Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Соавторы: Юлианна Винсент,Елена Дриим,Илья Савич,Сергей Измайлов,Владимир Босин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 187 (всего у книги 333 страниц)

Глава 6

Марианна

На словах про условия Вольган тут же оживился, но я решила поиграть с ним в игру: «Как заинтриговать идиота?» и немного потомить любителя чужих жен.

Вновь приставив тыльную сторону ладони ко лбу, я сделала тяжелый вздох и громко выдохнула:

– Здесь так нестерпимо пахнет сыростью, – обмахивая себя свободной рукой, проговорила я. – Мне сейчас будет дурно. Еще и эта тошнота с дороги.

– Полноте вам, миледи, – возразила мне Эмма. – Тошнота уж давно пройти должна была.

Тут я краем глаза заметила, как по лестнице со второго этажа спускается та самая «новая жена» моего дражайшего супруга.

Она была все в том же платье с пионами и судя по общей удручающей обстановке, вполне возможно, это было ее единственное нарядное платье.

Но нужно было отдать ей должное, держалась она грациознее королевы. Прямая спина, надменный взгляд, стремящийся показать свое превосходство надо мной. Я оценила, конечно. Жаль только, что мне было абсолютно все равно.

Я уже написала сценарий дальнейших событий и не позволю каким-то малолетним пигалицам его нарушить.

Поэтому, резко зажав нос рукой и выпучив глаза на графа, я простонала:

– Какой тошнотворный запах!

– Господин, – тут же подхватив меня под руку, включилась Эмма. – Где у вас уборная?

Граф явно находился в смятении, поэтому сказал первое, что пришло ему в голову:

– Урсула, детка, проводи леди Марианну в гостевую уборную.

Леди Пион закатила глаза от недовольства, но все же выполнила просьбу папеньки. А я себе пометила, что слуг в этом доме нет или они где-то все попрятались.

Эмма завела меня в небольшую комнатку, на которую указала дочка графа, и прикрыла за нами дверь.

– Миледи, вам бы умыться, – переживала камеристка. – Что-то вы совсем бледная. Утром вас не добудиться было, от завтрака нос воротили, сейчас вас от запахов тошнит. Сдается мне, это не из-за того, что укачало вас в дороге.

Я посмотрела на девушку и поняла к чему она клонит. Предположив, что малолетняя разлучница сейчас стоит за дверью и явно подслушивает, я не смогла отказать себе в маленькой слабости и чуть подыграла Эмме:

– Уж не думаешь ли ты, что я…

– Беременны от князя? – перебила меня камеристка, да еще так громко, словно тоже догадалась, что нас подслушивают. Умница моя! Выпишу тебе премию! – Именно так я и думаю, миледи! У вас все признаки налицо! Слабость, тошнота, бледность, отказ от еды…

Договорить ей не дала резко распахнувшаяся дверь. На пороге стояла злющая, как тысяча чертей, Урсула и прожигала меня яростным взглядом.

– Миледи… – попыталась обратиться ко мне Эмма.

– Пошла прочь! – прошипела дочка графа.

Камеристка лишь расправила плечи и встала лицом к разлучнице, чуть загородив меня спиной.

«Вот это преданность хозяйке! – восхитилась я про себя смелостью рыжеволосой кудряшки. – Двойную премию выпишу!»

– Ах так, – оскалившись, прорычала Урсула, с ненавистью глядя на Эмму. – Ладно, стой. Тебе тоже полезно будет послушать.

После чего резко перевела взгляд на меня и продолжила:

– А теперь ты, старая вешалка! – ее глаза пылали яростью, голос сочился ядом, а руки тряслись от переизбытка эмоций. – Делай что хочешь, но чтобы к утру в твоем чреве не было никого! Ясно тебе? Я не для того столько лет терпела унижения от этого старого урода и его дружков, чтобы сейчас остаться в этой прокля́той дыре! Дракмор – мой! Поняла?

«А ситуация то интереснее, чем я думала».

– Урсула, детка, – стараясь говорить, как можно ласковее, но с назидательными нотками. – Что за выражения? Разве леди так говорят? Это неприлично! Или ты тоже с конюхом якшалась? Имей в виду, Аластор не одобрит таких друзей. Он в этом плане зануден до зубовного скрежета.

Растерянность на молоденьком личике сказала мне о том, что графская дочь ожидала от меня совсем другой реакции.

