Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 223 (всего у книги 333 страниц)

Глава 39

Паулина

– Тебе надо – ты и разговаривай, – стараясь казаться максимально безразличной, ответила я, отводя взгляд в сторону запыленных фолиантов на полке.

Герард тяжело вздохнул и звук этот был сродни глухому рычанию где-то глубоко в груди. Он провел рукой по лицу. В этом жесте было столько усталой беспомощности, что мое фальшивое равнодушие дало трещину.

– Я поступил как последний идиот, – выдохнул он, слова давились, будто вытаскивал их клещами. – Я… знаю, что надо было объяснить. Поговорить. Возможно, вместе мы придумали бы… другой путь.

Он замолчал, его взгляд, темный и напряженный, впился в меня, ища хоть крупицу понимания.

– Но я привык решать проблемы в одиночку, Саша. Нести свой груз самому. И когда я получил от матери это… – его рука инстинктивно потянулась к внутреннему карману камзола. – Я просто не мог поступить по-другому.

Мой взгляд скользнул туда же и замер. Из кармана выглядывал не один, а два свертка. Один – на простой бумаге. Второй… Второй был на плотном, пожелтевшем пергаменте с темным сургучом. Мое сердце екнуло.

“Завещание”, – подумала я про себя.

Герард, не замечая моего оцепенения, вытащил первый сверток, развернул его и протянул мне. Его пальцы слегка дрожали.

– Прочти.

Я взяла листок, исписанный изящным, но жестким почерком. Слова прыгали перед глазами, но суть впитывалась, как яд:

“…твоя управляющая, эта выскочка из ниоткуда… представляет угрозу для стабильности… если ты не выполнишь свой долг и не заключишь брак с Кристиной… ее безопасность не может быть гарантирована… несчастный случай в лесу – лишь цветочки…”

Дальше шли откровенные угрозы, завуалированные в изощренную, ядовитую любезность.

Внутри все похолодело. Слова Герарда обретали чудовищный вес. Но ярость, обидная, жгучая, все еще кипела у меня внутри, не давая сдаться.

Я сунула письмо ему обратно в руку, давая понять, что это меня не особо разжалобило.

– Прелестно. Трогательная материнская забота, – мой голос звучал плоско, без эмоций. – И что, это оправдывает то, как ты поступил? Можно было найти сто других способов, а не устраивать этот дешевый спектакль с обнимашками и “малышом”. Для того, кто знает, как может быть больно, когда твое доверие предают, ты поступил мерзко и этому нет оправданий.

Он сжал письмо в кулаке, костяшки побелели.

– Сейчас это не имеет значения, – процедил он. – Ты в безопасности. Это было главное.

– О, да! Я в полной безопасности! – я закинула голову и рассмеялась, коротко и язвительно. – Я в такой безопасности, что обзавидоваться можно! А тебе, кстати, пора возвращаться к своей невестушке. Бедолага, наверное, ядом брызжет, не зная, от кого охранять свое “сокровище” на этот раз.

Его глаза вспыхнули.

– Ты то, я смотрю, быстро себе “сокровище” нашла, – его голос стал низким, опасным. – Как ты вообще оказалась здесь? С ним?

Я пожала плечами, делая вид, что рассматриваю узор на обоях.

– Что тут непонятного? – с вызовом взглянув в глаза Герарду, спросила я. – Пока ты пугал своим грозным рыком оставшуюся на полках пыль и страдал от душевных переживаний, я просто выбрала более выгодную партию. Он не рычит по ночам, не исчезает без предупреждения, и, что немаловажно, есть надежда, что скоро помрет от старости. И возможно, мне перепадет часть его состояния.

Он сделал резкий шаг в мою сторону. Один. Второй. Пока не оказался так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло, запах дыма, кожи и чего-то неистово знакомого. Пространство между нами наэлектризовалось, затрещало невидимыми искрами.

– Не думал, что ты такая меркантильная, – прошипел он, его дыхание опалило мою кожу.

