Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 218 (всего у книги 333 страниц)

Глава 23

Паулина

– Хочешь большой и чистой любви? – бубнила я себе под нос фразу из одного известного советского фильма, вертя в руках записку найденную под ногами на базаре. – Приходи, как стемнеет, на сеновал.

То, что это увлекательное приглашение предназначалось именно мне – у меня даже не было сомнений. И оно было безусловно привлекательным, потому что отомстить Тристану, мне конечно же, хотелось. Хотя бы за измученную душу Паулины. Но с другой стороны, я понятия не имела, где находится городская конюшня – это раз. А два – не горела желанием соваться туда одна.

Но проблема была в том, что мне некого было взять с собой в качестве группы поддержки. У меня была только Корди, но вряд ли выносить говорящую метлу из поместья – это хорошая идея.

– К сожалению, – грустно ответила Корделия, когда я все-таки сказала ей и о записке и о предложении пойти со мной, – Я не могу покидать стены поместья.

– Почему? – нахмурив брови, спросила я.

– Этого я не могу сказать, – виновато ответила метла.

– У тебя от меня секретики? – ехидно поддела я Корди.

– Есть немного, – вздохнула она. – Но поверь, я бы с удовольствием пошла с тобой, если бы могла. Просто… не могу. Это связано с поместьем.

– С поместьем? – я задумалась, внимательно разглядывая смущенную метлу.

Шестое правило любых переговоров – уметь определять эмоции аппонента, даже если он делает все, чтобы их от тебя скрыть. Даже, если претворяется метлой.

 "Интересно, что она скрывает? – задумчиво посмотрела на Корделию. – Ладно, проехали. Тут каждый что-то да скрывает, в том числе и я. Я обязательно вернусь к этому вопросу, но позже, а сейчас нужно решить, что делать с этой запиской и своим любопытсвом, которое зудело у меня в одном месте.

Я налила себе чашку своего любимого кофе и вышла к крыльцо – место, где в этом огромном доме я могла спокойно подумать.

Идти или не идти? Вот в чем вопрос. С одной стороны, шанс отомстить Тристану упускать глупо. С другой… это может быть ловушка, которую сам Тристан и организовал. С него станется. Хотя он для этого не особо умен. Но вот кто ж его знает?  Я не так долго с ним общалась, чтобы смочь определить это на сто процентов.

“Как бы так придумать, чтобы и пойти и не опростоволоситься в случае чего?” – досадно поджав губы, задалась я вопросом.

Мои размышления прервали какой-то грохот и возня у главных ворот. Кто-то с силой колотил по железным перекрытиям и орал что-то невнятное.

– Кого это там такой бессмертный? – подумала я с раздражением и пошла посмотреть.

 Стоит ли говорить, что единственным безрассудным существом, сунувшимся в логово страшного и ужасного графа Блэкторна – был его неадекватный младший брат Тристан.

– Ну и чего ты тут барабанишь? – возмущенно спросила я, подходя к воротам, которые в этот раз не были такими гостеприимными, как в случае со мной. – Всех белок пораспугал!

– Так и знал, что ты тут! – фыркнул бывший муженек и, дернув за калитку приказным тоном, сказал: – Открывай!

– Ага, – кивнула я, скрещивая руки на груди. – Бегу и тапки теряю.

– Ты меня не поняла что ли? – начал накаляться он. – Я сказал, открой эту чертову дверь.

– Ты же дракон, – вдруг решила вспомнить я. – Перелетишь, раз уж тебе так хочется внутрь попасть.

– Паулина! – зло прорычал он, хватаясь обеими руками за прутья калитки. – Не вынуждай меня.

– Ой, а то что? – не удержалась я от того, чтобы его поддеть. – Убьешь меня снова? Так мне уже не страшно.

– Я смотрю, – начал шипеть Тристан. – Ты как под братца моего легла, так жуть какая смелая стала.

– Знаешь, – слегка облизнув губы так, чтобы он естественно заметил, и намотав небольшой локон, выбившийся из прически, на палец, начала я. – Женская уверенность в себе во многом зависит от умений того мужика, под которым она лежит. Если мужик умелый, знает как сделать, чтобы одна и та же женщина стонала под ним с каждым разом все громче, то и женщина становится уверенной в себе, смелой и расцветает по всем параметрам. А если мужик сам пень трухлявый, то вряд ли можно ждать, что он поможет расцвести своей женщине.

Я ходила по очень тонкому льду, но выражение, которое исказило лицо Тристана – стало мне наградой. Я думала, еще немного и он лопнет от злости. Настолько сильно покраснело лицо, глаза налились кровью, ноздри раздулись, а зубовный скрежет было слышно в радиусе километра.

