Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 231 (всего у книги 333 страниц)

Глава 18

Я икнула. Идеальный момент для признания, нечего сказать. Воздух вокруг все еще звенел от золотистых нитей, которые теперь не просто вились, а будто впивались в кожу – не больно, но настырно, как назойливая мысль.

Рикард замер надо мной, и половина его лица, покрытая чешуей, казалась нелепой и прекрасной одновременно. Зрачки сузились, в них плавало то самое искреннее удивление, которое я уже начинала любить больше его грозового рыка.

– Галя? – повторил он, и его голос – нет, их голоса, человеческий и тот, глубже, с легким шипящим призвуком, – сплелись воедино. – Ты уже второй раз говоришь мне это. Это что? Сокращенная форма твоего имени? Или ты решила меня запутать?

Нити света вдруг дернулись, словно порыв ветра прошел сквозь закрытую комнату. Я почувствовала, как что-то теплое и колючее ерзает у меня под ребрами, будто пытаясь вырваться наружу.

– Рикард, могу я задать вопрос? – я решила играть ва-банк.

Он вопросительно поднял бровь на драконьей части лица и чешуя пошла золотыми переливами.

– Вот, чисто гипотетически, – решила я, что так муж выразил свое согласие. – Если бы я сказала тебе, что я не местная, насколько бы сильно ты расстроился?

– В смысле, не местная? – теперь и вторая бровь вверх поползла. – Я знал твоего отца. Он коренной житель Хельгарда. Как ты можешь быть не местной?

– Ну, например, я была бы из другого мира? – скривившись, продолжила я и тут же добавила. – Ну, не вся я целиком, а только душа. Тело – местное.

– Что ты несешь? – рыкнул Рикард, начиная злиться.

– Вот, а я знала, что у тебя будет агрессивная реакция, – попыталась выбраться из-под дракона я, но его хватка на моем плече сжалась сильнее. – Поэтому не хотела признаваться.

– Галия! – злобно прошипел дракон.

– Да, не Галия я! – в ответ взорвалась я. – Галина! Га-ли-на! Семидесяти трех лет отроду, если считать с прошлой жизни. Попала в тело твоей унылой женушки по чистой случайности. Наверное. И судя по всему, оказалась какой-то магической диверсанткой, раз умудрилась разбудить в тебе зверя одним только поцелуем.

Он медленно приподнялся, опираясь на руки, но не отстранился. Чешуя на его скуле и виске мягко поблескивала в свете камина. Золотистые нити теперь явно связывали нас – они шли от его груди к моей, пульсируя в такт сердцебиению. Моему. Его. Нашему? Черт.

– Прошлая жизнь, – произнес он не как вопрос, а как констатацию. В его драконьих глазах мелькнула вспышка чего-то похожего на догадку. – Так вот откуда... новогодние елки. Снежки. И эта... наглость.

– Называй это жизненным опытом, дорогой, – я попыталась скрестить руки на груди, но нити натянулись, вызывая странное покалывание. – Когда проживешь столько лет с мужем, который хочет тебя в формате “тихо, уютно и без шила в одном месте”, начинаешь ценить небольшие... встряски.

– Встряски, – он фыркнул, и из его ноздрей вырвалось крошечное облачко дымка. Забавно. – Ты называешь встряской вторжение в чужое тело, развал переговоров, организацию снежного побоища с королем и пробуждение древней магической связи?

– Ну, во-первых, я не специально! – возмутилась я, наконец сумев приподняться на локтях. Нити послушно ослабли, но не исчезли. – В чужое тело я не вторгалась, меня сюда определили против моей воли. Я просто хотела красный купальник и в Дагестан! А получила вот это... – я махнула рукой, указывая на него, на себя, на всю эту светящуюся паутину.

Рикард отодвинулся и сел на край кровати, проводя рукой по лицу. Чешуя под его пальцами мягко поблескивала и, казалось, медленно отступала. Но вертикальные зрачки никуда не делись.

– Магическая связь, – пробормотал он, глядя на нити. – Она возникает только между истинными супругами в моем роду. Или в моменты крайней опасности. Или... когда один из пары годами лжет, а потом внезапно говорит чистую правду.

