Текст книги ""Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

Глава 26

Паулина

Мой отец был единственным мужчиной, которого мать, действительно, любила. Чаще всего она пила, бесконечно разглядывая одну-единственную фотографию, на которой они были запечатлены.

Мне это фото брать было нельзя, но когда она засыпала, сидя за столом, я украдкой вытаскивала его и изучала, как выглядит мой папа.

Те же глубоко посаженные глаза, тот же прямой нос, та же линия губ, чуть изогнутая в ироничной усмешке. Все та же сталь во взгляде, только теперь припорошенная усталостью и годами.

Лицо, которое мне представлялось в детских снах и ночных кошмарах, я бы узнала из миллиона других лиц. Настолько сильно его черты въелись в мою память.

А вот он, судя по замешательству на его лице, меня не узнал и был крайне удивлен моим вопросом.

– Возможно, ты меня с кем-то перепутала, – растягивая слова, словно давая себе время, чтобы сориентироваться в ситуации, заметил мужчина.

Я нутром чувствовала, как он изучает меня своим цепким взглядом. Буквально, сканируя, как рентген. И вопрос о том, догадается ли он, кто я на самом деле – это был лишь вопрос времени. Этот точно догадается.

– Вероятно, – согласилась я, кивая, стараясь придать голосу максимально нейтральный тон. Мои ладони слегка вспотели. – Простите. Я немного нервничаю.

“Так, Саша, – дала я себе мысленного леща. – Надо вспомнить, что истинная Паулина – молчаливая и покорная леди, которая вряд ли бы поперлась одна на конюшню и единственное, что могло ее сюда привести – это глубочайшая обида. Но это не отменяет того факта, что она должна дрожать от страха, как осенний лист на ветру”.

Я постаралась изобразить легкую дрожь, сжав губы и опустив взгляд. Это всегда работало.

– Понимаю, – тепло улыбнулся мужчина. Кажется, ему мысль с изображением отца понравилась и не будь я столь подозрительной, то уже давно польстилась на эту по-отечески уютную улыбку и добрый взгляд. – Понимаю.

Я же лихорадочно пыталась найти в воспоминаниях Паулины хотя бы какую-то информацию об этом мужчине и с грустью готова была констатировать, что удача отвернулась от меня. Ничего. Абсолютно ничего. Он был пустым местом в ее памяти, что само по себе было странно, учитывая его манеры и довольно благородный вид.

– Меня зовут Сержио Фалконэ, – представился он, его голос был ровным, без единой фальшивой нотки, если не считать легкого, почти неуловимого напряжения. – И, скажем так, у меня есть давние счеты с Тристаном. Он, видишь ли, всегда был слишком… самоуверен. Я думаю, ты уже успела на себе это ощутить.

Я слушала, стараясь не выдать своего потрясения. Сержио – Сергей. Сомнений в том, что это, действительно, мог быть мой биологический отец с каждым мгновением становилось все меньше.

– У меня есть информация, которая может быть интересна той, которую предали и чью репутацию растоптали, Паулина, – продолжил он, подходя чуть ближе, и от его движения вороной жеребец нервно фыркнул. – Информация, которая позволит не просто отомстить Тристану за его недавние… оскорбления, но и лишить его влияния надолго. А может быть, и навсегда.

Он выдержал паузу и я почувствовала, как его взгляд проникает в самую душу. Но твердо решила его туда не пускать ни при каких условиях.

– А вам какая с этого выгода? – скрестив руки на груди и пристально взглянув мужчине в глаза, спросила я.

– Не буду отрицать, – чуть нахмурившись, ответил Сержио, а я всем телом ощутила, что на меня пытаются магически воздействовать и браслет на моем запястье нагрелся. – Мне до зубовного скрежета надоели его выходки. Но сам я не могу обнародовать эту информацию.

– Почему? – продолжала любопытствовать я, а Фалконэ медленно начинал злиться. Это было видно по его напряженной челюсти и ходящим желвакам.

– У меня на это есть свои причины, – уклончиво ответил он.

Я поняла, что если Паулина в моем лице продолжит настаивать, то я выдам себя с потрохами, потому что в картине мира этого товарища, глубоко обиженная барышня должна была с первой секунды ухватиться за возможность отомстить своему бывшему,  а не задавать кучу неудобных вопросов.

– Что вы хотите взамен?

– В обмен на эту информацию, – его голос стал чуть ниже, чуть жестче, – я хочу получить завещание покойного короля. То, что сейчас находится у тебя.

