Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 209 (всего у книги 333 страниц)

Глава 40

Фрея

Я очнулась от ощущения холода. Ледяной, пронизывающий холод, который, казалось, исходил из самых глубин моих костей. Сердце забилось тревожно, вспоминая бушующее море, горящую деревню и лицо Велории, полное боли и отчаяния. Я открыла глаза и замерла.

Я лежала на кровати в комнате, в которой поселила меня Ядвига. За окном, сквозь привычные шторы, пробивался рассвет. На тумбочке стояла чашка с остывшим чаем, а рядом, в кресле, тихо дремал Дариан. Его лицо, обычно напряженное, сейчас было расслаблено, но даже во сне он выглядел настороженным, словно был готов в любой момент вскочить.

– Дариан, – мой голос прозвучал хрипло и неуверенно.

Он вздрогнул, резко поднял голову и одарил меня еще не до конца осознанным после сна взглядом.

– Даша?

Он встал и подошел ко мне, осторожно коснулся моей руки. Его прикосновение было теплым, успокаивающим.

– Я так испугался, – прошептал он. – Я нашел тебя в архиве, ты была без сознания.

– В архиве? – я попыталась сесть, но тело казалось ватным. – Но как ты туда попал?

– Элик отправил за мной этого подозрительного артефактора, – слегка скривившись, признался Дариан. – Когда я пришел, дверь в архив была распахнута. Ты лежала на полу, рядом сидел Элариан и что-то тихонечко тебе шептал.

– Элариан? – удивленно воскликнула я. – Но…

Дракон не дал мне договорить, перебив мою мысль вопросом:

– Ты мне лучше скажи, как ты сама там оказалась? Аластор говорил, что как ни пытался штурмовать эту, на вид, довольно хлипкую дверь, у него ни разу не получилось даже на миллиметр ее сдвинуть.

– Я нашла в коридоре портрет женщины, – все-таки с трудом садясь, начала рассказывать я. – Которая была как две капли воды похожа на меня. На Дашу.

Дариан нахмурился, но кивнул.

– Как очень быстро выяснилось, картину эту видела только я, – продолжила я. – Это меня насторожило и я решила выяснить, что это такое. Обратилась к Натаниэлю за помощью, он то и предположил, что информация об этом может быть в архиве. Но предупредил меня о том, что никто не может туда попасть.

– Именно поэтому ты решила, что тебе непременно нужно туда? – укоризненно посмотрев на меня, спросил дракон.

– Нет, – отмахнулась я. – То есть – да. Не знаю, почему, но меня потянуло туда. И когда я прикоснулась к двери, произошло что-то магическое и дверь открылась. Но впустила только меня.

– И-и-и? – подтолкнул меня к дальнейшему рассказу Дариан.

– Я выяснила, кто эта женщина на картине, – тяжело выдохнув, ответила я. – Ее звали Велория и она была…

– Одной из могущественных ведьм Вальдхейма много лет назад, – закончил за меня дракон.

– Ты ее знал? – спросила я.

– Лично – нет, – потирая переносицу, сказал Дариан. – Отец рассказывал, что когда началась охота на ведьм, он спас Велорию и ее ребенка от преследований одного жадного до власти ублюдка. И какое отношение имеешь ты к этой истории?

– Я ее правнучка, – огорошила я дракона, что он даже присвистнул, вставая с кровати.

Я рассказала ему все, что запомнила: про Итана Хорта, про охоту на ведьм, про побег Велории с ребенком, про Террана Грейфилда, отца Дариана. Про то, что Велория отправила своего ребенка в другой мир, чтобы спасти и мою душу обратно призвала магия. Что во мне течет не только ведьминская, но и драконья магия. И именно поэтому у меня получается лечить Дариана.

Дракон молча слушал меня и его лицо становилось все более напряженным. Когда я закончила, он долго смотрел в одну точку, обдумывая мои слова.

– Я догадывался, – наконец, прервал он свое молчание, – что поступок отца не пройдет для меня бесследно. Но в этом есть и свои плюсы – мы только что сузили круг подозреваемых до одного конкретного подонка.

– Итан Хорт все еще жив? – удивленно спросила я.

– Подтвержденной информации об этом у меня нет, – признался Дариан. – Если он окажется живым – я, скажем так, не особо удивлюсь. Но у него есть сын и этот сын та еще заноза в заднице.