– В свою защиту скажу, – скрестив руки на груди, сказала я. – Лично я лгала тебе совсем чуть-чуть и то только потому, что не знала, как ты отнесешься к подобной информации. Представь себя на моем месте. Ты очнулся черт знает где, на тебя наезжает здоровенный мужик, говоря, что ему надоело твое присутствие, ты понятия не имеешь, где находишься и что делать дальше. И тут радостно сообщаешь, что “ой, сами то мы не местные, из другого мира прибыли!”

Он повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, но уже без ярости. Скорее... устало-озадаченным.

– Вот и я о том же! – воскликнула я. – В том твоем состоянии, ты бы отправил меня гореть на костре, потому что, скорее всего, посчитал ведьмой.

Рик кивнул, подтверждая мои слова.

– Галина, значит? – произнес он, будто пробуя звучание на вкус. – И тебе семьдесят три года?

– Ну, плюс-минус, – неопределенно пожав плечами, ответила я. – Если честно, после всего этого перемещения между мирами я уже и сама путаюсь. То ли семьдесят три, то ли двадцать пять, то ли где-то посередине, если сложить жизненный опыт и биологический возраст. Получается какая-то возрастная солянка.

Рикард смотрел на меня так, будто я говорила на древне-китайском. Смесь недоверия, научного интереса и того самого непонятного огонька, который я уже окрестила “драконьим любопытством”.

– Возрастная солянка, – повторил он, и губы его дрогнули. Черт, он почти улыбался и это было опаснее, чем его рев. – И поэтому ты решила, что лучший способ скрываться – это устроить цирк с невестами и втянуть короля в драку снежками?

– А альтернатива у меня какая была? – удивленно спросила я. – Сидеть в каморке и ждать, когда твоя зловредная служанка или амбициозная невеста меня тихо прикончат?

Я почти задохнулась от возмущения.

– Нет, – парировала я. – Будь я прежней версией твоей жены, возможно, я бы так и поступила. Но, знаешь ли, за семьдесят три года жизни я выработала одно непреложное правило: если не можешь избежать драки, возглавь ее. И по возможности устрой фейерверк, чтобы отвлечь внимание.

Он провел рукой по волосам, и я заметила, как как золотистые нити, еще недавно связывавшие нас, начали странно двигаться. Они не исчезли, а поползли по коже, как теплые ручейки, собираясь на запястьях. Через мгновение на моей левой руке, а на его правой, мягко светясь, висели изящные узорчатые браслеты из того же сияющего вещества.

“Как же красиво они смотрятся, черт возьми!” – мимолетно подумала я про себя.

Рикард на секунду отвлекся, рассматривая свое новое “украшение”, потом его взгляд снова нацелился на меня. В глазах читалось тяжелое, непростое принятие факта, что я права.

Он покачал головой, но без прежней ярости. Скорее с оттенком усталого изумления.

– И что мне теперь с тобой делать? – спросил он, и голос его стал тише, будто проверял почву.

Вопрос прозвучал не по-деловому. Так, будто он спрашивал это у самого себя.

– Все тоже, что и собирался, – пожала плечами я. – У нас есть договор. Я помогаю тебе в переговорах, ты – отдаешь мне поместье. И каждый живет свою скучную, спокойную жизнь.

Рик посмотрел на браслет, потом на меня. Взгляд был тяжелым, оценивающим, но без прежней враждебности.

– Боюсь, что это будет сложно осуществить, – тяжело вздохнул он.

– Ладно, – резко сказала я, отряхиваясь, будто стряхивал с себя эту тяжелую атмосферу. – Сеанс разоблачений окончен. А теперь давай спать. Завтра елку украшать, с королем окончательно договариваться, да и вообще, разгребать последствия твоего внезапного превращения в полуящера. Мне выспаться надо.

Я решительно направилась к шкафу, делая вид, что озабочена выбором ночной рубашки. За спиной послышался мягкий скрип матраца.