Вот оно. Всегда есть подвох. Завещание. Значит, не только Герарду и Тристану оно нужно. В его глазах не было ни тени былого тепла, лишь холодный, расчетливый блеск. Мои пальцы непроизвольно сжались.

– Оно не у меня, – соврала я, стараясь выглядеть как можно более убедительно. – Оно… у Герарда.

Фалконэ усмехнулся. Жестко, без всякой теплоты.

– Не нужно меня держать за дурака, Паулина. Я знаю, что завещание находится у тебя. И я знаю, как важно оно для Герарда.

Его тон изменился. Теперь в нем появилась угроза, еле слышная, но от этого не менее осязаемая.

– Ты же не хочешь, чтобы я начал действовать… другими способами? – его взгляд заострился. Он стал похож на сокола, который приметил добычу и уже целился ее схватить. – Ведь если ты не отдашь его добровольно, мне придется забрать его иначе. И поверь, мои методы будут… весьма неприятными для такой нежной леди, как ты.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Этот человек не шутил. Он был опасен.

– Герард забрал его, как только понял, что завещание у меня, – попыталась я играть до конца, изображая невинное недоумение. Но внутри меня все кричало: беги!

Мужчина лишь покачал головой, и в его взгляде мелькнуло неприкрытое разочарование, смешанное с решимостью.

– Я хотел по-хорошему, Паулина. Правда хотел. Но, похоже, Тристан прав и ты, действительно бракованная, раз у тебя абсолютно отсутствует инстинкт самосохранения.

Он сделал шаг назад и его фигура начала расплываться, словно тающий туман. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но он уже исчез.

На его месте, словно из ниоткуда, появились двое. Двое огромных, грязных мужчин с лицами, изрезанными шрамами и откровенно бандитскими ухмылками.

– Какая красивая ледя, – сально хмыкнув, потер руки друг об друга тот, что бы повыше. – Эй, Рон, у тебя когда-нибудь была такая?

– Не-ет, – протянул второй, чуть ли не облизываясь, глядя на меня.

Они были облачены в грубую кожу и вооружены дубинками.

– На женщину с будинками? – спросила я, укоризненно глядя на них и пытаясь скрыть страх. – Самим то не стремно?

– Слышь, Рон, – смачно сплюнув, ответил первый. – А она права. Зачем мне деревянная дубинка, если у меня есть своя: горячая и твердая.

“Твою мать, меня сейчас стошнит от отвращения!” – еле сдерживая рвотный позыв,подумала я про себя.

Один из них, с широкой ухмылкой, сделал шаг ко мне, но не успел он и руку поднять, как раздался яростный рык, а затем – глухой удар.

Прямо передо мной, словно материализовавшийся из воздуха, стоял Герард. Его волосы разметались, глаза горели яростью, а на его лице была такая гримаса, что я впервые за все время нашего знакомства испугалась его по-настоящему. И одновременно с этим почувствовала предательское волнение внизу живота. Очень вовремя, конечно.

– Руки прочь! – прорычал он, и в его голосе сквозила смертельная угроза, приправленная едким сарказмом. – Приставать к своей управляющей могу только я!

Второй бандит попытался нанести удар Герарду сбоку, но тот с невероятной скоростью увернулся, перехватил его руку и с хрустом вывернул. Громкий вскрик боли заставил меня вздрогнуть. Герард оттолкнул его и тот рухнул на кучу сена, держась за неестественно выгнутую конечность.

Первый бандит, оправившись от шока, набросился на Герарда с дубинкой. Мой спаситель лишь презрительно усмехнулся.

– Какой примитивный подход, – проворчал он, легко уворачиваясь от удара, а затем одним точным движением кулака отправил громилу в глубокий нокаут. Тот упал, как мешок с картошкой.

Герард оглядел поверженных бандитов, затем медленно повернулся ко мне. В его глазах все еще горел гнев, но он постепенно сменялся чем-то другим – смесью облегчения и… беспокойства.

– Пошли, – сказал он, хватая меня за руку и я, все еще дрожащая от пережитого шока, позволила ему увести себя с конюшни. Он практически тащил меня по улицам, не обращая внимания на редких прохожих.

Мы вернулись в поместье, где Герард провел меня прямо в гостиную. Его хватка была крепкой, но не причиняла боли. Когда он отпустил мою руку, я заметила, как тяжело он дышит, а его взгляд не отрывается от меня.

– Нам нужно серьезно поговорить, – произнес он и я поняла, что эта беседа не будет легкой. Совсем не легкой.

