Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 220 (всего у книги 333 страниц)

Глава 29

Паулина

Честно сказать, я уже представляла себе этот разговор, где я признаюсь, что попаданка и в моей голове были разные варианты развития событий.

В одном, например, и в самом очевидном, Герард разъяренно разрывает наш рабочий контракт и выставляет меня на улицу.

В другом, вызывает стражу и отдает на опыты королевским магам.

В третьем, опять же вызывает стражу и отдает уже не на опыты, а сдает в тюрьму, обвинив в мошенничестве.

Был ещё вариант, где он от злости за то, что обманывала, голыми руками разрывает меня на кучу маленьких Саш-Паулин и об этом варианте думать хотелось меньше всего.

Но и тут этому невыносимому мужчине удалось меня удивить.

Сначала он держал долгую театральную паузу, внимательно рассматривая меня с головы до ног. В какой-то момент мне даже показалось, что он перестал дышать. Затем он устало потер переносицу и произнес:

– Так вот, что не сходилось!

– Ты о чем? – тут же уточнила я.

– О твоём поведении, – подходя ближе, признался он. – Я все гадал, что тут не так. Ты ведешь себя абсолютно не так, как женщины нашего мира. Никто не идёт наперекор в открытую, все действуют исподтишка, чужими руками, добиваются своего хитростью. Но ты – нет. То как ты отстаивала себя передо мной, вызывало во мне смятение и восхищение одновременно. Мне хотелось задушить тебя за то, что ты мне перечишь по каждому поводу, но при этом внутри я испытывал к тебе уважение за стойкость и стремление отстоять себя.

А вот к такому откровению я точно была не готова. Я думала, что шокирую его своей новостью, но он умудрился шокировать меня своим признанием.

– Значит, ты догадывался? – скрестив руки на груди, спросила я.

– Нет, – округлил глаза дракон. – Я даже и близко не мог предложить, что такое может быть, но червячки сомнения всё-таки были. Расскажешь?

– О чем? – нахмурилась я, отступая, потому что он явно не собирался никому отдавать меня на изучение. Об этом мне сказал загоревшийся исследовательский взгляд.

– Как так получилось, что ты оказалась в чужом мире в чужом теле?

– Почему так получилось, я понятия не имею. – честно призналась я. – Но я могу рассказать тебе те вводные которые у меня есть и, возможно, ответ найдется у тебя.

– Такой вариант тоже приемлем, – согласно кивнул Герард. – Но сначала ужин.

– Только готовлю чур не я, – сделав ладонью предупреждающий жест, заявила я.

– А кто? – слишком сильно удивился Блэкторн. – Вообще-то, ты – управляющая.

– Управляющая, а не кухарка, – поправила я его. – Чувствуешь, буквы разные?

– А если я тебе помогу? – не растерялся дракон.

– Это как это? Будешь сидеть рядом и что-нибудь болтать мне под руку? Так это тоже другим словом называется – не помогать.

– Ну-у-у, – задумчиво протянул Герард. – Я могу что-нибудь почистить или порезать.

Я тяжело вздохнула.

– Ладно, идём, – сдалась я. – Посмотрим, что там осталось из продуктов. Кстати, почему Берт давно не привозил продукты?

– Я разорвал с ним контакт, – отворачиваясь от меня и делая вид, что рассматривает причудливый узор на стене, ответил дракон.

– Зачем? – возмутилась я. – Почему?

– Он перестал быть надежным, – уклончиво заявил Герард.

– Прекрасно! И когда ты собирался мне об этом сказать? – недовольным голосом, уточнила я.

– А как тебе скажешь, если ты все время норовишь от меня куда-то сбежать? – парировал Блэкторн. – То в бессознательное, то на конюшню.

– Ты невыносим! – фыркнула я, заходя на кухню.

– Так и не надо меня выносить, – согласился дракон. – Это мой дом вообще-то. Я тут живу.