Я подняла подбородок, встречая его горящий взгляд своим ледяным. Внутри все сжалось в тугой, дрожащий комок, но я не отступила ни на миллиметр.

– Я хуже, чем ты думал, Герард! – с придыханием прошептала я в ответ.

И в этот момент что-то в нем сорвалось с цепи. Глухой, животный рык вырвался из его груди, и прежде чем я успела что-либо понять, его руки вцепились в мои плечи, а губы грубо, почти жестоко обрушились на мои.

Это был не поцелуй, а битва, утверждение, отчаянная попытка стереть все слова, все преграды между нами. Я сопротивлялась секунду, пытаясь оттолкнуть его, но потом что-то во мне сдалось, взорвалось, ответило той же яростной силой.

Я вцепилась пальцами в его камзол и мир сузился до гула в ушах, вкуса его гнева и отчаяния, до жара, пожирающего нас обоих.

Именно в этот миг, пока его сознание было захвачено штормом, а мои пальцы скользили по грубой ткани, я ловко, почти невесомо, просунула руку под его раскрытый камзол и вытащила из внутреннего кармана тот самый, второй, плотный сверток.

И воспользовавшись моментом, быстро спрятала его в карман между складками платья.

“Эх, мой друг – вор-карманник бы мной гордился!” – только и успела грустно подумать я, как дверь с грохотом распахнулась.

Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. На пороге, облокотившись на косяк, стоял Сержио. Его лицо было безмятежным, лишь в глубине глаз танцевали искорки холодного торжества.

– Браво, моя девочка! – медленно хлопая в ладоши, сказал он. – Я в тебе не ошибся!

Он поманил меня кривым пальцем пальцем и  я почувствовала внутреннее непреодолимое желание подчиниться и подойти к нему.

“Ах ты, гад! – выругалась я мысленно. – Опять заклятие на меня какое-то наложил!”

Дыхание перехватывало. Я встретила взгляд Герарда. В его глазах бушевал ураган: непонимание, ярость, растущая догадка.

Я сделала шаг к Сержио, пытаясь сопротивляться этой тяге всем нутром и понимая, что это бесполезно. Потом еще один, чувствуя, как из глубин души поднимается ярость и желание расцарапать этому старому хрычу его наглую физиономию.

Я не могла противиться его влиянию, но и сдаваться просто так я тоже не собиралась.

Одну большую ошибку сделал папочка, когда не забрал меня в этот мир, поверив в то, что ребенок будет слабым и не выживет. Я стала сильной и научилась выживать.

– Ты достала то, что я просил? – надменно взглянув на меня, спросил Фальконе.

– Да, отец, я сделала все, как ты сказал! – подойдя вплотную к Сержио, я протянула ему сверток, делая акцент на слове “отец”.

Я развернулась и внимательно посмотрела в глаза Герарду, мне нужно было удостовериться, что он все понял и доиграть свою партию.

Взяв горе-папашу под руку, я улыбнулась как можно безразличнее и сказала:

– Прости, милый. Я тоже не могла поступить по-другому.

– Герик, мальчик мой, – язвительно произнес старик. – Тебя опять развели, как ребенка, а ты и поверил. Когда ты уже повзрослеешь?

Он щелкнул пальцами и мы растворились в воздухе быстрее, чем Герард успел оторвать ему его наглую голову.

Глава 40

Герард

Мир сузился до точки. До одного слова, которое повисло в воздухе, прозвучав из ее уст, и вонзилось мне прямо в грудную клетку, выжигая все на своем пути.

“Отец”.

Она назвала его “отцом”.

Все сложилось в один чудовищный, кристально ясный пазл. Внезапные исчезновения Сержио в прошлом. Его отчаянное рвение набиться к отцу в “друзья”, его манипуляции. Попытки управлять мной, контролировать.

И демон. Черт побери, демон, которому он когда-то продал собственное дитя, чтобы спасти свою мелочную душонку. Этот урод продал демону мою Сашу.

“Вот почему в завещании был тот пункт!” – вдруг осенило меня.