– Ты заплатишь за каждое сказанное тобой слово, – прорычал Тристан, резко стукнув ладошкой по калитке, которая по прежнему была плотно закрыта и не собиралась открываться. – Ты никто! Подстилка! Твой папаша продал мне тебя, чтобы я закрыл его долги. Пообещал, что весь ваш род очень плодовитый и ты точно родишь мне наследников, но ты даже с этим не справилась. А сейчас ты никому не нужна, кроме моего, такого же как ты, бракованного, братца. Да и ему ты нужна только для того, чтобы получить завещание, которое ты у меня украла.

Почему-то последняя фраза неприятно царапнула меня, несмотря на то, что я это и сама прекрасно знала. Видимо, где-то глубоко внутри мне все-таки хотелось, чтобы это не было правдой.

– Ну раз и тебе и ему я нужна только ради завещания, – ехидно хмыкнув начала я, помня про третье правило переговоров. – То я пожалуй выберу его. С ним хотя бы в постели поинтереснее будет!

– Ах ты, тварь! – взревел Тристан, но почему-то, не смотря на свою внешне богатырскую силушку, так и не смог преодолеть кованые ворота. – Ты сдохнешь! Поняла?

– Ну, рано или поздно все мы там будем, – заметила я философски. – Если список твоих угроз и оскорблений закончился, то я пойду. У меня там еще куча дел: нужно ужин повкуснее приготовить и ночную рубашку попрозрачнее выбрать.

И не дожидаясь новой порции грязи в свой адрес, развернулась и пошла внутрь поместья.

Настроение было испорчено и решение принято. Я пойду вечером на сеновал!

Точнее, на городскую конюшню…

Глава 24

Герард

Много противоречивых мыслей смешалось в моей голове, поэтому нужно мне нужно было время, чтобы их обдумать и разложить по полочкам.

Я сидел в фамильном склепе на лавочке с бутылкой в руках и молча смотрел в одну точку.

Быть бастардом короля никогда не было для меня чем-то легким. Косые взгляды, борьба за внимание, пожизненное ощущение себя недостойным, не таким, как все.

– После твоей смерти, папенька, ничего не поменялось, как видишь! –  с ехидством в голосе заметил я, разглядывая родовой герб, высеченный на сером камне саркофага. Два перекрещенных меча на фоне короны.

Символ власти, которую я должен буду унаследовать, если Тристан не справится, только вот цена... Цена была выше, чем я когда-либо мог себе представить.

"Найди истинную любовь и потеряй ее".

– Как будто мне до этого скучно жилось, – зло фыркнул я.

Мой старик, конечно, всегда умел удивить. Жестокостью. Садистским юмором. Условие для завещания – это был апофеоз его гениальности в искусстве портить жизнь даже после смерти.

Наследство, земли, влияние – все могло стать моим, стоило лишь разбить себе сердце.

Но вот незадача – мне все это было и близко не нужно. Мне нужно было другое. Один единственный артефакт, который позволил бы больше не опасаться самого себя. Но нет, и здесь никто не собирался упрощать мне жизнь.

Всю жизнь я задаюсь вопросом, почему в этом гребанном мире так сложно получить что-либо. Особенно любовь.

Я усмехнулся, но усмешка вышла кривой и злой.

Любовь. Ха! Это слово в моем лексиконе отсутствовало. Точнее, оно было вычеркнуто лично мной, кроваво-красным карандашом.

Я не верил в любовь. Я не верил женщинам. Все они коварные и корыстные, жаждущие власти, денег и моего крепкого тела (ладно, последнее – не такая уж и плохая причина, но все же).

Мои жизненные наблюдения с безжалостностью палача доказывали эту теорию. И все же... в моем мозге поселилась одна назойливая мысль, одна пара чертовски привлекательных глаз, которые не давали мне покоя.

Эта женщина – ходячая катастрофа. Тщательно заминированное поле, ступив на которое, можно взлететь на воздух, потеряв все, что было дорого (в моем случае – остатки здравого смысла и хладнокровного спокойствия).

Я ненавидел то, как много времени тратил на мысли о ней. Моя годами выработанная стратегия избегания каких-либо серьезных отношений начала трещать по швам и я проклинал себя за эту слабость. Доверять нельзя никому, а женщинам – особенно. Но…

Когда она увидела меня в полуобороте дракона, я был уверен, что это конец.

