Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 233 (всего у книги 333 страниц)

Глава 24

Поездка на базар оказалась именно тем, что доктор прописал для уставшей от подземелий и заговоров души. Он раскинулся на заснеженной площади, пестрый, шумный и совершенно невыносимый в своем жизнелюбии.

Казалось, что люди здесь абсолютно не в курсе, что где-то там сидит их правитель и пытается найти способ спасти эту землю от истощения. Хотя, вероятно, что они действительно были не в курсе.

– Ох, – выдохнула Фрея, прижимая к груди пустую корзину. – Я забыла, как это пахнет. Пряники, хвоя, жареные каштаны…

– И навоз, – практично добавила Марианна, ловко лавируя между лотками. – Но это добавляет колорита.

Паулина уже приценивалась к мехам у крайнего прилавка. Продавец, усатый детина в огромной шапке, сыпал комплиментами, явно не подозревая, что перед ним королева соседнего государства.

– Шубку бы, – мурлыкала Паулина, проводя рукой по густому серебристому ворсу. – Хочется чего-нибудь необычного… Чтобы не как у всех, понимаете?

Я переглянулась с Марго. Мы обе понимали, что она имеет в виду.

– Конечно, госпожа! – гремел торговец, доставая откуда-то из дальнего угла белоснежный полушубок, переливающиеся в солнечных лучах. – Специально берег для такой красавицы! Самый теплый мех, самый легкий! Ваш муж будет в восторге!

– Мой муж будет в ужасе, когда узнает цену, – усмехнулась Паулина, отсчитывая монеты. – Но это даже забавно.

Мы двинулись дальше, вливаясь в пеструю толпу. Я поймала себя на том, что впервые за долгое время не играю роль, не просчитываю на два хода вперед, а просто… живу. Снег хрустел под ногами, где-то наигрывала дудка, пахло сдобой и приключениями.

– Галя, смотри! – Фрея дернула меня за рукав, указывая на лавку с диковинными безделушками. – Это же настоящий детектор лжи!

– В смысле? – я наклонилась к странному стеклянному шару, внутри которого плавали золотистые искры.

– Ну, если человек врет – шар темнеет. Дариану подарю. Буду проверять, когда он говорит, что я самая красивая, а не просто “ты и так знаешь”.

Мы дружно фыркнули. Я представила лицо сурового военного советника с этим прибором и чуть не прослезилась от умиления.

Дальше была лавка с кожаными изделиями, где Марианна долго выбирала ремень для Аластора. Она перебрала с десяток вариантов, прежде чем остановилась на строгом, темно-коричневом, с едва заметным тиснением в виде драконьих крыльев.

– Неплохой такой “пояс верности”, – пояснила Марго, пряча покупку в корзину.

– А что, есть необходимость? – удивившись, спросила я.

– Ну, когда-то он уже обменял меня на молодую жену, – недовольно буркнула Мари. – Ну, ладно, не совсем меня. И не сказать, чтобы прям обменял. Но осадочек остался, поэтому пусть носит пояс верности.

Я лишь пожала плечами, решив не вдаваться в подробности.

Паулина купила Герарду диковинную шахматную доску с фигурами, которые двигались сами, подчиняясь мысленным командам. Фрея долго мялась у прилавка с украшениями, а потом таки приобрела скромный перстень с лунным камнем.

– Мое родовое кольцо очень древнее, – объяснила она. – Я то спрячу в тайник, а это буду носить.

Я слушала их и чувствовала, как оттаивает внутри, заледеневшее за годы семейной жизни чувство женского единства. Коленька ведь всех моих подружек пораспугал, аргументируя это тем, что все они низко морально нравственные.

Да и подарков он особо не любил подарков. Вернее, он любил, когда я дарила ему носки, свитера, инструменты – все практичное, нужное, без сантиментов.

А если я пыталась купить что-то “просто так”, для души, он кривился и спрашивал: “Зачем это? Деньги на ветер?”.

“Вот, Коля, – подумала я, глядя на горящие глаза подруг. – Смотри, как бывает. Можно дарить не “нужное”, а “от души”. И это работает совсем иначе”.

Мы уже почти обошли всю площадь, когда я увидела неприметную, маленькую лавку в дальнем углу, заваленную всяким старьем. Но среди пыльных подсвечников и потертых книг на самом краю прилавка лежало то, от чего у меня перехватило дыхание.