Я стоял, парализованный не физически, а этой леденящей душу ясностью. Проклятие, тяготевшее над моим родом, та самая цепь, что сковывала дракона внутри и душила меня с детства – она исчезла.

В тот миг, когда я осознал, что люблю ее и что потерял ее, оно с треском лопнуло. И теперь, на месте пустоты и боли, бушевала новая, всепоглощающая стихия – ярость.

Чистая, первозданная, драконья ярость. Она не ослепляла. Напротив, она обостряла все до болезненной четкости. Каждая пылинка в воздухе, каждый звук за дверью, каждый удар собственного сердца, грохотавшего, как набат.

Они исчезли. Растворились в воздухе, оставив после себя лишь запах магии – приторный и прогорклый, как запах гниющих цветов.

Я даже не успел двинуться с места. Не успел вцепиться ему в глотку.

“Опять развели, как ребенка” – его слова жужжали в ушах, как назойливые осы.

Да, развели. И это был довольно жестокий развод. Развод длиною в жизнь.

Но Саша была здесь не при чем. Ее взгляд в последнюю секунду… В нем не было торжества предателя. Там была ледяная решимость, отчаянная сигнализация и что-то еще, что сейчас, сквозь туман ярости, я пытался расшифровать.

Она что-то задумала. Что-то безумно опасное. Она украла завещание у меня, чтобы отдать ему. Зачем? В качестве платы? Или… приманки?

Мои мысли, обычно тяжелые и обстоятельные, теперь неслись со скоростью падающей звезды. Он получил то, что хотел. У него есть и она, и завещание.

Куда он повел ее? Не на бал, это точно. Ему нужна была ее душа. Для сделки. Для демона.

Воздух в кабинете сгустился, задрожал. По коже пробежали мурашки, но на этот раз не от магии Сержио. Это была моя собственная сила, дремавшая века, теперь рвущаяся наружу. Она гудела в венах, напоминая о себе тяжестью в костях, зудом под кожей. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, становясь острее, тверже.

И в этот момент дверь, которую Сержио так любезно не закрыл, с треском распахнулась еще шире, впуская двух самых нежеланных фурий.

– Герик, вот ты где! – ворвалась мать, ее лицо было красно от негодования. Кристина маячила за ее плечом, сияя ядовитым триумфом. – Все начинается! Твой выход! Что ты тут делаешь один? И где эта… тварь?

– Да, малыш, – подхватила Кристина, делая шаг вперед и пытаясь ухватить меня за рукав. – Нас все ждут. Пора провозгласить нас королем и королевой.

Их голоса, их присутствие, сам запах их духов врезались в сознание, как нож в открытую рану. Ту самую рану, которую они сами же и нанесли своими угрозами, своим письмом, своим подлым, мелочным расчетом.

Я медленно, очень медленно повернул к ним голову. Должно быть, выражение моего лица было красноречивее любых слов, потому что Кристина отступила на шаг, а мать замерла с полуоткрытым ртом.

– Королем и королевой? – мой голос прозвучал непривычно тихо, но в этой тишине он был страшнее любого крика. Он шипел, как раскаленное железо, опущенное в воду. – Прекрасная мысль.

Мать выпрямилась, приняв это за капитуляцию.

– Ну наконец-то ты проявил благоразумие…

– Я думаю, тебе стоит ее удочерить, – перебил я ее, указывая подбородком на Кристину. Мои слова падали, как обточенные льдины. – Вы идеально подходите друг другу. Две змеи в одной клетке. У вас будет много общего для разговоров: интриги, предательства, как продать родную душу за клочок власти. Можете коротать вечера, обсуждая, кого подставить следующим.

Кристина побледнела так, что ее румяна проступили на лице пятнами. Мать ахнула, будто ее ударили.

– Как ты смеешь? – взвизгнула Изабелла. – Я твоя мать!

