Текст книги "Королева Теней. Пенталогия (СИ)"
Автор книги: Ирина Успенская
Соавторы: Дана Арнаутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 95 (всего у книги 139 страниц)
Она мимолётно удивилась, почему он назвал Претёмную Госпожу Вереск, но тут же это забыла. Кто‑то явился спасти её, Айлин! Кто‑то прорывается во владения самого Баргота! По праву… А разве у Баргота может быть Избранный?! Ох, да какая разница?! Кто бы это ни был, если он может забрать её в мир живых, значит, ещё не всё потеряно! Неужели… она может вернуться?!
– И правда, на редкость отважный смертный, – уронила Претёмная странно невыразительным голосом. – Впрочем, не стоит удивляться, что он решил нарушить все правила, на которых стоит этот мир. Зная, чей он Избранный…
– Нарушать правила – это моя привилегия, – согласился Керен, извлекая откуда‑то из воздуха ещё один платок и тщательно вытирая щёку. – Но одно из них, согласись, он всё‑таки применил верно. Врата можно открыть с той стороны. А наша милая гостья… – Он задумчиво оглядел Айлин, и она похолодела от напряжения и страха. – Она всё ещё жива. Значит, не тебе решать, как с ней поступить, а мне.
– Благодарю за своевременное напоминание, что мы обе у тебя в гостях, – ещё холоднее сказала Претёмная. – И каково твоё решение? Не припомню, чтобы ты позволял кому‑то оскорбить тебя безнаказанно. Ты помнишь старые законы, Керен. Те, что пришли сюда вместе с нами. Виновен не только тот, кто поднял руку, но и тот, ради которого это было сделано. В участи твоего Избранного волен ты сам, но это моя названая дочь.
Голосом Претёмной можно было морозить птиц на лету, и Айлин поёжилась, леденея от страха и надежды одновременно. Две могущественные силы то ли сошлись в схватке за неё, то ли вот‑вот это сделают. А она даже ничего не понимает! Кто пытается её спасти?! Зачем она понадобилась Избранному Баргота?! И что с друзьями, которые остались на холме?!
– Я тоже благодарю тебя за предположение, что я способен наказать ребёнка, не вовремя заглянувшего на супружеский ужин. Вижу, ты наконец‑то прониклась моей ужасной репутацией.
Если голос Претёмной был звенящим льдом, то Керен каждым звуком источал яд. На несколько мгновений над террасой повисла тишина, а потом Претёмная потёрла виски и отвела от супруга гневный взгляд. Айлин же смогла вздохнуть свободно, поняв, что ничего страшного прямо сейчас не произойдёт, и мир не рухнет в бездну очередного божественного гнева.
– Что ж, юная леди, – обратился к ней Керен, словно ничего и не случилось. – Надеюсь, вы поняли, что произошло? По правилам, которые старше этого мира, дверь между живыми и мёртвыми можно открыть со стороны живых. И тот, кто это сделает, имеет право забрать своё. Если, кроме права, у него хватит на это сил. Впрочем… – Он бросил чуть насмешливый взгляд на Претёмную. – Фавориты моей драгоценной леди обычно всего лишь просят её о милости. Она бывает очень благосклонна к своим Избранным.
– Я ценю учтивость и хорошие манеры, – парировала Претёмная Госпожа. – А как действуют твои любимцы, дорогой? О, прости, я бестактна! У тебя их так давно не было, что ты вполне мог позабыть, как им положено себя вести. Судя по этому… м‑м‑м… экземпляру…
– Что поделать, драгоценная, – пожал плечами мастер Керен, и Айлин окончательно поняла, что эти двое – до сих пор супруги. Только очень близкие могут так язвительно и одновременно любезно беседовать. – Я же не виноват, что приличный разум встречается гораздо реже мощного магического дара. По крайней мере, мой Избранный точно знает, чего хочет. И он хотя бы является ко мне, своему покровителю, совершенно трезвым и полностью… м‑м‑м… одетым, – явно скопировал он Претёмную. – Не носится вокруг Садов, налакавшись карвейна, не встречает божественных гостей в подштанниках и даже не…
Он покосился на Айлин и осёкся, словно проглотив то, что хотел сказать.
– Но… кто это? – робко выдавила Айлин, которая ничего не поняла, кроме того, что речь идёт об Избранных.
