у кого и негативной энергии больше всех? – спросил я на всякий случай.

– По этому поводу можешь не беспокоиться, – ухмыльнулся Фридрих Стефанович. – Не только Демидовы умные. Мои техники немного модифицировали конструкцию ваших поглотителей негативной энергии, которые способны трансформировать её в электричество. Теперь они будут эту энергию в принудительном порядке извлекать из монстров. Так что тебе останется вытеснить самую малость, заниматься будешь в основном обратной трансформацией, превращать мутировавшие органы и ткани в нормальные.

– Неплохое подспорье, – кивнул я.

– О том и речь, – улыбнулся Фридрих Стефанович.

Спрутолиса зафиксировали на столе достаточно надёжно, чтобы, он, когда изменится и очнётся, не попытался никого тяпнуть за палец или сбежать.

Я положил ладонь зверю на грудную клетку и начал сканировать уровень накопленного негатива. Был приятно удивлён: так называемой плохой энергии в звере осталось совсем кроха. Так что надо было не перегнуть.

Тогда я начал щедро вливать в него свою целительную энергию. Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович тем временем буквально прилипли к экранам мониторов, на которых отображалась динамика происходящих в животном процессов.

– Красиво… прекрасно… – повторял Анатолий Фёдорович, бегая глазами по экрану от таблицы к таблице. – Просто великолепно!

– Главное сюда посмотри, – добавил герцог Лейхтенбургский. – Того побочного эффекта сейчас уже нет. Это точно не ошибка оборудования.

– Я тоже заметил, – пробормотал Герасимов, взглянув на таблицу, на которую указывал герцог. – Так что личный зверинец Ивана Владимировича пополняться больше не будет.

– Что же вы такого для этого сделали? – поинтересовался я, не прекращая процесса исцеления.

– Мы лишь добавили эликсир-корректор, – сказал Фридрих Стефанович. – Он должен был компенсировать твоё воздействие. Между прочим, приготовлен по моему заказу моей племянницей.

– То есть твоей будущей невестой, – вставил Герасимов с довольным видом.

– Странно, она мне ничего не сказала, – покачал я головой.

– Дорогой мой, – дружеским тоном произнёс профессор, – ты её настолько загрузил, что она, скорее всего, просто не сочла нужным забивать тебе голову тем, что посчитала мелочью.

– Ничего себе мелочь, – хмыкнул я. – Это же просто революция для меня. А то я уже думал в Каменске открывать зоопарк, который станет самым большим в мире.

– Перебьёшься, – махнул рукой Анатолий Фёдорович. – Впрочем, если есть такое жгучее желание, можешь заниматься трансформацией самостоятельно, без нашего эликсира.

– Нашего, – передразнил его Фридрих Стефанович. – Можно подумать, ты его придумал.

– Я руку к этому непосредственно приложил! – огрызнулся Герасимов. – Именно я копался в библиотеке и нашёл старые книги, где упоминались проводимые когда-то эксперименты с монстрами, на этой базе вы и разработали эликсир.

– Ну ладно, – согласился Лейхтенбургский. – Приложил ты и руку, и книгу.

– Закругляйся, – сказал мне вдруг Анатолий Фёдорович, не отрывая взгляда от экранов.

Как раз в этот момент я почувствовал, что целительная энергия из моей ладони больше не поступает в зверя. Словно упёрлась в невидимую преграду.

Я убрал руку. Мы все дружно уставились на совершенно нормальную на вид лису, лежавшую на столе с привязанными в стороне передними и задними лапами. Те начали подёргиваться. Лиса шевельнула головой, открыла глаза. Сначала взгляд был бессмысленным и блуждающим, потом сфокусировался. Зверь напрягся и резко поднял голову. Красного света в глазах в этот раз не было. Теперь перед нами была совершенно обычная лиса без каких-либо дополнительных способностей и особенностей.