– К сожалению, – бросил я через плечо, уже отворачиваясь от них и направляясь к распахнутому окну. Ночь звала. Ветер гудел за рамой, пах свободой и надвигающимся дождем. – А теперь – прочь с дороги. У меня есть кое-кто поважнее для спасения. Моя истинная, если вам это о чем-то говорит.

Я не стал ждать их ответа, их визгов или новых угроз. Просто шагнул к окну, чувствуя, как реальность вокруг меня начинает плыть, меняться. Их возмущенные крики стали фоновым шумом, сливаясь с гулом в ушах.

Я сосредоточился на одном: на ней. На ее образе. На ярости, что горела во мне не разрушительным пожаром, а сфокусированным, острым пламенем факела.

Я должен найти Сашу.

***

Поместье встретило меня гробовой тишиной. Ни Корди, ни шорохов, ни намека на жизнь. Только эхо моих шагов по пустым коридорам. Я метался из комнаты в комнату, не зная, с чего начать.

Куда он мог ее унести? В какое из своих логовищ? В какой проклятый промежуток между мирами?

Отчаяние, холодное и липкое, начало подбираться к горлу, гася ярость. Я зашел в нашу гостиную, которую мы так глупо и счастливо преображали. Увидел сдвинутое кресло, вазу с цветами, которую она сама расставила. И внутри что-то дрогнуло, надломилось.

В эту секунду я впервые пожалел, что однажды закрылся от внешнего мира в этом поместье и перестал интересоваться делами королевства. Получается, что я собственными руками сделал так, чтобы этот чертов старик подмял под себя всю власть.

“Где же ты?” – мысль, не вопрос, а рык.

И тогда он отозвался. Не голос, не слова. Ощущение. Глубокий, древний рев, поднимающийся из самой сердцевины моего существа.

Мой дракон. Не чудовище, не проклятие. Союзник. Часть меня, которая знала, что делать, когда разум пасовал.

Я замер, закрыл глаза, позволив этому ощущению накрыть себя с головой. И в глубине этого рева, в потоках инстинктивной, звериной мудрости, всплыл образ. Не ее лицо. Яркая вспышка. Искра на ее запястье.

Браслет. Тот самый, дешевый, купленный у рыночного торгаша. Он горел в памяти дракона, как маяк.

“Браслет истинности…  – пронеслось в сознании не мыслью, а знанием, переданным от одной части моей сути к другой. – Он связан с ней. С ее сутью. Он покажет путь”.

Облегчение, острое и стремительное, как удар кинжала, пронзило грудь. Это была не надежда – надежда слишком хрупка для такого момента. Это был ключ. Направление. План.

Я больше не боролся с трансформацией. Не сдерживал ее. Я призвал его. Принял на себя, как доспехи. Как оружие.

Кости затрещали, кожа натянулась, мир перевернулся и вытянулся в странных очертаниях. Боль была огненной и стремительной, но за ней пришла сила – необъятная, первобытная, ясная.

Я расправил крылья, еще не привыкшие к воздуху этого мира, и вдохнул полной грудью. Воздух пах ею. Слабым, едва уловимым шлейфом яблок, корицы и чего-то неуловимого, что было чистотой Сашиной души.

И еще одним запахом – горьким, пустым и бегущим на северо-восток. Запахом магии Сержио и старого пергамента.

С низким, мощным гулом, от которого задрожали стены покинутого дома, я оттолкнулся от пола, пронзил крышу, как бумагу, и взмыл в ночное небо.

Ветер подхватил меня, принял. Глаза, теперь зоркие, как у орла, и видящие больше, чем просто темноту, устремились в ту сторону, откуда тянулась та самая, едва видимая нить. Нить от браслета. Нить к ней.

Я летел, не чувствуя усталости, а чувствуя только жгучую необходимость успеть.

Больше я ее не потеряю!

Глава 41

Паулина

Следующее, что я почувствовала после мерзкого ощущения телепортации – это холодный каменный пол под спиной и знакомый запах сырости, пыли и отчаяния.

Та самая заброшенная комната, где я очнулась после лесного “приключения”. Ирония, как говорится, на высоте. Круг замкнулся с издевательской аккуратностью.

