Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 333 страниц)

– Тогда, может быть, в воскресенье? Вы ходите в церковь? – спросил я.

– Нет, не хожу, я социалистка и атеистка. А на выходные у меня уже есть кое-какие планы, мистер О’Хара, и вообще, я бы предпочла, чтобы наши с вами отношения оставались исключительно в рабочих рамках, – сказала она.

Я натянуто улыбнулся в ответ. Меня не первый раз отшивали, но я умел вести осаду по всем правилам фортификации, и здесь осада явно того стоит. Значит, будем действовать медленно и методично. По крайней мере, я сумел её удивить, а это уже даёт плюс сто очков в гонке за женское сердечко. По крайней мере, она запомнила, как меня зовут.

– В таком случае я вынужден откланяться, мисс О’Ши, – произнёс я, приподнимая кепку. – До встречи. Скоро принесу вам ещё что-нибудь интересненькое.

– Непременно, мистер О’Хара, – сказала она и юркнула к себе в кабинет.

Я лишь проводил её взглядом. Хороша, чертовка. Несмотря на вполне однозначный её ответ, настроение у меня было приподнятым, даже хорошим. Ещё бы, пять шиллингов жгли карман своей приятной тяжестью, и пусть они задержатся у меня ненадолго, сам факт их наличия грел душу.

Либерти-холл я покинул в самом благоприятном расположении духа, прогулялся немного по улицам Дублина, где всё отчётливее начинало пахнуть весной. Вдоль тротуаров бежали ручейки, местные мальчишки пускали кораблики по ледяной воде наперегонки. Я зашёл в первый попавшийся паб, перекусил там, пропустил пинту «Гиннесса», раздумывая, что делать дальше.

До самого восстания ещё примерно два месяца, чуть меньше. И если я не хочу довольствоваться ролью простого солдата, то лучше бы ускориться. Нужно проникнуть в руководство, если я хочу, чтобы восстание увенчалось успехом, иначе меня просто расстреляют или бросят за решётку вместе с остальными участниками. А я хотел, чтобы в этой реальности восстание удалось.

Так что я спросил дорогу у одного из местных мальчишек, а потом пошёл на Доусон-стрит. К Ирландским добровольцам, основной военной силе повстанцев. Самое время записаться в их ряды и получить мундир цвета хаки.

Пример еженедельной однопенсовой газеты из той поры. На карикатуре молодая Ирландия придаёт ускорения Джону Редмонду.

Глава 5

Идти к штабу Ирландских добровольцев оказалось недалеко, всего лишь перейти через реку, пройти мимо Тринити-колледжа и повернуть на Доусон-стрит.

Самый большой и старый университет Ирландии, Тринити-колледж, стоял почти пустым, огромное число студентов записалось на войну ещё в 1914 году, и местная пресса ставила его студентов в пример студентам Национального университета, которые не спешили ехать в Бельгию на убой. А всё потому, что в Национальном университете учились ирландцы-католики, а в Тринити-колледже – исключительно протестанты, католиков туда попросту не принимали.

Штаб находился в высоком кирпичном здании, рядом с которым творилась какая-то суета. Несколько человек в зелёных полувоенных кителях курили снаружи у крыльца, на обочине стоял кургузый грузовичок с деревянными бортами, ещё несколько мужчин выгружали ящики и заносили внутрь здания.

Я подошёл и поздоровался с ними на гэльском. Майкл О’Хара владел и гэльским, и английским языком, я владел русским, английским и немного немецким.

– Это здесь можно записаться в Ирландские добровольцы? – спросил я.

На меня тут же пристально уставились сразу несколько человек, ни одного знакомого лица среди них я не видел.

– Внутрь заходи, – сказал мне один из них.

Я кивнул в ответ и зашёл внутрь, обойдя башенку из непонятных мне ящиков. Внутри импровизированного штаба кипела работа и не только она, я с удивлением проводил взглядом пару мальчишек-скаутов, пробежавших мимо меня. Отовсюду доносились обрывки разговоров, шум, гам, я даже немного растерялся.