Обернувшись, я увидела, что Рикард спокойно устроился на широком ложе, закинув руки за голову. Он смотрел в потолок с видом человека, который только что решил сложную математическую задачу и теперь заслуженно отдыхает.

– Что это ты делаешь? – спросила я, подняв бровь.

– Спать ложусь, – ответил он, не глядя на меня. – Ты же сама сказала: “Давай спать ложиться”. Логично же – кровать здесь, я здесь.

 – Ах, логично? – я скрестила руки на груди, и браслет мягко уперся мне в руку. – Милый мой, то, что я тебе душу нараспашку открыла и магия какая-то между нами вспыхнула, еще ни о чем не говорит. И уж тем более не отменяет нашего предыдущего договора о раздельном проживании. Но так, как в нижних покоях на меня все время покушаются и я играю роль хозяйки этого чудесного места, я останусь здесь, а ты можешь спать там, где спал вчера. Все честно.

Он медленно повернул голову. В его глазах заиграл тот самый опасный, теплый огонек.

– То есть ты думаешь, что у короля не возникнет вопросов, если хозяин дома будет спать не в своей спальне? – невозмутимо заметил он. – Тем более, Печать, может капризничать на расстоянии. Лучше не рисковать.

– Ой, не рассказывай, – фыркнула я, подходя к кровати и решительно тыкая пальцем в сторону двери. – Вставай и марш. Вчера же где-то спал – вот туда и топай. В кабинет, на походную койку, к стражникам в казарму – не мои проблемы. Признание признанием, а субординация – субординацией. Я тебе не подружка на ночь, я временный стратегический союзник с пожилым внутренним миром. И пока мы не обсудили кучу неотложных дел, ни о каком совместном ночлеге речи быть не может.

Я стояла над ним в позе строгой вахтерши из общежития. Рикард замер на секунду, и я увидела в его глазах искреннее, почти детское удивление.

Он явно такого поворота не ожидал. Но уже через мгновение его губы растянулись в самой настоящей, широкой, немного хищной улыбке, а в глубине золотистых глаз мелькнула быстрая, нечитаемая, мысль.

– Как скажешь, Галина, – произнес он с преувеличенной, почти театральной покорностью, поднимаясь с кровати. – Субординация есть субординация.

Рикард поправил рубашку, плавными, уверенными движения. Проходя мимо, он на миг остановил на мне взгляд. И в этом взгляде, поверх вежливой уступчивости, я поймала тень – легкую, быструю, но отчетливую. Подозрительность. Острый, изучающий интерес, будто он только что получил новую улику в своем внутреннем расследовании.

– Спокойной ночи, – сказал дракон у двери, и его голос снова приобрел тот низкий, бархатный оттенок, который действовал мне на нервы. – И… спасибо. За откровенность.

Дверь закрылась за ним почти бесшумно.

Я осталась одна в огромной и тихой комнате. Золотой браслет на руке мягко светился, напоминая о только что произошедшем. Я плюхнулась на кровать, уставившись в темноту потолка.

“Что-то он все-таки замышляет, этот ящер!” – пронеслась в голове четкая мысль.

Эта покорность была слишком уж быстрой. Этот взгляд – слишком внимательным. Он что-то заподозрил. Не поверил до конца. И теперь, наверное, решил, что, выгнав его, я рвану делать что-то тайное.

Пусть думает. У меня и правда планов на ночь было выше крыши, но только совсем других. Например, выспаться.

Глава 19

Рикард

Выйдя из спальни, я первым делом хотел отправиться в кабинет и рухнуть на походную койку. Дверь закрылась за моей спиной с тихим, но окончательным щелчком.

Я стоял в холодном полумраке коридора и нарастающая физическая усталость боролась с внезапной, пронзительной ясностью мысли.

“В теле моей молодой жены оказалась семидесятитрехлетняя женщина, – пронеслась в голове невероятная мысль. – Это все такой бред!”

Разум отказывался принимать эту информацию. Она было за гранью любого известного мне колдовства, вне летописных преданий.

Подобные заявления карались в Хельгарде одним способом – очистительным пламенем. Любой правитель поступил бы именно так, защищая свои земли от возможной скверны.