– Ты думаешь, что все это связано? – сама не зная, что имею ввиду, спросила я.

– Есть вероятность, что да, – устало нахмурился Дариан. – Я никого не нашел в твоем старом доме. Риджины и ее дочурок там не было. А это значит только одно…

– Что кто-то их предупредил, – догадалась я.

– Вероятно, – согласился дракон. – Либо Риджина после встречи в тюрьме почувствовала,что пахнет жареным и они сами сбежали. Либо… у них есть уши среди инквизиторов.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь. Чем больше пазлов мы собирали в этой мозаике, тем опасней она становилась. И тем меньше мне хотелось продолжать ее собирать. Но выбора у меня уже не было.

Дариан посмотрел на меня с беспокойством.

– Тебе нужно отдохнуть, Даша, – тихо сказал он, укладывая меня обратно на подушки и нежно целуя в губы. – Я со всем разберусь, а твоя главная задача – восстановиться.

Я чувствовала себя совершенно опустошенной. Слова Велории, ее боль, ее страх, все это отдавалось эхом в моей душе. Слишком много новой, пугающей информации. Я кивнула, не в силах спорить.

Дариан укутал меня в одеяло, принес воды, и, убедившись, что я в порядке, вышел, оставив меня наедине с моими мыслями. Я закрыла глаза, пытаясь уснуть, но образы из прошлого не отпускали. Вдруг, в какой-то момент, я почувствовала, что проваливаюсь в сон.

* * *

Я пришла в себя от пронзительной тишины, которая давила на уши, заглушая даже собственные мысли. Белый потолок, стерильный запах, мягкая боль, разливающаяся по всему телу. Роддом. Я здесь. Роды были тяжелыми, я помню это смутно, как будто через толстое стекло. И потом… потом пустота.

В палату зашла пожилая женщина в белом халате, с мягкой, но какой-то усталой улыбкой и проницательным взглядом. Врач. Она говорила и каждое слово ложилось тяжелым камнем на мое истерзанное сердце.

– К сожалению… ваш ребенок… не выжил.

Я смотрела на нее и мир вокруг меня начал рассыпаться на мелкие, острые осколки.

Не выжил? Мой долгожданный, мой единственный, мой смысл жизни… Не выжил? Это была неправда. Этого не может быть. Я должна была почувствовать. Должна была увидеть его, прижать к себе.

– Роды были очень трудные, вы сами потеряли много крови, мы вас еле спасли, – продолжала она, но я уже не слышала. В голове звучал только этот приговор.

Шок сменился ледяной грустью, а затем – всепоглощающей болью, которая, казалось, разорвет меня изнутри. Слез не было, только тупое, ноющее ощущение потери, которое проникало в каждую клеточку моего существа. Я потеряла ребенка. Своего ребенка.

– Вы ещё очень молодая, – сказала врач и её голос стал как будто более напряженным, – вы сможете родить еще. Это еще не конец.

Она провела рукой по волосам, нервно переступая с ноги на ногу, и её улыбка стала натянутой, неестественной.

– Восстановитесь и всё наладится.

Её слова, призванные успокоить, лишь добавляли тревоги. Почему она так нервничает? Почему так быстро старается уйти? Я не могла думать, не могла собраться. Просто чувствовала, как из меня вырвали часть души, оставив зияющую пустоту.

* * *

То, что я увидела потом, было не то сном, не то видением из прошлого, которое казалось до странности реальным. Я словно парила над сценой, невидимая, но всевидящая. В родблоке, в тусклом свете дежурной лампы, две медсестры, Анна и Светлана, сидели за столиком, попивая остывший чай. Я видела их лица, их усталые, но добрые глаза, слышала их голоса так ясно, словно стояла рядом.

– Ну и денек, – тяжело вздохнула Аня, потирая виски. Она была постарше, с морщинками у глаз, выдающими бессонные ночи. – Ни одних спокойных родов сегодня. Как сговорились все, честное слово!

– Да, не говори, – отозвалась Света, помешивая сахар в кружке. Она была моложе, но не менее утомлена. – Но главное, что без потерь. Сама же знаешь, какая трудная смена не была, главное, чтобы все были живы и здоровы.

Они допили чай, доели печенье, поднялись, чтобы убрать посуду. Я наблюдала за их неспешными движениями, чувствуя необъяснимую тревогу, которая нарастала с каждым их шагом.