Не совсем понятно было, к кому подходить, никаких табличек, объявлений или других опознавательных знаков я не заметил. Звёзд на погонах тоже нигде не увидел, только нарукавные шевроны у некоторых. Зато многие по нынешней моде щеголяли усами.

Вообще, подобное отношение к делу, совершенно безалаберное и расхлябанное, наводило на довольно грустные мысли об отсутствии дисциплины в рядах «добровольцев». Добровольческие формирования всегда этим славились, но здесь, кажется, с организацией вообще всё очень печально. Даже удивительно, что Пирс и его товарищи всерьёз рассчитывают вломить британской администрации, располагая лишь этими, весьма скудными и ненадёжными, силами.

А ведь из этого выходит, что стукачей и агентов среди «добровольцев» – что блох на дворняге. Есть у них вообще контрразведка? Сильно в этом сомневаюсь, а даже если она есть, то её эффективность оставляет желать лучшего.

– Ты, что ли, записаться хотел? – ко мне подошёл один из парней в зелёном кителе.

– Ага, – кивнул я, изображая из себя простого портового рабочего.

Благо, мой вид полностью соответствовал этой роли.

– Ну идём, – сказал парень. – Люди нам всегда нужны.

Вот так вот просто. Хотя парень был прав, набор в «Ирландские добровольцы» шёл постоянно, и дело даже не в потерях, их почти не было, дело в амбициях руководителей. Те, кто сейчас назывался «Ирландскими добровольцами», на самом деле были всего лишь небольшой группкой радикалов, отказавшихся воевать за британскую корону, а вот абсолютное большинство старых добровольцев ушли на фронт ещё в 1914.

Конкурировать с Британской армией эти добровольцы никак не могли, ни масштабами набора, ни жалованьем, ни почётом и уважением, так что единственным, что могли предложить новобранцам Патрик Пирс и его соратники, была возможность послужить своей стране на её территории. За идею, в общем. Существовали «добровольцы» на пожертвования частных лиц, в том числе, самих Пирса и Макнила, и денег хватало только на поддержание повседневной деятельности. Особо не развернёшься.

Но на более-менее однообразную форму и оружие, которое они закупили ещё до начала Великой войны, им хватило. Регулярно проводились учения, марши, хотя реальной военной силой «добровольцы» всё равно не были, больше напоминая каких-нибудь ряженых тактикульщиков. Военно-патриотическая организация, которой не хватало чёткого устава, программы и плана действий. Зато у них была вера в то, что они делают правильные вещи, и, похоже, победить Британию они собирались исключительно силой этой самой веры.

Парень проводил меня к одному из местных начальников, улыбчивый мужчина в зелёной фуражке, кителе и портупее о чём-то беседовал с парнишкой в скаутской форме.

– Том! К нам новенький, – объявил мой провожатый.

– Отлично! – воскликнул мужчина, широко улыбаясь во все тридцать два зуба. – Пэдди, ступай. Я тебе потом дорасскажу.

Скаут убежал прочь, а я подошёл к нему, глядя сверху вниз, роста он был невысокого, но зато лучился какой-то удивительной харизмой, и я невольно улыбнулся, протягивая ему руку.

– Майкл О’Хара, – представился я.

– Томас Макдона, – представился он, пожимая мою ладонь.

Рукопожатие крепкое, уверенное. Мистер Макдона умел расположить к себе, я уже чувствовал симпатию к нему и к тому, что он делает.

– «Твоя страна нуждается в тебе!» – он шуточно ткнул пальцем в мою сторону, подражая лорду Китченеру.

– Да, и поэтому я здесь, – ответил я.

Макдона рассмеялся.

– Значит, уже в курсе, кто мы такие и что делаем, – сказал он и поправил фуражку на голове. – Я здесь отвечаю за обучение новобранцев и не только. Ты из Дублина, местный, да?

– Да, – сказал я.

– А из какого района? – спросил Макдона.

– Вообще, я из Килмаканога, – сказал я. – Но сейчас живу в Ист-Уолл, недалеко от порта.