Но на моем запястье висел теплый, пульсирующий в такт сердцу этой женщины, золотой браслет. Печать Истинности вспыхнула в момент ее признания, поэтому, она не могла лгать.

Боги, до чего же абсурдным и лишенным какой-либо стратегической выгоды, было ее признание. Какой шпион, какая специально подосланная соблазнительница стала бы выдумывать историю про “бабушку с красным купальником”? Сумасшедшая – да.

Но Галина не была безумной. Именно это и остановило мой первый порыв – накричать и потребовать доказательства.

Сумасшедшие не устраивают таких четких, почти военных операций по дискредитации невест. Не заводят с королями снежный бой. Не смотрят глазами, полными едкого, уставшего от жизни вызова, будто даже очистительный огонь им не страшен.

“Кстати, про очистительный огонь” – мелькнула в голове мысль, за которую я зацепился и направился в глубину замка, к старому архиву.

Где-то на самом дне памяти всплыла история о чем-то похожем и нужно было это проверить прямо сейчас. Потому что, если это не выдумала моя буйная детская фантазия, то правда лежала почти у меня под носом.

Архив встретил меня привычным мраком и запахом пергамента. Я зажег лампу, и ее колеблющийся свет оживил лики драконов на резных балках.

Проходя мимо полок со старыми налоговыми сводками в секретную секцию, я почему-то вспомнил события произошедшие в спальне.

“Выставила меня, – пронеслась мысль, острая и колючая. – С такой легкостью. Будто и не было никакого поцелуя, никакой Печати. “Марш отсюда”. Как слугу”.

Как мужчина я был возмущен, но как правитель понимал, что и это тоже не сходилось. Если бы она была шпионкой или ведьмой, ее целью было бы остаться рядом, опутать, обольстить, чтобы выведать секреты. А она… выгнала.

“Хотя, возможно, она сделала это, чтобы тайком проскользнуть в тоннель”, – подсказал версию вредный внутренний голос.

Быстрым взглядом я прошелся по старым переплетам. Летописи войн, договоры, генеалогические древа… И вот наткнулся на небольшой, потрепанный кожаный фолиант без опознавательных знаков.

Дневник Рикарда I, моего прапрадеда. Взял его, открыл почти наугад и уселся в рядом стоящее кресло, провалившись в воспоминания.

“…и снова сны о ледяных пустошах, где нет ни солнца, ни звезд. Жрецы шепчут о “чужой душе”, попавшей в ее тело по воле темных сил. Но как могут темные силы вселять душу, которая плачет при виде первого весеннего ростка и смеется над собственной тенью?

Лиана не помнит нашего языка. Она изъясняется знаками, а ее глаза… в них мудрость столетий и детская растерянность одновременно.

Совет требует очищения огнем. Я приказал построить для нее башню у восточной стены. Пусть считают это заточением. Я спрячу ее там.”

Ледяной ком сжался у меня в груди. Я перевел дух и перелистнул несколько страниц.

«Сегодня Лиана назвала себя истинным именем – Клавдия. Рассказывает о мире из стали и стекла, где люди летают в железных птицах и говорят через волшебные зеркала. Бред сумасшедшего.

Но как детально она описывает устройство… „холодильника“. Это слово сводит с ума моих инженеров.

Она испекла сегодня „торт“. Никто в зале не мог говорить от восторга.

Я начинаю верить не в ее безумие, а в нашу слепоту. Возможно, боги шлют нам чудеса, завернутые в безумие, чтобы испытать нашу веру».

Я откинулся на спинку кресла, сжимая переносицу. Значит, это правда и мне это не приснилось. Такое уже было в истории моего рода.

Мой предок, дракон, известный своей несгибаемой волей, не только поверил – он полюбил свою “чужую” жену. Защитил ее. Исследовал ее странный мир..

Галина не врала об этом. Этот кусок ее безумной истории оказался правдой.

Браслет на моей руке подтвердил правду о ее происхождении. Дневник подтвердил саму возможность этого.

Но оставался главный вопрос: зачем?