Прощай, Паулина! Спасибо за приятно проведенное время (которого, по сути, и не было). Я готовился к воплям, истерикам, обвинениям в связи с нечистой силой.

Но она не испугалась. Она, черт возьми, была зла! Раздражена, возмущена – но не напугана.

Это… озадачивало. Сбивало все мои расчеты. И теперь я, как проклятый, прокручивал в голове эту сцену: ее гневный взгляд, упрямо поджатые губы, смелость, с которой она смотрела мне в глаза.

Неправильно. Мне не нравилось, что она вызывает во мне такие бурные эмоции. Мне не нравилось, что я начинаю думать о ней больше, чем хозяин должен думать о своей управляющей. Не нравилось, что я начинаю ее… хотеть. И не только в физическом плане.

“Выкинь ее из головы, Герард! – приказал я себе, сильнее сжимая в руке бутылку. – Есть вещи поважнее. Завещание. Артефакт. Это то, что действительно имеет значение”.

Но образ Паулины не исчезал. Ее саркастичные замечания, дерзкий взгляд исподлобья, умение одной фразой уничтожить мою самооценку…

В этом была какая-то извращенная привлекательность. И эта привлекательность пугала меня до чертиков. Потому что она вела к близости. А близость – к потерям. И отец, как назло, подливал масла в огонь, требуя от меня этих потерь.

Почувствовал, как внутри меня закипает ярость. Ярость на отца – за его издевательства. На Паулину – за то, что она осмелилась вторгнуться в мой тщательно охраняемый внутренний мир.

На себя – за то, что позволил ей это сделать. Челюсти судорожно сжались. Я сделал глубокий вдох, пытаясь подавить поднимающуюся бурю. Рука, державшая бутылку, побелела от напряжения.

– Да гори оно все синим пламенем! К черту любовь! К черту вас всех! – прорычал я, и, не успев осознать свой порыв, со всей силы швырнул бутылку в каменную стену склепа.

Раздался оглушительный треск. Осколки стекла разлетелись во все стороны, оставив на сером камне мокрое пятно. Эхо грохота было слишком громким в тишине склепа.

Резко поднявшись, я покинул склеп, не чувствуя ничего, кроме клокочущей в груди ярости. Плевать на осколки стекла. Я оставил отца и его проклятое завещание в покое. По крайней мере, на некоторое время.

Поместье встретило меня нехорошим предчувствием того, что произошло что-то непоправимое.

Паулины нигде не было. Обычно я всегда мог четко определить, где именно она находится – в гостиной, за чтением книги, или в библиотеке, изучая древние манускрипты (наверняка выискивала какой-нибудь способ разорвать наш контакт).

Но сейчас дом казался пустым и безжизненным. И это почему-то меня беспокоило.

– Корделия! – прорычал я, и в тот же миг в воздухе закружилась моя верная метла.

– Чего горланишь? – недовольно спросила она своим обычным скрипучим голосом.

– Где Паулина? – грубо поинтересовался я, обходя метлу стороной. Голос прозвучал хрипло и требовательно.

Корди замялась и я заметил это.

– Где она? – нетерпеливо спросил я, чувствуя, как раздражение перерастает в тревогу.

– Тристан приходил, – начала Корди, украдкой наблюдая за моей реакцией. – Ворота его, конечно же, не пустили, но этот малолетний придурок из через ворота умудрился наговорить ей гадости.

– Каких? – процедил я сквозь зубы.

Мои пальцы непроизвольно сжались в кулак. Этот щенок решил поиграть с огнем.

– Сказал, что она твоя подстилка, – недовольно пробурчала метла. – И угрожал ей смертоубийством.

– Убью идиота! – рыкнул я, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

– Сам прекрасно знаешь, что нельзя, – осадила меня Корделия. – Но Паулина достойно выдержала все его угрозы и сказала, что ей некогда с ним разговоры разговаривать, потому что нужно тебе ужин готовить и выбирать ночную рубашку попрозрачнее.

Я хмыкнул, представив себе эту картину. Ярость на Тристана внезапно уступила место чувству глупой гордости и… восхищения. Вот она, моя Паулина!

“Моя?” – дал я себе мысленный подзатыльник.

– И это только укрепило его в мысли, что вы – пара, – закончила Корди, и моя только что возникшая радость тут же растворилась в новой волне бешенства.

Пара? Мне нельзя вставать на этот скользкий путь. Он не принесет нам обоим ничего хорошего. Я не могу так с ней поступить.

– Где она сейчас? – рыкнул я, стараясь обуздать бушующие внутри эмоции. Ярость на Тристана обжигала, но странным образом смешивалась с восхищением Паулиной.