Томас Макдона задумчиво почесал выбритый подбородок, поднял вверх палец. Я обратил внимание на его руки, холёные, чистые, с аккуратно подстриженными ногтями и отсутствием каких-либо мозолей. Ничего тяжелее гусиного пера этот товарищ не поднимал.

– Первый батальон, если не ошибаюсь… Да, парни из Ист-Уолла в первом батальоне, – сказал он.

– Не совсем понял, – честно признался я.

– Мы, добровольцы, делимся на бригады. Бригады делятся на батальоны, батальоны делятся на роты, – тоном школьного учителя начал объяснять Макдона. – Каждая рота соответствует району… Ну, обычно так. Бывают и исключения, но в целом стараемся, чтобы каждый служил со своими земляками и соседями. Боевой дух крепче, понимаешь, да?

Примерно то же самое, что в Британской армии. Тут на фронтах Первой мировой сражались земляки и соседи, уже сплочённые коллективы, пришедшие вместе добровольцы. Да, боевой дух и слаженность подразделения были чуть лучше обычного, но всего одно неудачное сражение вроде Галлиполийской операции или того же Вердена – и весь город получает похоронки.

– Понимаю, – сказал я.

В парадно-выходной организации подход не самый глупый. В боевой – уже не такой хороший, как могло показаться.

– Отлично, – улыбнулся Макдона. – Готов, значит, послужить Ирландии?

– Всегда готов, – ответил я пионерским девизом.

– Отлично, отлично! – воскликнул он. – Значит, запишем тебя в добровольцы. Кем ты работаешь?

– Временно безработный, – ответил я. – Пока то там, то сям…

Ответ Макдоне не понравился, он едва заметно поморщился, но тут же натянул на лицо улыбку из своего многочисленного арсенала улыбок.

– Ну, мы все платим членские взносы, пропорционально доходу, раз в неделю, – сказал он. – На эти деньги мы арендуем помещения и выплачиваем зарплату инструкторам, так что взносы идут не в чей-то карман, а на наше общее дело.

– Я понимаю, конечно, – сказал я. – Рассчитываю, что скоро у меня ситуация с доходами наладится.

– Тогда пойдём, – позвал Макдона.

Я проследовал за ним в небольшую комнатку с зелёным флагом на стене. Тут же стоял книжный шкаф и письменный стол, заваленный бумагами, газетами и письмами. Я подошёл к шкафу и бросил быстрый взгляд на книги. Националистические и исторические труды Макнила и Грина соседствовали с поэзией Пирса и пьесами Макдоны. Короче говоря, заправляли тут всем романтики, а не прагматики, и как раз именно это послужило причиной их провала. Чересчур они были оторваны от реальности.

Макдона порылся в ящике стола, выудил оттуда чистый лист бумаги, пару каких-то брошюрок, бросил на стол.

– Сейчас запишем тебя, – пояснил он. – Десять пенсов в неделю потянешь взносы? Это всё ради Ирландии.

Моё финансовое положение он определил более-менее точно, по крепким ещё ботинкам и аккуратно зашитому костюму.

– Потяну, – сказал я.

Можно было бы и не записываться в «добровольцы», сделать карьеру в Ирландской гражданской армии, у Коннолли, но костяк восстания – это именно «добровольцы», так что лучше бы присоединиться к ним, если я хочу хоть как-то повлиять на результат. А я хотел.

– Тогда сейчас напишем заявление… Ты грамотный? – без обиняков спросил он.

Вопрос, на самом деле, резонный. До стопроцентной грамотности ещё ни одна страна не дошла, да и в грамотные тут записывали даже тех, кто едва мог читать по слогам.

– Да, читать-писать умею, – сказал я. – Что нужно писать?

Томас Макдона протянул мне листок и перьевую ручку. А потом положил сверху брошюру.

– Читай, это наша конституция, – сказал он, и я быстренько пробежал её взглядом.

Ничего нового там для себя я не открыл. Дескать, мы, ирландские добровольцы, за всё хорошее, против всего плохого, и так далее. Хотя любопытный момент в этой так называемой конституции всё-таки имелся, «добровольцы» обязывались обучать, инструктировать и оснащать военные силы, которые будут действовать в интересах Ирландского национального правительства, когда таковое будет создано. Даже не «если», а «когда», то есть, все они пребывали в железобетонной уверенности, что оно будет непременно создано.