– Пойдем, проверим наших спящих малышей, – предложила Светлана, с легкой, почти материнской улыбкой, словно предвкушая умиротворяющую картину спящих крох. – Надо же убедиться, что всё в порядке.

Они вышли из небольшого помещения для персонала и направились в соседнюю комнату – палату для новорожденных, где в ряд стояли маленькие люльки. Я следовала за ними, невидимая тень, ощущая, как напряжение внутри меня сгущается. С каждым шагом к кроваткам нарастало предчувствие чего-то необратимого.

Они медленно шли вдоль ряда люлек, проверяя каждого малыша. Аня остановилась у кроватки, над которой висела бирка «Савельева». Ее взгляд задержался на пустом пространстве, где должен был лежать младенец.

– Сына Савельевой что, унесли кормить? – Аня повернулась к Свете, в ее голосе уже слышалась нотка недоумения.

«Сын! – воскликнула я про себя. – У меня родился сын!»

Света подошла ближе, тоже вглядываясь в пустую люльку. Ее улыбка мгновенно сползла с лица.

– Кто бы его унес? Мы же вместе сидели чай пили, – пробормотала она, ее брови сошлись на переносице.

Они посмотрели друг на друга и в их глазах вспыхнула паника. Они начали метаться по комнате, заглядывая под люльки, в шкафчики, даже под детские пеленки, словно ребенок мог спрятаться где-то там. Их движения становились все более хаотичными, а лица бледнели.

– Его нет! Его нигде нет! – выдохнула Светлана, ее голос дрожал.

– Этого не может быть! Он не мог просто… испариться! – Аня схватилась за голову.

Их охватил настоящий ужас. Они поняли, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Не сговариваясь, они бросились из палаты и, почти спотыкаясь, добежали до кабинета дежурного врача.

Они ввалились туда, задыхаясь, перебивая друг друга, пытаясь объяснить произошедшее.

– Галина Ивановна! Ребенок… Савельевой… Он исчез!

– Его нет в люльке! Мы всё обыскали!

Врач, пожилая женщина с проницательным взглядом, медленно подняла голову от бумаг. Ее лицо оставалось спокойным, но что-то в ее глазах, в том, как она поправила очки, заставило медсестер замолчать. Она внимательно выслушала их, не произнося ни слова.

А затем, с каким-то странным спокойствием, которое было совершенно неуместно в такой ситуации, она произнесла:

– Не переживайте. Я всё решу.

И с этими словами она встала и вышла из кабинета, оставив Анну и Светлану стоять в полном недоумении, переваривая эту странную, почти пугающую реакцию. Я видела их растерянные лица, слышала их тихие перешептывания, полные вопросов, на которые не было ответов.

И меня накрыло осознание: это был мой ребенок. Мой, которого объявили погибшим, чтобы скрыть его исчезновение. И врач знала об этом.

* * *

В тусклом свете настольной лампы одиноко стоящей рядом с одной из люлек не было видно, как один из всех сегодня родившихся малышей заворочался и медленно открыл глаза. И в них, вместо невинных глаз младенца, вспыхнули два вертикальных, золотистых драконьих зрачка.

А в следующее мгновение его тело окутали мерцающие нити и он исчез из люльки, словно его и не было там никогда.

– Он жив! – это был не просто крик, а вырвавшееся из глубины души, истерзанное, но полное надежды подтверждение.

Я резко открыла глаза и села на кровати. Мой сын – жив.

Глава 41

Двенадцать лет назад

Заведующая родильным отделением номер три Галина Ивановна Ярош, чье спокойствие сейчас казалось неестественным, вернулась в свой кабинет, плотно притворив за собой дверь. За ее спиной остались растерянные медсестры, страдающая от внутренней боли потери роженица Даша Савельева и тишина родильного отделения, в которое она больше никогда не вернется.

А впереди… даже думать не хотелось, что ждало ее впереди.

Она пересекла комнату, направляясь к напольному зеркалу, стоявшему в углу кабинета.

В тусклом свете лампы ее отражение казалось обычным: усталая женщина средних лет в белом халате. Но стоило ей прикоснуться к холодной поверхности, как стекло замерцало, словно вода, искажая и вытягивая изображение.