Конечно, о том, что Избранные Претёмной Госпожи, такие, как лорд Бастельеро, могут вывести душу из Садов, она знала. Но Керен говорил о чём‑то совершенно ином. Кто кого встречал в подштанниках? Кто бродил вокруг Садов пьяным? И кто сейчас ломится сюда, в Запределье?!
А вот Претёмная Госпожа, судя по едва заметному румянцу на щеках, эти намёки понимала отлично и, кажется, была ими раздосадована.
– Какая разница? – пожал плечами величайший ужас всего известного Айлин мира. – Человек, который не побоялся бросить вызов мне. Этого достаточно.
– И вы… его примете? – спросила она, всматриваясь в безумно яркую зелень глаз, так напоминающих её собственные.
– Нет, – невозмутимо ответил Баргот, а потом, будто насладившись тем, как упало её сердце, ехидно добавил: – Стану я ради каждого наглеца прерывать свидание с моей драгоценной леди супругой.
– Позёр… – тихонько фыркнула Претёмная, но Айлин, переведя на неё взгляд, заметила притаившуюся в уголках губ улыбку. – Не тяни уже.
Терраса дрожала всё сильнее, деревья в нескольких шагах от неё гнулись от беззвучного, но сильнейшего ветра, и Айлин показалось, что она стоит в сердце огромного вихря, закрутившегося вокруг неё, такой маленькой и хрупкой. Даже двое могущественных древних божеств, сидящих напротив неё в человеческом облике, не ужасали её так, как этот вихрь, грозящий проломить стену между обычным миром и Запредельем.
– Не буду, – согласился Баргот.
Выскользнув из‑за стола одним неуловимым движением, он оказался рядом с Айлин, прижал холодные ладони к её вискам и, склонившись, шепнул в самое ухо:
– Не стоит тебе помнить всё, что здесь было. Например, все эти разговоры насчёт моего Избранного совершенно лишние. Ты согласна, девочка?
– Не… знаю… – выдавила Айлин и поняла, что не помнит, о чём её спрашивали.
О чём‑то важном – это точно! Но вот о чём?
– Не увлекайся, – неодобрительно бросила Претёмная Госпожа и тут же улыбнулась. – О, прости, молчу!
– А можно мне помнить остальное? – выпалила Айлин, шалея от собственной дерзости. – Эту встречу… вас… этот ужин? Я никому не расскажу, честное слово! Ну… что вы до сих пор вместе!
Она покраснела и зажмурилась, понимая, что это уже даже не дерзость, а откровенная наглость. Но вдруг услышала два смешка, слившиеся в один.
– Можно, – насмешливо разрешил ужасный Баргот. – Раз уж никому… Кто я такой, чтобы запрещать ребёнку помнить семейный ужин? Прощай, милая юная леди…
– Постой!
Стол с ужином куда‑то исчез, а перед вскочившей Айлин оказалась сама Претёмная Госпожа, которая обняла её крепко, как обычная живая женщина. Как тётя Элоиза, например… Айлин вдохнула чудесный аромат её духов: цветы, какие‑то драгоценные смолы… «Вереск, – снова пришло на ум. – Кажется, понятно, почему…»
– Я вернусь, – шепнула она виновато в изящное плечо, обтянутое лиловым шёлком. – Я обязательно вернусь…
– Куда же вы денетесь, юная леди, – отозвался вместо Претёмной Баргот и, убрав с висков Айлин ладони, щёлкнул пальцами. – Сюда все возвращаются. Рано или поздно, так или иначе…
– Позёр… – ещё успела услышать Айлин, и тут ночной сад вокруг террасы почернел, немыслимой силы вихрь подхватил Айлин, словно пушинку, вырвал из объятий Претёмной и понёс куда‑то.
Она успела сжаться, ожидая чудовищной боли, что испытала в прошлый раз, но вихрь был удивительно бережным. Он протащил её через тьму, тянувшую к Айлин щупальца, через ледяную бездну немыслимого пространства, через множество преград, которые она успела мельком почувствовать, но даже не испугалась и… вышвырнул в полный сияния мир дня. Запахи, звуки, ощущения рухнули на Айлин, и она почувствовала себя такой живой, какой ещё никогда не была.
– Айлин… – выдохнул чей‑то знакомый голос, и она поняла, что лежит в объятиях.