Никаких препятствий для вступления в добровольцы, согласно этой бумажке, не было ни для кого. Принимались ирландцы всех партий, любых убеждений и вероисповеданий, всех классов.

– Всё устраивает? – спросил Макдона, когда я отложил брошюру.

– Более чем, – ответил я.

Под его диктовку я написал на листе заявление на вступление. Мол, желаю поступить в ряды, выражаю согласие конституции, и так далее. А затем поставил внизу число и подпись.

– Рад приветствовать нового ирландского добровольца, – широко улыбнулся Томас Макдона и снова пожал мне руку. – Ещё пара формальностей, и всё.

Он заполнил и выдал мне членскую карточку, брошюру с конституцией, брошюру, объясняющую цели и задачи организации, её структуру.

– А оружие дадут? – спросил я, точно призывник у прапора-покупателя.

Макдона рассмеялся. Судя по всему, тут не то что оружие, тут даже погоны, кокарду и исподнее придётся покупать за свои собственные средства.

– Приходи завтра сюда же, – сказал он. – Познакомишься со своим батальоном и командирами. Оружие на учениях дадут, и даже стрелять научат. Учения тоже скоро будут.

Я кивнул. С моим опытом я и сам, пожалуй, мог бы устроиться сюда инструктором. Вот только биография Майкла О’Хары никак не вязалась с моими навыками. Сначала надо пообтесаться здесь, а уже потом учить всех, каким концом от себя держать винтовку.

Ну, хотя бы с этим разобрались. Хотя то, как тут всё организовано, заставляло меня скрипеть зубами. Безалаберность и расхлябанность, достойная каких-нибудь садыков-сирийцев, а вовсе не цивилизованных ирландцев. Если я доберусь до управления, взвоют все, но привить дисциплину и порядок им просто необходимо.

– Значит, до завтра, – хмыкнул я, сознательно нарушая субординацию.

Макдона даже внимания на это не обратил, хотя по должности он, кажется, соответствовал если не генералу, то как минимум полковнику. Да и военная форма на нём сидела, как на типичном «пиджаке», таких за версту видно, пороха он не нюхал.

Если кто-то здесь и имел боевой опыт, то их можно было узнать по подвязанным рукавам или костылям. Несколько ветеранов, уволенных из действующей армии по состоянию здоровья, выступали тут инструкторами.

– До завтра, мистер О’Хара, – улыбнулся Макдона.

Я приподнял кепку, убрал выданную мне макулатуру во внутренний карман пиджака и вышел, походя осматриваясь в штабе этого табора.

Всё-таки придётся преобразовывать этих ряженых в настоящую армию, так или иначе. В реальности из этого движения родилась Ирландская Республиканская Армия, та самая ИРА, весь двадцатый век устраивавшая теракты в Британии и других государствах. Здесь же я надеюсь обойтись без террора, но превращать добровольцев в настоящую партизанскую армию всё равно придётся.

Маршировать под барабан по улицам Дублина, Корка, Голуэя и других городов, конечно, весело и занятно, красоваться перед девушками формой из зелёного сукна и старыми винтовками, наверное, тоже. Но реальные боестолкновения, в которых будут участвовать добровольцы, не будут иметь ничего общего с теми учениями, которые сейчас проводятся по всей стране.

На первый взгляд, костяк этой организации состоял из молодых мужчин чуть за тридцать, среднего достатка, образованных. Если в ИГА я мог увидеть и откровенно нищих людей, и рабочих, и студентов, и просто сочувствующих социализму, то здесь, как мне показалось, гораздо больше было именно ряженых, имитирующих борьбу за независимость, и мне это не слишком-то понравилось. Хотя я прекрасно понимал, почему так происходит. Многим было достаточно и этого.

Нет, были и озлобленные на британскую власть радикалы, и уверенные в необходимости восстания республиканцы. Но основная масса тут всё равно была аморфной и рыхлой, довольствующейся тем, что они маршируют с винтовками и платят взносы. Ради Ирландии, делают всё, что могут. По их мнению.

