Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 234 (всего у книги 333 страниц)

Глава 27

Галина

Я проснулась оттого, что мне было жарко. Не просто жарко – горячо, уютно, до мурашек по всему телу, хотя на улице стоял лютый зимний мороз.

Я не помнила, как вчера уснула, но это не отменяло того, что открывать глаза категорически не хотелось. Потому что стоило их открыть – и волшебство исчезнет.

А волшебство заключалось в том, что я лежала, уткнувшись носом в широкую мужскую грудь, обвитая сильными руками, и надо мной тихо, ровно сопел Рикард.

Он уже был в своей человеческой форме. Это я поняла по гладкости кожи, в которую упирался мой нос.

А еще он был абсолютно голым. А эту информацию мне подсказала моя рука, по-хозяйски лежащая на его ничем не прикрытой пятой точке.

Я медленно, очень медленно приоткрыла один глаз. Утренний свет пробивался сквозь щели в стенах амбара, золотил его кожу, играл на мышцах, рельефно выступающих даже в расслабленном состоянии.

“Хорош, чертяка!” – залюбовавшись, подумала я про себя, и не смогла отказать себе в эстетическом удовольствии.

Как женщина с семидесятитрехлетним стажем, я повидала всякое. Коля в молодости был ничего, подкачанный, но такого... такого я не видела даже в журналах, которые моя соседка по комнате в общежитии таскала у матери.

И тут моя нога, которая покоилась где-то в районе его бедра, наткнулась на некую заинтересованность. И эта заинтересованность недвусмысленно упиралась мне в ногу, даже сквозь сон давая понять, что дракон проснулся и готов к подвигам.

– Ох ты ж, – выдохнула я, стараясь не делать резких движений.

Но было уже поздно, потому что Рик открыл глаза. Секунду он смотрел на меня сонно, непонимающе, а потом в его золотистых глазах вспыхнуло понимание, тепло и... то самое, что я только что нащупала ногой.

– Доброе утро, – проурчал он низким, хриплым ото сна голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки, не имеющие ничего общего с утренним холодом.

– Угу, – промычала я, пытаясь аккуратно высвободиться. – Очень доброе. Прямо настолько, что я, кажется, только что поняла, что драконы – они не только огнедышащие.

Он моргнул, а потом до него дошло. Уголок его рта дернулся в той самой опасной полуулыбке.

– Ты про что?

– Про то, что некоторые части твоего тела просыпаются быстрее остальных, – невозмутимо ответила я, хотя внутри все пело и плясало канкан. – И они очень настойчиво интересуются моей ногой.

Рикард рассмеялся. Коротко, хрипло, но совершенно искренне. И от этого смеха вибрация прошла через его грудь, через мою голову, и разлилась где-то в районе солнечного сплетения теплой волной.

– Ты невыносима, – сказал он, но в его голосе не было и тени раздражения. Только восхищение и что-то еще... голодное.

– Я знаю, – кивнула я, пытаясь отползти. – И в знак протеста против такого утреннего... хм... энтузиазма, я требую, чтобы ты немедленно отпустил меня и пошел искать штаны.

– А если не отпущу? – он притянул меня ближе, и теперь его заинтересованность стала ощущаться всем телом.

– Тогда я буду вынуждена применить тяжелую артиллерию, – пригрозила я, упираясь ладонями в его грудь. – Щекотку.

Он замер, взметнув вверх правую бровь. В его глазах мелькнуло неподдельное удивление.

– Ты... ты серьезно?

– Абсолютно, – категорично заявила я. – За семьдесят три года я научилась быть очень убедительной.

– Но тебе не семьдесят три, – напомнил он, склоняясь ближе. – Тебе двадцать пять. И ты моя жена.

– Временная, – пискнула я, потому что его близость делала мысли путанными. – По договору.

– Договор можно пересмотреть, – прошептал он мне в губы.

И я почти сдалась. Почти утонула в его глазах, в его тепле, в его руках, которые так крепко и так правильно меня обнимали. Но в последний момент где-то вдалеке хлопнула дверь, и послышались голоса слуг.

– Рикард, – я ткнула его пальцем в нос. – Штаны. Быстро. Слугам не обязательно знать, почему именно я с тобой живу!