А вот тут я уже, конечно, не смогла сдержать улыбки и рассмеялась. Надо было отдать ему должное, он был мастером двойных формулировок.

Порыскав по шкафам, мы обнаружили вполне достойный кусок мяса, который можно было вкусно поджарить с травами. Что, собственно, говоря и сделали. И дополнив его легким салатом из овощей уселись вдвоем за кухонный стол, уплетать ужин и беседовать о мире, который для Герарда был чужим, но таким увлекательным.

И этот ужин открыл для меня сурового дракона с абсолютно другой стороны. Конечно же, его как и любого мужика первую очередь заинтересовали автомобили и другая техника. Он с интересом расспрашивал меня об этом, порой забывая жевать.

За беседами о мире, в котором нет магии, но есть инновационные технологии, мы потеряли счет времени и разошлись спать, когда было уже глубоко за полночь.

Я легла в свою кровать и поняла, что сна нет, потому что меня переполняли эмоции от всего произошедшего. И, честно говоря, появление моего биологического отца в этом мире было наименьшим событием за весь сегодняшний день.

Гораздо сильнее на меня произвело впечатление то, как один вечер изменил отношения между мной и Герардом. Какими они стали теплыми, открытыми, уютными. Мне не хотелось этого признавать, но этому мужчине удалось немного согреть мое колючее сердце. Впервые за много лет мне хотелось отдаться этой заботе и разрешить кому-то сильному и большому решить  мои проблемы за меня.

Размышляя обо всем этом, я почувствовала, как браслет на моей руке нагрелся. Но это было не обжигающе-предупреждающее тепло, как тогда на конюшне. Это тепло словно обволакивало мою руку и хвалило меня за то, что я разрешила себе довериться.

Обняв второй рукой руку с браслетом, я сладко уснула, повернувшись на бок.

И, честное слово, лучше бы я не просыпалась…

Глава 30

Паулина

Я бы не сказала, что само утро было плохим. Нет.

Герард спустился на кухню в прекрасном расположении духа и я, честно говоря, чувствовала себя не хуже.

За ночь что-то неуловимо изменилось между нами. Исчезла та привычная настороженность, с которой мы обычно встречали друг друга, будто два диких зверя, вынужденных делить одну территорию.

Я уже начала готовить завтрак, когда он ненавязчиво оттеснил меня от плиты и усадил за стол, чем вызвал во мне крайнее недоумение.

– Так ты, оказывается, умеешь готовить? – скрестив руки на груди, беззлобно спросила я.

– Я бы на твоем месте не делал таких поспешных выводов, – одарив меня лукавой усмешкой, ответил дракон.

Он молча поставил передо мной тарелку с яичницей, щедро приправленной зеленью, и налил кофе в мою чашку. Его движения были такими же неторопливыми и сильными, но в них больше не чувствовалось угрозы, лишь сосредоточенность.

Когда я потянулась за солонкой, наши пальцы соприкоснулись. Поначалу я хотела отдернуть руку, но вместо этого почувствовала легкое, почти неощутимое прикосновение и едва заметную ухмылку, скользнувшую по его губам, прежде чем он отвернулся.

В ту же секунду браслет на моем запястье отозвался приятным, обволакивающим теплом, словно одобрительно сжимая кожу. Я сжала губы, пытаясь скрыть свою улыбку.

– Хорошо спала? – спросил он, не поднимая глаз от своей тарелки. Голос его был непривычно мягким.

– Впервые за долгое время, – честно призналась я. – А ты?

– Тоже, – коротко ответил Герард, но я заметила, как уголки его губ чуть дрогнули. – Мне снились эти твои… Как их? Автомобили. Я бы хотел себе такой.

Я расхохоталась в ответ.

– И правда говорят, что первые сорок лет детства – самые тяжелые в жизни мальчика, – поддела я его.