Сержио, не теряя времени, принялся расставлять по периметру комнаты толстые черные свечи. Они зажигались сами от щелчка его пальцев, отбрасывая на стены пляшущие, уродливые тени.

Затем он стал аккуратно выводить на полу мелом какие-то витиеватые символы, которые сводили скулы от одного взгляда на них – они словно впитывали в себя тусклый свет, делая пространство вокруг еще более гнетущим.

Наблюдать за этой подготовкой к моему персональному адскому ужину было как-то… скучно.

Страх, если честно, уже приелся. Осталось лишь раздражение и колючее любопытство.

– Планируешь устроить романтический ужин при свечах? – спросила я, сидя на полу и подпирая подбородок рукой. – Я, конечно, польщена, но демон – не лучшая компания. Гарантирую, у него плохие манеры за столом.

Сержио даже не обернулся.

– Молчи, – презрительно зыркнув в мою сторону, фыркнул горе-папаша. – Для вызова нужна чистая энергия.

– Ага, чистая, как слеза младенца, которого ты когда-то обменял на вечную жизнь, – парировала я. – Ладно, ладно. Просто удовлетвори мое предсмертное любопытство. Оно же не считается? Зачем тебе все это? Трон? Власть? У тебя и так, я смотрю, магическая фора перед всеми смертными. Или ты просто патологический завистник? Завидовал покойному королю-дракону, что у него была настоящая семья, преданность, любовь, а у тебя лишь вечность и скука?

Он замер на секунду, его спина напряглась. Потом продолжил чертить, но заговорил, его голос звучал глухо, будто из пустой бочки:

– Завидовал? Не-е-ет. Я презирал. Он был слаб. Связал себя цепями чувств, долга, чести. Имея такую силу – он позволил себе раствориться в банальностях. Я всегда знал, что трон должен быть моим. Что я буду править лучше, мудрее, вечнее.

– И для этого ты подсунул ему свою любовницу? Изабеллу? – рискнула я предположить и по тому, как дрогнула его рука, поняла, что попала в цель. Внутри все похолодело. “Господи, только не это!” – И… Герард? Он что, твой…?

Сержио резко обернулся и в его глазах вспыхнуло что-то, похожее на искреннее отвращение.

– Что? Нет! – фыркнул он, как будто я предложила ему съесть лягушку. – Изабелла была… полезным инструментом. Амбициозной, алчной, легко управляемой. Ее сын – лишь средство. Удобный, сильный наследник, которого можно поставить на трон, чтобы править из тени. Как и ты, кстати. Ты – средство для закрытия старого долга. Не более.

“Что ж, хоть не инцест, – мысленно выдохнула я. – Какое-то облегчение!”

Хотя осадочек, как говорится, остался. Меня и Герарда в одну категорию “полезных инструментов” записали. Мило.

Не зря психологи говорят, что люди в пары притягиваются по одинаковым детским травмам.

– Трогательно, – саркастично отозвалась я. – Настоящая отцовская любовь. Ты прямо путеводитель по токсичным отношениям.

– Хватит! – рявкнул он и свечи вспыхнули ярче. Символы на полу начали слабо светиться кроваво-красным. – Все кончится сегодня. И все получат то, что они хотят!

– Кроме меня, – заметила я.

– Твое мнение не учитывается, – отмахнулся Фальконе.

– Я заметила, – парировала я, планируя выиграть хотя бы в словесной битве.

Он встал в центр круга, поднял руки и начал произносить слова на языке, от которого закладывало уши и сводило зубы. Воздух зарядился статикой, запахло серой и озоном.

Я отодвинулась к стене, насколько позволили невидимые путы его магии, державшие меня на месте.

В центре комнаты, прямо перед Сержио, пространство задрожало, как разогретый асфальт и стало вытягиваться, темнеть. Из этой черной щели что-то стало выползать. Нет, не что-то. Кто-то.