Я подошла ближе, чтобы разглядеть. Провела пальцем по гладкой, теплой поверхности. Дерево. Старое, темное, с прожилками, похожими на карту неизведанных земель. И на нем – искусно вырезанная, почти живая, голова дракона. Маленького, но такого домашнего. Не грозного стража сокровищ, а существа, свернувшегося клубком в ожидании ласки.

– Сколько? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Продавец, сморщенный старичок с хитрыми глазами, назвал цену. Я отдала, не торгуясь. Завернула находку в мягкую ткань и спрятала на самое дно своей корзины, под купленные ранее варежки и шарф для Марты.

– Что нашла? – тут же оживилась любопытная Фрея.

– Потом увидишь, – отмахнулась я.

Она понимающе кивнула. Женская солидарность – великая сила.

Дальше по плану было ателье. То самое, знаменитое на весь Хельгард, где шили наряды для знати. И если уж я затеяла ребрендинг своей личности, то начинать следовало с базы.

– Госпожа Грейстен! – всплеснула руками хозяйка, полная женщина с идеально гладкими волосами. – Какая честь! Мы думали, вы больше не…

Она осеклась, но я поняла: “думали, вы так и будете ходить в этих унылых тряпках до конца своих дней”.

– Я решила, что перемены – это хорошо, – твердо сказала я. – Мне нужны новые платья. Много.

Через час, утомленная примерками, но невероятно довольная, я смотрела на гору свертков, которые служанки грузили в сани. Три повседневных платья – мягких, теплых, но с изящными линиями. Одно парадное – глубокого изумрудного цвета, под цвет браслета и глаз Галии, с серебряной вышивкой по вороту. Два домашних – из тонкой шерсти, для вечеров у камина.

И…

– А это что за чудо? – ахнула Паулина, когда я вышла из примерочной в последнем наряде.

– Купальник я так и не нашла, – вздохнула я, разглядывая себя в высоком зеркале. – Но это… это, пожалуй, даже лучше для зимы.

– Рикард упадет, – констатировала Марианна. – И хорошо, если не в обморок.

– Главное, чтобы не в камин, – хихикнула Фрея.

Я заплатила и упаковала еще одну свою уникальную находку отдельно, в самую красивую коробку, какую нашла в ателье. И мы, наконец, отправили все покупки с сопровождением в замок, а сами решили еще немного прогуляться.

Воздух стал гуще, начал опускаться ранний зимний вечер. Над крышами взвились первые дымки, а на небе проступили бледные звезды.

– Как хорошо, – выдохнула Паулина, запрокинув голову. – Не хочу возвращаться. Там сразу начнутся эти их “мы подумали” и “вам лучше не знать”.

– Ага, – кивнула я. – Мужская солидарность. Им лишь бы в сапогах по ковру ходить и делать вид, что мир спасают в одиночку.

Мы шли по краю дороги, обмениваясь колкостями и планами на праздник, когда вдруг раздался цокот копыт.

Карета вылетела из-за поворота слишком быстро. Слишком внезапно. Лошади храпели, кучер в черном плаще натягивал вожжи, но было поздно. Как в замедленной съемке, мы отпрыгнули в разные стороны.

– Галя! – крикнула Марианна, но ее голос потонул в скрипе колес.

Дверца кареты распахнулась с хищным клацаньем. Сильные руки – холодные, нечеловечески быстрые – схватили меня чуть ли не за шиворот и втащили внутрь.

Я попыталась закричать, но ладонь в перчатке зажала мне рот. Дверца захлопнулась. Карета рванула с места.

Внутри было темно. Пахло сыростью, проблемами и чем-то сладковатым, тошнотворным. Я отбивалась, молотила кулаками по твердому туловищу похитителя, но меня держали крепко, безжалостно.

А потом тьма рассеялась. Зажегся магический огонек, и я увидела ЕГО.

Знакомый капюшон, ненавистный изгиб плеч. Бледные пальцы, сжимающие край плаща. И голос – теплый, обволакивающий, такой же, как в воспоминаниях Галии. Но теперь я слышала в нем не обещание спасения, а ледяную, скользкую фальшь.

– Ну здравствуй, птичка, – произнес он. – Я так рад нашей встрече!

Глава 25

Карета тряслась по ухабистой дороге, и каждый толчок отдавался где-то в области копчика, напоминая, что в семьдесят три года экстремальные виды транспорта лучше не выбирать.