Огромный мужчина, смуглый, черноглазый, заросший чёрной бородой, стиснул её так сильно, что Айлин пискнула. Она смутно понимала, что должна узнать его… Но не могла! Знакомый голос, хоть и охрипший, никак не сочетался с этим лицом арлезийского разбойника или пирата!
– Айлин… – повторил мужчина, не отводя от неё глаз.
Где‑то рядом были Аластор и Лучано, и надо было непременно увидеть их! Но Айлин не могла оторвать взгляда от лица человека, который её спас. Приехал сюда через всю страну, бросил вызов самому Барготу! И всё это ради неё…
– М‑м‑магистр… – прошептала она растерянно, как только смогла дышать. И тут же исправилась, восторженно и счастливо выдохнув всей грудью: – Дункан!
Глава 10. Неправильное волшебство
– Милорд Архимаг распорядился его не беспокоить, – услышал Грегор ровный, приглушённый дверью голос младшего секретаря из приёмной.
Которого именно, он не понял, до сих пор не научившись различать их по интонациям, одинаково официальным, лощёным, отточено любезным. Не люди, а приложения к письменным приборам. И как только удалось таких подобрать?
– Молчать! – рявкнул за дверью Райнгартен.
Райнгартен?!
Грегор вскочил из‑за стола, за которым уже добрые часа полтора занимался тем, что подписывал разнообразные бумаги, с отвращением пробегая их глазами и едва‑едва давая себе труд вникнуть в суть.
Чтобы Райнгартен так орал?!
В приёмной что‑то грохнуло, а потом Оранжевый магистр ворвался в кабинет так, что Грегору показалось – дверь вот‑вот слетит с петель.
– Разлом! – выдохнул Этьен так сипло, словно весь голос потратил на секретаря. – Искажения улеглись!
– Искажения? – переспросил Грегор, мучительно пытаясь понять, что привело всегда невозмутимого Райнгартена в подобное состояние: стихийник был мучнисто бледен, на лбу выступили мелкие капли пота, а на подоле мантии красовался грязный отпечаток сапога.
Наступить на подол собственной мантии?
– Этьен, успокойтесь и доложите по форме! – приказал Грегор и поморщился от внезапной резкой боли где‑то в затылке.
Проклятая бессонница. Проклятое не проходящее беспокойство за одну сумасшедшую девицу…
Во взгляде Райнгартена вспыхнуло раздражение, однако стихийник вытянулся и отчеканил:
– Так точно, милорд Архимаг! Следящие артефакты зафиксировали изменение магического фона в Дорвенне! Силовые возмущения улеглись, возникшие порталы в Запределье остались без подпитки! Ткань мироздания… восстанавливается!
– Вы хотите сказать… – начал Грегор, холодея. – Разлом…
– Я не могу быть полностью уверен! – поспешно откликнулся Райнгартен. – Но вероятность того, что он закрыт, достаточно высока. Клянусь Всеблагой, Бастельеро, я не знаю, как такое возможно! Но всё же…
– Портал, – уронил Грегор, и остановленный на полуслове Райнгартен удивлённо воззрился на него.
– Портал? О чём вы, милорд?
– Портал к Разлому, – тихо и страшно выдохнул Грегор. – Немедленно.
– Да вы с ума сошли?! – вознегодовал Райнгартен. – Даже если Разлом и в самом деле закрыт – а я не ручаюсь за это, слышите?! – у самого Разлома возмущения не улягутся ещё долго! Это слишком опасно!
– Возьмите в помощь других стихийников, артефакторов, кого угодно! Но постройте мне портал или, клянусь, вы пожалеете, что на свет родились!
Он вышел из‑за стола и подошёл к окну, давая понять, что разговор окончен. Райнгартен, возмущённо выдохнув: «Ну, знаете, Бастельеро!» – выскочил из кабинета, с грохотом захлопнув дверь.
Грегор прижался пылающим лбом к ледяному стеклу и зажмурился.
«Допустим, только допустим, что Райнгартен прав и Разлом закрыт. Это ещё ничего не значит. Вдруг Ревенгар всё‑таки поступила разумно… Разумно?! Проклятье, да о ком я сейчас думаю? Видит Претемнейшая, я был бы счастлив, если бы хоть на минуту поверил в то, что мёртв бастард! Вот только Ревенгары не способны на разумные поступки, это известно всем! И всё же… Айлин Мелисса Элоиза Игрейна Ревенгар, по праву твоего наставника и силой Избранного Претёмной – приди!»