– Мне значительно больше, чем сорок лет, – укоризненно взглянув на меня, заметил Блекторн.

– Значит, твой переходный возраст затянулся, – хихикнув, пожала я плечами и спрятала лицо в кружку с кофе.

– Это еще что такое? – начал закипать дракон, но я видела, что делает он это скорее наиграно.

– Так называемый кризис в развитии, – пояснила я, еле сдерживая улыбку.

– У драконов не бывает кризисов, – фыркнул Герард.

– Оно и видно! – согласно кивнула я и мы вместе рассмеялись.

Мы завтракали, неспешно болтая о мелочах. Он продолжал расспрашивать меня о повседневной жизни в моем мире, о привычных вещах, которые для него были диковинкой.

Казалось, что он всю ночь придумывал эти вопросы.

Я отвечала, стараясь не вдаваться в слишком сложные технические детали, но все равно его глаза горели любопытством.

Я чувствовала, как с каждым его вопросом, с каждым нашим взглядом, с каждой случайно перехваченной улыбкой, невидимые стены между нами медленно, но верно рушились.

Браслет периодически напоминал о себе волнами тепла, когда Герард невольно проявлял заботу – подвинул мою чашку ближе, чтобы я не тянулась, или положил на мою тарелку кусочек особенно румяного бекона. Я ловила себя на мысли, что мне все больше нравится эта забота и я не хочу от нее отказываться.

Но колючий ежик внутри меня не хотел сдавать позиции единоличного бдения.

После завтрака, мы переместились в гостиную и пока Герард допивал свой кофе, я оглядела комнату. Здесь было чисто, но как-то... пусто. Серые стены, тяжелая, но совершенно безликая мебель, отсутствие любых аксессуаров. Это была хижина, но не дом.

– Слушай, – начала я осторожно, – а почему бы нам не привести это место в порядок? Я имею в виду не просто прибраться, а… ну, облагородить что ли.

Герард поднял бровь, недоуменно глядя на меня.

– Зачем? Тут и так все в порядке, – выдал он мне ответ типичного мужика.

– Нет, не в порядке! – возмутилась я, забыв об осторожности. – Это же твой дом, Герард! И пускай снаружи мир полон опасностей, жесток и несправедлив, но это не значит, что твое жилище должно быть таким… таким запущенным и серым. Мы могли бы добавить цвета, уюта. Сделать его… живым.

Он нахмурился и на мгновение мне показалось, что я перегнула палку. Я даже уже приготовилась к тому, что старый, сварливый дракон вот-вот снова проявится. Но потом что-то изменилось в его взгляде. Он посмотрел вокруг, будто впервые оценивая свое жилище моими глазами.

– Живым, значит? – протянул он, и уголок его губ чуть приподнялся. – Что ж, Саша, покажи мне, как это делается в твоем мире.

Я чуть не подпрыгнула от радости. Браслет отозвался самым сильным, самым теплым импульсом за все утро. Мы начали с гостиной. Герард, к моему удивлению, оказался на редкость покладистым, хотя и со своими причудами.

– Нет, Герард, это кресло будет смотреться здесь ужасно! – фыркнула я, пытаясь отодвинуть тяжеленное кожаное кресло, которое он вознамерился поставить прямо напротив камина, загородив вид.

– А по-моему, здесь идеальное место, моя дорогая, – парировал он, с легкостью толкая мебель. – Ты просто не видишь всей картины.

– Картины я может и не вижу, – согласилась я, но отступать не собиралась. – Зато вижу, как ты пытаешься превратить эту комнату в темную берлогу злого дракона! Давай сюда!

Я толкнула кресло с другой стороны, но оно не поддалось.

– Я вообще-то и есть злой дракон! – парировал Герард, уперев руки в бока.

– Снаружи – будь кем хочешь, – в ответ возмутилась я, предприняв еще одну попытку отодвинуть кресло. – А домой нечего всякую ерунду таскать!

