Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 221 (всего у книги 333 страниц)

Глава 33

Паулина

Если бы меня сейчас спросили, чего я хочу больше всего, я бы с радостью ответила, что – разобрать эту гадину на тысячи маленьких Кристин. Но, меня никто не спрашивал.

А знаете почему?

Потому что тот, кто должен был это спросить отсутствовал и вызывал непреодолимое желание выщипать его драконью чешую.

Какого черта, вообще? Что это все значит?

Мысли метались по черепной коробке и отказывались выстраиваться в логические цепочки, а я ненавидела себя в этом состоянии.

– Соберись, Саша! – рыкнула я самой себе под нос. – Расслабляться рано. Сначала нужно выяснить, что здесь происходит.

Я достала из ящика с овощами небольшой огурец, протерла его и решительно надкусила. Нужно было срочно заесть стресс, а булочки, хвала богам, кончились еще в прошлый раз.

“Что мы имеем?” – задалась я мысленным вопросом.

Сначала объявилась мамаша Герарда, они долго о чем-то беседовали в кабинете, после чего у него случился кризис личности и он заперся в своем крыле. Уходила она улыбаясь своей омерзительной физиономией, явно довольная полученным результатом.

И меня не покидало странное ощущение, что появление белобрысой гадюки как-то связано с этим визитом. Жаль, что я не успела выяснить у Герарда, в каких отношениях он был с Кристиной.

Корди, конечно, рассказывала, что эта гадина метила в драконьи жены, но после той сцены на кухне, когда Кристина кинулась на меня с ножом, я наивно полагала, что больше никогда ее не увижу.

Я не успела доесть огурец, как на кухне раздались шаги. Легкие, женские, но совершенно не Кордины. Кристина. Стоило мне подумать о белобрысой гадюке, как она тут же материализовалась. В тот момент я поняла, что эта вселенная меня определенно ненавидит.

Она вошла, остановилась, окинув меня взглядом, полным приторной сладости, которая мгновенно свела мои зубы. Я же, не говоря ни слова, демонстративно взяла со стола самый большой и острый нож, который только нашелся, и аккуратно убрала его в специально отведенную для хранения ножей подставку. Лезвие блеснуло в свете ламп.

– Опять меня убивать явилась? – с холодком в голосе спросила я, поворачиваясь к ней лицом.

Взгляд мой был максимально недружелюбен. Кристина чуть вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

– Что ты, Паулина! Я пришла с миром. Не хочу ругаться, тем более… – она сделала паузу, сладко улыбнувшись, – нам теперь придется как-то уживаться под одной крышей. Герард суров, но отходчив, поэтому я здесь и предлагаю тебе мировую.

– И что, даже из окон меня больше выкидывать не будешь? – ехидно поинтересовалась я.

Улыбка на лице гадюки стала еще шире, чтобы скрыть непреодолимое желание задушить меня голыми руками на месте.

“Вот что значит обучение этикету с пеленок, – с ма-а-а-аленькой каплей уважения к ее выдержке, подумала я. – Хотя возможно, она просто под какими-нибудь местными транквилизаторами”.

– Просто, понимаешь, – очень стараясь подбирать слова, начала Кристина. – Я не ожидала увидеть в этом доме другую женщину. Для меня это было большой неожиданностью, поэтому я повела себя глупо, признаю.

“Серьезно? – с сомнением вскинув брови, удивилась я мысленно. – Я не ослышалась? Гадюка признает свою неправоту? К добру это явно не приведет!”

– Ну, допустим, – скрестив руки на груди, ответила я, категорически не веря ни единому ее слову. – Что ты хочешь?

– Я бы хотела заключить мир, – честное слово, я готова была поклясться, что на этих словах ее лицо пошло рябью отвращения. – А может даже и подружиться. Жить в этом захолустье не имея того, с кем можно поговорить, слишком тяжело.

Я не удержалась. Рассмеялась ей в лицо.