Глава 27

Паулина

Дверь в гостиную захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, содрогнулись стены. Герард отпустил мою руку, будто обжигаясь, и резко развернулся ко мне. Его лицо было бледным от сдержанной ярости, а глаза метали молнии. Он был похож на грозовую тучу, готовую разрядиться молнией прямо в мою непутёвую голову.

– Объясни, – его голос был низким и опасным. Он не кричал. Это было хуже. – Объясни мне, каким блестящим умозаключением ты руководствовалась, когда решила в одиночку, отправиться на свидание черт знает с кем? Ты хоть понимаешь, что не успей я вовремя, то собирал бы тебя по частям на этой гребаной конюшне? Или тебе мало того, что ты и так уже дважды чуть с жизнью не попрощалась?

– Трижды, – машинально поправила я Блэкторна, вспомнив свою ночную борьбу с убийцей.

– Боги, Паулина! – возмутился дракон. – Ты вообще в курсе, что такое инстинкт самосохранения?

Я почувствовала, как закипаю. Страх и благодарность за спасение мгновенно испарились, смытые волной праведного гнева.

– Я живу с тобой под одной крышей, – выпалила я, задирая подбородок. – По-моему, и так очевидно, что с инстинктом самосохранения у меня явные проблемы! И вообще, я что, твоя собственность? Я пошла туда, потому что никто, и в частности ты, не соизволил мне ничего внятно объяснить!

Я играла с огнем. Дергала за хвост разъяренного дракона и где-то на подкорке понимала, что мне это даже нравится. Создавалось ощущение, что я не безразлична этому большому и сильному мужчине и эта мысль разливалась теплом внутри грудной клетки.

Но это не отменяло того факта, что пришло мое время бояться за себя, потому что вид моего работодателя не предвещал ничего хорошего.

– Итак, – тяжело выдохнув и сжав руки в кулаки, Герард прозвучал низко и опасно, словно затаившийся зверь готовящийся к прыжку. – Давай, начнем с самого простого. Кто он?

Я открыла рот, чтобы выпалить имя «Сержио Фалконэ», но… ничего не произошло. Горло сжалось в непроходимый спазм, язык будто онемел и стал ватным.

Я попыталась снова – лишь беззвучный выдох. Ужас, холодный и липкий, пополз по спине. Герард уже однажды забирал у меня голос и там не было таких ощущений. На какое-то мгновение мне даже показалось, что если я и дальше буду пытаться выговорить имя этого мужчины, то задохнусь.

– Что? – Герард сделал шаг вперед, его взгляд стал пристальным и жестким. – Не хочешь говорить? Или не можешь?

Я отчаянно закивала, тыча себя пальцем в горло и делая беспомощный жест руками, пытаясь объяснить. Слезы от бессилия и ярости выступили на глазах.

– Печать молчания? – угадал он, и его ярость мгновенно сменилась ледяной концентрацией. Он подошел вплотную, его пальцы аккуратно обхватили мой подбородок, заставляя меня поднять голову. – Покажи.

Его прикосновение обожгло, но я не сопротивлялась. Он всматривался в мои глаза, будто ища в них следы чужой магии.

– Черт, – выругался он тихо, отпуская меня. – Я не вижу оков. Это что-то тоньше. Глубже.

Его беспомощность лишь подлила масла в огонь моего собственного отчаяния, которое быстро перерастало в гнев. Да, сколько можно то?

– И это всё?! – вырвалось у меня. Я оттолкнула его в грудь, но он даже не пошатнулся. – Ты тащишь меня сюда, требуешь ответов, а когда я не могу их дать, просто разводишь руками?! Какой толк с тебя, кроме как ломать двери и крушить мебель?!

Его глаза вспыхнули. Он снова наступал, оттесняя меня к стене, и теперь мы дышали в унисон – тяжело, прерывисто, нос к носу.

– Толк? – прошипел он и его дыхание обжигало мои губы. – Толк в том, что я вытащил тебя из той конюшни, где над тобой надругались бы эти два урода! И возможно даже придумаю, как снять с тебя эту чертову печать , если ты перестанешь орать на единственного человека, который не хочет тебя видеть мертвой!

Наши взгляды скрестились, сцепились в смертельной схватке. Воздух трещал от непроизнесенных слов и невысказанных обид. В его глазах бушевала буря – ярость, страх, отчаяние и что-то ещё, тёмное и магнетическое, что тянуло меня к нему.

Внезапно его взгляд упал на мои губы. Мое дыхание перехватило. Гнев испарился, уступив место чему-то острому, жгучему, неизбежному. Он медленно, будто преодолевая невероятное сопротивление, склонился ко мне.