– Прости меня, Даша! – прошептала Галина Ивановна и шагнула вперед, исчезая в глубине отражения.

С другой стороны, на мраморный пол огромного, но мрачного зала замка Итана Хорта, ступила уже не она.

Это была высокая, стройная женщина с копной темно-рыжих волос, заплетенных в сложную косу и пронзительными, цвета осенней листвы, глазами.

На ее шее висели костяные бусы, а белый халат сменился на темное платье из грубой ткани, украшенное вышивкой, напоминающей древние символы. Женщина склонила голову в поклоне, даже не подняв взгляда на восседающего на троне мужчину.

Итан Хорт, могущественный и безжалостный темный дракон, чьи глаза цвета расплавленного золота едва заметно светились в полумраке, лениво откинулся на спинку трона. Его тонкие губы изогнулись в кривой усмешке.

– Ты прекрасно справилась, Ядви, – пророкотал он голосом, в котором слышались стальные нотки. – Как и ожидалось. Ты всегда была более исполнительная, чем Лора.

Женщина молчала, ее взгляд был прикован к полу, но каждая ее клеточка ощущала его высокомерную жестокость. Упоминание имени сестры царапнуло ее сердце виной и грустью, но она уже давно научилась скрывать свои истинные эмоции, поэтому лишь больно прикусила губу, чтобы не высказать этому подонку все, что она о нем думала. Сейчас были вещи поважнее ее самовыражения.

Дракон встал с трона и направился к ней обманчиво расслабленной походкой.

– Ты прекрасно знаешь свое место, Ядвига, – продолжил Хорт, указательным пальцем руки поднимая за подбородок лицо женщины. Его тон стал чуть более угрожающим и не сулил ничего хорошего. – И знаешь, какова будет цена, если ты посмеешь ослушаться меня.

На долю секунды она засмотрелась в его, когда-то так любимые ею, глаза и тут же поплатилась за это.

Его рука взметнулась в воздухе и прежде чем Ядвига успела среагировать, звонкая пощечина опалила ее щеку. Голова резко дернулась в сторону, но она даже не вскрикнула, лишь сильнее сжала губы.

– Запомни, – жестко прошипел он, подойдя к ней вплотную. Его пальцы грубо схватили ее за подбородок, вынуждая поднять голову. – Никогда. Слышишь? Никогда даже не думай о том, чтобы пойти против моей воли.

Он рывком притянул ее к себе, впиваясь в губы жестким, мертвым поцелуем, лишенным всякой нежности. Это был поцелуй собственника, демонстрирующего свою власть. Через мгновение он оттолкнул ее с такой силой, что Ядвига едва удержалась на ногах.

– А теперь иди, – приказал он, с отвращением отворачиваясь. – Займись этим. Он ревет уже битый час. Раздражает.

Ядвига лишь молча кивнула, в ее глазах, скрытых от взора Хорта, полыхала чистая, неразбавленная ненависть. Она развернулась и поспешила прочь из зала, направляясь в детские покои.

За дверью, обшитой толстым бархатом, крики младенца и правда звучали оглушительно. Внутри, в резной люльке, лежал крошечный сверток, надрывающийся от плача.

Ядвига подошла ближе и ее смягчившееся лицо тронула легкая улыбка. В отличие от Хорта, она не чувствовала к этому дитя ни раздражения, ни отвращения. Лишь странную смесь вины и решимости.

– Тише, мой хороший, тише, – прошептала она, осторожно беря малыша на руки. Его крохотные кулачки молотили воздух, а личико было красным от напряжения. – Я рядом. Все хорошо. Прости, что забрала тебя от мамы. Так надо было. Иначе бы он убил вас обоих.

Она ласково покачала его, прижимая к себе. Малыш постепенно успокаивался, его плач сменился всхлипыванием, а затем и вовсе стих. Он открыл глаза, и Ядвига увидела в них нечто, что заставило ее сердце сжаться.

– Я назову тебя Элариан, – прошептала она, крепче прижимая к себе малыша. – Освещающий путь. И однажды ты осветишь путь, который приведет тебя к счастью.

Мальчик посмотрел на Ядвигу так, словно понял все, что она ему сказала и его беззубый рот растянулся в подобии улыбки. После чего закрыл свои драконьи глазенки и сладко засопел.

– Я не отдам тебя, – тихо проговорила она, глядя на спящего на ее руках ребенка. – Не дам тебя в обиду. Клянусь, этот черт чешуйчатый тебя никогда не получит!