– Знаешь, дорогуша, – уперев руки в столешницу, что так удачно разделяла нас, начала я. – Боюсь, что не по статусу тебе с прислугой дружбу водить. И потом, не хочешь жить в захолустье – не живи, тебя же здесь никто не держит.

В ответ мне, она лишь неопределенно промолчала.

– Ладно, – согласилась я, решая завершить этот абсурдный разговор. – Дружить мы точно не будем, но пока с твоей стороны мне ничего не угрожает, так уж и быть твоя еда всегда будет вкусной.

Кристина молча кивнула и вышла из кухни, а я осталась, продолжая подозревать ее в неладном. Слишком уж она была спокойна и довольна собой.

Слова «уживаться под одной крышей» эхом отдавались в голове, подтверждая мои самые худшие опасения. Я по-прежнему не верила ни единому ее слову и была уверена, что эта гадина что-то затевает.

Мне срочно нужна была Корди. Она-то наверняка знала все сплетни и подноготную этого драконьего поместья.

Я отправилась на поиски метлы, методично обходя все комнаты и уголки, о которых мне было известно. Я заглянула в библиотеку, обошла крыло прислуги, даже проверила потайные ходы, о которых Корди как-то вскользь упоминала.

Но везде меня ждало лишь разочарование. Ее нигде не было. Как будто Корди испарилась, оставив меня наедине с этой нарастающей тревогой.

Вечер наступил незаметно, принеся с собой лишь усилившийся мрак и звенящую тишину. Отчаявшись найти Корди, я вернулась в гостиную, чувствуя себя абсолютно потерянной. И в этот самый момент, словно по заказу, открылась входная дверь.

На пороге стоял Герард. Хмурый, как небо перед грозой, но такой привычный и… отстраненный.

Не успела я даже выдохнуть, как из-за моей спины вылетела Кристина. Она с разбега повисла на нем, обхватив руками за шею, прижавшись к нему так, будто они не виделись сто лет. Мое сердце пропустило удар.

– Малыш, ну наконец-то, ты вернулся! – писклявым голосом пропела она, целенаправленно игнорируя мое присутствие.

А он… Он не оттолкнул ее. Не стащил ее руки со своей шеи. Даже не скривился, как в прошлый раз при услышанном “малыш”.

Этот мерзкий ящер лишь обнял гадюку одной рукой, а другой придержал за талию и их взгляды встретились. Его глаза, обычно такие глубокие и проницательные, сейчас были тяжелыми, абсолютно нечитаемыми.

Но я все поняла. Все до последней горькой капли.

Боль тонкой ржавой иглой ворвалась в мое сердце. Это была не та острая, режущая боль от ножа, а тупая, ноющая, пронзающая насквозь.

Я доверилась ему. Опять повелась на его игру в душевного парня, на эти взгляды, на мимолетные прикосновения, на те слова, о том, что он понимает меня.

Как же меня сейчас раздражало, что моя железная неприступность ослабла в этом чертовом мире.

Он предал меня. Предал точно так же, как все остальные, кого я когда-либо впускала в свой мир.

Мое сознание отчаянно цеплялось за воспоминания о «кризисе личности» Герарда, о его матери, о белобрысой гадюке, которая улыбалась своей омерзительной физиономией. Все встало на свои места. Это был расчет. И я, как последняя дура, поверила.

Мои руки, еще минуту назад чуть дрожавшие, сжались в кулаки. Я ощутила, как по спине пробежал холодок, но это был уже не страх, а закипающая злость.

Злость на себя, на свою наивность, на то, что я позволила ему вновь сломать меня.

Где та Саша, которая могла свернуть горы, которая не доверяла никому, кто пытался подобраться к ней слишком близко?

Она растаяла, растворилась в призрачной надежде на что-то настоящее, на что-то человеческое. Я потеряла себя в этом гребанном драконе. За что, собственно говоря, и поплатилась.

Браслет на руке раскалился и обжигал кожу, но я не обращала на это никакого внимания.

Не говоря ни слова, я развернулась и вышла из гостиной. Мои шаги были твердыми и размеренными, будто я шла по натянутому канату. Мне нужно было прийти в себя и подумать.