Я не отстранилась. Не могла. Вся моя воля, весь страх, всё сопротивление растворились в этом одном моменте. Я почувствовала тепло его дыхания на своих губах, увидела, как погасли последние искры гнева в его глазах, уступив место чистой, неистовой жажде.

Остался сантиметр. Меньше.

И в этот миг на моём запястье, там, где был браслет от базарного торговца, про который я совсем забыла, вспыхнула колющая, холодная боль. Я вскрикнула и отшатнулась, сжимая руку. По коже пробежали ледяные мурашки, а в ушах прозвучал едва уловимый, назидательный шепот: “Доверие”.

Герард отпрянул, будто его ошпарили. Он тяжело дышал, смотря на меня широко раскрытыми вертикальными драконьими зрачками, полными смятения и догадки.

– Откуда у тебя это? – тихо спросил он, указывая пальцем на украшение. Его голос снова стал глухим, но теперь в нём не было гнева. Только удивление смешанное с сомнением.

– Сегодня на базаре мне его подарил один странный торговец, – честно призналась я, всё ещё теребя онемевшее запястье.

Стыд, разочарование и облегчение вихрем пронеслись во мне. Он не стал настаивать. Не стал ломать это мгновение. Он отступил, давая мне пространство, но его взгляд был красноречивее любых слов. Жаль, что я не понимала о чем разговор внутри его головы.

– Ладно, – решив сменить тему, выдохнул Герард, отойдя к камину и прислонившись к нему лбом. – Ладно. Криком и… всем остальным мы ничего не решим.

Он повернулся ко мне. Его лицо было серьезным, а взгляд – открытым, каким я не видела его никогда.

– Я не знаю, кто он и ты не можешь мне сказать, – слегка тряхнув головой, стал подводить итог дракон. – И если с Тристаном все понятно, то от кого теперь тебя защищать, я даже не представляю и это очень осложняет ситуацию.

– Мне кажется, – начала я, – у меня есть догадка, которая может нам помочь.

Герард внимательно посмотрел на меня, ожидая, что я продолжу. И я рискнула, не зная, получится у меня это сказать вслух или нет.

– Мою душу демону продал мой биологический отец.

Глава 28

Паулина

На мое заявление, злобный дракон, который только что был готов рвать на мелкие кусочки все, что попадется под руку, в том числе и меня, отреагировал очень странно.

Он молча стянул плед с дивана и накинул мне его на плечи. При этом взглянул на меня со вселенской грустью в глазах.

"Что это было? – подумала я про себя, нахмурившись. – Эти его эмоциональные качели сведут меня с ума".

Видя мое замешательство, Герард всё-таки заговорил:

– Я понимаю, каково это... – он отвел взгляд и немного помолчав, продолжил: – Когда от тебя отказываются.

Я затаила дыхание, понимая, что сейчас внутри жесткого сурового дракона, которого боится вся округа, идёт внутренняя борьба о том, раскрываться перед малознакомой женщиной или нет.

Одна его часть хотела открыться, рассказать, потому что она устала таскать это все внутри и ей хотелось разделить с кем-то этот тяжелый груз. С кем-то, кто поймет.

А другая часть – боялась этого откровения, как огня и всеми конечностями сопротивлялась подобному, абсолютно бестолковому, обнажению души.

Я понимала это, потому что большую часть жизни чувствовала ровно тоже самое.

Блэкторн подошёл к небольшой нише в стене гостиной, достал оттуда графин, плеснул себе в бокал коричневой жидкости, одним глотком выпил все до дна и поморщившись, то ли от горечи напитка, то ли от отвращения к тому, что собирался рассказать, продолжил:

– Моя мать... Была первой фрейлиной короля. Красивая, яркая, талантливая. Самая завидная невеста во всем королевстве, больше всего на свете желающая стать королевой.

Горькая усмешка исказила лицо дракона, а у меня, кажется, стала складываться картинка.

– Она забеременела от короля в надежде на то, что он женится на ней и подарит ей корону, – его голос стал настолько холодным, что я даже поежилась.

– Но он не женился, – я не спрашивала, больше утверждала.

– Да, – глухо отозвался Герард. – Сначала он просто кормил ее отговорками, а потом, когда мне уже было лет пять, женился на ее лучшей подруге, которая была тихой, невзрачной и никак не проявляла себя в обществе.

– Вот козел, – вырвалось у меня. – Прости!

– Откровенно говоря, я того же мнения, – пожал плечами дракон, как бы давая понять, что оправдывать папочку он не собирается. – Отец всегда боялся ярких женщин. Думал, что ее либо кто-нибудь уведет и он будет опозорен, либо она затмит своей красотой его ум и его не будут воспринимать всерьез.