По ее щеке скатилась одинокая слеза, но в ее взгляде не было слабости, лишь стальная решимость. Ведьма закрыла глаза и сделала глубокий вдох, собирая весь свой оставшийся магический ресурс для последнего рывка.

Комнату окутал вихрь изумрудных искорок и Ядвига с ребенком на руках растворилась в воздухе, словно ее никогда и не было здесь.

В тот же миг дверь распахнулась с такой силой, что слетела с петель. В проеме стоял Хорт, его лицо исказила звериная ярость. Он увидел пустую люльку, ощутил остатки чужой магии.

– Я найду тебя, подлая змея! – взревел он, его голос сотрясал стены замка. – Я вырву твое сердце из груди и брошу псам! Я найду тебя, Ядвига, чего бы мне это ни стоило!

Тем временем, магические огоньки потухли и Ядвига оказалась посреди густого, древнего леса. Перед ней стояло огромное здание из серого камня, похожее скорее на старинный монастырь.

Ворота были распахнуты и между ними пролегала еле заметная ниточка из магических огоньков, которая тянулась от спящего малыша. Их приглашали. Она поспешила внутрь, крепче прижимая к себе Элариана.

Как только они оказались внутри двора, массивные деревянные ворота со скрипом закрылись, отрезая их от внешнего мира.

Ядвига шумно выдохнула, словно только сейчас смогла дышать полной грудью.

– Теперь ты в безопасности, малыш, – прошептала она, целуя его в макушку. – Я сделаю все, чтобы тебя защитить. Все.

Глава 42

Фрея

Ноги сами несли меня по коридору в комнату к Элариану. Конечно, уверенности в том, что он и есть мой похищенный сын, у меня не было, но почему-то меня неумолимо тянуло к нему, словно невидимая нить тянулась от моего сердца к его маленькому, но уже такому сильному, существу. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди, предчувствием чего-то неизбежного и судьбоносного.

Я почти добежала до двери, когда передо мной, словно из ниоткуда, возникла бабушка Ядвига. Ее лицо, обычно непроницаемое, сейчас выглядело усталым, а глаза, скрытые за очками, блестели каким-то странным, приглушенным светом. Она мягко, но настойчиво перегородила мне путь.

– Даша, – ее голос был спокойным, но я почувствовала в нем едва уловимую дрожь. – Может, пойдем выпьем чаю? Нам нужно поговорить.

Я опешила. Чай? В такой момент? Мой взгляд заметался между ней и дверью, за которой, я чувствовала, находился мой ребенок. Но что-то в ее взгляде, в этой необычной серьезности, заставило меня подчиниться.

Ядвига не ждала ответа, она просто развернулась и пошла к лестнице, ведущей на кухню. Я последовала за ней, сгорая от нетерпения и тревоги.

Ядвига поставила на стол чайник и две чашки. Ее руки слегка дрожали, когда она наливала горячий напиток. Почему-то Яга избегала смотреть мне в глаза, ее взгляд скользил по поверхности стола, по стенам, по всему, кроме меня. Я чувствовала, как нарастает напряжение.

– Я… мне очень жаль, Даша, – начала она, наконец подняв на меня глаза. В них читались боль и глубокое раскаяние, которые удивили меня до глубины души. Эта женщина, которую я знала как вечно ворчащую и недовольную бабулю, казалась совершенно потерянной. – Мне сложно в этом признаться. Но… это я украла твоего ребенка.

Мой мир взорвался. Слово «украла» эхом отозвалось в голове, глуша все остальные звуки. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, руки онемели.

– Вы… что? – прошептала я, едва выдавливая слова. Сердце заколотилось, заглушая разум.

– Элариан… он твой сын, Даша. Мой внучатый племянник. У меня не было выбора, поверь мне, – ее голос дрожал, она сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами. – Иначе бы Итан Хорт убил бы вас обоих.

"Хорт? Убил бы нас? – мозг лихорадочно пытался связать обрывки информации. – Эта женщина была связана с тем монстром, что преследовал моих предков?'

– Я… я родная сестра Велории, – продолжила Ядвига и тут я ахнула.

– Вы… – запнулась я, не зная, как высказать желаемое.

Она сделала паузу, словно ей было физически больно продолжать.