Оставаться в этом доме я больше не могла и не хотела. Да, у меня был контракт, но в этот момент мне было настолько сильно плевать на все, что я дошла до своей комнаты, достала саквояж, с которым сбежала от Тристана, открыла его, чтобы скидать туда вещи и мой взгляд случайно упал на бумажный свиток.

Завещание. Вот он – камень преткновения моей второй жизни. Из-за него прервалась жизнь Паулины и сейчас разрушилась моя.

Я грустно усмехнулась, бросив его на кровать.

Сложив в сумку свои немногочисленные вещи и деньги, заработанные за время службы управляющей, я натянула на плечи пальто и отрешенно взглянув на платье, которое планировала забрать с собой в свой мир, вышла из комнаты.

Спустилась на кухню и покинула поместье через заднюю дверь, оставив там свое разбитое сердце.

И уже добравшись до леса, услышала за спиной леденящий душу драконий рык.

Глава 34

Герард

Я сидел в кабинете, чувствуя, как каждая мысль о Саше, о её взгляде, пронзает меня насквозь. Мне нужно было собраться. Объяснить ей всё, хоть я и понимал, что слова мои могут показаться пустыми.

– Какого черта я не сделал этого сразу? – задался я злым вопросом, вспоминая ее глаза в гостиной – эти глаза, полные горького понимания, словно она уже знала все мои тайны, все мои страхи. – Гребанный идиот!

Легко быть злобным, суровым драконом, когда речь идет о делах, о защите, о территории. Но когда дело касалось душевной близости, я оказался бессилен.

Я не доверял никому, кроме Корделии. Она была единственным якорем в этом мире, который грозил сорваться с цепи.

Но Саша… Она пробила мою броню, как никто и никогда. Ее упрямство, ее искренность, ее способность видеть меня насквозь, даже когда я сам терял себя – все это было новой, пугающей правдой. Правдой, которая сейчас разъедала меня изнутри.

Как хотелось просто взять ее за руку и сказать:

“Я запутался, Саша. Прости меня!”

Но дракон во мне не привык к такой слабости. Я, Герард Блэкторн, всегда был сильным, всегда был тем, на кого опирались.

Признаться в уязвимости? Это было равносильно падению.

Но именно в этот момент я понял, что люблю эту упрямую, до невозможности вредную женщину, которая ни разу не испугалась моего грозного рыка.

И это осознание обрушилось на меня с такой силой, что любая другая мысль меркла перед ней.

Любить ее означало рисковать. А рискнуть и потерять – это было втрое больнее, чем просто быть одиноким.

Я пытался защитить ее, так как делал это всю жизнь. Моя любовь была для нее губительной, но в то же время я боялся, что она не поймет. Что отвернется от меня, как когда-то мать, потому что она тоже женщина. А я никогда не умел понимать их. И это сводило с ума.

Воздух в кабинете стал густым, тяжелым, как свинец. Горло сжалось, я начал задыхаться. Грудь сдавило так, что, казалось, ребра вот-вот треснут. Это было не просто нервное напряжение, это было что-то физическое, глубокое, древнее.

Я чувствовал, как кожа натягивается, под ней что-то начинает двигаться, меняться. Вены на шее налились кровью, пальцы вытянулись и затвердели.

Это была трансформация. Но почему сейчас? Не было видимой причины. Я не был в ярости, не чувствовал смертельной угрозы.

Словно удар молнии, меня пронзило осознание и страх за жизнь той, которую я люблю застил глаза.

“Полюбить и потерять…” – возникли в голове слова отца.

– Будь ты проклят! – прорычал я, из последних сил борясь с оборотом и пытаясь встать на ноги. – Саша!

Ноги подкосились. Воздуха катастрофически не хватало. В глазах потемнело. Но единственное, что имело значение – найти ее. Убедиться, что она жива. Что с ней все в порядке и ей ничего не угрожает. Ничего, кроме моего идиотизма.