Он замер, дрожа то ли от немыслимого напряжения, то ли от ожидания, – и спустя долгое, как вечность, мгновение, услышал далёкое рассеянное: «Не хочу!»
Айлин не пришла, но откликнулась? Или нет? Будь она мертва – явилась бы, но если бы была жива – он бы не услышал её голос! Проклятье! Как она может быть одновременно живой и мёртвой?!
Провести полноценный ритуал призыва души?.. Нет, не сейчас, когда в любую минуту может вернуться Райнгартен!
Но время словно остановилось, стих даже ветер, издевательски беспечно трепавший листву ещё совсем недавно, замерли облака, наполовину скрывшие солнце, и Грегор впервые пожалел, что окно кабинета выходит на безлюдную часть парка, чтобы адепты не потревожили покой Архимага. Отвлечься бы хоть на что‑то от этого бесконечного изматывающего ожидания!
Он вернулся к столу, перечитал документ, который собирался подписать перед явлением Райнгартена, и не понял в нём ни слова. Нет, работать в таком состоянии совершенно невозможно…
Бросив последний взгляд на бессмысленный лист, Грегор откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, как делал это много лет назад на границе, когда вот такое же тягостное ожидание сводило с ума вернее, чем самое изощрённое заклятие. Но он выдерживал тогда – и выдержит сейчас, даже если ждать Райнгартена придётся целую вечность…
– Милорд Архимаг, полустационарный портал построен на тренировочной площадке, – раздался через пару вечностей холодно‑любезный голос Оранжевого магистра, и Грегор вздрогнул, не сразу поняв, откуда он звучит.
Ах да, звезда Архимага…
– Благодарю, Этьен, сейчас спущусь, – бросил он, вскочив и в последний миг напомнив себе, что Архимагу и бывшему главнокомандующему не подобает мчаться через приёмную, пугая секретарей. В обычное время это, пожалуй, выглядело бы смешно, а сейчас может вызвать панику.
У самых дверей кабинета подвёрнутую ногу предательски свело судорогой. Грегор нехорошо вспомнил целителей, утверждавших, что всё пройдёт, стоит лишь соблюдать полный покой, и вернулся к столу за тростью. Опираясь на серебряную рукоять в форме головы ворона и нетерпеливо стуча по полу серебряным же набалдашником, прошёл через приёмную, не обращая внимания на удивлённые взгляды вскочивших секретарей.
Так, и бежать по проклятой винтовой лестнице тоже не стоит. Не хватало только сломать шею на особенно крутом повороте! Хорошо ещё, что портал построили именно на тренировочной площадке. Это рядом с главным входом – не придётся далеко идти…
Он едва сдерживал себя, заставляя шагать неторопливо. Благие Семеро, хоть какая‑то определённость! Ещё немного, ну? Повреждённую ногу резало болью, хотя Грегор старался не наступать на неё всем весом. Наверное, «полный покой» с точки зрения целителей всё‑таки не предусматривал ежедневный подъём и спуск по крутой башенной лестнице и ежедневный же обход Академии. Посещение лазарета, приём родственников убитых и раненых адептов, который всё не прекращался, утренние и вечерние совещания во дворце… А, да какая сейчас разница?! Такой пустяк, как телесная слабость, уж точно его не остановит!
У самой тренировочной площадки Грегора ожидал сюрприз. Кроме Райнгартена, у самого портала замерли Девериан и Гельсингфорц – впрочем, это он бы ещё понял, порталы – прямая специализация артефакторов! Но рядом с ними, поглаживая рукоять какой‑то дубинки самого варварского вида, хмурился Ладецки в сопровождении трёх боевиков. Бреннан то и дело проверял притороченную к поясу целительскую сумку, а чуть в стороне, но всё же очень близко к магистрам, застыли непривычно молчаливые Вороны!
Даже Эддерли со всё ещё туго забинтованной ногой, и тот был здесь! Возглавлял их, разумеется, Дарра Аранвен, как всегда холодно сосредоточенный и бесстрастный, но почему‑то не в мантии адепта, а в белом, шитом серебром парадном камзоле, словно только что явился с бала. Ах да, Ангус вчера упоминал, что сегодня ему понадобится помощь наследника на какой‑то встрече с послами. Интересно… Это кто же так быстро оповестил юного Аранвена, что тот примчался из дворца, даже не переодевшись?!