Он зарычал – вполне по-драконьи, но послушно отпустил. И пока он искал одежду, я лежала на своем импровизированном ложе и улыбалась в потолок, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

***

Поместье отца Галии встретило нас тишиной и запахом пыли.

Старый двухэтажный дом стоял на отшибе небольшой деревни, окруженный голым зимним садом. Когда-то здесь кипела жизнь, но теперь ставни были закрыты, крыльцо занесло снегом, а дверь жалобно скрипнула, когда Рикард толкнул ее плечом.

– Давно тут никого не было, – констатировала я, чихая от взметнувшейся пыли.

– После смерти отца Галия сюда не возвращалась, – кивнул Рик.

Он был хмур и сосредоточен. Видимо, утреннее происшествие мы оба решили пока не обсуждать – слишком много дел.

Мы бродили по комнатам часа два. Перетряхивали шкафы, заглядывали в сундуки, листали пыльные книги в поисках хоть какой-то зацепки. Ничего. Обычный дом обычной дворянской семьи. Посуда, старая мебель, выцветшие гобелены на стенах.

– Пусто, – выдохнула я, садясь на подоконник в бывшей спальне Галии. – Ни дневников, ни писем, ничего.

Рикард стоял у окна и смотрел на заснеженный сад.

– Она могла все уничтожить, – предположил он. – Или этот ублюдок пробрался сюда и забрал.

– Или она спрятала так, что просто так не найдешь, – добавила я.

И тут мой взгляд упал на потолок. На нем был едва заметный квадратный люк – выход на чердак?

– А там мы не смотрели.

Рикард проследил за моим взглядом.

– Там вряд ли есть что-то ценное. Слуги обычно стаскивают на чердаки хлам.

– Вот именно, – я спрыгнула с подоконника. – Хлам. Идеальное место, чтобы спрятать то, что не должно бросаться в глаза. Ну-ка, подсади меня!

Дракон посмотрел на меня, как на умалишенную, но видимо понял, что спорить со мной бесполезно, поэтому подхватил меня, словно я была перышком и поднял вверх, чтобы я смогла дотянуться до ручки, открывающей люк.

Чердак оказался именно таким, как я и предполагала – царством пыли, паутины и забытых вещей. Старая мебель, рассохшиеся сундуки, коробки с игрушками, сломанные прялки и бесконечные стопки пожелтевших газет.

Мы разделились. Рикард копался в углу с инструментами, я – в стопке старых альбомов.

И вдруг мои пальцы наткнулись на что-то твердое, засунутое глубоко между страницами одного из них.

Я вытащила. Это была небольшая картонная папка, перевязанная выцветшей лентой. Сердце почему-то забилось чаще.

– Рик, – позвала я. – Кажется, я что-то нашла.

Он подошел, и вместе мы развязали ленту. Внутри лежали рисунки. Старые, карандашные портреты. Женские лица, мужские профили, наброски пейзажей. Но один рисунок заставил нас замереть.

Портрет мужчины. Молодого, темноволосого, с острыми скулами и тонкими губами. Он был нарисован искусно, с любовью, с той тщательностью, с какой рисуют только тех, кто дорог сердцу.

– Это он, – выдохнула я. – Эдрик.

Рикард взял рисунок в руки. Его лицо стало жестким.

– Здесь есть подпись, – он повернул лист. – “Э. Дарквуд. 1245 год”.

Я перебирала остальные бумаги. Письма. Много писем, написанных одним и тем же аккуратным почерком. Я развернула одно из них, пробежала глазами.

– Слушай: “Моя дорогая, скоро все закончится. Я заберу тебя из этого проклятого места, и мы будем вместе. Твой отец не сможет нам помешать. Я уже нашел способ…”

– Дальше, – поторопил он.

Я перевернула лист.

– “...способ стать достаточно сильным, чтобы противостоять твоему дракону. Его земли падут, и мы будем править. Только ты и я”.

– Бред сумасшедшего, – прокомментировала я, откладывая письмо. – Но вот что интересно. Внизу стоит печать.

Я показала ему. На воске оттиснут был странный символ – переплетенные змеи вокруг кинжала.