Зачем ее, Галину, принесли в мой дом сейчас? Случайность? Или часть чьего-то плана? Печать молчала о намерениях.

А мое подозрение, что она выгнала меня, чтобы действовать втайне, росло, как червоточина. Знала ли она о тоннеле? А может ждала момента, чтобы сбежать или встретиться с тем, кому служила настоящая Галия?

Я положил дневник на стол. Завтра – финальные переговоры и продолжение спектакля идеального брака.

Но сегодня… сегодня я дам ей веревку. Посмотрю, затянет ли она ее себе на шею или сплетет лестницу.

Я погасил лампу и остался сидеть в темноте, чувствуя тихую пульсацию браслета – единственную нить, связывающую меня с самой невероятной загадкой в моей жизни.

Глава 20

Галина

Утро началось не с бодрящего ароматного кофе, а с громкого шепота за углом. Две служанки, тащившие корзину белья, обсуждали главную новость:

“…земля аж хрустнула, и он провалился!..”

“…целую вечность не вылезал, я уж думала…”

“…и чего там делать? Считать червей?”

“...какие черви зимой, дуреха?”

Я замедлила шаг, делая вид, что восхищаюсь узором на гобелене.

“Он, который провалился” – был Рик. И вчера, когда нам сообщили это ужасное известие, мы, конечно, немного попричитали, но пришли к выводу, что ни один дракон еще так глупо не помер, поэтому не стали сильно волноваться.

Тем более, что через полчаса стража сообщила о том, что хозяин с гостями радостно направился в баню.

Но то, что прислугу удивило, что хозяин долго не появлялся, почему-то меня насторожило.  Мысль засела в голове, колючая и настырная.

Что за яма? Простая расщелина? Или нечто большее?

Вспомнились его странные намеки и подозрительный взгляд прошлой ночью. Он что-то нашел. И явно не собирался этим со мной делиться.

План созрел к вечеру, когда мы, счастливое женское сообщество попаданок, собрались на “елкоукрашательный десант”.

Паулина, Марианна и Фрея (мы договорились не называть друг друга настоящими именами для сохранения конспирации) уже ждали меня у заднего выхода с охапками самодельных игрушек, гирлянд из сушеных ягод и тем самым тайным блеском в глазах, который появляется, когда взрослые женщины затевают детскую авантюру.

– Девочки, – начала я, понизив голос, – нужна разведка боем. Помните, Рикард вчера провалился под землю?

Девушки единогласно кивнули.

– Так вот, по слухам, он пропадал там подозрительно долго.

– О-о-о, – протянула Марианна, ее глаза заблестели. – Потайные ходы? Секретные комнаты? Сокровища?

– Или кости врагов, – философски добавила Фрея, поправляя корзинку с провизией (на всякий случай). – Это очень практично, всегда можно вести учет.

– Так вот, – перебила я эту плодотворную дискуссию. – Прежняя хозяйка этого тела, по ходу, замышляла неладное. У нее был тайный любовник, она что-то ему передавала и чего-то боялась… Что если это как-то связано с тем, что нашел Рикард?

– И ты предлагаешь нам, – Паулина, самая рассудительная из нас, нахмурила брови, – женам самых влиятельных мужей королевства, лазить по неизвестным подземельям в темноте? Прямо перед финалом переговоров?

Я озадаченно кивнула.

– Я в деле! – расплылась в заговорщической улыбке королева Вальдхейма.

– Ну, и вообще-то не в темноте! – бодро заявила Фрея, щелкая пальцами. На ее ладони вспыхнул и завис мягкий шарик голубоватого света. – Я, если вы забыли, потомственная ведьма в шестом поколении. Освещение обеспечу. А мужья… они сейчас наверняка, обсуждают договор и меряются, кто вчера больше снега выкопал. Им не до нас.

– Да, – тяжело вздохнув, сказала Мари, – первые четыреста лет – самые тяжелые в жизни дракончика.

Мы от души рассмеялись в ответ на ее реплику и коллективный женский разум, подогретый любопытством и духом противоречия, выдал вердикт: “Идем!”