Я закатила глаза от недовольства.

“Господи, – взмолилась я про себя. – Ну, почему все проблемы из-за неуверенных в себе мужиков?”

Этот король чем-то напоминал мне Борюсика. Собственно, в этом мире я оказалась именно из-за того, что мой земной ухажер и по совместительству партнер по бизнесу плохо мог выдерживать конкуренцию. Особенно женскую. Особенно мою.

Именно поэтому, когда его прижали к стенке бандиты, первое, что он сделал, перевел стрелки на меня и радостно свалил за бугор.

– Мать не смогла смириться с тем, что ее план провалился, – продолжил Герард вырывая меня из моих воспоминаний о прошлой жизни. – Оставаться и дальше фрейлиной она не хотела, тем более, что супруга короля оказалась крайне мнительной и была уверена в том, что моя мать что-нибудь сделает ей или ее ребенку, поэтому всячески настраивала короля против нее.

– Никогда не верила в то, что женская дружба существует, – фыркнула я, сделав себе мысленную пометочку, что мать Тристана не такая уж и серая мышка.

– Отец всегда говорил, женщины очень жадные до власти и верить им нельзя, – отрешенно глядя в одну точку, вспоминал Блэкторн. – Когда мать поняла, что короля ей не заполучить, она привела меня к воротам дворца, потому что внутрь ее не пустила стража по приказу королевы, и там оставила, сказав, что скоро вернется, а пока что обо мне позаботится Корделия.

– Твоя мать оставила пятилетнего ребенка под присмотром метлы у дворцовых ворот и ушла? – удивленно вскинув брови переспросила я. – Она определенно заслужила звание “Мать года!”.

– Ну, Корделия не всегда была метлой, – как будто немного смущенно, признался Герард.

– Что ты имеешь ввиду? – не поняла я.

– Мне было тринадцать, я только обрел своего дракона и магию, – стал объяснять Блэкторн. – Пытался научиться оборачиваться по желанию, у меня ничего не получалось, я нервничал. Плюс, мать все никак не возвращалась, а я как упертый баран не хотел верить в то, что она меня бросила, даже несмотря на прошедшие годы. В тот вечер отец пришел ко мне в комнату с очередными наставлениями и заунывными речами, которыми выбесил меня до зубовного скрежета. Он в очередной раз ткнул меня в то, что я бастард, что прав на престол у меня нет и никогда не будет, но я должен буду присматривать за младшим братом, быть его правой рукой и в случае необходимости, направлять его. То есть быть его нянькой.

Дракон сжал руки в кулаки, а я лишь хмыкнула, разделяя его чувства.

– В общем, отец вывел меня тогда, – процедил Герард сквозь зубы. – Я психанул. Корделия попыталась меня успокоить, но я не сумел проконтролировать магический выброс и заколдовал ее, превратив в метлу.

– Оу, – только и смогла произнести в ответ я. – А расколдовать ее обратно как-то можно?

– Да, – кивнул дракон. – Но это напрямую связано с условием, которое обозначил мне отец.

– Про истинную? – уточнила я на всякий случай.

– Да.

– То есть если я отдам тебе завещание, – сложив все переменные, спросила я. – То ты сможешь расколдовать Корди и она обратно станет человеком?

– Нет, – отрицательно покачал головой дракон. – К сожалению, завещание здесь не поможет. Так что, если я никогда не найду свою истинную и не потеряю ее, то Корделия навсегда останется метлой.

– Да уж, – протянула я, усаживаясь на диван перед камином. – Добротный тамада, конечно, из твоего папани получился. Как, в принципе, и из моего. Да, и конкурсы интересные такие. Я бы даже сказала захватывающие.

– Кто получился? – переспросил Герард.

– Тамада, – повторила я. – Ведущий такой на празднике.

Дракон нахмурился, явно плохо понимая, что я имею ввиду. А я поняла, что пришло время и мне немного приоткрыть завесу тайны. Так сказать, ответить откровенностью на откровенность.

– Герард, – начала я, не зная, как этот вспыльчивый мужчина отреагирует на то, что я собиралась сказать. – Я должна тебе кое-что рассказать о себе.

Его взгляд вмиг стал цепким и сосредоточенным. Мне даже показалось, что он перестал дышать. Еще пару секунд я сомневалась, но потом, мысленно отругав себя за нерешительность, коей никогда не страдала, быстро проговорила:

– Дело в том, что я не Паулина. Меня зовут Саша и я из другого мира!