Я вывалился из кабинета, шатаясь, как пьяный. Мои легкие горели, а тело трансформировалось, но я не обращал на это внимания.

– Саша! Саша, где же ты, черт возьми?! – голос звучал уже не по-человечески. Он был хриплым, низким, с призвуком дикого рычания. Спину ломало так, что сыпались искры из глаз и я чувствовал, как что-то твердое и острое прорастает сквозь кожу.

В коридоре появилась Кристина. Ее белобрысая голова, ее приторная улыбка были для меня сейчас, как красная тряпка быка.

– Малыш, что случилось? Ты бледен, – ее голос был тонок, фальшив, как слова базарного торговца.

Она протянула ко мне руку, словно пытаясь успокоить. Я отшатнулся, не давая ей прикоснуться.

– Проваливай! – рык, чужой, звериный, вырвался из моей глотки, сметая все слова, которые я еще мог бы произнести.

Руки, уже больше похожие на лапы, чесалась от желания разорвать ее мерзкую мордашку на части. Я еле сдерживался. На секунду я представил, что эта продажная тварь могла наговорить Саше и это только подстегнуло мою ярость. Я чувствовал, как мои клыки удлиняются, а глаза наливаются огнем.

– Ты не имеешь права так со мной… – сделала гадюка еще одну попытку, но я перебил ее, впечатав огромный кулак в стену рядом с ее бестолковой головешкой.

– Я сказал, пошла вон! – это был не голос, а громогласный, глубокий рык, что заставил стены вибрировать. Она побледнела и отскочила, споткнувшись.

Я бежал к комнате Саши, заранее понимая, что никого там не найду. Но я должен был убедиться во всем сам.

Каждое движение причиняло дикую боль, но я игнорировал ее. Дверь с треском распахнулась под моей тяжелой рукой. Пусто. Я вломился внутрь, оглядывая комнату, которая еще минуту назад была живой, а теперь казалась брошенной.

В шкафу висело платье. То самое, на которое Саша смотрела с восхищением. Не тронутое. Словно призрак ускользнувшей надежды. Оно пахло ею – легкий, свежий, цитрусовый, живой аромат, который рвал мне душу.

А на кровати, посредине, лежал свиток. Я схватил его и развернул, надеясь, что это всего лишь записка, где Саша написала, что ушла на базар и скоро вернется.

Но это была не записка. Это было чертово завещание. Чтоб оно сгорело!

Когда я коснулся свитка, что-то хрустнуло в моей груди. Цепи, что сковывали меня годами, лопнули.

“Ты должен найти свою истинную, полюбить ее и потерять!”, – предсмертные слова отца отчетливо прозвучали в моей голове.

И в этот самый момент, среди опустевшей комнаты, среди ее запаха и оставленных вещей, я понял. Саша – моя истинная. Та, в которую я не хотел влюбляться, та, которую я боялся потерять. И своими благими намерениями, я только что потерял ее. Вся моя жизнь, все мои усилия, вся эта фальшивая игра в неприступного дракона обернулась против меня.

Человеческая оболочка трещала по швам. Я больше не мог ее удерживать. Гнев, отчаяние, боль – всё это смешалось в чудовищном коктейле, вырывая меня из человеческой формы.

Я почувствовал, как спина расправляется, кожа рвется, кости трансформируются. Остатки разума кричали от боли, но тело не подчинялось. Я рванулся к окну, не контролируя себя. Стеклянные осколки полетели в разные стороны, когда я выпрыгнул, трансформируясь на ходу.

Могучие лапы врезались в землю, сотрясая ее. Я был драконом. Огромным, разъяренным, с сердцем, разорванным на куски.

Из моей груди вырвался рык – не просто рык, а крик боли, отчаяния и одиночества, который эхом разнесся по лесу, заставив животных замереть.

Управлять собой в драконьей ипостаси я не умел да и сил особо не было, поэтому я просто сидел на траве, бездумно уставившись в одну точку.