Черт, что она со мной делает?! Это какая-то насмешка судьбы, честное слово.

Корди уже хотела ответить, но мой взгляд зацепился за небольшой столик  у дивана, на котором лежала сложенная записка.

Инстинктивно схватив бумажку, я развернул ее пальцами, которые не особо то хотели меня слушаться и пробежал глазами по торопливо написанным строчкам.

«Если хочешь отомстить Тристану, приходи завтра вечером на городскую конюшню.» 

Без подписи и каких-либо других опознавательных знаков.

Холодок пробежал по спине, потому что у меня даже не было сомнений в том, что она пошла туда одна. Это пахло засадой. И очень скверной.

Не раздумывая ни секунды, я сжал записку в кулак и вылетел из поместья, как стремительно выпущенная из лука стрела. Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный ритм. В голове пульсировала только одна мысль:

“Паулина в опасности и я должен ее спасти!”

Когда я ворвался в грязное, пропахшее навозом стойло городской конюшни, первое, что увидел, – Паулину.

Она стояла посреди прохода, спиной ко мне, гордо вскинув голову. А над ней, словно две хищные тени, нависали двое здоровенных детин, с мерзкими и похотливыми улыбками на сальных лицах.

Глава 25

Паулина

Дорога до городской конюшни была не близкой. Корделия подсказала мне, что для начала нужно будет добраться до города на экипаже, который мимо поместья тоже не ходит и мне предстояло топать обратно к базару.

По началу я немного расстроилась, потому что путь был не самый близкий, но потом вспомнила, что вчера так и не купила тот красивый браслетик, потому что отвлеклась на эту дурацкую записку и мысль о том, что я смогу купить его сегодня придала мне воодушевления.

На базаре я почти сразу же нашла того самого торговца, который при виде меня расплылся в искренней улыбке.

– Я ждал тебя, красавица! – слегка поклонившись, сказал высокий мужчина азиатской внешности с проницательными  карими глазами.

– Ждали? – удивилась я. – Почему?

– Знал, что ты вернешься за этим браслетом, – чуть понизив голос, произнес он. – Поэтому сохранил его для тебя.

– Вот это я понимаю – клиентоориентированность, – усмехнулась я себе под нос и потянулась в сумку за мешочком с монетами, чтобы рассчитаться с торговцем. – Сколько с меня?

– Давай сначала примерим? – предложил мужчина, лукаво сверкнув в меня глазами. – Твою прекрасную ручку?

Я протянула руку вперед, абсолютно не ожидая никакого подвоха, но в момент, когда он застегнул этот браслет на моем запястье, на долю секунды мне показалось, что я увидела перед своим внутренним взором два зеленых драконьих глаза.

Меня бросило в жар, но в следующее мгновение все закончилось так же быстро и неожиданно, как и началось.

– Ну вот, красота! – восхищенно воскликнул торговец, демонстрируя мне результат.

Я посмотрела на свою руку с браслетом и ахнула. Браслет, действительно, был великолепен. И будто светился, хотя, конечно, это могло мне и показаться.

– Так что я за него должна? – вновь повторила я свой вопрос, но и тут торговец меня удивил.

– Только улыбку твою, красавица, – хитро подмигнул мне мужчина. – Только улыбку.

– Так не бывает, – нахмурилась я. – У всего есть своя цена.

В миг торговец стал серьезным и пристально посмотрев мне в глаза, сказал:

– Цена ему – доверие. Впусти его в свою душу и этот браслет подарит тебе счастье и свободу. В противном случае, счастливой и свободной ты не будешь никогда, а браслет рассыпется.

– Может, все-таки лучше деньгами? – с надеждой в голосе, уточнила я.

Но мужчина лишь отрицательно покачал головой.

– Доверие, красавица, – повторил он и отвернулся, давая мне понять, что разговор окончен.

“И где я должна взять ему это доверие? – возмущалась я про себя, бредя в сторону остановки экипажей. – Его в моей жизни отродясь не было!”

Ну ладно, было однажды. Мне было лет пять, мама пообещала, что больше не будет пить и в качестве подтверждения своего обещания повела меня в цирк. Мы очень весело провели день с ней вдвоем: смеялись в цирке, потом ели мороженое и гуляли.

Моя наивная детская душа искренне поверила в то, что мама больше не будет пить, потому что любит меня и я была счастлива.

Но настоящий цирк начался вечером, когда мы вернулись домой. Мама резко изменилась, стала на меня фыркать и дергаться, когда я подошла к ней, чтобы сказать, как мне понравился сегодняшний день и что я очень ее люблю.