Но вы меня уж извините, мне вторая жизнь дана не для того, чтобы я чьи-то там ожидания оправдывала.

– Я тебя предупредила! – довольно быстро справившись со своими эмоциями, прошипела Урсула и вышла, громко хлопнув дверью.

– Миледи, – тут же спохватилась Эмма, подбежала ко мне и, поддерживая, помогла сесть на пуфик. – Как вы? Сильно испугались?

– Все в порядке, милая, – крепко сжимая руку камеристки и глядя в ее красивые встревоженные глаза, ответила я. – Спасибо тебе!

– За что, миледи! – удивилась Эмма, а щеки постепенно стали наливаться румянцем.

– За то, что не бросила, – проглатывая ком в горле, ответила я.

Тема дружбы и верности всегда была для меня трогательной, а в свете последних событий в моей жизни и подавно.

– Как можно, миледи? – возмутилась камеристка, незаметно смахивая непрошеные слезы. – Вы меня никогда…А я вас с чего бы вдруг?

Еще некоторое время мы с Эммой придавались сентиментальности, но потом все же решили покинуть уборную и вернуться к Свину в гостиную, хотя не очень хотелось.

– Душа моя, вам получше? – тут же осведомился граф о моем здоровье.

– Да, немного, – вымученно улыбнувшись, ответила я. – Благодарю!

– Ванна уже готова, – продолжал свои слащавые речи Свин. – Пойдемте, дорогая, я провожу вас.

Я кивнула, соглашаясь, а сама прокручивала в голове придуманный (конечно же, гениальный) план.

Глава 7

Марианна

Хозяйские покои разительно отличались от всего остального дома. Граф явно не скупился на собственный комфорт.

Первое, что бросилось в глаза – это размер. Не комната, а настоящий бальный зал в миниатюре. Высокие потолки с искусной лепниной и позолота, которая еще помнила лучшие времена, давили своим величием.

Огромные окна, занавешенные тяжелыми бархатными портьерами глубокого бордового цвета.

Пол устилал мягкий персидский ковер с замысловатым узором.

В центре комнаты возвышалась огромная кровать с балдахином. Тяжелый бархат, украшенный золотой вышивкой, свисал с резных столбов, создавая ощущение уединенности. Подушки, казалось, утопали в пухе, а на атласном покрывале не было ни единой складочки. Не кровать, а прямо-таки королевский трон.

В углу стоял туалетный столик с огромным зеркалом в золотой раме.

Рядом с окном располагалось удобное кресло с высокой спинкой и небольшой столик, заваленный книгами и бумагами.

Но за всем этим великолепием чувствовалась какая-то пустота, как будто здесь не было настоящей жизни, а лишь игра в роскошь. И судя по хитрым глазам графа, он рассчитывал, что я стану частью этой игры.

Но у меня были другие планы.

– Марианна, дорогая, – обратился ко мне Свин, когда мы прошли внутрь комнаты. В его голосе сквозила навязчивая сладость, от которой сводило зубы. – Ванна вон за той дверью. И я жду вас на вечерний чай. Мне не терпится узнать ваши условия.

Его взгляд скользнул по моей фигуре, задержавшись на груди.

«Не надейся, старый извращенец, – ехидно подумала я про себя. – Ничего тебе здесь не обломится!»

– Ах, условия, – сделала я вид, будто совсем забыла о них, подняла на Вольгана глаза и стала медленно двигаться в его сторону, оттесняя к входной двери. Было забавно наблюдать за тем, как учащается его дыхание и расширяются зрачки в свинячьих глазах. – Видите ли, дорогой граф, какое дело. Вы уже немолоды, но при этом захотели себе довольно молодую жену. Наша с вами разница в возрасте двадцать два года, а это, на секундочку, непреодолимая пропасть.

Я остановилась в нескольких шагах от него, наслаждаясь его замешательством.

– Что вы… – хотел возмутиться Свин.

В его глазах мелькнула испуганная растерянность. Он явно не ожидал, что я сразу перейду к делу. Но я перебила его, не дав ему шанса взять себя в руки.

– Но все можно преодолеть, если идти друг к другу навстречу. Правильно?

Я вопросительно подняла бровь, наблюдая, как по его лицу пробегает волна смятения.