– Мы отправляемся с вами, милорд Архимаг, – уронил Бреннан прежде, чем Грегор успел раздражённо поинтересоваться, что это за сборище. – Там, куда вы направляетесь, помощь целителя может понадобиться в любой момент.
– Как и боевых магов, – прогудел Ладецки, а Райнгартен раздражённо поморщился.
– Я, разумеется, также присоединюсь к вам, – сообщил он тоном, яснее ясного говорящим, что он предпочёл бы остаться в Академии. – Всё же подобные прорывы – специализация моей гильдии.
– Благодарю, – выдавил Грегор, не желая ввязываться в пререкания с коллегами в присутствии учеников. Впрочем… Глупо отказываться от помощи лучших магов Дорвенанта в подобном деле. У Разлома действительно может быть всё, что угодно, в этом они правы. Это он совершенно потерял голову, если не подумал о должной подготовке. А ещё бывший мэтр‑командор. Стыд какой!
Он обернулся к Воронам, которым уж точно не следовало… Не следовало, в общем.
– Господа адепты, немедленно покиньте площадку. Путешествие к Разлому слишком опасно.
– Нет, милорд Архимаг, – учтиво и холодно возразил Аранвен, и прежде, чем Грегор успел удивлённо поднять брови, ровно продолжил: – Если Айлин Ревенгар отправилась к Разлому, то мы отправимся туда же. Это наш долг, милорд.
Бледные от волнения Вороны кивнули так слаженно, словно долго тренировались.
– Эддерли, вы‑то куда?! – рявкнул Грегор, искренне сожалея, что не может теперь спорить с учениками в присутствии коллег. Сговорились они всё, что ли?
– А… я как вы, милорд! – выпалил юный наглец и выразительно посмотрел на ногу и трость самого Грегора, а потом влюблённо заглянул ему в глаза. – Можно же, да? Прошу вас!
– Аранвен, присмотрите за ним, – безнадёжно вздохнул Грегор. – И в случае опасности суньте в обратный портал силой.
– Разумеется, милорд, – изволил чопорно склонить голову сын канцлера, за последнее время как‑то неуловимо повзрослевший и даже вытянувшийся, хотя куда ещё…
– Этьен, у вас всё готово? – спросил Грегор, неловко стараясь дружеским тоном загладить недавнюю грубость, но Райнгартен лишь сдержанно поклонился, имея вид обиженный, словно у кота, которого оторвали от кувшина краденых сливок.
– Позвольте, мы первые, милорд магистр, – прогудел Ладецки, взмахнув рукой, и боевики, подняв щиты, шагнули в голубоватое марево портала.
Грегор, понимая разумность этого, всё‑таки едва сдержался, чтобы не броситься следом. Каждое мгновение резало натянутые нервы, и он прикусил изнутри губу, почувствовав солоноватый вкус. Боль помогла если не успокоиться, то хотя бы сосредоточиться. Портал мерцал, и с той стороны никто не появился. Значит, путь свободен? Да плевать! Если там демоны, им же хуже, а людям Ладецки не помешает подмога.
– Я следующий! – бросил он. – Этьен, вы со мной. Господа адепты, сопровождаете и прикрываете магистра Бреннана.
– Да, милорд, – снова отозвался за всех Дарра Аранвен, и Вороны опять слаженно кивнули.
Что‑то в этом послушании нехорошо царапнуло Грегора, но ему было не до разбирательства в тонких материях. Поправив на груди Звезду Архимага, он привычным жестом поднял щиты, которые немедленно слились с щитами вставшего рядом Райнгартена, и шагнул в портал.
Миг! Ещё один! Привычное напряжение перехода через ткань мироздания ударило по разуму и телу. Грегор задохнулся – он терпеть не мог порталы и никогда не скрывал этого! – но упрямо сделал ещё шаг, и ещё один. Плотная тугая пелена расступилась, будто нехотя, и он, почти вывалившись на мягкую землю, так непохожую на тренировочную площадку, услышал, как рядом что‑то недовольно бурчит Райнгартен.