Рикард недовольно рыкнул.

– Ты знаешь, что это?

– Это старая эмблема, – ответил он глухо. – Орден Чистоты. Секта, которая считала, что магия должна принадлежать только людям. Драконы, по их мнению, были ошибкой природы, паразитами, высасывающими силу из мира. Они пытались уничтожить нас сотни лет назад. Мы думали, что их больше нет.

– А они, судя по всему, просто затаились, – закончила я.

Мы перебрали остальные письма. В них Эдрик подробно описывал свои планы, делился успехами, обещал Галии золотые горы. Из писем становилось ясно: он не просто хотел власти. Он хотел мести. Личной, выстраданной, холодной мести всем драконам разом.

– Смотри, – я ткнула пальцем в один из листов. – Он пишет, что его семья была уничтожена драконами. Что он последний в роду. Что клянется отомстить.

Рикард провел рукой по лицу.

– Значит, это не просто жажда власти. Это война. Личная война, которую он ведет против меня и всех, кто похож на меня.

– И у него есть доступ к магии, которой мы не знаем. Телепортация, яды, контроль сознания... – перечислила я.

Мы замолчали. В голове крутились обрывки планов, предположений, страхов. Но ничего цельного не складывалось.

– Нам нужно больше информации, – наконец сказал Рикард. – Где его база? Кто ему помогает? Откуда у него такие артефакты?

– И это все нужно узнать до... – я запнулся.

– До Зимнего пира, – закончил он. – До того, как он нанесет следующий удар.

Мы посмотрели друг на друга. В его глазах я увидела то же, что чувствовала сама: смесь страха, решимости и странного, почти азартного огня.

– У нас два дня, – сказал Рикард.

Глава 28

Галина

В Хельгард мы вернулись уже к вечеру. Заснеженные башни замка горели в лучах заката розовым золотом, и я поймала себя на мысли, что впервые смотрю на них не как на тюрьму, а как на... дом. Странное, непривычное чувство, от которого внутри что-то щемило.

Рикард всю дорогу молчал, но его рука, поддерживающая меня под локоть, была красноречивее любых слов. Он то и дело поглядывал на меня, и в его золотистых глазах читалось то самое сложное выражение – смесь беспокойства, нежности и той опасной искры, которая с утра так некстати проснулась вместе с другими частями его организма.

Я сделала вид, что ничего не замечаю. Мне нужно было время, чтобы переварить и наши утренние откровения, и найденные на чердаке письма, и тот факт, что я, Галина Петровна, семидесяти трех лет от роду, провела ночь, обнимаясь с голым драконом.

Жизнь определенно била ключом. Кто ж знал, что для того, чтобы чувствовать себя желанной женщиной, мне нужно было сначала умереть, а потом подергать дракона за хвост.

Во внутреннем дворе нас уже ждали. Паулина, Марианна и Фрея стояли плотной группой, и по их лицам я поняла: сейчас меня утащат на допрос с пристрастием.

 Рикард, почуяв неладное, попытался было меня прикрыть, но куда там.

– Как замечательно, что вы успели вернуться сегодня, – сладким голосом проворковала Паулина, – Рикард, тебя в кабинете ждут наши мужья с важными новостями о важных делах. А мы пока займем Галину не менее важными подготовками к празднику.

– Какими именно подготовками? – подозрительно прищурился Рикард.

– Женскими, – отрезала Марианна, беря меня под руку с одной стороны. – Это занятие не для мужских суровых умов. Вам будет скучно.

– И непонятно, – добавила Фрея, подхватывая с другой.

Рикард посмотрел на меня с выражением "я, правда, пытался тебя спасти", но я лишь пожала плечами.

 Сопротивляться этим троим было бесполезно. Они уже тащили меня в сторону женской половины замка, оживленно щебеча о чем-то своем.

– Ну, рассказывай! – потребовала Паулина, как только за нами закрылась дверь в малую гостиную. – Ты как? Он как? Вы как?

– В смысле – вы? – я попыталась изобразить непонимание, но получилось, судя по всему, не очень правдоподобно.