– Не нужна мне твоя любовь, – отмахнулась она от маленькой меня, которая плохо понимала причины такой резкой перемены ее настроения. – Мне нужна была любовь твоего отца, но он бросил меня, как только узнал, что я беременная тобой.

Она встала и подошла к шкафу, в котором обычно у нее стояла выпивка. Открыла его, но ничего не увидела. 

– Где? – прорычала мама, медленно разворачиваясь ко мне. – Там была почти целая бутылка! Где она? 

– Ты же сказала, что больше не будешь пить, – твердо глядя ей в глаза, напомнила я. 

– Я спросила, где моя бутылка? – в гневе прокричала мать. 

– Я вылила ее, когда ты была в душе, – уже понимая, что последует дальше, честно призналась я. 

Удар. Звонкий. Обжигающий. Разрушающий детскую наивную душу и доверие. 

– Маленькая дрянь! – прошипела мамаша, замахиваясь снова. 

Я не знаю, где я взяла силы, но я поймала ее руку на подлете, пристально глядя ей в глаза.

Уж не знаю, что она увидела тогда у меня во взгляде, но больше она меня никогда не трогала, а я больше никому не доверяла.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от непрошенных воспоминаний, я обернулась, чтобы еще раз взглянуть на странного торговца, но ни его, ни лавки, где он торговал, там не оказалось и если бы ни браслет на моей руке, укоризненно едва светящийся, я бы решила, что все это мне привиделось.

Экипаж нашелся быстро и через пару минут уже мчал меня в сторону городской конюшни, а я все сидела и прокручивала в голове ситуацию, которая только что со мной случилась.

Непонятно было только одно, на кой черт браслету мое доверие и где его брать, если всю жизнь я жила по принципу: “Что ж ты еж такой колючий? Это я на всякий случай!”

Но нужно было возвращаться в реальность, потому что на повестке дня была еще одна не более понятная ситуация, с которой требовалось разобраться.

– Приехали, госпожа! – крикнул кучер, останавливая экипаж.

Я кивнула своим мыслям и выбралась на улицу.

– Вам вон тудой надобно, – по простому махнул рукой в сторону продолговатого здания мужичок и, хлыстнув вожжами коней, умчался прочь.

Я угрюмо поплелась в сторону конюшни, надеясь, что это все-таки не хитро-подстроенная Тристаном ловушка. Но любопытство, а может быть, и тайное желание в очередной раз поставить наглеца на место, тянуло меня сильнее, чем благоразумие.

Конюшня встретила меня запахом сена, пота и, конечно же, свежего навоза – ароматы, которые были мне знакомы с тех редких поездок к бабушке в деревню.

Вдоль прохода тянулись ряды стойл, из некоторых торчали любопытные лошадиные морды, тихо фыркающие и пожевывающие овес. Где-то вдалеке слышался приглушенный стук копыт и голоса конюхов.

Это место казалось одновременно таким обыденным и таким… подозрительным. В общем, как вся моя жизнь, в любом из миров.

Я прошла чуть вперед, вслушиваясь в каждый шорох, пытаясь уловить хоть что-то необычное. Если это ловушка, то она должна себя выдать.  Ну, я на это надеялась, по крайней мере.

Я внимательно осматривала каждый ряд, ожидая увидеть либо Тристана с его надменной ухмылкой, либо какого-нибудь его подручного с явным намерением меня запугать.

Но чем дальше я заходила, тем сильнее нарастало ощущение, что я ошиблась. И вот, через три ряда, мне наконец улыбнулась удача. Или, судя по всему, новая порция проблем.

У одного из стойл, спиной ко мне, стоял высокий мужчина. Его когда-то черные волосы уже начала немного разряжать седина, но от этого он не выглядел старше, скорее, приобретал некую благородную суровость.

В его движениях чувствовалась уверенность и какая-то внутренняя мощь, которую не мог скрыть даже слегка сутулый силуэт.

Он поглаживал шею вороного жеребца, и я заметила, как конь доверчиво прижимался к его руке.

Никаких бандитов, никакого Тристана. Только этот незнакомец. Мое сердце вдруг пропустило удар, а волосы на затылке слегка зашевелились. – Я рад, что ты все-таки пришла, Паулина, – сказал он низким скрипучим голосом и повернулся ко мне лицом.

Мир поплыл. Голоса конюхов, фырканье лошадей, запахи сена – все исчезло. Осталось только его лицо.

– Отец? – ошарашенно воскликнула я.