Он лишь хмыкнул, перехватил мое запястье, чтобы я не мешалась и одним рывком переместил кресло туда, куда, по моему мнению, оно должно было стоять изначально.

От его прикосновения по руке пробежали мурашки, а браслет снова запел. Да, что ты будешь делать с этим браслетом? Хоть снимай его!

Мы спорили из-за каждого предмета мебели, из-за оттенка штор, которые я нашла в одном из пыльных чуланов и заставила Герарда магией их очистить.

Мы дурачились, смеялись, Герард несколько раз чуть нарочно не уронил меня, когда я пыталась показать ему, как повесить картину, запрыгнув ему на спину.

От его смеха, глубокого и раскатистого, мое сердце отбивало чечетку. Атмосфера сменилась с дружеской на игривую, а потом и вовсе на что-то щекочущее и электрическое.

Мы закончили с гостиной уже к вечеру, уставшие, но довольные.

Комната преобразилась: светлые шторы, мягкие подушки на диване, несколько ваз с сухими цветами, которые я обнаружила на чердаке. Это было еще не идеально, но уже стало походить на дом.

Я стояла посреди комнаты, любуясь нашим творением, когда Герард подошел сзади. Его рука легла на мое плечо и браслет на запястье вспыхнул теплом. Я повернулась и наши взгляды встретились.

В его глазах плясали искры, смесь усталости, гордости за проделанную работу и чего-то еще, чего-то очень знакомого и одновременно пугающего.

То самое хрупкое доверие, которое мы так боялись друг в друге обнаружить, теперь расцветало и к нему примешивалось что-то еще, что-то непреодолимо притягательное.

Он медленно опустил голову, его глаза задержались на моих губах. Мое дыхание перехватило. Я почувствовала, как меня неумолимо тянет к нему. Колючий ежик внутри меня, казалось крепко задремал, потому что я сама не заметила, как потянулась к этому сильному дракону.

Его крепкие руки обвили меня за талию, а губы были уже так близко, я ощущала его теплое дыхание, когда… входная дверь распахнулась с легким скрипом.

Мы резко и одновременно повернули головы к двери, как школьники, застигнутые врасплох.

На пороге стояла элегантно одетая женщина и лишь едва заметная сеточка морщинок вокруг глаз выдавала ее возраст. Ее взгляд скользнул по нам, по преображенной комнате и застыл на Герарде.

– Гер, мальчик мой! – воскликнула женщина, делая шаг внутрь дома.

– Мама? – выдохнул он и судя по голосу он был крайне шокирован и недоволен.

Глава 31

Герард

Меня словно ледяной водой окатило. Одна секунда – и я тонул в тепле, в запахе яблок и корицы, что исходил от Саши, в ее взгляде, все еще колком, но уже с нотками доверия и чего-то такого, что я боялся назвать вслух.

Следующая – и весь этот хрупкий миг рассыпался в прах под резким скрипом открывающейся двери.

На пороге стояла моя мать – Изабелла.

Время будто замерло. Я застыл, не в силах оторвать взгляд от этого видения из моего самого горького прошлого. Она выглядела почти так же, как и много лет назад: безупречно одетая, с холодной, отточенной красотой, которую не смогли стереть даже годы.

Лишь легкая паутинка морщин у глаз выдавала ее истинный возраст. Ее взгляд, быстрый и оценивающий, как удар кинжала, скользнул по Саше, по обстановке в комнате, по вазам с цветами и в нем читалось столько презрительного недоумения, будто она зашла на псарню, а не в дом к сыну.

“Хотя, какой я ей сын? – горько усмехнулся я про себя. – Так средство достижения цели”.

– Герик, мальчик мой! – ее голос, сладкий и пронзительный, вонзился в тишину, заставив меня внутренне зарычать от омерзения.

Инстинктивно, не думая, я шагнул вперед, заслонив собой Сашу. Тело напряглось до предела, каждая мышца звенела внутри натянутой струной.