– Не строй из себя невинность, – фыркнула Марианна, разливая по чашкам какой-то ароматный травяной чай. – Ты провела ночь в амбаре с драконом, который только что совершил полный оборот впервые за... ну, наверное, никогда. Это вам не у камина посидеть.

– Мы спали, – честно сказала я. – Он в драконьей форме, я в одежде. Просто спали, без глупостей.

– Так мы тебе и поверили, – игриво взглянув на меня, сказала Фрея. – Нам птичка на хвосте донесла, как вы там мило ворковали.

– Рик не смог обратно обратиться, – объяснила я. – И не хотел оставаться один. А я... ну, я пожалела бедного ящера.

Девушки переглянулись с таким видом, будто я сказала нечто крайне глупое.

– Пожалела, значит, – хмыкнула Паулина. – А утром?

– Что – утром?

– Утром ведь он обратился? – уточнила Марианна с хитрым прищуром.

Я вспомнила утро. Теплую грудь под щекой, сильные руки, обвивающие талию, и то самое... пробуждение, которое мы оба почувствовали. Щеки предательски вспыхнули.

– Обратился, – сухо ответила я, отводя взгляд.

– Ага! – Фрея подпрыгнула на месте. – И не только обратился, судя по твоему лицу!

– Девочки, мы нашли письма Эдрика, – резко сменила я тему, понимая, что еще немного, и меня разберут на молекулы. – Он из какого-то Ордена Чистоты. Они ненавидят драконов. И он планирует уничтожить ядро, которое питает земли Хельгарда, высосать силу и построить новый мир, где драконы будут ползать у его ног.

Новость подействовала отрезвляюще. Шутки прекратились, лица девушек стали серьезными.

– Орден Чистоты, – задумчиво повторила Паулина. – Герард о них рассказывал. Старая секта, их считали уничтоженными сотни лет назад. Но если они затаились и выжили...

– Значит, у них была цель, – закончила Марианна. – И сейчас они готовы нанести удар.

– У нас два дня до Зимнего пира, – напомнила я. – Эдрик что-то задумал. Он сказал, что я ему еще пригожусь. И он не отступится.

– Значит, мы должны быть готовы, – твердо сказала Фрея. – И не только наши мужья. Мы тоже.

– Кстати о мужьях, – Паулина взглянула на часы. – Они там, наверное, уже все обсудили. Может, отпустим Галю? А то тема утреннего пробуждения осталась не раскрыта, судя по всему.

– Ага, – хмыкнула я. – Особенно после того, как я утром нащупала его...

Я осеклась, поняв, что ляпнула лишнее. Но было поздно.

– ЧТО? – в три голоса взвизгнули девушки.

– Ничего! – я вскочила с кресла. – Мне пора! Спасибо за чай! Увидимся завтра!

Я вылетела из гостиной под их радостный, заливистый смех и мысленно порадовалась тому, что теперь у меня есть подруги, с которыми я могу так поболтать.

Хоть и не умею пока что ещё этого делать.

Коридоры замка были пустынны. Слуги разбежались по своим углам, готовясь к ночи. В окна лился холодный лунный свет, и снег на подоконниках искрился, как рассыпанный сахар.

Я шла к спальне и чувствовала, как внутри разгорается странное волнение. Не страх. Нет. Что-то другое.

Предвкушение? Надежда? Глупость, в конце концов? Половина жизни замужем за сухарики не научили меня разбираться в этих штуках.

Дверь в спальню была приоткрыта. Изнутри доносился приглушенный свет и... голоса. Женские голоса....

Глава 29

Галина

Я замерла в двух шагах от двери, прислушиваясь. Сердце почему-то забилось быстрее, хотя я мысленно приказала ему успокоиться.

Может, это служанки? Может, они готовят комнату? Но голоса звучали слишком оживленно, слишком... томно.

– ...Рикард, ну почему ты такой упрямый? – пропела одна, и я узнала этот сладкий, тягучий голосок. Одна из невест, кажется, та самая жеманная Мадлен, что рыдала из-за испачканного платья. – Мы же просто хотим поговорить…

– Поговорить? – усмехнулась вторая, с более низкими нотами. – Дорогая, мы пришли не говорить. Мы пришли напомнить ему, что он нас даже не рассмотрел как следует.