Может быть, Патрик Пирс прав, и нужна как раз таки большая жертва? Чтобы те, кто ещё колеблется, увидели жестокость британских властей и поднялись на борьбу. Вот только большая жертва приведёт к тому, что собой пожертвуют лучшие из лучших. Это я тоже понимал, умереть за свою страну – честь. Но это слишком просто, это почти что слабость. А вот жить ради своей страны сумеет не каждый.

Я наконец покинул здание на Доусон-стрит, зашагал обратно к набережной, чтобы перейти на другой берег Лиффи и выйти к ставшему уже родным Ист-Уоллу. Рабочий район, где доходные дома викторианской эпохи соседствовали с натуральными трущобами для городской бедноты.

Мартовское солнце пригревало уже совсем ласково, пожалуй, пальто у старьёвщика можно даже и не выкупать, лучше потратить честно заработанные шиллинги на оплату жилища, долг за которое рос с каждым днём. Без процентов, но я всё равно терпеть не мог долги, да и миссис Даффи уже толсто намекала на грядущее выселение. Мол, у неё интересовались, сможет ли она пустить постояльца. Надо умаслить её парой шиллингов.

План, как заработать новые, уже имелся. Статьи, подобные той, что я продал мистеру Коннолли, я могу писать десятками, так что очень скоро на все дублинские газеты будет совершено нашествие материалов про английское коварство и угнетение. Девять откажут, одна напечатает, уже что-то, на хлеб насущный хватит. У меня было преимущество перед местными, я мог смотреть на ситуацию комплексно, свысока, зная последствия.

Например, я совершенно точно знал, что опальный ныне Уинстон Черчилль, с которым связывали провал всей Дарданнельской операции, ещё непременно вернётся в политику, хотя всем казалось, что его карьера закончена бесповоротно. Или что на Восточном фронте очень скоро произойдёт Брусиловский прорыв, который, собственно, и спасёт Антанту от поражения под Верденом. Эх, знал бы, куда попаду, лучше бы учил историю. Но даже так обрывочных знаний хватало для практического применения.

Поэтому я покупал газеты на каждом перекрёстке, у каждого уличного мальчишки. Не все подряд, а разные, просто чтобы знать адреса редакций. Настало время развернуть машину пропаганды.

Офицеры Ирландских добровольцев.

Глава 6

На следующий день я, как и обещал, снова пришёл к «добровольцам». Вливаться в коллектив.

Записали меня в роту С первого дублинского батальона, здесь они именовались буквами латинского алфавита. Роты A, B, C, D и F, в каждой чуть больше сотни человек по спискам, хотя на лицо было гораздо меньше.

Командовал батальоном безусый мальчишка по имени Нед Дейли. Вообще, представился он как Эдвард, но все звали его Нед, и своим положением он обязан был Тому Кларку, известному революционеру и националисту, которому приходился шурином. Даже здесь не обошлось без кумовства, хотя по отзывам других добровольцев, Нед Дейли считался славным парнем и хорошим командиром.

– О’Хара, верно? – спросил меня Дейли.

Я ожидал увидеть в роли комбата какого-нибудь пузатого полкана, а не вчерашнего студентика. Видимо, моё удивление ясно отразилось на моём лице, потому что он снисходительно улыбнулся.

– Служили в армии? – спросил он.

– Никак нет, – ответил я.

В моей легенде служба в армии отсутствовала, Майкл О’Хара сапоги не топтал. Мне вот довелось, и срочную, и контрактную, но лучше это пока не показывать.

– А выправка имеется, – хмыкнул Дейли.

Да уж, шпион из меня, как из дерьма пуля.

– Ладно, неважно. Рота С вас ждёт. Командует ей капитан Макки, доложитесь ему, он скажет, что делать дальше, – сообщил Дейли.

Я вновь почувствовал себя зелёным салабоном, словно в том самом сне, когда тебя забирают в армию после многих лет гражданской жизни, и ты никому не можешь доказать, что уже отслужил и дембельнулся.

– Где я могу его найти? – спросил я.