– Что ты здесь делаешь? – зло прорычал я уже вслух, едва сдерживая ярость, кипящую во мне.

– Герик, мальчик мой! – повторила она мерзким писклявым голосом, делая еще шаг внутрь, ее каблуки отстукивали по каменному полу, словно метроном, отсчитывающий начало моего личного кошмара. – Неужели ты не рад меня видеть?

– Рад? – возмущенно переспросил я, а само слово врезалось мне в висок, словно раскаленный гвоздь.

Я чувствовал, как Саша замерла у меня за спиной, ее легкое, прерывистое дыхание было единственным напоминанием о том, что мир не рухнул окончательно, а лишь исказился до неузнаваемости.

Я скрестил руки на груди, надеясь, что этот жест донесет до женщины, родившей меня, всю глубину моего неприятия. Но Изабелла была слепа ко всему, что не служило ее интересам.

Ее взгляд снова скользнул за мою спину и она растянула губы в тонкой, ядовитой ухмылке.

– Я, кажется, прервала нечто… трогательное, – протянула она и каждое слово было облито ядом.

– Не твое дело! – процедил я сквозь зубы. – Я задал вопрос: что ты здесь забыла?

– Фу, как грубо, Гер! – фыркнула Изабелла. – Хотя, чего я хотела? Вон, ты как одичал в этом захолустье. На прислугу позарился.

– Уж, лучше быть прислугой, чем матерью-кукушкой! – отозвалась Саша, выходя из-за моей спины.

Я должен был учесть, что она не будет молчать. Учесть должен был, но не учел. Я вообще не рассчитывал до сегодняшнего утра когда-либо увидеть свою мать.

– Герард! – возмущенно взывала мать. – Что эта девка себе позволяет? Сейчас же прикажи выпороть ее!

– А что, маменька, правда глаза колет? – ехидно спросил я, не двинувшись с места.

– Что??? – задохнувшись от переполняющих эмоций, взвизгнула Изабелла. – Как ты можешь так разговаривать с матерью? Где твое воспитание? Корде-е-елия!

Крикнула мать, подняв голову вверх.

– А ну явись сейчас же, паршивка! И объясни, почему у меня вместо сына неотесанный хам?

Я на долю секунды отвлекся на няню, тихо впорхнувшую в гостиную, как услышал слева от себя гневную Сашину тираду.

– Ну уж, нет, краля размалеванная! – зло процедила моя управляющая, медленно двигаясь в сторону матери, которая застыла от неожиданности. – Корди я тебе трогать не позволю! Поняла?

Ситуацию нужно было срочно, пока Саша не оттаскала за волосы мою нерадивую мать.

– Идем со мной, – рыкнул я, схватив мать за локоть. – Сейчас же!

И пока она не успела опомниться, потащил ее в сторону кабинета. Перед выходом из гостиной, обернулся и со всей нежностью, на какую только был способен, взглянул на Сашу, которая прожигала злым взглядом спину моей матери.

Я распахнул дверь в кабинет, втолкнул ее внутрь и захлопнул ее за собой, щелкнув замком. Комната погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь отблесками огня из камина.

– Ну, и в каких же тонах мы будем вести нашу беседу, сынок? – Изабелла отряхнула рукав платья, будто стряхивая мое прикосновение и с вызовом посмотрела на меня. Ее глаза, такие же, как у меня, только лишенные всякой теплоты, сверкали в полутьме. – Я пришла с миром.

– Только не нужно мне рассказывать, что ты соскучилась! Ты пришла, потому что тебе что-то нужно от меня, – парировал я, отходя к массивному дубовому столу, чтобы создать между нами дистанцию. Мне было необходимо хоть какое-то препятствие, чтобы не поддаться импульсу и не встряхнуть ее как следует. – В последний раз ты появилась, чтобы бросить меня у ворот дворца. Что на этот раз? Кончились деньги? Нужна защита? Или, – я ядовито усмехнулся, – снова хочешь стать королевой?