Я прижалась к стене, чувствуя, как внутри закипает что-то очень неприятное. Не ревность? Да нет, конечно, нет. Просто... любопытство.

– Леди, – раздался голос Рикарда, ровный и усталый, без тени той опасной хрипотцы, которую я уже научилась различать, – уже поздно. И я не намерен…

– Ах, оставь свои манеры, – перебила третья, с игривым смешком. – Мы все знаем, что твоя так называемая жена – всего лишь временная фигура. Мы слышали, вы договорились о разводе. Так почему бы не приглядеться к нам сейчас?

– Да, – поддержала первая. – Мы не хуже ее. И уж точно не такие старые.

У меня внутри все оборвалось. Старые? Это они про Галию? Или... про меня? Но они же не знают. Хотя, возможно, наши разговоры подслушал кто-то из слуг.

– Я бы попросил вас выбирать выражения, – голос Рикарда стал жестче. – И покинуть комнату.

– Ой, какой сердитый, – промурлыкала вторая. – А мне такие нравятся. Знаешь, Рикард, если твоя жена не справляется с обязанностями, мы всегда готовы... помочь.

– Именно, – подхватила третья. – Мы слышали, она даже в постели к тебе не приходит. Спит где-то внизу. Так зачем тебе такая?

Я закусила губу. Вот оно что. Они в курсе про нижние покои. И про то, что мы спим раздельно. Конечно, слухи по замку разносятся быстро.

– Это не ваше дело, – отрезал Рикард, и в его голосе прорезалась та самая ледяная нота, от которой обычно все разбегались. – А теперь – вон.

Дальше я слушать не стала. Развернулась и быстро, почти бегом, направилась прочь от спальни. Куда угодно, только подальше от этих голосов, от этой сцены, от этого мерзкого чувства, которое разъедало изнутри.

Они правы. Кто я такая? Временная фигура. Бабка в чужом теле. Спектакль, который мы разыгрываем для короля. И никакие утренние объятия этого не меняют.

Я сама не заметила, как ноги принесли меня в кабинет. Там было темно, только камин тихо потрескивал, разгоняя полумрак. Я подошла к дивану, стоящему у огня, и без сил рухнула на него, поджав ноги и уставившись на пляшущие языки пламени.

Глупо. Как же все глупо, Галина Петровна!

Тебе семьдесят три, ты мать двоих детей и бабушка троих внуков, ревнуешь дракона к каким-то расфуфыренным курицам. Стыдно-то как.

Но внутри все равно было больно. И обидно. И пусто.

Даже не потому, что он допустил этот разговор, а потому что отчасти эти профурсетки были правы. Зачем ему такая жена, которая только устраивает головную боль и никак ее не снимает?

Не знаю, сколько я так просидела. Может, минуту, может, час. Время словно остановилось. Я смотрела на огонь и думала о том, что в моей жизни ничего не меняется. Всегда я оказываюсь лишней. С Колей – удобной, но нелюбимой. Здесь – временной, но уже успевшей привязаться.

– Галина?

Голос Рикарда вырвал меня из оцепенения. Я вздрогнула и обернулась. Он стоял в дверях кабинета, освещенный светом из коридора, и смотрел на меня с каким-то странным выражением беспокойства и облегчения.

– Ты здесь, – сказал он, делая шаг внутрь. – Я обыскался. Почему ты не в спальне?

– Там было занято, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Решила не мешать.

Он замер. Потом медленно подошел и опустился на диван рядом со мной. Совсем близко, но не касаясь.

– Ты слышала, – не спросил, а утвердил он.

– Немного, – пожала плечами я. – Только самое интересное. Про то, что я старая, что не справляюсь с обязанностями и вообще сплю отдельно. Мелочи.

– Галина, – он взял меня за руку, и я почувствовала тепло его ладони. – Это все такие глупости. Я так виноват перед тобой и перед Галией за то, что устроил весь этот цирк с отбором невест.

Он усмехнулся, но как-то грустно.

– Я искал тебя. Обошел весь замок. Думал, может, ты опять в амбаре.

– Нет, – я покачала головой. – Решила сменить локацию. Кабинет уютнее.