– Сэр. Вы забыли добавить «сэр», – пожурил меня этот сопляк.

Ладно, субординацию блюдём строго. Сам хотел насаждать дисциплину и единоначалие, вот, полной ложкой.

– Где я могу найти капитана Макки, сэр? – исправился я.

– Сейчас он, пожалуй, на работе, как мистер Макки, – сказал Дейли. – Трудится наборщиком в «Джилл и сын», в типографии. А вот когда он оттуда выйдет, станет капитаном Макки.

Я навострил уши, сделал стойку, словно гончая, напавшая на след. Наборщик в типографии… Вот с этим парнем стоит подружиться.

– То есть, мне лучше встретить его там? – уточнил я. – Сэр.

– Пожалуй, да. Мы все надеваем форму по вечерам, после работы, – сказал молодой комбат. – Днём нам приходится зарабатывать на хлеб насущный.

Я понимающе усмехнулся. Если бы не это…

– Значит, прогуляюсь до типографии, – сказал я.

Дайте только печатный станок, и мне даже газеты будут уже не нужны. Листовки и плакаты, прочие агитационные материалы, не подобные тем, что расклеивали мы с Гэри, а нормальные, по лучшим образцам «Окон РОСТА» и Имперского министерства пропаганды и народного просвещения.

Нужно завладеть умами горожан, чтобы повести за собой толпу. Пирс этого не сделал в полной мере, и в итоге мятежников считали преступниками не только англичане из администрации, но и вполне себе коренные дублинцы католического вероисповедания. Никто не присоединился к восставшим, разве что считанные единицы, хотя руководители ИРБ ждали народного порыва.

– Ступайте, рядовой, – сказал Дейли. – Надеюсь, вы поладите с капитаном.

Я тоже на это надеялся. Если не поладим, придётся возвращаться к Коннолли и действовать через Ирландскую гражданскую армию, а это менее надёжный вариант. Пусть даже он гораздо проще.

Из батальонной канцелярии и вообще штаба добровольцев я вышел в смешанных чувствах. Подчиняться молокососам вроде Неда Дейли… Как-то не по мне, но и заявить о себе я пока не могу. Пока я всего лишь новобранец, человек с улицы, совершенно посторонний. Да, с членской карточкой и фамилией в списке батальона, но всё равно посторонний.

Значит, надо вливаться в коллектив. Сначала в роту, затем мелькать перед начальством. Неплохо бы выйти на самого Пирса и его заместителей, на членов тайного Ирландского республиканского братства, собственно, планирующих восстание. Показать свою полезность и незаменимость, и уже потом толкать всю эту братию к успешному успеху.

Нужная мне типография находилась не так уж далеко, в центре города.

Я понимал, что далеко не один такой умный, и что типография «Джилл и сын» наверняка уже используется в революционной борьбе. Но у «добровольцев» не было чёткой политической программы, внутри организации не было согласия ни по вопросу самоуправления, ни по вопросу отделения Ирландии, ни по другим вопросам. Потом это приведёт к гражданской войне между сторонниками договора с Англией и сторонниками полной независимости.

Как по мне, независимость гораздо приятнее, чем статус доминиона. Но и связи с Британией слишком сильны, чтобы вот так брать и рвать их без всякого сожаления.

Вообще, было даже немного грустно осознавать, что скоро польётся кровь. Войны и восстания не избежать, не предотвратить. Мирный исход, вроде индийского сценария, тут вообще невозможен, потому что общество уже расколото. Да и столетия угнетения никуда не делись, у каждого, в ком текла хотя бы четверть ирландской крови, мог рассказать десяток-другой историй обо всех прелестях британского владычества.

И раз уж я попал в ирландца, стало быть, и драться буду вместе с ирландцами.

До нужного места я добрался достаточно быстро, в центре Дублина я более-менее ориентировался, и по памяти Майкла, и по собственным воспоминаниям из будущего, конкретно по О’Коннелл-стрит я гулял там, в будущем. И хотя очень многое изменилось за сто лет, отдельные здания и фасады всё равно узнавались.