Он вышел в мир легкой, элегантной походкой, отряхнул несуществующую пыль с рукава и огляделся. У меня отвисла челюсть.

Передо мной стоял второй Сержио. Такой же уставший, с таким же  изысканно-презрительным выражением лица. Только в глазах у этого горели не холодные искорки, а самые настоящие, веселые адские огоньки.

– О, – выдохнула я. – Два папочки. Прямо мечта сиротки. Усыпляет бдительность. Который из вас настоящий? Тот, что продал душу, или тот, что ее купил?

Тот Сержио, что стоял за кругом, сиял от гордости.

– Вот она! – объявил он демону, указывая на меня пальцем, словно представляя новый автомобиль. – Пропавшая чистая душа. Долг выплачен сполна. Забирай ее и давай подпишем все, как договорились: вечная жизнь, абсолютная власть…

Демон, скопировавший его облик, неторопливо повертел головой, словно разминая шею и его взгляд остановился на мне. Адские огоньки в его глазах сузились, затем вспыхнули ярче.

Он внимательно меня оглядел, от макушки до пят, и его взгляд задержался на моем запястье. На том самом, ничем не примечательном браслете.

Затем демон медленно, очень медленно перевел этот взгляд на Сержио. На его лице расцвела улыбка такой сладостной ярости, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Серж, Серж, Серж… – демон покачал головой с неподдельным разочарованием. – Я смотрю, а ты все тот же круглый болван, только теперь еще и старый.

Сержио поморщился.

– О чем ты?

– О том, что ты притащил мне не ту душу, – демон с легкостью покинул магический круг и сделал пару шагов в мою сторону. Его палец (точь-в-точь как у Сержио) указал на мою руку. – Видишь это? Нет, конечно, не видишь. Он же предусмотрительно скрыт от взгляда тупых идиотов. “Браслет истинности”. Древний артефакт. И он на ней. А знаешь, что это значит?

Сержио молчал, его лицо начало каменеть.

– Это значит, – демон протянул гласные, наслаждаясь моментом, – что ты, мой дорогой банкрот, приволок ко мне не просто какую-то заблудшую душу своей  дочурки. Ты приволок Истинную того самого изумрудного дракона, с чьим проклятым родом я безуспешно воюю последние триста лет!

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Сержио уставился на меня, его мозг, похоже, отчаянно пытался перезагрузиться.

– Как… Истинную? – наконец выдавил он. – Я все перепроверил! Между ними не было контакта. Они не успели!

– А ты, мой милый, свечку что ли держал? – ехидно спросил демон. – Видимо, нет. Потому что это кольцо, – он ткнул пальцем в воздух в направлении моей руки, и на моем пальце, проступило слабое серебристое свечение, – это родовой артефакт, который дракон может надеть на палец только той, что предназначена ему судьбой. Ты не долг мне принес, ты мне дипломатический инцидент с летающей ядерной боеголовкой подкатил!

В этот момент, как по заказу, та самая “летающая ядерная боеголовка” решила заявить о себе. Со стороны самой ненадежной стены раздался оглушительный грохот.

Каменная кладка взорвалась внутрь комнаты, осыпав нас всех градом осколков и щебня. В проеме, затянутом клубами пыли, возникла огромная, изумрудно-черная тень.

Когда пыль немного осела, я увидела его. Огромного, покрытого блестящей чешуей дракона, который с трудом втиснул свою могучую голову и часть плеч в разрушенное отверстие.

– Аргайл, – еле слышно произнесла я, почувствовав, как внутри меня разливается тепло. Он жив.

Его глаза, размером с тележное колесо, пылали знакомым зеленым огнем. Он окинул взглядом комнату: меня, двух одинаково ошарашенных Сержио, магический круг. И широко, по-драконьи, оскалился, обнажив ряды острых, как кинжалы, зубов.

Голос Герарда, низкий, раскатистый и до краев наполненный язвительным торжеством, прогремел на всю комнату:

– Как здорово, что все в сборе! Я так надеялся на семейный ужин.