Он помолчал, глядя на огонь. Потом повернулся ко мне, и я увидела в его золотистых глазах что-то новое – неуверенность, почти робость.

– Галина, я хотел поговорить с тобой.

– Про что? – слегка вскинув брови, удивленно спросила я.

– Про... нас. Про тебя. Я до сих пор не могу до конца поверить.

– Во что? – не поняла я.

– Что ты из другого мира, – выдохнул он. – Что той Галии больше нет, а есть ты. Галина. Семидесяти трех лет, с опытом замужества, с внуками, с этим твоим... невероятным характером. Я смотрю на тебя и думаю: как такое возможно? И почему это случилось именно со мной?

Я хмыкнула.

– Со мной тоже, между прочим, случилось. Я вообще в красном купальнике собиралась в Дагестан, а не в средневековье к драконам.

Он улыбнулся уголком губ.

– Расскажи мне про него.

– Про Дагестан?

– Про твоего мужа.

Я удивилась.

– Зачем тебе?

– Хочу понять, – просто ответил он. – Хочу понять, какой мужчина был с тобой до меня. И почему вы расстались.

– Он не расставался, – фыркнула я. – Он сбежал. Оставил записку: "Галя, мне это надоело, я ухожу". Представляешь? Семьдесят три года, а он как мальчишка.

– А ты?

– А что я? – развела руками я. – Я полы помыла, старые вещи перебрала и поехала в торговый центр за красным купальником. А там – он, его секретарша, примерочная, обморок... и очнулась уже здесь.

Рикард слушал внимательно, не перебивая. Потом тихо спросил:

– Ты любила его?

Я задумалась. Вопрос, который я сама себе задавала редко.

– Наверное, когда-то да. В молодости. А потом... привыкла. Он был удобный. Тихий, предсказуемый. Требовал, чтобы я была "нормальной бабушкой", не высовывалась. Я и не высовывалась. А теперь думаю – зря.

– Ты не жалеешь, что оказалась здесь? – он повернулся ко мне всем корпусом, и его взгляд стал очень серьезным.

– Жалею? – я усмехнулась. – Рикард, за последние дни я пережила больше приключений, чем за всю предыдущую жизнь. Меня похитили, я летала на драконе, участвовала в снежном побоище с королем, чуть не спалила твой замок... О чем тут жалеть?

– Но я был несправедлив к тебе, – вдруг сказал он. – К Галии. Я не был хорошим мужем. Я требовал, но не давал. Я хотел партнера, но сам не открывался. Я виноват перед ней.

Я посмотрела на него. В его глазах была настоящая боль.

– Ты не знал, – мягко сказала я. – Она не говорила. А ты не спрашивал. Вы оба хороши. Но сейчас это уже не важно.

– Важно, – он покачал головой. – Потому что я не хочу повторить те же ошибки.

Его слова звучали красиво, но как будто бы слишком поздно. Я чувствовала, как веки постепенно становятся тяжелыми и открывать глаза приходилось с усилием.

– Кстати, – добавил он, слегка улыбнувшись и наблюдая за тем, как я укладываюсь на диванную подушку поудобнее, – я отослал всех невест по домам. Всех до единой. Так что можешь больше не волноваться на этот счет.

– Всех? – удивилась я. – А из кого ты потом выбирать будешь, когда король уедет? Как же будущее династии…

– Галина, – перебил он, и в его голосе зазвучала та самая хрипотца, – неужели ты до сих пор не поняла?

Сказывались бессонная ночь, переживания, долгая дорога. Тепло камина, его рука, сжимающая мою, его голос – все слилось в одно уютное, безопасное облако.

– Рикард... – попыталась я возразить, но зевок вышел громче, чем хотелось.

– Спи, – тихо сказал он и осторожно притянул меня к себе, укладывая мою голову к себе на плечо. – Поговорим завтра.

Я хотела сказать, что не усну, что мне нужно еще столько всего обдумать, но тело предательски расслабилось, и глаза закрылись сами собой.

Последнее, что я услышала, было его дыхание и тихий шепот:

– Никого мне не надо, кроме тебя, несносная ты женщина…

А потом была только темнота, тепло и обманчивое чувство, что все будет хорошо.