– Конечно, – согласился граф, а сам слишком громко сглотнул, то ли от волнения, то ли от раздражения.

– Так вот, – продолжила я, пристально глядя в свинячьи глазки Вольгана, будто гипнотизируя его. – Я готова пойти вам навстречу и быть хорошей женой, только если и вы пойдете навстречу мне. Вы готовы?

Я выдержала паузу, позволяя ему осознать всю глубину моего вопроса. Лоб Свина покрылся испариной, а щеки стали пунцовыми. Он даже поддался порыву и расслабил узел галстука на шее, громко выдыхая.

– Естественно, – прохрипел он, с трудом выдавливая из себя слова. – Что нужно сделать?

– Привести себя в порядок, – мой голос стал тише и вкрадчивее, и я позволила себе немного поводить указательным пальчиком по груди Питцжеральда, едва касаясь ткани камзола, для усиления, так сказать, эффекта гипноза. Почувствовала, как под моими пальцами бешено колотится его сердце.

«Ну, что, старый хрыч, завелась машинка?» – хихикнула я про себя, а вслух продолжила:

– Похудеть, заняться здоровьем.

Я сделала паузу, наблюдая за его реакцией. Глаза Свина расширились от удивления, а рот слегка приоткрылся. Он явно не ожидал такого поворота.

– Я бы не хотела, чтобы вы скончались от сердечного приступа в моменты нашей с вами страстной любви.

Я сделала глубокий интонационный акцент на слове «страстной» и кокетливо взглянула на графа из-под опущенных ресниц, давая ему время осознать смысл сказанных мной слов. Увидела, как его тело напрягается, а в глазах вспыхивает похотливый огонек. (Клюнул!) И когда заметила в его глазах понимание (или, скорее, вожделение), спросила, надув губки:

– Вы ведь тоже не хотите этого, дорогой граф?

– Не хочу, – глядя на меня во все глаза и делая еще один шаг назад, прохрипел Вольган.

– Я знала, что мы с вами найдем общий язык, – как можно обольстительнее улыбнулась я и, дождавшись, пока граф окажется за пределами комнаты, продолжила: – В таком случае, пока ваше здоровье не придет в норму и, чтобы не поддаваться соблазну, вы будете спать в гостевой комнате. Это мое первое условие и оно не обсуждается!

На этих словах я захлопнула дверь хозяйских покоев перед самым носом Свина. Услышала приглушенный мат и тяжелое дыхание за дверью.

Прекрасно! Он в ярости. А мне только этого и надо.

И под восхищенный взгляд Эммы, которая за всем этим наблюдала с открытым ртом, отправилась принимать ванну.

Игра началась!

Глава 8

Марианна

А следующее утро для графа началось с резко распахнутых штор и моего громкого голоса, призывающего его проснуться, петь и радоваться новому дню.

Я, облаченная в импровизированный спортивный костюм, который мы соорудили с Эммой из одного из моих старых домашних платьев, встала посреди небольшой гостевой комнаты, которая по внешнему виду разительно отличалась от спальни, и стала разминаться.

– Марианна, черт бы вас побрал! – еле раздирая заспанные глаза, проворчал Вольган, скатываясь с кровати. – Что вы делаете?

– Утренняя гимнастика, дорогой граф! – радостно ответила я, жестом приглашая его присоединиться ко мне и скомандовала: – Если вы в своем поместье – встаньте ровно, ноги вместе! Выполняем правильно движе-ни-я!

– Но я не думал, что… – промямлил Свин в смятении, но я, которая уже приступила к разминке плечевого пояса, перебила его:

– Мой дорогой граф, вам не надо думать, – продолжая делать физическое упражнение и призывая его повторять за мной, сказала я. – Вам нужно лишь делать то, что я показываю. Или за ночь вы передумали и решили скоропостижно скончаться на молодой супруге?

Глаза Свина расширились от страха и он стал хаотично поднимать и опускать руки, при этом переступая с ноги на ногу. Видимо перспектива скорой и определенно позорной смерти его явно очень пугала.

– Вдох глубокий, руки шире, – начала я цитировать нараспев строчки из старой песни Владимира Семеновича Высоцкого. – Не спешите – три, четыре! Бодрость духа, грация и плас-ти-ка!

Вольган пыхтел, злобно зыркал в мою сторону, но нужно было отдать ему должное, старательно выполнял все, что я показывала.