Не обращая на него внимания, Грегор отошёл от портала, чтобы дать место остальным, и полной грудью вдохнул холодный воздух. Ветер, ударивший ему в лицо, пах… войной. Кровью, смертью, некротическими эманациями и просто силой недавнего ритуала. Распоротыми кишками, которые везде и всегда воняют одинаково отвратно. Кто сказал, что война – это доблесть и романтика, никогда на ней был!
Покачнувшись, Грегор воткнул трость в изрытую землю, по которой словно кавалерийский полк пронёсся, и понял, что земля обильно перемешана с кровью. Да что же здесь было?! Он торопливо огляделся вокруг. Туман! Вершина холма, того самого. Силуэты в туманной дымке.
– Этьен, ради Благих… – отчаянно начал он, и Райнгартен всё ещё раздражённо отозвался:
– Без вас я бы ни за что не догадался, разумеется! Успокойтесь, Бастельеро. Драки нет, значит, ничего страшного.
Он поднял руку, что‑то прошептал. Грегор почувствовал вспышку оранжевой силы, а затем налетевший ветер сорвал пелену тумана с холма и понёс её прочь, открывая дикую, совершенно невозможную картину!
* * *
– Айлин… – повторил милорд магистр, то есть Дункан, и у неё сердце замерло – столько тревоги и немыслимого облегчения было в том, как он произнёс её имя. – Моя безумная храбрая девочка…
– Простите… – прошептала она, умирая от смущения и всё‑таки чувствуя себя неправдоподобно счастливой.
Дункан здесь! Он её спас! Не совсем понятно, как, но он забрал её из Запределья, отнял у самого Баргота…
Мысли путались, Айлин точно знала, что забыла что‑то важное, но ей было всё равно. Она жива! Жива! Не будут плакать тётушка Элоиза с дядюшкой Тимоти, не расстроятся Дарра с Саймоном, и Дункан… Он здесь! Вот оно – величайшее чудо!
Магистр склонился над ней, так и держа на руках, и Айлин только сейчас сообразила, почему не сразу его узнала. В Академии Дункан неизменно появлялся безупречно ухоженным, сияющим чистотой и каким‑то особенным небрежным щегольством. Всегда – само совершенство!
А сейчас его бородка изрядно отросла, и было видно, что её давно не подравнивали, как и полоску усов. Волосы перехвачены в привычный хвост, но покрыты пылью, как и одежда, от которой резко пахнет конским потом, и только взгляд… Взгляд остался прежним! Внимательным, искренним, горячим…
Айлин почувствовала, что краснеет. Всеблагая Мать, Дункан видит её такой… такой грязной, растрёпанной, неприлично одетой! И при этом смотрит… так?!
Вспыхнув, она, наконец, вспомнила, что есть дела важнее, чем смотреть на него, боясь отвести взгляд, и повернула голову, пытаясь оглядеть холм.
– Ал! – выдохнула она. – И Лу! То есть… мои спутники… Что с ними?!
Магистр нахмурился и осторожно поставил её на землю, не забыв спросить:
– Вы сможете удержаться на ногах? Или лучше присесть? Как вы себя чувствуете, Айлин?
– Прекрасно, – заверила она, с удивлением поняв, что это действительно так.
У неё ничего не болело, разве что есть всё ещё хотелось, но это такие пустяки…
– Тогда подождите здесь, пока я осмотрю молодых людей, – попросил Дункан, но Айлин упрямо качнула головой.
– Я с вами! Милорд… То есть Дункан… Пожалуйста! Я… с ума сойду!
Она нашла взглядом друзей, лежащих в окружении груды демонов, и уже хотела кинуться к ним, как тяжёлая белая молния чуть не сбила её с ног, прыгнув на грудь. Дункан мгновенно придержал Айлин на плечи, а Пушок, скуля и повизгивая, метался вокруг, то вставая на задние лапы и пытаясь лизнуть её в лицо, то утыкаясь ей мордой в колени… Скуля и повизгивая?! Пушок обрёл голос?!
Айлин торопливо обняла его, приняв ещё одно чудо как должное, и всё‑таки кинулась туда, куда уже пошёл размашистыми быстрыми шагами Дункан. Лучано и Аластор! Как она могла сразу не подумать о них?!
– Пушок, милый! – взмолилась она, пытаясь не споткнуться о сходящего с ума от радости пса. – Дай пройти!