– Когда Лора сбежала от Итана с ребенком… он пришел в ярость. Не просто в ярость, а в безумие. Он искал ее долгие годы. Когда, наконец, нашел… он убил ее. Зверски. И заставил меня на это смотреть. Она не дала мне вмешаться, послав видение о том, куда отправила своего ребенка.

– Какая же он тварь! – мое дыхание перехватило от злости, боли и осознания того, что им пришлось пережить.

Мир поплыл перед глазами, горло сдавило спазмом, я еле сдержала крик.

– Я… я любила Итана, Даша, – призналась Ядвига и это прозвучало так горько, так искренне, что я на мгновение забыла о своей боли. – Поэтому он и не трогал меня, не убил, когда я была рядом. Он… он искал способ найти своего ребенка. Долго искал. Однажды один могущественный колдун сказал ему, что ребенок находится в другом мире. Но драконы не могут попасть в другой мир. Для них это верная, медленная и мучительная смерть. Это их слабость.

Она тяжело вздохнула, взгляд ее был полон невыносимой тоски.

– Поэтому, когда я узнала, что ты беременна мальчиком… – продолжала Ядвига, видя, что я вряд ли ей что-то отвечу, – и что он, скорее всего, родится драконом, я поняла – мне нужно забрать его из другого мира обратно, иначе он умрет. Это был его единственный шанс выжить.

Она замолчала, давая мне время осознать причины своего поступка. А я лишь молча смотрела в одну точку, понимая, что оказалась в таком водовороте событий, что с ума сойти.

– На свой страх и риск, я рассказала обо всем Хорту, – тяжело вздохнула баба Яга. – Он… он помог мне его забрать, прежде избив за то, что я все это время знала о том, где находится ребенок и молчала.

Я вздрогнула от этого признания. Мое сердце все больше наполнялось яростью и желанием разорвать урода на чешую.

– Он думал, что я принесу ему его наследника. Конечно же, для его мерзких целей.

Ядвига замолчала, сжав руки в кулаки до побелевших костяшек. Ее взгляд встретился с моим и в нем я увидела не просто раскаяние, но и невероятную решимость.

– Но я не могла. Я просто не могла отдать ему ребенка. Твоего сына. Это было бы повторением того, что случилось с Лорой. Я…я призвала на помощь все свои силы. Все, что у меня было. И исчезла с ним. Спряталась здесь, в школе, которую Лора когда-то создала для тех, кто в беде. Для таких, как мы.

Я сидела неподвижно, слова Ядвиги проникали в меня, как осколки льда, замораживая и одновременно пронзая до самой глубины души. Мой сын… его похищение… любовь Ядвиги к Хорту… ее предательство и спасение… Это было слишком много.

Я чувствовала гнев, жгучую обиду, но сквозь них просачивалось странное, мучительное понимание. Она сделала это, чтобы спасти моего сына. Моего сына. От его собственного прадеда.

Трагичность ситуации окутала меня плотным покрывалом. Я смотрела на Ядвигу, на ее морщинистое лицо, на слезы, бесшумно скользящие по ее щекам и видела в ней не только похитительницу моего ребенка, но и женщину, загнанную в угол, вынужденную делать немыслимые вещи ради выживания. Сколько же боли она пережила?

Я не знала, что сказать. Слова застряли в горле. Мое сердце разрывалось от противоречивых чувств. Мне хотелось кричать, требовать ответов, но я также чувствовала необъяснимое сострадание к этой измученной душе.

Не выдержав, я встала, подошла к бабушке Яге и крепко обняла ее за плечи. Винила ли я ее за то, что она сделала? Нет. Свою цену за содеянное она заплатила и не мне было ее винить за это. Благодаря ей была жива я и Элик.

– Прости меня, если сможешь, – тихо проговорила Ядвига. – За все. За то, что сразу не рассказала. Я не была уверена, что ты та самая Даша. А давать Элариану ложную надежду не хотела. Он твой сын и мой внук. Я люблю его. И не позволю причинить ему боль.

В этот момент дверь распахнулась. Из-за нее с радостными криками:

– Я знал, что это правда! – выбежал взъерошенный мальчик, его глаза сияли, а на лице играла самая счастливая улыбка, которую я когда-либо видела. Он бросился к нам и крепко нас обнял. – Я больше не один! У меня есть семья!