Она рассмеялась – легким, похожим на колокольную трель, смехом, который я ненавидел.

– Всегда такой драматичный, Герард, – с нотками упрека в голове, ответила Изабелла. – Прямо как твой отец. Нет, на этот раз все гораздо серьезнее. И касается это не только меня. Но и тебя.

Она сделала паузу, позволив своим словам повиснуть в воздухе, словно паутина, запутывая и без того накаленную атмосферу. Я внимательно следил за ней, пытаясь понять, что за игру она затеяла на этот раз. Ее глаза не выражали ни страха, ни сожаления, лишь холодный, расчетливый блеск и предвкушение.

Затем, не говоря ни слова, она медленно потянулась к бархатному карману своего платья, извлекая оттуда сложенный несколько раз плотный лист пергамента. Он выглядел старым, пожелтевшим от времени, с потрепанными краями и знакомой, почти стершейся печатью. Мое сердце пропустило удар, а внутренности скрутило в тугой узел предчувствия.

– Что это? – спросил я, мой голос звучал глухо, почти незнакомо. Рука, словно по своей воле, потянулась к письму, но я тут же одернул ее, заставляя себя сохранять хладнокровие.

Изабелла с легкой, едва заметной усмешкой, словно наслаждаясь моей невольной реакцией, протянула мне письмо, ее тонкие пальцы едва коснулись моих, и это прикосновение было холодным, как лед.

Я взял пергамент и резким движением разломил сургуч. Мир вокруг меня начал сужаться, словно я проваливался в темную воронку, когда мой взгляд упал на первые строки.

Дыхание перехватило, воздух, казалось, стал густым и тяжелым. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица, оставив на нем лишь бледный отпечаток изумления. Но внешне я оставался невозмутим, как скала.

– Я все сделаю! – выдохнул я, презрительно взглянув на мать.

И это было не обещание, а приговор.

Глава 32

Паулина

– Как думаешь, что нужно было этой старой кошелке? – спросила я у Корди, раздраженно вытирая полотенцем только что помытую тарелку.

Посуда звенела в моих руках, отражая внутреннее напряжение, но я старалась придать своему голосу максимально будничные нотки. Хотелось быстрее отмыть от себя липкое послевкусие ее визита.

– Зная Беллу, – задумчиво проворчала метла, – это скорее всего деньги, либо власть. Или и то, и другое.

– Но ведь у Герарда нет власти, как таковой? – спросила я, вытирая тарелку до блеска, словно пытаясь стереть с нее все воспоминания о недавней ссоре. – Он же здесь, в захолустье, добровольно заперся. Какие у него там могут быть рычаги?

– У него есть возможности эту власть получить, – таинственно пробурчала Корделия и ее слова растворились в воздухе, словно дымка.

Она выплыла из кухни, оставив меня в раздумьях и с новым ворохом вопросов, которые не давали покоя.

– Как же мне надоели эти чертовы тайны! – прорычала я сквозь зубы, с силой сжимая тарелку в руках.

После визита его матери, мы с Герардом почти не разговаривали. Не то чтобы у нас было много поводов для долгих бесед и до этого, но сейчас даже редкие взгляды и обрывки фраз стали чем-то невозможным.

Он проводил эту женщину с таким лицом, что я решила его временно не трогать, дать немного выдохнуть, прийти в себя, а там, может быть, он и сам бы захотел мне все рассказать.

Возможно, даже попросил бы совета, хотя это было бы совершенно не в его стиле. За то время, что мы рассказывали друг другу о себе, я почувствовала нечто странное – хрупкое и тонкое, как паутинка, зарождающееся доверие к этому угрюмому мужчине. И даже легкое, неожиданное тепло.