«Вот же ж, что желание спать в постели с молодой женой с людЯми делает!» – подумала я про себя, хихикнув, а вслух продолжила:

– Общеукрепляющая, утром отрезвляющая – если жив пока ещё, гимнастика! – акцент на слове «жив» придал Свину живости и скорости, хотя по нему было видно, что он уже устал и с радостью бы лег обратно досыпать.

– Марианна, – запыхавшись, остановился Вольган, держась рукой за левый бок. – Может уже хватит? Я ведь размялся.

– Разговаривать не надо, – категорично ответила я, опять же строкой из песни и подала незаметный сигнал Эмме, которая все это время стояла у двери с тайной миссией. – Приседайте до упада! Да не будьте, граф вы, мрачными и хму-ры-ми!

– Не будешь тут, как же? – пытаясь осуществить хотя бы полуприсед, возмутился Свин. – Я уже весь взмок!

– Если очень вам неймётся, – продолжила я, отвлекая внимание Вольгана на себя и кивая Эмме. – Обливайтесь, чем придётся. Водными займитесь проце-дурами!

И на этих словах моя верная помощница вылила сверху на графа целый таз холодной воды.

– Ах ты, тварь! – вмиг лицо Свина приобрело багровый от злости оттенок и он, довольно резко развернулся, замахиваясь на Эмму.

Камеристка от страха выставила вперед тазик и кулак графа сбрякал об метал.

– Пошла вон, убогая! – брызжа слюной и продолжая обтекать, разорялся Вольган. – Десять ударов плетью!

Глаза Эммы тут же расширились от страха.

Я сделала шаг в сторону и встала между разъяренной мокрой свиньей и моей девочкой.

– Никаких ударов плетью не будет! – твердо сказала я, пристально глядя в глаза Свину.

– Да что ты говоришь? – сощурив в еще более узкие щелки свои и без того противные глазенки, прошипел граф. – И кто же это сказал? Та, у которой и близко нет права голоса? Или ты забыла, кто здесь хозяин?

«Вот ты и показал свое истинное лицо, гнида!» – едко подумала я про себя, оставаясь внешне невозмутимой.

«Да-да, – раздался в голове голос Мари, которая до этого почему-то активно молчала. – На самом деле он такой. И он не простит такого унижения».

«Ну, это мы еще посмотрим!» – отозвалась я в мыслях.

– Конечно же ты хозяин, дорогой! – резко изменив интонацию и выражение лица на соблазнительное, проворковала я, показывая Эмме за спиной, чтобы она как можно быстрее ретировалась из комнаты. – Как ты мог подумать, что я забыла?

Взгляд Свина был полон смятения, он явно не ожидал от меня такой перемены и судя по всему, уже приготовился к противостоянию.

– А ты разве не знал, что для того, чтобы укрепить здоровье необходимо закаляться? – положа всю ладонь графу на мокрую (фу, блин) грудь, спросила я.

– Что делать? – нахмурив брови переспросил Свин.

– Закаляться, – повторила я, завлекающим шепотом. – Сначала обливаешься холодной водой, потом горячей, а затем нужно принять ванну, наполненную кипящим молоком.

– Молоком? – чуть делая шаг назад, уточнил граф.

– Да, милый, – поглаживая руками его плечи, подтвердила я. – У нас же в графстве есть крестьяне, кто держит коров? Нужно срочно послать за ними и купить у них пятьдесят литров молока.

– А не много ли? – удивленно спросил Свин.

Я критичным взглядом оглядела его и уверенным голосом сказала:

– Дорогой, ты меня, конечно, прости, но ты уже не мальчик, – я подняла руку и погладила его по щеке, видя, как каждое мое прикосновение заставляет графа таять. – И потом, мы же не хотим, чтобы процесс твоего омоложения затянулся надолго. Не хотим, ведь?

Я чуть надула губки и посмотрела на Свина максимально игривым взглядом.

– Конечно, не хотим! – подтвердил граф.

«Еще бы ты отказался!» – злорадно подумала я про себя.

Уверив Вольгана в том, что будет лучше, если я сама прослежу за процессом отбора молока для его омоложения, и выпросив у него карету и деньги на покупку того самого волшебного эликсира, мы с Эммой отправились в деревню.