Даже если тебе сейчас только двадцать пять с хвостиком. Очень уж хотелось сохранить хвостик в целости подольше.

– Отпусти, – попыталась я просипеть зажатым перчаткой ртом. Получилось что-то нечленораздельное.

– Тише, птичка, тише, – промурлыкал мой похититель, но руку убрал. Видимо, решил, что кричать бесполезно – карета неслась так, что никто не услышит.

Я вдохнула полной грудью и вдруг почувствовала, как память Галии подкидывает мне картинку. Она всегда вела себя с ним тихо, покорно, смотрела снизу вверх и верила каждому слову.

"Ладно, Галюня, – подумала я про себя, – сыграем по твоим правилам. Главное, не сфальшивить”.

– Ты... ты меня напугал, – выдавила я, старательно копируя тот самый дрожащий голосок из воспоминаний.

Мужчина в капюшоне слегка отпрянул. Даже сквозь полумрак я увидела, как он расслабился, услышав знакомые интонации.

Он сдернул капюшон, и я наконец разглядела его лицо. Темные волосы, острые скулы, тонкие губы. Красивый. Такие всегда пользуются доверием наивных дурочек.

– Птичка моя, – он протянул руку и коснулся моей щеки. Я с трудом подавила желание отшатнуться. – Прости меня, но это была вынужденная мера. Твой мерзкий муженек нашел наш потайной ход и выставил вокруг него охрану.

Я ощутила на запястье тепло браслета и подумала о том, что в данной истории есть вероятность, что мой “мерзкий муженек” найдет нас гораздо быстрее, чем потайной ход и открутит кому-то голову.

“Или же мне просто хочется, чтобы так было?” – задалась я мысленным вопросом, но потом вспомнила, что у меня здесь вообще-то главная роль в спектакле и добавив влажности в глаза, произнесла:

– Ты не представляешь, что мне пришлось вытерпеть от этого мужлана! – наигранно всхлипнула я.

– Маленькая моя, – садясь рядом и приобнимая меня за плечи, елейным голоском начал любовничек Галюни. – Все твои страдания обязательно будут вознаграждены. Ты мне скажи, он что-нибудь заподозрил?

Карета тряслась, и я изо всех сил старалась удержать на лице маску испуганной, растерянной женщины. Ту самую, которую, судя по воспоминаниям, Галия носила годами.

– Заподозрил? – переспросила я, шмыгнув носом для убедительности. – Он постоянно что-то подозревает. Этот дракон вообще не способен доверять. Особенно после того, как нашел...

Я сделала паузу, будто спохватившись. Пусть думает, что я боюсь проговориться о чем-то важном.

– Нашел что? – в голосе похитителя прорезалось нетерпение.

Его пальцы сжали мое плечо чуть сильнее, чем следовало бы для нежного любовника.

– Дневник, – выдохнула я, пряча лицо в ладонях. – Он нашел мой дневник, Эдрик.

Имя всплыло из памяти Галии, и я мысленно поздравила себя с удачным попаданием. По тому, как дернулся мужчина рядом со мной, я поняла, что не ошиблась.

– И что там было? – спросил он слишком быстро, слишком жадно.

– Все, – я подняла на него глаза, наполняя их слезами. – Почти все. Про нас... про то, что я боялась... про то, что он убьет меня, если узнает.

Эдрик выдохнул с облегчением. Я это кожей почувствовала.

– Но не про камни? – уточнил он, и в этом вопросе было столько плохо скрытой тревоги, что мне стало почти смешно.

– Нет, – покачала головой я. – Про камни я никогда не писала. Ты же просил.

– Умница, – он погладил меня по голове, и меня чуть не вывернуло от этого прикосновения. – Моя умная птичка. А куда ты дела тот последний камень, Галия? Он у тебя?

Вот оно что. Значит, я была права и Галюня передала ему не все. То, что я нашла в дневнике – тот самый светящийся голубоватый камешек – был последним, самым важным.

– Да, – кивнула я, осторожно выбираясь из-под его руки. – Он в надежном месте.

– Где? – Эдрик подался вперед, и в полумраке его глаза блеснули тем самым голодным блеском, который так пугал Галию.

Я заставила себя не отшатнуться. Вместо этого я опустила взгляд и принялась теребить край платья – точь-в-точь как она.