Не знаю, сколько времени прошло, когда мой обостренный слух уловил приближение человека. Я резко обернулся и увидел Корди.

Она больше не была метлой. Это была женщина, чье лицо было таким же, как я его помнил, но сейчас оно было полно усталости и понимания. Она посмотрела на меня, на дракона, которым я стал и ее глаза светились мягким укором.

– Какой же ты балбес, Герард, – тихо произнесла она и в ее голосе звучала вся горечь мира.

Я лежал, тяжело дыша и понимал: я заплатил слишком высокую цену. Я заплатил любовью за свободу, которая сейчас мне была абсолютно не нужна без Саши.

Глава 35

Паулина

Больше всего мне сейчас хотелось свернуться клубочком под теплым пледиком и забыться сном, чтобы ни знать, ни чувствовать, ни помнить.

Но приходилось пробираться сквозь какие-то заросли и постараться выйти из этого проклятого леса не съеденной.

Драконий рык, пронзивший тишину за моей спиной, отозвался глухим эхом где-то в груди, но даже он не смог сравниться с ледяной пустотой, поселившейся там.

Это был крик боли, ярости, отчаяния – или все же зов? Плевать.

– Так ему и надо! – я стиснула зубы и лишь ускорила шаг, проваливаясь в мокрую землю. – Надеюсь, он мизинцем об ножку кресла со всей дури стукнулся.

Лес, казавшийся в сумерках непроглядной стеной из теней и шорохов, давил со всех сторон. Вонючий запах прелой листвы и сырой земли смешивался с едким привкусом железа во рту – кровь прикушенной губы.

Ветки хлестали по лицу, цеплялись за волосы, но я не обращала внимания. Мое тело было лишь оболочкой, механически двигающейся вперед, пока сознание отчаянно боролось с нахлынувшей волной опустошения.

– Как же я могла быть такой глупой? – ругала я себя, бубня себе под нос. – Какой же непроходимой идиоткой надо быть, чтобы поверить в настоящие чувства, в тепло, в искренность, в человека, способного принять меня такой, какая я есть, со всей моей броней и шипами? Не было никогда такого с тобой, Саша, нечего было и начинать!

Я позволила себе увидеть в Герарде не дракона, а мужчину, не хищника, а защитника. Он, конечно, и оказался защитником. От самого себя, от своих иллюзий, которые он так умело создал, чтобы я, как последняя дура, поверила.

Сквозь густые заросли кустов, когда я, казалось, почти пробилась к какой-то протоптанной тропинке, вдруг мелькнули тени. Не одна, не две. Четыре, а может, и больше.

В преддверии надвигающейся угрозы мои инстинкты обострились. Это было настолько ожидаемо, настолько в духе этого проклятого мира, что я невольно усмехнулась. Горькая, изломанная усмешка, исказила мое лицо.

Ну вот, Саша, снова те же грабли. Вторая жизнь, а сценарий почти не изменился. Как тогда, когда Борюсик, эта мерзкая скотина, натравил на меня своих головорезов.

Предысторию своей скоропостижной кончины я прекрасно помнила. Мне до сих пор становилось дурно при мысли о том, как я тогда убегала от них.

– Никогда такого не было и вот опять, – с сарказмом в голове тихо проворчала я.

На этот раз – в темном лесу, после очередного предательства. Я словно магнит для неприятностей, или, быть может, просто глупая, легкодоступная добыча, блуждающая в ночи.

Скрипнула ветка. Из полумрака выступили три фигуры. Грязные, помятые рожи, сбитые на затылок шапки, тусклый блеск ножей.

“Ну, конечно, – язвительно подумала я про себя, –  было бы глупо рассчитывать, что я выберусь отсюда без приключений на все свои выступающие конечности”.

– О-о-о, гляньте, какая ледя! – протянул тот, что стоял посередине, самый здоровенный, по его словам, должно быть, их главарь. Его гнилые зубы блеснули в полутьме, а от запаха перегара меня чуть не стошнило. – Куда такая красавица собралась в этакую темень? Непорядок.