Волкодав уступил ей дорогу, но пошёл рядом, сунув морду под руку Айлин и так тесно прижавшись к её боку, словно решил больше никогда не отходить даже на шаг.
– Прости меня… – виновато попросила Айлин, запустив руку в лохматую гриву. – Мне стыдно, правда. Я не хотела тебя обманывать…
Мягкий замшевый язык лизнул её ладонь, но Айлин не обратила на это внимание, подбежав к друзьям, над которыми уже склонился Дункан.
– Как они?!
– Не слишком хорошо, – не поднимая головы, ответил разумник, распарывая ножом одежду Аластора. – У второго сильнейшая интоксикация… Отравление то есть. Там я пока ничего не смогу сделать, но организм сильный, молодой, должен справиться сам. А здесь… Я могу промыть и зашить раны, но юноша потерял столько крови… И самое плохое, что яд демонов ухудшает свёртываемость… Боюсь, моей походной аптечки здесь не хватит.
– Он… умрёт?! – похолодела Айлин, падая на колени рядом с Аластором прямо в жидкую от крови грязь.
Нет! Ал не должен погибнуть! Неужели всё зря?! Ну почему они не ушли от Разлома сразу же?! Он не может, просто не может! Не потому даже, что он принц, последний из Дорвеннов, а потому что он её друг! Самый лучший, как брат, только ещё ближе!
Она поняла, что говорит это вслух, когда в голос начали невольно прорываться рыдания, и постаралась объяснить. Аластор и Лучано… они не должны умереть! Только не они, пожалуйста!
– Я сделаю всё, что смогу, – негромко пообещал Дункан, пока его руки мелькали над телом Аластора. Магистр распахнул его промокшую от крови куртку, распорол рубашку, а потом и штаны охотничьим ножом.
– Айлин, у меня на лошади фляга… Впрочем, не надо! – тут же спохватился он. – Торнадо вас не подпустит.
Вскочив, он метнулся к огромному чёрному жеребцу, которого Айлин только увидела, и тут же вернулся с флягой и дорожной сумкой, сорвал крышечку. Резкий запах карвейна смешался с запахом крови и внутренностей, стоявшим над холмом, и Айлин замутило. Изо всех сил сдерживая тошноту, она отвела взгляд от Аластора и посмотрела на бледного Лучано, который вроде бы оставался в сознании, но смотрел как‑то странно. Ой, что это у него со зрачками? Крошечные, почти пропавшие… И лицо покрыто каплями пота…
Айлин потянулась, взяла его за руку и испугалась: ладонь Лучано оказалась ледяной и влажной. Итлиец попытался ей улыбнуться, но губы искривились в гримасе, и он только вздохнул, прошелестев:
– Синьорина… какой сладкий… бред…
– Я жива, Лу! – звонко от сдерживаемых слёз уверила его Айлин. – Всё будет хорошо! Держись! Мы спасём и тебя, и Ала!
Пушок лёг с другой стороны от итлийца и сочувственно засопел. Айлин держала Лучано за руку, словно это могло ему помочь, и всем сердцем жалела, что у неё нет ни капли целительских способностей. Чего стоят все её таланты сейчас, когда нужна совсем другая магия?!
Правда, Дункан тоже не целитель, но он так уверенно действует… Всхлипнув, Айлин решилась посмотреть туда и тут же торопливо отвернулась. Какая же она подлая трусиха! А вдруг магистру… Дункану нужна помощь?! Ну, подать что‑нибудь, подержать… Там столько крови, как он вообще может что‑то разглядеть?! А у Лучано, между прочим, тоже была сумка с лекарствами! Только… где же их лошади?!
– Милорд… – прошептала она, одновременно боясь и отвлечь разумника, и не предложить помощь вовремя. – Я могу что‑нибудь сделать?
– Можете, – отстранённо отозвался Дункан, зашивая страшную рваную рану на бедре Аластора большой кривой иглой. – Посидите спокойно… Ваш второй спутник в сознании? Прекрасно. Вот с ним и побудьте.
– Х‑х‑хорошо… – покорно согласилась Айлин, сжимая мокрые от холодного пота пальцы Лучано.
Но её взгляд, словно привязанный, так и тянулся к Аластору. Сколько же крови… Милосердная Сестра, прошу тебя, помоги им всем. И Алу, и Лу, и… Дункану, который их спасает. Вот он уже отматывает новую шёлковую нитку, заправляет её в иглу… Всеблагая Мать, сколько же у Ала этих ран?! И все кровоточат! У него уже лицо белое, как мрамор, и губы синие! Всеблагая… Милосердная… Претемнейшая Госпожа, не забирай его, пожалуйста!!!