Тактично промолчим про совсем не легкое ощущение желания, осевшее ноющей тяжестью внизу живота. Остановимся на тепле.

Он заперся в левом крыле и два дня оттуда не выходил, периодически сотрясая поместье злыми рыками, глухими ударами и громыханием, разбивающихся предметов. Я даже не хотела думать о том, сколько новой посуды или мебели придется восстанавливать.

Я его понимала, поэтому и не лезла под руку. Возможно, что появись сейчас передо мной моя нерадивая мамаша, я бы вела себя точно так же, несмотря на все годы скрупулезного анализа причин ее поведения и даже относительного принятия.

В конце концов, некоторые раны не заживают до конца, лишь покрываются тонкой корочкой, готовой сорваться от любого прикосновения.

Мне было удивительно, как схожи оказались наши реакции на родительское «внимание». Эта мысль пронеслась в голове, словно легкое, теплое дуновение ветра, оставляя после себя след почти что… родства.

Это ощущение было для меня новым, чужим и вызывало много сомнения внутри, но вместе с этим мне безумно хотелось окунуться в него, чтобы полноценно прочувствовать, каково это – когда чувствуешь родную душу.

***

На третий день я проснулась и в доме царила непривычная тишина. Ни грохота, ни рыков. Даже Корди была необычно молчалива за завтраком, что само по себе уже настораживало.

Я поднялась наверх, в предвкушении увидеть наглухо заколоченную дверь его крыла. Но, к моему удивлению, дверь была настежь распахнута. Пусто.

Герарда не было. Ни единой записки, ни слова, ни даже намека. Он просто исчез, растворился, словно его и не бывало. Единственным доказательством его присутствия была, расколоченная мебель.

Внутри что-то екнуло – то ли разочарование, то ли раздражение от его манеры исчезать без предупреждения, то ли... какая-то обида.

Но я тут же одернула себя. С чего это мне обижаться? Он мне ничего не обещал. Он сам по себе, я сама по себе. Моя задача – привести это поместье в порядок, а не нянчиться с его владельцем. И уж тем более не испытывать к нему непонятное «тепло».

“Вернется – сам все приберет! – недовольно поджав губы, подумала я про себя. – Мне по договору запрещено заходить в левое крыло!”

Решив, что лучший способ забыть о странных ощущениях – это физический труд. Я отправилась облагораживать старую веранду на заднем дворе.

Она всегда казалась мне уютным уголком, просто требующим немного внимания, чтобы расцвести. Свежий воздух, солнце, цветы… Мои руки прямо-таки чесались начать.

Но когда я отправилась в кладовку в поисках необходимого инвентаря – щетки для чистки камня, моющих средств и небольшого ведра для сбора мусора – меня ждало разочарование.

Кладовка была забита ржавым хламом, который ни на что не годился. Тяжело вздохнув и в очередной раз мысленно прокляв все причастных, я отправилась на базар, надеясь, что в этот раз обойдется без приключений.

Но надежда, как говорится…

Базар гудел, как встревоженный улей. Запах свежей выпечки смешивался с ароматом специй и каким-то не идентифицируемым запахом гниющих овощей.

Я лавировала между прилавками, стараясь быть незаметной, но это было сложно, учитывая, что меня здесь знали как «новую управляющую жуткого поместья».

– Александра, голубушка! Какие люди! – раздался за спиной вкрадчивый, до приторности сладкий голос, от которого меня передернуло.

– Привет, Берт, – устало бросила я, продолжая осматривать щетки.

– Ты почему такая грустная? – он встал рядом, почти прилипнув. В этот раз от него не веяло тем дружелюбием, которое было в нашу первую встречу. – Давно тебя видно не было! Я думал, со мной контракт разорвали, сейчас будешь чаще на базаре появляться.

Я резко обернулась.

– Неужели, я слышу нотки обиды, Берт? – наиграно изумленно спросила я и тут же решила сменить тему. – Мне нужен инвентарь для уборки веранды. Не знаешь, где самые качественные щетки продаются?