– Я... я боялась, что он найдет, – залепетала я. – Поэтому спрятала так, что никто не достанет. Только я. Но, Эдрик... – я снова подняла на него глаза, теперь уже с вопросом. – Зачем тебе все это? Ради чего?

Он замер. В карете повисла тишина, нарушаемая лишь стуком колес да топотом лошадей.

– Ради чего? – переспросил он тихо. – Ты правда хочешь знать?

– Я пять лет ждала, – вложила я в голос всю боль, какую смогла извлечь из воспоминаний Галии. – Пять лет терпела его холод, его взгляды, его разочарование. Я отдала тебе все, что ты просил. Я заслуживаю знать.

Эдрик смотрел на меня долго, изучающе. Я молилась всем богам, которых знала и не знала, чтобы Печать не вздумала светиться или еще как-то выдавать мою ложь. Но браслет молчал, спрятанный под рукавом.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Ты заслужила.

Он откинулся на спинку сиденья и заговорил. Голос его, такой теплый и обволакивающий в воспоминаниях Галии, теперь лился холодным, расчетливым ручьем.

– Этот мир прогнил, птичка. Драконы правят веками, копят богатства, магию, власть. А такие, как я – те, в ком течет человеческая кровь, кто не может обратиться, у кого нет чешуи и крыльев – мы вечно на вторых ролях. Советники, слуги, придворные шуты.

Он сжал кулак, и я увидела, как побелели костяшки.

– Я нашел способ изменить это, – перешел он на злорадный шепот. – Там, глубоко под вашим Хельгардом, спит древняя сила. Сильнее любого дракона. Ее можно пробудить, напитав кристаллами, выточенными из самого сердца земли. Твоими кристаллами, птичка.

– Но зачем убивать землю? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Он усмехнулся. И в этой усмешке не осталось ничего от того нежного любовника, которого помнила Галия.

– Затем, что когда ядро умрет, а твой муж в отчаянии вложит в него остатки своей драконьей силы, чтобы спасти свои земли, вся эта мощь высвободится. И я соберу ее. Стану сильнее любого крылатого выродка. А потом... потом я построю новый мир. Где такие, как я, будут править, а драконы – ползать у наших ног.

Я смотрела на него и видела то, чего не замечала Галия. Безумие. Чистое, холодное, расчетливое безумие, прикрытое красивыми словами о справедливости.

– А я? – спросила я тихо. – Что будет со мной?

Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло какое-то собственническое удовлетворение.

– Ты будешь со мной, птичка. Ты доказала свою преданность. Ты получишь место рядом с повелителем нового мира.

– Так же, как получила место рядом с драконом? – вырвалось у меня с горькой усмешкой. – Очередная клетка, только позолоченная?

Эдрик нахмурился.

– Что с тобой? – спросил он, и в его голосе прорезалось подозрение. – Ты говоришь странно. Разве не об этом ты мечтала?

Я поняла, что перегнула палку. Слишком много Галины, слишком мало Галии.

– Прости, – я снова опустила глаза, сгорбилась, вживаясь в образ. – Просто... та ночь. Когда ты дунул мне в лицо той пылью... Я чуть не умерла, Эдрик. Я думала, ты решил избавиться от меня!

Он дернулся, и на его лице мелькнуло что-то похожее на досаду.

– Я всего лишь хотел стереть тебе память, – небрежно отмахнулся любовничек, а я поняла, что это наглая ложь. – Это была необходимость. Ты слишком много знала. Я думал, что все уже собрано, что ты выполнила свою задачу. Но потом понял – последнего камня нет. Поэтому я вернулся к тебе, моя птичка!

– Но память при мне, как видишь, – укоризненно взглянув на этого идиота, заметила я.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах мелькают мысли. Расчет. Оценка. Он не верил мне до конца. Но и проверить не мог.

– Ладно, – сказал он наконец. – Это не важно. Важно, что камень у тебя. Ты должна отдать его мне. Сейчас же.

– Я не ношу его с собой, – покачала головой я. – Он в замке.

– Где именно?

– В надежном месте. Я провожу.

Эдрик прищурился.

– Ты проводишь? В замок, где твой муж и его новые друзья? Думаешь, я идиот?

– Я думаю, – медленно произнесла я, поднимая на него глаза, – что без меня ты его не достанешь. А мне надоело быть пешкой, Эдрик. Ты хочешь камень, а я хочу гарантий.