А вот здание типографии не сохранилось, так что глядеть на стены из красного кирпича и высокие стрельчатые окна мне оказалось в новинку. Вывеска с фамилией владельца и снующие туда-сюда курьеры с кипами бумаг давали понять, что я пришёл точно по адресу.

До конца рабочего дня была ещё прорва времени, и я решил, что не стоит вваливаться в типографию, допытываясь до всех подряд, кто из них – мистер Макки. Прошёлся по улице под сенью голых ещё деревьев, разглядывая трамваи, соседствующие с конными экипажами, зашёл в паб, на вывеске которого был изображён благородный олень с ветвистыми рогами и короной.

Долго думал, взять пива или же не тратить деньги, которых и так оставалось немного.

– В долг не наливаем, – хмуро предупредил седой бармен, прочитав мои мысли, прямо-таки написанные на морде.

– В долг и не надо, – ответил я.

– Ирландская голытьба… – фыркнул один из завсегдатаев.

Кажется, я зашёл в чисто английский паб. И верно, на стене висел портрет короля, как две капли воды похожего на нашего Николая, несколько вербовочных плакатов, «юнион-джек» и бело-красный английский флаг. Ладно хоть народа тут было всего пара человек, и надраться никто не успел, не то кто-нибудь непременно захотел бы помахать кулаками.

– «Гиннесс» есть? – спросил я.

Бармен криво ухмыльнулся.

– Ты, кажется, дверью ошибся, – сказал ещё один из посетителей.

У меня, что называется, забрало упало.

– Думаю, это вы ошиблись островом, – ответил я.

Повисла тишина. Зловещая, гнетущая. Слышно было только, как грохочет проезжающий снаружи трамвай.

– А ну-ка, повтори, что ты сказал, – поднялся на ноги один из местных, вслед за ним начали подниматься и другие.

Чёртовы сассенах. Мало того, что они тут в большинстве, так ещё и полиция наверняка будет на их стороне, если вдруг кто-нибудь позовёт констебля, или с улицы заглянет патруль.

Но и отступать – не в моём стиле.

Я набычился, стиснул кулаки, оглядывая паб, в который так неудачно заглянул. Каждый из присутствующих смотрел на меня с нескрываемой злостью и даже ненавистью, дело близилось к драке. Примерно так я сюда и попал. Разве что во время прошлой драки я был не один против толпы.

– Вы, говорю, ошиблись островом, сассенах, – повторил я. – Ваша куча дерьма в сотне миль к востоку.

– Ты покойник, пэдди, – ощерив кривые зубы, процедил один из моих оппонентов.

Я, бывало, дрался с превосходящими силами противника, но не с целым пабом англичан. А ведь я просто хотел промочить горло и скоротать время до встречи с капитаном.

Хотя через секунду я взглянул ещё раз на их лица и понял – все храбрецы давно уже на фронте. Здесь остались только трусы и слабаки.

– Подходите по одному, я вас угощу, – ухмыльнулся я, вскидывая перед собой кулаки.

Подходить никто не спешил, наоборот, выбирались из-за столов нарочито медленно, разминая кулаки и шеи. Стараясь скорее напугать, произвести впечатление на меня и на своих дружков, изобразить из себя суровых и злобных бойцов. Мне повезло, что они все недостаточно пьяны, чтобы без раздумий кинуться в драку. Даже обладая численным преимуществом.

– Ну? Или вам нужен констебль с наручниками, чтобы справиться с одним ирландцем? – ощерился я. – Или шестнадцатифунтовая пушка?

Кривозубый наконец вышел вперёд, выставив далеко перед собой кулаки тыльной стороной вперёд, изобразив что-то вроде стойки из английского бокса. Голова его оставалась полностью открытой, руки закрывали только корпус. Сейчас, значит, поправим ему прикус.

Мне не хотелось нападать первым. Не потому, что мне жаль было этих быдланов, а потому, что если это дело вдруг дойдёт до полиции, я смогу спокойно говорить, что не я это начал.

– Получай! – выкрикнул кривозубый, выстреливая прямым ударом с правой.