– А-а-а, ну да, веранда, – он усмехнулся, и его глаза противно заблестели. Почему-то в этот раз на него не подействовали мои женские чары. – А чего ты сама ходишь? Или хозяин опять того… исчез? У него это в привычке, знаешь ли. То пропадает на несколько месяцев, то сидит взаперти, как паук в банке, а потом вдруг объявляется.

Внутри что-то кольнуло. Он знал Герарда лучше, чем я. И эти слова, произнесенные с такой непринужденностью, заставили меня слегка занервничать.

Мое внутреннее спокойствие дало трещину.

“Исчез без предупреждения”, – крутилось в голове.

А если он и правда такой? Если ему нет дела ни до чего, кроме его собственных мрачных настроений? Сомнение, тонкой струйкой, потекло по венам.

– Какое тебе дело до хозяина? – резко спросила я, стараясь выглядеть как можно более неприступной.

– Да как же, голубушка! Мое кровное дело! Он же разорвал все контракты! – Берт всплеснул руками, изображая искреннее возмущение, хотя мне показалось, что он скорее наслаждался ситуацией. – Я сначала думал, что это с твоей легкой руки. А потом понял, что он банально тебя приревновал. Вот и избавился от конкурента.

Он сделал шаг ближе, протягивая руку, чтобы коснуться моего плеча. Я смотрела на него удивленным взглядом, держась изо всех сил, чтобы не расхохотаться.

“Герард избавился от конкурента разорвав контракт? – пронеслась у меня в голове мысль. – Если бы он считал тебя своим конкурентом, он бы просто разорвал тебя на части, Берти!”

– Александра, а ведь мое предложение все еще в силе, – не унимался торговец. – Я всегда готов тебе помочь.

– Спасибо, Берт, но я справлюсь сама, – постаралась я сказать, как можно мягче, хотя внутренне чувствовала раздражение.

– Ну и беги к своему ненормальному! – злобно фыркнул торговец, его лицо исказилось. Он понял, что ничего не получит, и злость взяла верх над показной любезностью. – Рано или поздно ты все равно приползешь ко мне!

Я проигнорировала его последнюю реплику, бросив рядом стоящему мужчине с бородой, который продавал как раз то, что мне нужно было:

– Мне нужна самая крепкая щетка, ведро и средства для камня. И побыстрее.

Купив все необходимое, я поспешила обратно. Дорога назад казалась длиннее обычного, а в голове роились мысли. Визит матери… Его исчезновение…

Что же такого сказала ему мать? И почему он от меня скрывается? Мое внутреннее спокойствие медленно, но верно рассеивалось, сменяясь легкой нервозностью.

Когда я подошла к поместью, то увидела, как двое дюжих мужчин, с трудом протискиваясь сквозь дверной проем, тащили старый, но массивный дубовый комод, который мы с Герардом недавно переставляли. За ними следовала еще пара с диваном, сидя на котором я призналась, что я из другого мира.

Мое сердце пропустило удар, и весь мой свежекупленный инвентарь едва не выскользнул из рук. Легкая нервозность улетучилась, сменившись чистой, незамутненной яростью.

– Что здесь происходит?! – выкрикнула я, бросаясь вперед, словно фурия. Ноги сами несли меня к дому. – Немедленно прекратите!

Громилы, привыкшие, видимо, к отсутствию сопротивления, остановились, уставившись на меня с немым вопросом. Я протиснулась мимо них, на ходу почтительно пихнув одного локтем. Запах пыли, старой древесины и чего-то еще, более нового и навязчивого – цветочного парфюма – ударил в нос, как только я оказалась внутри.

– Это тоже на выброс! – произнесла Кристина своим визгливым голосочком, словно королева отдающая приказы. – Никакого старья! Здесь должно быть все свежее, новое, современное! Герард любит свежесть!