– Гарантий? – он рассмеялся, но смех вышел нервным. – Каких гарантий, птичка? Ты принадлежишь мне.

– Я никому не принадлежу, – вырвалось у меня с такой страстью, что он отшатнулся.

И в этот момент проклятый браслет на моем запястье – тихо, едва заметно – вспыхнул. Золотистый свет на миг проступил сквозь ткань рукава.

Эдрик замер. Его взгляд приклеился к моей руке. Я слишком поздно дернулась, чтобы спрятать ее.

– Что это? – спросил он, и его голос стал тихим и страшным.

– Ничего, – я попыталась отмахнуться, но он уже схватил меня за запястье и задрал рукав.

Браслет светился ровно, спокойно, переливаясь в такт моему пульсу.

– Печать истинности, – выдохнул Эдрик, и в его глазах вспыхнуло понимание. – Драконья печать. Она возникает только между истинными супругами. Только когда... – он резко поднял на меня глаза, полные ярости. – Ах ты, лживая тварь!

– Ой, кто бы говорил! – огрызнулась я, вырывая руку.

Он занес руку для удара, но я не закрылась. Вместо этого я смотрела ему прямо в глаза и улыбалась – той самой улыбкой, которой в прошлой жизни встречала особо наглых чиновников в собесе.

– Ударь меня, – сказала я спокойно. – И печать покажет твою агрессию. А мой дракон, между прочим, уже в пути. Ты правда думал, что я поеду на базар без присмотра?

Эдрик замер, его рука дрожала в воздухе.

– Ты врешь, – прошипел он.

– Проверь, – пожала плечами я.

В карете повисла тишина. Я слышала, как бешено колотится мое сердце, и надеялась, что он не слышит того же. Потому что я понятия не имела, где Рикард и едет ли он вообще. Но браслет на моем запястье пульсировал теплом, и мне отчаянно хотелось верить, что это что-то значит.

– Ты отдашь мне камень, – процедил Эдрик, прожигая меня взглядом. – Добровольно или нет – мне все равно. А потом я лично прослежу, чтобы твой дракон получил твое тело по частям.

– Оригинально, – фыркнула я. – А ты, я смотрю, не только любовник, но еще и фантазер.

Он дернулся ко мне, и в этот момент карета резко остановилась. Так резко, что мы оба едва не вылетели с сидений.

Снаружи донеслись крики, ржание лошадей, а потом – тишина. Звенящая, страшная тишина.

Дверца кареты распахнулась, и на пороге возник Рикард. Он был в человеческом обличье, но чешуйчатые узоры плясали на его скулах, а глаза горели тем самым золотистым огнем, от которого кровь стыла в жилах.

В руке он сжимал меч, с лезвия которого капала кровь – видимо, кучера.

– Выходи, – прорычал он нечеловеческим голосом, глядя на Эдрика.

Эдрик дернулся, пытаясь схватить меня в заложницы, но Рикард был быстрее. Он рванулся вперед, вышвырнул любовничка из кареты, как нашкодившего котенка, и протянул мне руку.

– Цела?

Я вложила свою ладонь в его и почувствовала, как браслеты на наших запястьях вспыхнули в унисон.

– Более, чем, – ответила я, выбираясь наружу. – И, кажется, только что получила ответы на все вопросы.

Рикард кивнул и перевел взгляд на Эдрика, который поднимался из снега с перекошенным от ярости лицом.

– А теперь, ублюдок, – прорычал дракон, – поговорим по-мужски.

Глава 26

Рикард

Я почувствовал это раньше, чем услышал крик. Раньше, чем Марианна влетела в кабинет, бледная как снег за окном, и выпалила: “Галю похитили!”

Толчок. Острый, как заноза под сердцем. Браслет на моем запястье полыхнул золотом, обжигая кожу, и в голове вспыхнуло чужое ощущение: страх, холод, чужие руки.

– Рик? – Герард встал из-за стола, но я уже не слышал.

Внутри что-то рухнуло. Рухнула та плотина, которую я строил годами, с детства, с первого неудачного оборота, когда мой дракон едва не сжег половину замка, а отец сказал:

“Ты опасен. Научись держать его в узде, или он убьет тебя”.

Я держал. Всю жизнь держал. Принимал полуформы, выпускал зверя только в бою, только под контролем, только дозированно. Полный оборот был запретным плодом, который я даже не пробовал – боялся не вернуться.