Слишком медленно, чтобы попасть по мне. Я уклонился, даже не сходя с места, и тут же ответил двоечкой в голову. Этого оказалось достаточно, чтобы кривозубый уселся на задницу прямо там, где стоял, он рухнул, нелепо мотая головой.

– Ну всё, пэдди, ты доигрался! – заорал кто-то из его дружков, и на меня бросились сразу трое, толкаясь и мешаясь друг другу.

Вот теперь пошла жара, я начал отступать к выходу. Здесь, в пабе, было слишком тесно для хорошей драки, да и местное пиво казалось уже не таким привлекательным вариантом. Мне и нужно-то было просто уйти, сохранив лицо.

Я маневрировал, чтобы все эти англичашки, ослеплённые ненавистью, мешались друг другу и не могли зажать меня в угол, пока я ловил их на контратаках. Несколько разбитых носов, может быть, приведут их в чувство. Да и меня изрядно бодрили пропущенные удары, без которых тоже не обошлось. Но энтузиазм англичан угасал с каждой секундой. Каждая моя оплеуха заставляла то одного, то другого сассенах отойти в сторонку, чтобы немного передохнуть и снова броситься в драку, но уже не так рьяно.

Мне и самому это надоело, я разорвал дистанцию, отступив ко входной двери, и остановился в проёме. Мне тоже досталось, я чувствовал, как саднит скула, а из носа текут кровавые сопли. Но оно того стоило, англичанам я наподдал как следует, и чувствовал теперь злое удовлетворение. Им досталось гораздо больше, чем мне.

– Бывайте, ихтиандры… – сказал я, но договорить не успел.

– Бобби, держи его! – крикнул один из англичан, и сзади меня обхватили чьи-то крепкие волосатые лапищи.

Да так, что я не смог даже вдохнуть.

Сразу же начал вырываться, ударил назад головой, с силой топнул каблуком тяжёлого ботинка по ноге Бобби, хватка тотчас же ослабла, и я сумел ударить его локтем в печень. Этого оказалось достаточно, чтобы выбраться из его объятий до того, как все остальные кинутся на помощь и забьют меня прямо здесь. Я развернулся, схватил согнувшегося от боли Бобби за шиворот и придал ускорения, запустив его прямо на всех остальных англичан, а сам наконец вырвался наружу.

Адреналина мне подкинули тройную дозу, сердце бешено колотилось, но я не стал убегать, а развернулся и снова встал в стойку, готовый продолжать, если они кинутся следом за мной.

– Вали отсюда, пэдди! – выплюнул кривозубый. – Это английский паб! Придёшь ещё раз – снова получишь!

По всем данным получили скорее они, а не я, но пусть думают, что хотят. У меня и не было цели размазать их по паркету, лишь немного помять бока. Да я и драться-то не особо хотел…

– Ничего, скоро тут ни одного английского паба не будет, – паскудно ухмыльнулся я, отходя прочь. – Обещаю вам.

Заявление сильное. Трудновыполнимое, но вполне реальное, надо только хорошо постараться. И я постараюсь.

– Правильно, мистер, так с ними и надо, – сказала мне какая-то женщина, проходившая мимо.

Я кивнул в ответ, утирая лицо носовым платком, а женщина плюнула в сторону паба и пошла дальше, как ни в чём не бывало. Даже настроение поднялось. Народ нас поддерживает, это точно, разница только в том, насколько далеко они готовы зайти в борьбе.

После того, как я немного привёл себя в порядок, пошёл всё-таки к типографии. Только сейчас дошло, почему они называли меня «пэдди», они называли так вообще всех ирландцев. Пэдди это сокращение от имени Патрик, то же самое, что называть немцев фрицами.

Мимо меня прошёл полицейский патруль, двое в чёрных шапках с начищенными бляхами, но никакого внимания они на меня не обратили, даже несмотря на то, что выглядел я почти как Рокки Бальбоа после двенадцати раундов. Копы просто прогуливались, не обращая внимания на обстановку вокруг, и я усмехнулся. Нет жалоб – нет проблем.

В здание типографии «Джилл и сын» я зашёл, несмотря на то, что рабочий день ещё не кончился. На проходной меня остановил пожилой мужичок в помятой шляпе-котелке.