Я опустила взгляд на свое изорванное ветками дорожное платье, налипшую грязь на сапожках. Красавица, ага. Скорее, городская сумасшедшая, сбежавшая из психушки.

– Спешу, парни, – спокойно, даже слишком спокойно, ответила я, переводя взгляд с одного на другого, пытаясь оценить их количество и возможные пути отхода. Трое. Или есть кто-то еще в тени? Лес вокруг казался неприступной стеной, но, может, удастся проскочить между стволами? Или отвлечь их? – Очень спешу. К бабуле на блины.

Один из них, тощий, с бегающими глазками, хохотнул, почесав грязным пальцем под шапкой.

– К бабуле, значит? Давай-ка мы тебе поможем дорогу найти, а, куколка? Заблудилась, поди, одна в лесу-то.

Они начали медленно расходиться, образуя полукруг, отрезая мне путь назад, к еще более густым зарослям. Черт. Значит, побежать вглубь леса не получится. Остается только вперёд, к мнимой тропинке, где, возможно, ждут другие.

– Дорогу я и сама найду, – мой голос был ровным, а вот сердце бешено колотилось где-то под рёбрами. – А вам бы, господа, советовала повернуть обратно. Тут, говорят, по ночам драконы летают. Неровен час, прилетят и сожгут вас к чертовой матери.

Главарь оскалился, игнорируя моё предупреждение. Ему ли бояться драконов, когда он, по его экспертному мнению, сам хищник?

– Драконы, говоришь? – он медленно двинулся ко мне, его сапоги чавкали в грязи. – А ты, я погляжу, девка не промах. С острым язычком. Такие нам и нравятся. Будешь нам тут сказки рассказывать, пока мы с тобой развлекаться будем.

Второй, массивный, но с каким-то тупым выражением лица, сделал шаг вправо, перекрывая мне один из возможных вариантов для отступления. Третий, с бегающими глазками, занял позицию слева. Ловушка захлопывалась. Я чувствовала, как нарастает приступ паники, но усилием воли загнала его поглубже. Надо думать. Надо бороться.

– Развлекаться? –  усмехнулась я, чувствуя вкус крови на губе, которую опять прикусила. – Сказок захотели? Моя любимая начинается со слов: "Однажды в темном-темном лесу глупые бандиты повстречали девушку, которая…"

– Заткнись! – рявкнул главарь, теряя терпение. Его взгляд скользнул по моей фигуре, и в нём мелькнуло что-то настолько грязное и отвратительное, что я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. – Хватит болтовни. А ну-ка, иди сюда, красавица. Расскажешь мне на ушко, какая ты на самом деле.

Он сделал рывок, его грязная лапища метнулась к моей руке. Я отшатнулась, но слишком поздно. Его пальцы, цепкие и грубые, сжали моё запястье, почти выкручивая его. Боль пронзила руку, но я не издала ни звука. Слишком много было боли внутри, чтобы обращать внимание на эту.

– Отпусти! – выдохнула я, дернув рукой. Он лишь сильнее сжал ее, подтягивая меня к себе. От него несло потом, гнилью и какой-то животной похотью. Меня передернуло. Я инстинктивно впилась ногтями в его кожу, пытаясь вырваться.

– Да куда ты денешься! – противно захохотал он. – Когда разденешься…

Второй бандит тем временем двинулся ко мне с другой стороны, его руки уже тянулись, чтобы схватить меня за плечи. Я отчаянно дернулась, ударила главаря ногой в колено. Он вскрикнул, но хватку не ослабил. В тот же миг массивный бандит схватил меня за волосы, резко дернув назад. Острая боль пронзила кожу головы, и я почувствовала, как несколько прядей остались у него в руке.

– Тварь! – рыкнула я, забыв о всякой саркастичности. Злость, чистая, неразбавленная ярость, затопила меня. Я стала вырываться изо всех сил, извиваясь, как змея, молотя руками и ногами. Мой локоть, кажется, нашел чье-то ребро, раздался глухой выдох.