А сейчас бояться было некогда.

Герард и остальные видели только вспышку. Яркую, золотистую, от которой в камине взметнулось пламя.

Я едва успел открыть и выпрыгнуть в окно, как мое человеческое тело исчезло, разорванное на части той силой, что рвалась наружу.

Я обернулся в дракона. Огромного, чешуйчатого, с крыльями, что пробили бы потолок и разнесли половину крыши, не покинь я замок. С пастью, полной клыков, и глазами, в которых горел яростный, золотой огонь.

Это было странно. Непривычно. Больно и сладко одновременно. Словно я всю жизнь ходил в тесной одежде и вдруг скинул ее. Воздух стал гуще, запахи острее. Я слышал запах ее страха, тонкий, горьковатый, тянущийся по дороге на юг.

Не медля ни секунды, я рванул в небо.

Зимний ветер бил в морду, леденил чешую, но внутри горел огонь. Я не думал о том, как лечу, как держу равновесие, как не врезаюсь в скалы – крылья знали сами. Словно я делал это тысячи раз до того, как научился ходить.

Через пару минут яростного полета, я заметил черную точку на белом снегу, несущуюся по лесной дороге. Я сложил крылья и рухнул вниз, как камень.

Приземление вышло жестким. Я грохнулся прямо перед лошадьми, взметнув тучу снега. Животные взвились на дыбы, заржали от ужаса, карета дернулась и завалилась набок.

Кучер в черном плаще вылетел из козел, попытался встать, выхватить что-то из-за пояса, но я не дал ему и шанса. Когтистая лапа взметнулась быстрее, чем я подумал о том, что собираюсь сделать и в следующее мгновение по снегу рассыпались алые брызги крови, а на когтях остался висеть плащ.

В него я обернулся, чтобы скрыть наготу, вернувшись обратно в тело человека. Я, конечно, неуверенностью в себе не страдал, но разбираться с любовником пусть и бывшей жены – голым, было как-то не по-драконьи.

Я рванул дверцу кареты. Сорвал ее с петель вместе с креплениями и увидел, что Галина сидела в углу, бледная, но целая. А рядом с ней – этот. В капюшоне.

Не долго думая, я схватил его и вышвырнул из кареты с такой силой, что он кубарем улетел в ближайший сугроб.

– А теперь, ублюдок, – прорычал я голосом, в котором человеческого осталось меньше половины, – поговорим по-мужски.

Я двинулся к нему. Снег плавился под моими босыми ступнями, превращаясь в пар. Ярость кипела в груди так, что, кажется, изо рта валил настоящий дым.

– Значит, это ты, – прошипел я, нависая над ним. Моя тень накрыла его целиком. – Ты пять лет пил силу моей земли. Ты использовал мою жену как марионетку. Ты посмел прикоснуться к моей женщине.

Он неуклюже отползал от меня, периодически проваливаясь в снег и метая в меня взгляды наполненные ненавистью.

– Ты даже не представляешь, с кем связался! – выплюнул в меня этот прыщ.

– Да, почему же? – возразил я, продолжая наступать. – Представляю. С трусом, который прячется за женской спиной и строит пакости исподтишка.

– Ты – глупец, Рикард! – рассмеялся мне в лицо любовник бывшей жены.

– Я раздавлю тебя, – угрожающе прошипел я. – Я сожру твою жалкую душонку и выплюну кости в пропасть. Никто не смеет…

Но договорить я не успел, потому что в руке у него что-то блеснуло. Маленькая склянка, которую он вытащил из-за пазухи. Я дернулся, чтобы перехватить, но он разбил ее о подвернувшийся камень.

Зеленая, вонючая жижа брызнула во все стороны. Воздух завибрировал, загудел. Пространство вокруг Эдрика пошло рябью, как вода в пруду.

– Увидимся, дракон, – фыркнул он, и в его глазах горело торжество. – И твоя девка мне еще пригодится.

Он исчез. Просто... растворился в воздухе, оставив после себя только отвратительный запах серы и пустоту.

Я взревел, на ходу возвращая себе драконью форму. Так, что, наверное, в Хельгарде услышали. Когти вспороли землю, выворачивая промерзшие комья.

Я крушил все вокруг, пока ярость не схлынула, оставив после себя только глухое, бессильное бешенство.

– Рикард, – тихим, спокойным голосом позвала меня Галина.