– Да, не трясись ты, – сказала я камеристке, когда мы сели в карету. – Ничего этот придурок тебе не сделает. Если что, вали все на меня.

– Как же ж можно, миледи? – удивилась Эмма. – Я не могу вас подставить.

– Это мой приказ! – отрезала я.

В деревне ко мне отнеслись с настороженностью и очень удивились, когда я сказала, что хочу купить пятьдесят литров молока. Проблема возникла тогда, когда выяснилось, что графство настолько обмельчало, что корова была всего лишь одна на всю деревню и максимум, что с нее можно было надоить – это литров десять.

В принципе, нам это было даже на руку. Чем медленнее Свин будет омолаживаться, тем меньше шансов, что он начнет посягать на мою дражайшую невинность.

Поэтому из деревни мы вернулись лишь с двумя пучками свежего укропа, который нам подарили в качестве моральной компенсации за отсутствие необходимого количества коров.

Обрадованная известием о том, что граф Свин куда-то уехал и не обещал в ближайшее время вернуться, я с наслаждением съела жаркое, приправленное трофейным укропом, и отправилась в спальню.

Переоделась, зашла в ванну и уже планировала продолжить вечер наслаждений, как дверь распахнулась и на пороге возник Вольган с ехидно-похотливым выражением лица.

– Дорогой? – удивленно спросила я. – Мне сказали, что ты уехал. Что ты здесь делаешь?

– Как что, душа моя? – блудливо улыбнулся Свин. – Собираюсь заняться с тобой водными проце-дурами.

Глава 9

Аластор Дракмор

Я зашел в столовую, намереваясь поужинать и был крайне удивлен тому, что вместо обычно вкусного ужина меня ждала пустота и темнота.

– Не понял, – нахмурившись сказал я и позвал управляющего. – Дэвид.

– Да, милорд, – тут же отозвался мужчина средних лет у меня за спиной. – Чего изволите?

– Почему не подали ужин? – чувствуя, как внутри поднимается волна негодования, спросил я.

– Не могу знать, милорд, – пожал плечами Дэйв. В его голосе я слышал растерянность.

– Так, узнай! – рявкнул я.

– Минуту, – управляющий исчез так же бесшумно, как появился, а я прошел внутрь комнаты и руки сами потянулись к тому, чтобы разжечь камин.

Без него обстановка в столовой мне казалась непривычно гнетущей.

– Милорд, разрешите? – явился Дэвид с ответом.

– Ну, – поторопил я мужчину.

– Кухарка сказала, что распоряжения об ужине всегда отдавала леди Марианна, – начал Дэйв, а я почувствовал, как внутри неприятно что-то заскреблось при упоминании имени жены.

«Бывшей жены!» – поправил я сам себя мысленно.

– Сегодня распоряжения не было, – продолжал управляющий. – Но если вы, милорд, голодны, отдайте распоряжение – вам приготовят что-нибудь на скорую руку.

– Они там что с ума все посходили? – взорвался я и разъяренным голосом потребовал:

– Кухарку ко мне! Сейчас же!

Меня абсолютно не устраивал такой расклад вещей и то, что без бывшей жены меня даже не накормят в собственном доме – невообразимо злило.

– Стол видите? – нарочито спокойно спросил я, когда в дверях появились кухарка и еще две ее помощницы (всех троих я видел впервые, потому что подбором персонала в дом занималась Марианна), смотрели на меня с неподдельным ужасом, кивая, и нервно теребили передники. – Почему он пуст?

– Прошу прощения, милорд! – промямлила кухарка. – Но леди Марианна…

– С этого дня, в этом доме больше нет и не будет леди Марианны, – пытаясь подавить раздражение, процедил я сквозь зубы. – Еду будете подавать ко времени, без распоряжений. Ясно?

– Да, милорд, – опустив вниз глаза, еле слышно ответила кухарка, а две других вообще почти вжались в стену.

– А сейчас сварите мне кофе и подайте на веранду, – прошипел я и вышел из столовой на балкон, рявкнув напоследок. – Живо!

Гнев душил, словно удавка на шее, которую так хотелось сорвать.

Марианна… одно ее имя вызывало бурю противоречивых чувств. Ярость, раздражение, какое-то болезненное сожаление, которое я отчаянно пытался похоронить под мыслью о том, что я все сделал правильно.

«Бывшая жена,» – твердил я себе, словно заклинание.