Спуск в “яму” оказался на удивление простым. Земля вокруг действительно просела, образуя крутой склон в самом дальнем углу нашей аккуратно очищенной поляны.

– Так, – прошептала я, когда мы, цепляясь за корни и прижимаясь друг к другу, оказались в узком каменном проеме. – Формируем боевой порядок. Я – в авангарде, потому что это моя авантюра. Фрея со светом – за мной. Паулина – центр. Марианна – ты арьергард, смотри, чтобы сзади нас никто не укусил.

– А что может укусить в каменной дыре? – спросила Марианна, стараясь звучать бесстрашно, хотя ее пальцы вцепились в плащ Паулины.

– Гигантские подземные слизни, – без тени улыбки сказала Фрея, заставляя световой шарик плясать по стенам, покрытым странными мерцающими мхами. – Или духи неупокоенных жен предыдущих правителей Хельгарда. Тех, что плохо украшали елки.

– Фрея, замолчи! – шикнули мы хором.

Мы двинулись. Тоннель был высоким, таким, что Рикард с его ростом в два метра мог даже спокойно подпрыгнуть и не удариться головой о потолок.

Каждое эхо наших шагов, каждый шорох осыпающейся земли заставлял нас вздрагивать и прижиматься ближе друг к другу.

– Я просто думаю вслух, – оправдывалась Фрея, когда от ее шарика по стенам побежали огромные тени. – Чтобы не так страшно было.

– У тебя отлично получается, наоборот, – пробормотала Паулина, споткнувшись о камень. – Ой! Кажется, я наступила на чей-то… позвоночник.

– Это корень! – стараясь звучать спокойно, сказала я, оборачиваясь. – Просто корень!

– А вдруг это позвоночник того, кто тоже думал, что это корень? – не унималась Фрея.

– Девочки, – сказала Марианна вдруг тонким голосом. – А вы слышите?

Мы замерли. Из темноты впереди доносился звук. Непонятный. То ли далекий скрежет, то ли приглушенный шепот. И металлический звон, будто кто-то роняет монеты в пустую бочку.

– Это… эхо нашей безрассудной храбрости? – предположила я.

– Нет, это что-то там, – прошептала Паулина. – Может, все-таки назад?

Но наш сплоченный, дрожащий от страха (и азарта) клин уже продвинулся вперед. Свет Фреи выхватил из мрака боковую нишу. И в этот момент из ниши с тихим шуршащим звуком выкатилось… нечто. Круглое. Бледно-зеленое. И покрытое искрящимся пушком.

– ААААА! – раздался наш коллективный визг, в котором сплелись все накопленные за экспедицию ужасы.

Мы рванули вперед, спотыкаясь, толкаясь, и в этой панической неразберихе я, отчаянно пытаясь удержать равновесие, навалилась спиной на неровность в стене.

Камень поддался с глухим скрежетом. Часть стены неожиданно отъехала, заливая тоннель ярким светом и теплом из… кабинета Рикарда.

В проеме, освещенные пламенем камина, стояли четверо наших мужчин. На их лицах застыло выражение полнейшего, абсолютного, недоумения. В руках у Рика был свиток, у Герарда – карта, у Аластора и Дариана – кубки. Они явно работали.

И теперь все четверо смотрели на нас – перепачканных землей, с взъерошенными волосами, в которых застряли ветки и самодельные елочные игрушки.

Фрея инстинктивно швырнула светящийся шарик за спину, отчего в кабинете стало чуть темнее, а в тоннеле раздался мягкий звук падения и ее сдержанное: “Ой”.

Король Герард медленно, очень медленно поднял бровь. Рик просто смотрел на меня. Его взгляд неспешно скользил по моему грязному лицу, и в золотистых глазах промелькнула целая буря эмоций: непонимание, раздражение, и что-то еще… возможно, едва уловимое веселье, тут же задавленное ледяной, начальственной строгостью.

Он сделал шаг вперед. Его голос, ровный и тихий, разрезал гробовую тишину, повисшую между нашим грязным, перепуганным отрядом и их идеально выбритым, совещающимся штабом.

– Ну, и что вы здесь делаете, дамы?