Я обернулся. Она стояла в сугробе, маленькая, замерзшая, но смотрела на меня без страха. В глазах – ни капли ужаса перед огромным драконом, который только что разворотил половину леса.

– Ломать березы, это, конечно, хорошо, – сказала она. – Но это не решит проблему.

Я моргнул. Втянул когти. Попытался... сжаться. Вернуться в человеческое тело…и не смог.

– Рикард? – она сделала шаг вперед. – Ты как?

Кажется недоумение вселенского масштаба было написано у меня на морде. Попробовал еще раз, как сделал это в прошлый раз, но вновь провал.

– Не знаю, – прорычал я голосом, который разносился эхом по лесу. – Я... не знаю, как вернуться обратно.

Она замерла на секунду. А потом… подошла ближе и протянула руку, чтобы прикоснуться к моей чешуе.

– Она переливается, – завороженно глядя на меня, произнесла Галя и был готов поклясться, что зверь мурлыкнул ей в ответ.

– Ты когда-нибудь летала на драконах? – спросил я.

– Разве что пару раз, – ответила она, чем вызвала волну ревности внутри меня. – Во сне… лет в пять.

– Несносная женщина! – рыкнул я, аккуратно подхватил ее лапами и полетел в сторону замка.

Герард встретил нас у ворот. Окинул взглядом, хмыкнул, но ничего не сказал. Только приказал принести одежду и горячий ужин в амбар.

Мы сидели у костра в большом крытом помещении, единственном, куда поместился огромный дракон.

Галина попросила, чтобы ей принесли одеяла и подушки и соорудила из них себе место для отдыха, укрылась пледом, а я устроился на полу у ее ног, положив голову ей на колени.

Она рассказала об Эдрике, о камнях, о том, как он планировал убить ядро земли, высосать силу и построить новый мир, где драконы будут ползать у ног “полукровок”.

– Эдрик, – повторил я, когда она замолчала. – Я никогда не слышал этого имени. И лица его не знаю.

– То есть, ты понятия не имеешь, откуда он взялся и чем ты ему так насолил? – уточнила она, медленно поглаживая мою голову.

– Насолил? – я усмехнулся горько. – Похоже, я насолил ему самим фактом своего существования. Дракон, правитель, владеющий тем, чего он так хочет.

Галина помолчала, глядя в огонь.

– Знаешь, что странно? – сказала она наконец. – В его глазах... там было безумие. Настоящее, холодное безумие. Он не просто хочет власти. Он хочет уничтожить все, что связано с драконами. Стереть с лица земли. И ради этого готов погубить целый край.

– И мы не знаем, где его искать, – добавил я. – Он телепортируется, прячется, использует марионеток. Как охотиться на тень?

Она пошевелилась на своем импровизированном диване и я поднял голову, чтобы взглянуть на эту абсолютно бесстрашную женщину, которая все больше и больше вызывала во мне восхищение. В ее зеленых глазах плясали отблески пламени.

– Мне кажется, что нужно искать ответы в доме Галии, – сказала она. – Там, где она жила до замужества. Там могут быть ее вещи, дневники, может, какие-то подсказки. Она ведь не сразу начала с ним встречаться. Значит, они пересеклись где-то раньше. Возможно, там остались следы.

Я смотрел на нее и чувствовал, как в груди разливается странное тепло. Не драконий жар, а что-то другое. Человеческое. То, чего я не испытывал много лет.

– Ты не боишься меня, – сказал я вместо ответа. – Почему?

Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

– Потому что я знаю, что ты не причинишь мне вреда. К тому же, – она протянула руку и коснулась моей щеки, – ты прекрасен. Правда. Страшный, огромный, но... прекрасный.

– И вероятно, останусь таким навсегда, – угрюмо ответил я, сильнее прижимаясь мордой к ее ладони.

– Знаешь, на Земле говорят: “Утро вечера мудренее!”, – тихо сказала Галя. – Что означает, если не знаешь, как решить проблему сейчас, ляг, поспи и решение само придет к тебе с утра на свежую голову.

– Мудрые люди живут у вас на Земле, – проговорил я, чувствуя, как мои огромные веки закрываются под ее мерными поглаживаниями, но с места не двинулся.

Так и сидел у ее ног, чувствуя тепло ее руки, и, засыпая, думал о том, что впервые за много лет мне есть ради кого рвать когти и жечь леса.

И это стоило любой боли.