Но эта женщина, как въевшаяся заноза, никак не желала покидать мои мысли. Почему-то перед глазами всплывала сцена в ее комнате. Абсолютно не похожая на себя, она ела так, будто ее не кормили неделю. Уплетала этот чертов гуляш за обе щеки с таким азартом в глазах, коего я не видел у нее, наверное, никогда.

Выйдя на веранду, я остановился, пытаясь унять клокочущую ярость. Вечер был на удивление тихим. Большущая луна, словно серебряный дирижабль, висела в чернильном небе, заливая своим холодным светом теперь пустой, заброшенный сад под балконом.

«Я уеду и не буду мешать твоему семейному счастью, – заявила мне Марианна после обеда, без стука войдя в мой кабинет. – Но при условии, что ты отдашь мне все клумбы альстромерий!»

Ее решительный взгляд с нотками презрения мне прямо в глаза, настораживал. Мари никогда раньше не смотрела так на меня. Раньше там всегда было обожание и наивная преданность.

По началу меня это восхищало, потом забавляло, а потом надоело до зубовного скрежета. Казалось, что в ней угасает жизнь.

То ли дело – молодая и полная страсти Урсула. Вот в ком жизнь била ключом.

Но сегодня что-то в ней изменилось после того, как я сообщил ей о том, что решил обменять ее на молодую.

В глазах появился огонь. Даже какой-то вызов. И эти чертовы альстромерии. Я выгнал ее и дома, а она переживает за какие-то цветы.

«Никогда не понимал этого ее увлечения!» – раздраженно фыркнул я про себя.

Нет, она всегда была странноватая, но сегодня был перебор.

Нутро подсказывало, что что-то не так, но что именно я не мог уловить.

На небольшом столике мерцали одинокие свечи, отбрасывая дрожащие тени на плетеное кресло. Свечи… Марианна любила свечи. Она говорила, что они создают атмосферу уюта и спокойствия. Уюта, которого в этом доме не было уже давно.

Я сжал кулаки.

«Хватит!» – приказал я себе.

Хватит вспоминать о ней, о ее привычках…. Нужно вычеркнуть ее из своей жизни, как будто ее никогда и не было.

Но это было невозможно. Она была повсюду. В каждой детали этого дома, в каждом воспоминании, в каждой чертовой свече, мерцающей в ночи.

Внезапно, в тишине вечера, раздался тихий треск. Я обернулся и увидел, как из дома выходит кухарка с подносом в руках. Она шла медленно, неуверенно, словно боялась наступить на воображаемую мину.

На подносе дымилась чашка кофе, а рядом лежал маленький кусочек шоколадного торта.

Кухарка поставила поднос на стол и, не поднимая глаз, пробормотала:

– Прошу прощения, милорд. Леди Марианна всегда говорила, что к кофе вам нужно подавать что-нибудь сладкое.

И тут меня прорвало.

– Убирайся! – рявкнул я. – И чтобы я больше не слышал ее имени в этом доме! Никогда!

Кухарка вскрикнула и, словно подгоняемая ветром, бросилась обратно в дом. А я развернулся и со всей злостью смахнул со стола поднос со всем содержимым.

Звук разбившейся посуды чуть привел меня в чувство, но осадок от испорченного вечера и нарастающий голод не давали мыслить рационально.

Решив больше не травить себе душу, я вернулся в кабинет и стал прописывать план дел на завтра. Это меня всегда успокаивало, давало ощущение того, что все под контролем.

Во-первых, нужно было провести планерку с прислугой и назначить Дэвида за главного по всем бытовым вопросам. Самому мне этим заниматься некогда, но и доверить Урсуле подобное я пока не мог.

Во-вторых, собрать свежую информацию с подчиненных о передвижениях ковена и составить новый сценарий внедрения.

В-третьих, отнести нотариусу документы на обмен, чтобы все вступило в силу.

«Кстати, где они?» – задумался я, оглядывая стол.

Я точно помнил, что положил их на левый край стола, но сейчас их там не было. Прошарил весь стол, ящики, шкаф. Документы, как сквозь землю провалились.

– Не может быть, – не веря своей догадке, пробормотал я, опускаясь в кресло.

Перед глазами возник презрительно-хитрый взгляд Марианны, когда она садилась в экипаж.

– Вот, сука! – она забрала документы с собой.