Она зажала свободной рукой рот, боясь всхлипнуть и отвлечь магистра. Вдруг у него рука дрогнет? Или он глянет в её сторону, и именно этого мгновения не хватит… Не хватит для чего‑то важного!
Но магистр сам отвлёкся, быстрым движением сорвав с пояса вторую фляжку и бросив её Айлин.
– Вода! – пояснил он коротко и резко. – Напоите второго!
– Лу! – торопливо позвала Айлин, радуясь, что может быть хоть чем‑то полезна. – Хочешь пить? Ой, что это я? Конечно, хочешь!
Дрожащими пальцами она открыла флягу и приподняла голову итлийца. Поднесла горлышко к его губам и подержала, пока он жадно сделал несколько глотков, а потом, убрав, старательно закрыла снова. Воду нужно беречь! Она и Аластору наверняка понадобится! А до их вчерашнего привала, где ближайший ручей, пешком не очень‑то доберёшься. Где всё‑таки лошади?! Там есть и фляги, и одеяла…
– Всё… – выдохнул Дункан, и сердце Айлин в очередной раз замерло от страшного предчувствия. – Нет‑нет, – поправился магистр. – Он жив. Пока…
– Пока… – безнадёжно повторила Айлин одними губами и тут же, чуть громче: – Пока?
– Для остального нужна операционная, – с беспощадной правдивостью сказал Дункан. – Артефакты, очищающие кровь. Они слишком велики, чтобы брать их в дорогу. Мне очень жаль, правда… Возможно, мы успеем добраться до Керуа… Я не видел ваших лошадей, значит, у нас остаётся только Торнадо. А он всех не увезёт.
– Спасайте Аластора! – хотела крикнуть Айлин, но получился только шёпот. – Мы с Лу подождём здесь.
– До Керуа далеко, – сказал магистр с осторожной мягкостью, которой Айлин испугалась больше, чем всего остального. – И я не думаю, что нужные артефакты найдутся даже там. Пограничный город – это не Академия, лазареты там… хорошо, если вообще есть. А счёт идёт на минуты. Везти юношу на лошади – растрясти его раны, которые и так до сих пор кровоточат. А порталы, чтоб их…
Он осёкся, хотя Айлин без труда прочитала ругательство по движению губ. Ей самой сейчас хотелось кричать и плеваться самыми грязными и страшными словами, которые девице и близко знать не положено. Да какая разница?! Что толку от её благонравия и манер, если они не могут подарить Аластору ни одной лишней минуты жизни?!
– Айлин, мне… действительно очень жаль… – тихо сказал Дункан.
– Но вы же… что‑то делали… – сказала Айлин, едва слыша себя. – Промывали, зашивали… Если всё безнадёжно, зачем вы…
– Я обещал сделать всё, что могу, – отозвался Дункан. – Он бился до конца, я должен был сделать для него то же самое. И… всегда есть надежда на чудо.
– Чудо… – повторила Айлин. – Боюсь, все чудеса на сегодня потратила я. Если бы знать…
«А что бы я сделала? – крикнула она беззвучно. – Осталась в Претёмных Садах и попросила Матушку его вернуть? Я не Избранная, но я умоляла бы её! Да хоть бы и самого Баргота! Я бы на всё согласилась, лишь бы спасти Аластора! Чудо?! Мне сейчас срочно нужно ещё одно! И где все эти взрослые настоящие маги, получившие перстень? Где целители, боевики, стихийники и некроманты?! Где магистры и Архимаг?! Хоть что‑то они могли бы сделать?! Не для меня – для него! Только Дункан попытался… Но даже он не откроет Врата второй раз, потому что я‑то попала туда живая, а Аластор умирает здесь и сейчас! Бесполезно возвращать душу в мёртвое тело!»
– Айлин? Айлин… – Дункан с тревогой всмотрелся ей в лицо и ругнулся: – Бар‑ргот меня дери. Бедная девочка! Ну, перестаньте, прошу вас! Я… я попробую его довезти! Попробую, слышите?! Посидите здесь, я придумаю что‑нибудь с седлом…