Земля под ногами была скользкой, мокрой, я проваливалась в нее, теряя равновесие. Паника, загнанная так глубоко, теперь вырвалась наружу, сжимая горло, перекрывая дыхание.

Это было как тогда, с Борюсиком, только хуже, потому что я была одна, посреди непроглядного леса, без единой надежды.

Я чувствовала их грязные руки на своих руках, плечах, талии, вонючее дыхание обжигало лицо. Слезы ярости и отчаяния застилали глаза, но я не сдавалась. Я укусила главаря за руку, почувствовав мерзкий вкус крови. Он заорал и ослабил хватку.

Это был мой шанс! Я резко оттолкнулась, рванулась в сторону, но тощий бандит, который до этого молчал, подставил мне ногу. Я споткнулась, потеряла равновесие и рухнула в грязь.

И в тот же миг, когда их тени нависли надо мной, собираясь вновь схватить, вспыхнул яркий, ослепительный свет. Он был таким сильным, что на мгновение выхватил из темноты каждую ветку, каждую каплю росы, заставив бандитов зажмуриться и отступить с воплями.

Я тоже закрыла глаза, ослепленная, но чувствовала, как их хватка ослабла. Что это было? Молния? Небо затянуто, грома не слышно.

Я попыталась подняться, отталкиваясь от земли, но ноги скользили. Бандиты, оправившись от шока, снова двинулись на меня, их рожи были перекошены злобой.

– Ты куда, красавица? – прорычал главарь, его голос исказился. – Ты нам еще не все сказки рассказала, а уже уползаешь!

И вот тогда, когда он уже почти дотянулся до меня, произошла вторая вспышка. Она была во сто крат сильнее первой, не просто ослепляющей, а словно физически ощутимой волной энергии.

Воздух вокруг меня взорвался, послышался треск, словно ломались ветки, а потом меня отбросило назад с такой силой, что я ощутила себя тряпичной куклой.

Удар. Острая, пронзительная боль в затылке, словно в голову вонзился раскаленный гвоздь. В глазах потемнело, мир закружился, цвета расплылись, превращаясь в один огромный, чёрный провал. Последнее, что я помнила, это приторный запах сырой земли и крови, а потом… ничего.

***

Пробуждение было медленным и мучительным. Голова раскалывалась, во рту был привкус меди и сухость, словно я всю ночь грызла песок. Я попыталась пошевелиться, застонала. Тело ныло от синяков, а затылок горел адским огнём.

Я открыла глаза и медленно огляделась, стараясь не делать резких движений.

Огромная комната с высокими потолками, штукатурка с которых осыпалась еще в прошлом веке. Окна заколочены досками, сквозь щели которых пробивались тонкие лучи света, высвечивая танцующие в воздухе частицы.

Мебель… если это можно было назвать мебелью, состояла из пары стульев, покрытых вековой грязью и стола, на котором лежало что-то непонятное.

Это был не лес. Однозначно. Ни запаха прелой листвы, ни сырой земли, ни тем более бандитов. И честно говоря, я не знала, радоваться этому или нет.

Я лежала на холодном, твердом полу. С трудом приподнялась на локтях, ощущая, как каждый мускул протестует. Воспоминания о схватке накатили волной, заставив меня судорожно оглядеться. Никого. Тишина, мертвая и гулкая, давила на уши.

Что, черт возьми, произошло? Где я?

Мой взгляд скользнул по помещению и замер. В дальнем углу, прямо напротив меня, на одном из тех стульев, что казались призраками былой роскоши, сидел мужчина.

Он был одет в темный, дорогой костюм, идеально скроенный по фигуре, и внимательно смотрел на меня. В его взгляде читалось что-то, что заставило сердце пропустить удар.

Он медленно, почти грациозно, поднял руку и поправил манжету. Затем, не отрывая от меня своих пронзительных глаз, произнес низким, бархатистым голосом, который, казалось, проникал в самую душу:

– Какой оказывается бывает непредсказуемой судьба, правда, Саша?